Глава 4. Аудиенция демиурга

Город в городе – так прозвали императорскую часть столицы. И не лукавили при этом: за высокими белокаменными стенами крепости скрывался не просто дворец, а настоящий замок, окруженный несколькими кварталами таких же белоснежных строений. Здесь было чище, а улицы казались просторнее, да и народу проживало явно меньше. И преобладали в основном люди с императорскими гербами на одежде.

Впрочем, за крепостные стены вообще мало кого пускали. Стража у подъемной решетки стояла весьма серьезная. Чуть в стороне располагалось здание с мраморными колоннами – особая императорская канцелярия, куда занимали очередь просители с разными вопросами. Некоторых из них, как объяснила Керика, позже допустят и внутрь крепости, если на то будет необходимость. Быть может, чье-то дело окажется настолько важным, что человек сможет посетить один из кабинетов императорского дворца.

Впрочем, ректора Академии Чародейства это явно не касалось.

Стражники расступились перед мужчиной в бордовом плаще.

– Доброго дня, мастер Гарана, – отсалютовал старший по званию при виде левой руки Императора.

– Доброго, – не останавливаясь, ответил Авериус и лишь коротко добавил: – Мои спутники пройдут со мной.

Никаких возражений не последовало. На Керику даже не посмотрели, а вот Ивроса оценили пристальными взглядами. Но на этом «досмотр» был окончен, а решетка ворот поднята, пропуская троицу на широкие белоснежные улицы.

Здесь, безусловно, было очень красиво, но как-то более сдержанно, чем в тех богатых кварталах, которые окружали императорскую часть города. Никакой помпезности. Мало людей в вычурных костюмах и мехах. В основном внутренние служащие, проживающие там же, на закрытой территории вместе со своими семьями, да редкие посетители, которых провожали либо стражники, либо чародеи.

Особое внимание Ивроса привлекли маги в светлых одеяниях с золотой короной на груди. Поверх одежды они носили белые плащи, свисавшие с левого плеча и удерживаемые поперек туловища тонкими золотыми цепочками. Статные мужчины и женщины, все как на подбор, и все вооружены одинаково: тонкими посохами из черного дерева. В навершии каждого из них красовалось по фиолетовому аметисту размером с приличное яблоко.

– Это императорские клевреты, – вполголоса пояснила Керика, отвечая на его немой вопрос. – Особые служители Императора. Они все выходцы из Академии, но не ниже чародейского сана. Поступили на государственную службу за особые заслуги.

– И много здесь таких? – Норлан проводил взглядом троих клевретов, прошедших мимо и вежливо поприветствовавших ректора.

– Не очень, на самом деле, – мастер над рунами задумалась. – Около четырех-пяти десятков обычно в императорской части города. И еще столько же путешествуют по Империи, выполняют личные поручения нашего Салдора Септиана.

– Да, – вдруг вспомнил Авериус Гарана, обращаясь к колдуну. – Не зови Императора по имени, он этого не любит. Считает, что сидит тут десятилетиями как государственное лицо при исполнении, а не как Салдор Септиан. Потому только «мой Император», никак иначе.

– Я понял, – кивнул Иврос.

В сущности, ему было все равно, как называть этого человека и как тот будет звать его в ответ. В конце концов, Норлан не за именем приехал. А за информацией и пониманием того, что ожидать от собственного будущего.

Они миновали небольшую площадь с неработающим фонтаном в центре. Там красовался громадный дракон из белого мрамора. Ящер развернул большие крылья, настолько тонкие, что сквозь молочный камень было видно солнечный свет, и запрокинул вверх разинутую пасть, полную острых зубов. Вероятно, в теплое время года из нее била вода. Равно как и из пастей дракончиков помельче, размером с гуся. Они сидели в кружок у основания статуи в похожих позах.

Впрочем, долго любоваться скульптурной композицией Ивросу не пришлось.

