Глава 5. Поцелуй солнца

Из приемной Императора ректор вышел с выражением мрачной задумчивости на лице. Сложно было понять, что именно огорчило его: сдержанный прием правителя, речи самого Ивроса, столь скоро закончившаяся долгожданная встреча или, быть может, нечто совершенно стороннее. То, о чем Авериус Гарана пока решил не распространяться.

Так или иначе, уже на улице архимаг вдруг сообщил, что ему нужно срочно наведаться в Академию, заняться накопившимися делами. У императорских клевретов он попросил коня и сопровождение, дабы добраться до места поскорее. А Керике ректор предложил показать Норлану Идарис, прогуляться вдвоем по городу, отобедать в каком-нибудь приличном заведении, а после заглянуть к нему. Желательно ближе к вечеру.

– Он чем-то расстроен? – вполголоса спросил импери, провожая взглядом удаляющуюся троицу всадников: архимага и двух клевретов, которые просто не имели права отказывать левой руке Императора.

– Скорее озадачен. – Керика закусила губу, натянула мягкие перчатки с обрезанными пальцами. – У Авериуса много хлопот, в основном они связаны с восстановлением Академии. Обычно ему помогает Крис. Есть заботы, которые брат может доверить только ему.

– Например, Гвин, – густые брови колдуна многозначительно дрогнули.

Керика искоса взглянула на него. Искала в выражении лица ревность, волнение, страх, растерянность, но ничего этого не было. Мужчина сохранял поистине нордическое спокойствие.

– Ревнуешь? – Мастер над рунами неспешно двинулась прочь от императорского дворца.

Иврос пошел рядом с ней.

– Нет, – импери покачал головой.

Его ответ прозвучал вполне искренне.

– Не перестаю удивляться тебе с момента нашей первой встречи, – усмехнулась чародейка. – Ты не выносишь Кевендила, но совершенно спокойно воспринимаешь Криса. Ты искренен и не склонен ко лжи, но при этом не спешишь открывать все карты. Ты…

– Ты расплавила мой меч, – мягко перебил он. – В нашу первую встречу, помнишь?

– Я думала, ты удерживаешь Гвин силой, – парировала она.

– А я думал, ты пришла ее у меня забрать.

Чародейка и колдун обменялись теплыми улыбками.

Керика взяла его под локоть, поплотнее запахнула плащ одной рукой и замедлила шаг, давая понять, что они действительно прогуливаются, а не спешат на пожар.

Колдун и чародейка так и вышли под руку за стены императорской крепости.

В этой части города преобладали широкие улицы и богатые особняки с собственными садами. Изящные статуи украшали перекрестки. Магазинчики больше напоминали сокровищницы, а патрули так и сновали туда-сюда. На одном углу глашатай возвещал о том, что в местном театре сегодня выступает заезжая труппа особо именитых менестрелей. А чуть поодаль другой глашатай сообщал, что в лавке некоего господина Лайтборна нынче распродаются золотые украшения за полцены, ибо лавка закрывается.

Вымощенная светлым камнем дорога вывела их к мосту над Авиеррой. В этом месте река образовывала один из трех своих рукавов, самый широкий. Море здесь было совсем близко, поэтому льда не было. Серо-синяя вода сонно плескалась внизу подобно жидкому металлу. Прохладный ветер со стороны залива приносил острый запах соли.

– Стало быть, я должна тебе меч, – задумчиво заметила мастер над рунами, когда они достигли середины моста.

– Забудь, – импери поморщился. – Я все равно не силен во владении оружием.

– Мы это исправим, – Керика усмехнулась. – У меня есть на примете пара отменных учителей для тебя. А насчет забот Авериуса будь спокоен: наш ректор во всем разберется.

Они миновали мост и