Площадь оканчивалась широкой мощеной дорогой, которая устремлялась вверх по холму. Прямо к императорскому дворцу, который венчала высокая белая башня с золоченой крышей. Над ней гордо реяло гербовое знамя с уже знакомой короной.

Иврос ожидал увидеть помпезное убранство сплошь в золоте, дорогих тканях и драгоценных камнях, однако залы внутри оказались оформлены весьма сдержанно. Белый мрамор кругом, темно-серые кадки с вечнозелеными растениями, каменные лавки вдоль стен, высокие окна в потолок без портьер и тюлей, беленые двери и гербовые полотнища – все та же золотая императорская корона на белом шелке. Несколько стражников на входе и у лестниц. Снующие время от времени служащие канцелярии. Пятеро клевретов на этаже возле приемной, забравших у гостей верхнюю одежду и оружие. Вот и все. Будто пришел к лекарю, а не к живому воплощению величайшей власти на земле.

Ни на одном из континентов, ни в одной части света не было человека, подобного Императору. Норлан знал об этом. Потому он ожидал увидеть если не мечущего молнии демиурга, то монарха в тяжелом венце на хмуром челе. Думал, что дворец окажется сокровищницей, полной богатств и сотен храбрейших воинов. Но в просторной императорской приемной их встретила… хорошенькая девушка-канцеляристка за высоким столом из белого дерева.

Три одинаковых дивана, обитых изумрудно-зеленым бархатом, стояли полукругом напротив окна – видимо, служили местом ожидания для посетителей. В помещении не было холодно, несмотря на большие стекла и зиму снаружи.

– Доброго дня, мастер Гарана, – поприветствовала канцеляристка. – У Императора сейчас делегация сидов Линдарина. Они скоро выйдут. Присядьте пока, не сочтите вынужденное ожидание за непочтение к вашей персоне.

Вот и все.

Никаких войск и молний.

Был ли Иврос разочарован?

Нисколько. Ибо это означало, что войска и молнии Императору попросту не нужны.

Черноволосая канцеляристка тем временем поздоровалась коротким поклоном с мастером Керикой и остановила заинтересованный взгляд на Ивросе.

– Как представить вашего спутника? – Девушка неторопливо вышла из-за своего стола.

– Никак. Я его сам представлю, – Авериус Гарана сделал шаг в сторону диванов, но присесть ни он, ни остальные не успели.

Резная дверь приоткрылась, выпуская четверых мужчин.

Впрочем, Ив быстро понял, что людьми эти посетители не были. Еще будучи ребенком, он слышал рассказы о прекрасных сидах с далекого южного континента – легендарном народе, способном жить сотни лет, не болеть и не стареть при этом.

Все высокие, тонкокостные и стройные. С прямыми пепельными волосами разных оттенков, такой длины, которую у людей обычно носят лишь женщины. Облаченные в похожие оливковые камзолы с серебряными вышивками в виде виноградных лоз. Ясноглазые и улыбчивые. И одинаково остроухие. Последнее поразило Норлана в их внешности более всего.

– Все прошло удачно, милорд Халиндель? – Императорская канцеляристка с приветливой улыбкой подошла к сидам.

– О, вполне, моя леди, – глава делегации низко поклонился девушке, а затем перехватил ее руку, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй на нежных пальцах. – Через неделю увидимся снова. Обещаю приятный сюрприз и для вас, леди. Спасибо за вашу работу.

Девушка ответила реверансом и дежурной вежливой благодарностью. Никакого кокетства или фамильярности. Похоже, она давно привыкла к повышенному мужскому вниманию на своем рабочем месте, что неудивительно – канцеляристка и впрямь не была лишена очарования.

Ее черные волосы сбегали по спине густым водопадом из вьющихся локонов. Такие же аккуратные локоны обрамляли красивое, чуть высокомерное лицо с большими голубыми глазами, немного раскосыми, как у лани. И без того привлекательная, она слегка подчеркивала природную красоту губ нежной, золотисто-розовой помадой, а еще чернила ресницы и рисовала аккуратные стрелки на веках. Девушка была слишком хороша, чтобы быть обыкновенной помощницей для бумажной работы, но в приемную Императора вписывалась как нельзя гармонично.

Невысокая канцеляристка была обладательницей точеной фигуры, затянутой сейчас в необычное одеяние синего и белого цветов с золотой шнуровкой. Ее наряд напоминал нечто среднее между целомудренным платьем глухого кроя и мантией чародея с разрезами до бедер на юбке, в которых виднелись стройные ноги в синих брюках и белых сапогах. Глухой ворот под горло. Плотные рукава с узкими манжетами. Ни кусочка открытого тела, кроме кистей рук. И все же наряд ее был до головокружения соблазнительным, настолько прелестно смотрелись в нем высокая грудь и тонкая талия, покатые бедра и нежные длинные пальцы. Ничего удивительного, что даже сиды залюбовались ею, покидая императорскую приемную.

Наконец делегация в оливковых камзолах скрылась на лестнице, и канцеляристка вновь обернулась к архимагу и его спутникам.

– Я доложу Императору, что вы прибыли, – девушка с почтением склонила голову.

– Спасибо, Хиннари, будь добра, – сухо произнес Авериус Гарана.

Канцеляристка снова поклонилась. А затем бросила еще один быстрый взгляд на Ивроса и спешно скрылась за большими золочеными дверями.

В наступившей тишине Керика шепнула, обращаясь к импери:

– Волнуешься? – Она лукаво прищурила зеленые глаза.

– Волновался бы, если бы понимал, что меня ожидает, – также шепотом ответил он.

– Хорошо, – мастер над рунами окинула придирчивым взглядом его темно-синий камзол. Одежда мужчины была скромной и слегка поношенной, но вполне опрятной. Не для парадного приема, конечно, но для первой частной встречи с правителем сгодится. – Будь вежлив. Отвечай прямо, но много лишнего не болтай. Если что, мы рядом.

Ив приподнял одну бровь.

Керика ободряюще подмигнула.

Авериус тяжело вздохнул.

А золоченая створка отворилась, и на пороге возникла Хиннари.

– Пресветлый Император готов принять вас, – канцеляристка посторонилась, пропуская посетителей.

Авериус Гарана прошел в приемную первым. За ним проследовала Керика. Иврос замыкал их небольшую делегацию. Хиннари плотно закрыла дверь прямо за его спиной, оставив наедине с тем самым легендарным демиургом, о котором слышал каждый человек в мире.

Гости оказались в просторном полукруглом зале с колоннами и множеством окон от пола до потолка. Такой же белый мрамор кругом. Ни единого стражника внутри. Даже трона не было. Кипенный мрамор и массивная беленая мебель. Яркие пятна – две громоздкие кадки с маленькими зелеными деревцами по обе стороны от закрытых двухстворчатых дверей на балкон. А еще букет нежных персиковых роз в стеклянной вазе посреди длинного обеденного стола. Вокруг стола – плотно придвинутые стулья. На нем – несколько аккуратных стопок бумаг и карт, а также подставка со свернутыми свитками. Еще одна карта с изображением всего мира занимала целую стену. Под ней, ближе к дальнему углу комнаты, стоял письменный стол. А за этим столом в тяжелом кресле с высокой мягкой спинкой сидел он. Пресветлый Император Салдор Септиан собственной персоной.

Сидел и чистил яблоко маленьким ножиком.

Никаких корон или соболиных мантий.

Даже никакого древнего старика с окладистой бородой.

Император оказался высоким поджарым мужчиной. Его короткие, зачесанные назад седые волосы имели оттенок благородной платины. Легкая растительность на лице больше походила на очень короткую бороду, нежели на просто небрежную небритость. Высокие, четко очерченные скулы и прямой нос с небольшой горбинкой придавали портрету правителя аристократичность, равно как и ясные васильковые очи. Лишь благородная седина, отчетливые морщины в уголках глаз, вокруг губ и между бровей говорили о том, что мужчина был немолод. В остальном лицо Салдора Септиана ничем не выдавало его истинный возраст в почти две сотни лет.

– Три часа у меня просидели, – вместо приветствия возвестил он и отправил в рот небольшой кусочек яблока. – Думал, никогда не уйдут. Планировал уже умереть от голода.

– А тут еще мы явились, – Авериус Гарана тихо усмехнулся.

Император кивнул в сторону большого стола.

– Присаживайтесь. Я сейчас подойду.

Чародеи сели в ряд спиной к окнам и лицом к Императору.

– Знакомые розы, – заметил ректор, бросив короткий взгляд на цветы в вазе.

– Евания была у меня вчера утром, – правитель захрустел новой долькой яблока. – Велела увеличить финансирование ремонтных работ.

– Велела? – на всякий случай уточнил архимаг очень осторожным тоном.

– Пришлось подписать приказ для казначейства. Даже возразить не позволила. Мне весьма сложно спорить с твоей женой, как ты знаешь, – Салдор Септиан усмехнулся. – Но я приказал страже в следующий раз, когда она придет, сказать, что я уехал из города.

– Это не поможет, мой Император, – Авериус Гарана забарабанил пальцами по столу.

– Знаю. Но попробовать стоит, – Салдор Септиан убрал в ящик нож и положил остатки яблока на фруктовую тарелку, где лежала еще пара плодов. – Я рад, что вы вернулись так скоро.

Император встал со своего места.

Керика и Авериус Гарана последовали его примеру.

Поднялся и Иврос, совершенно не понимая, чего от него ожидают, да и сам рассчитывавший на нечто иное. Салдор Септиан никак не вписывался в его представления о монархах.

Жемчужно-белый камзол Императора украшала тонкая геометрическая вышивка золотой нитью на манжетах, у высокого ворота и вдоль ряда мелких круглых пуговиц с гербовой короной. Такая же корона красовалась на массивном перстне на безымянном пальце правой руки. Никаких иных украшений и сложностей в наряде не было. Высокие темно-серые сапоги из мягкой кожи и черные брюки, заправленные за голенища, а также строгая выправка делали правителя более похожим на воина, нежели на изнеженного вельможу.

Император прошествовал к длинному столу и занял место во главе, так, что Авериус Гарана сидел по правую руку от него. За ним расположилась Керика и далее – Иврос. Норлан сел самым последним.

– Удалось возвратить дочь домой? – Вопросы Император задавал без долгих вступлений.

– Нет, она осталась у мужа в Нордвуде, – без подробностей ответил архимаг.

А Ив почувствовал острый укол ревности. И еще гнева.

Император слегка прищурил глаза, скользнув по незнакомцу взглядом.

– Вот оно что, – правитель кивнул. – Юная любовь, значит. Никак не может насытиться молодым супругом.

Гнев Ивроса усилился. Он был готов вырваться и выжечь изнутри всю эту комнату от одной только мысли, что Гвин оставалась у Мейхарта. И что могла бы ощутить к нему некую привязанность. Глупости, конечно не могла. Не говоря уже о том, чтобы принц прикасался к вишенке снова, после той их ночи в сокровищнице.

– Дело не в любви, мой Император, – Авериус Гарана презрительно фыркнул. – Это семейный момент скорее. Придет пора, и мы с ней во всем разберемся.

– Не сомневаюсь, – Салдор Септиан перевел взгляд на мастера над рунами. – Керика, твое присутствие сегодня к добру?

Ироничная улыбка скользнула по тонким губам правителя.

– Мой Император, – чародейка укоризненно покачала головой, зазвенев при этом бусинками в косичках. Она изобразила на лице выражение искренней обиды, но в прищуренных глазах читался задор. – Можно подумать, я приношу лишь неприятные хлопоты.

– Приятные тоже приносишь, – Салдор Септиан, наконец, повернулся к Ивросу. – Итак, я уже сделал некоторые выводы о том, кого вы ко мне привели. Но хочу услышать от вас.

Авериус Гарана приосанился.

– Мой Император, – архимаг сплел пальцы перед собой на столе. – Позвольте представить: Иврос импери Хагмор.

– Норлан, – сухо поправил молодой колдун. – Хагмор – род моей матери.

Авериус Гарана повернулся к Ивросу. Медленно. Очень медленно. Его взглядом можно было плавить металл.

Керика тихо усмехнулась. Опустила глаза.

– Ты ему весь торжественный момент испортил, – произнесла она нарочито громким шепотом, обращаясь к Иву.

Однако Император не обратил ни малейшего внимания на эту мелкую сестринскую колкость. Мужчина с интересом смотрел на Ивроса, и от этого взгляда становилось неуютно, будто он видел колдуна насквозь. Ив успокоился лишь тем, что вмешательство в разум было запрещено, поэтому вряд ли правитель мог позволить себе читать его мысли. Да и вмешательства в свою энергию молодой импери не ощущал, как было в случае с Еванией или Гвин.

– Хагмор, значит, – Салдор Септиан задумчиво потер подбородок. – Не думал, что из их рода кто-либо вообще дожил до наших дней.

– Могу заверить, что Иврос точно их потомок, – Авериус Гарана закончил сердито глядеть на сестру и Ивроса и повернулся к правителю. – Мы были в их родовом замке, в крепости, где они скрывались веками. Под ней есть крипта с той самой родовой криницей для праха, которой пользовались импери прежде.

Брови Императора дрогнули в легком удивлении.

– Вот оно что, – только и произнес он.

– Могила и источник сил одновременно, – продолжал Авериус. – Они возвращают себя в одну и ту же землю, чтобы их потомки не теряли связь с этой землей. Восхитительное зрелище, мой Император. Я бы очень хотел, чтобы вы увидели ту криницу своими глазами. И то, как Иврос владеет своей территорией. Удивительно. Это не просто власть – он будто продолжение каждой силы на землях старого Нордвуда.

Император покачал головой.

– Импери – не продолжение сил, мой друг. Он их центр. – А потом Салдор Септиан с выражением сдержанной заинтересованности обратился к Ивросу: – Знаешь, зачем мастер Гарана привез тебя сюда?

Керика повернула голову к Иву. Вероятно, хотела намекнуть на то, как нужно ответить. Но Норлан пристально смотрел в синие очи правителя, не в силах разорвать зрительный контакт. Ему на миг даже почудилось, что он заметил в их недрах золотистый отблеск. Видимо, солнце из окна дало блик.

– В общих чертах, – признался молодой колдун. – Вам нужен импери, достаточно сильный и выносливый и еще не слишком старый. Вам нужен человек, которого вы сможете обучить себе на замену. И которому сможете доверить Империю.

– Думаешь, ты такой человек, Иврос? – Император откинулся на спинку кресла.

Мастер над рунами напряглась, заметив, как ее брат крепче сжал сплетенные пальцы на столешнице. Так, что даже суставы слегка побелели.

– Это вы мне скажите, мой Император, – губы молодого колдуна изогнулись в легкой полуулыбке, с неким вызовом. – Вы ведь уже узнали обо мне все, что хотели. Так что? Мне можно доверять?

Повисшая пауза показалась мастеру над проклятиями бесконечностью. Он ожидал, что Император захочет испытать Ивроса. Попробует выяснить, насколько сильна его кровь, может ли он быть полезен как импери. Ведь сам он в качестве левой руки правителя занимался именно тем, что искал подходящего представителя древней крови, человека достаточно сильного и надежного. Поэтому и сняли печать так срочно.

Но Салдор Септиан просто сидел и… разговаривал. Будто проводил устный экзамен для соискателя на должность канцеляриста. Никаких чар. Никаких испытаний и каверзных требований.

Авериусу даже почудилось, что правитель просто с самого начала решил, что Норлан им не подходит. Или уже успел найти кого-то иного за время долгого путешествия ректора за дерзкой дочерью на север. Кого-то более приемлемого и покладистого.

– Посмотрим, – ответил Салдор Септиан без каких-либо эмоций.

В дверь коротко постучали.

В кабинет правителя проскользнула Хиннари с весьма озадаченным видом.

– Прошу прощения, мой Император, – она быстро поклонилась, – но пришел новый глава торговой гильдии. Я сказала ему, что вы заняты и общаетесь с ректором Академии, однако он и слушать не желает. Говорит, в этом году много айсбергов, и лед в проливах мешает торговым и транспортным судам. Есть несчастные случаи. Несколько крупных поставщиков отказываются выходить в море. Гильдия теряет много средств. Он утверждает, что это скажется на торговле в столице.

Император устало потер лоб.

– И что, по его мнению, я должен сделать? Растопить айсберги или начать весну в этом году раньше? – Салдор Септиан поднял взор на озадаченную Хиннари.

Канцеляристка развела руками.

– Хорошо, я с ним побеседую, – быстро сдался Император. – Пригласи его через пять минут.

Девушка кивнула, поклонилась и вышла, бросив взгляд на Ивроса на прощание.

Император коротко махнул рукой.

– Прошу меня простить, Авериус, но вынужден окончить нашу интригующую беседу на этой прекрасной ноте. Никогда не знаешь, в какой момент очередной айсберг сломает твои планы на обед. – Салдор Септиан кивнул архимагу, будто тот был не верным подчиненным, а старым другом, а затем мягко улыбнулся мастеру над рунами. – Керика, был рад тебя видеть. Заходи в следующий раз просто так, без острой необходимости.

– Как пожелаете, мой Император, – чародейка почтительно склонила голову.

– Иврос, – правитель обратился к Норлану с выражением задумчивости на лице. – Вот что мы сделаем. Завтра жду тебя в это же время. Предупрежу Хиннари, чтобы никого не пускала, даже если внезапно начнется война с Линдарином. Поговорим с глазу на глаз. Уверен, что у нас друг к другу достаточно вопросов.

– Да, как прикажете, – Иврос склонил голову, повторяя действия мастера Керики, а затем торопливо добавил: – мой Император.

Салдор Септиан встал с места, давая понять, что разговор окончен.

Остальные последовали его примеру.

– Хотел бы я побеседовать подольше за ужином о восстановлении Академии и твоей поездке на север, Авериус, – сказал Император. – Быть может, удастся завтра. Я дам тебе знать.

Ректор молча поклонился.

Троица двинулась к выходу, а правитель Империи занял свое место за письменным столом.

Ивросу показалось, что мужчина устало вздохнул. Он невольно подумал о том, сколько лет Салдор Септиан провел в этом кресле, решая чужие проблемы. И так день за днем, за исключением тех выездов по Империи, когда требовалось личное присутствие Императора. Опять же, ради государственных целей. Конечно, он наверняка мечтал если не о преемнике, то хотя бы о человеке, который разделит с ним бремя забот об айсбергах торговой гильдии и сидах Линдарина.

Норлан припомнил прочих знакомых монархов, одного в особенности. А потом ощутил укол вины за то, что бросил свою землю без присмотра и приехал сюда ради призрачных перспектив. Ради обещаний, которые никто и никому никогда не давал. И ему захотелось обратно в Нордвуд, в свой медвежий угол, за который он чувствовал ответственность. Где ждала любимая женщина.

– Иврос? – окликнул его Император уже в дверях, будто снова прочитав если не мысли, то охватившее колдуна настроение. – Ты жил спокойной тихой жизнью, и вот спокойствие может закончиться в одночасье. Зачем тебе все это?

Авериус Гарана обернулся через плечо. Замер.

Дернулась и Керика, вспомнив о племяннице, которую пока что не стоило упоминать.

А Иврос пожал плечами. Насчет спокойной и тихой жизни он мог бы поспорить, но не стал. Задумчиво поджал губы на миг и сказал то, что ответила бы Гвин:

– Я Хагмор.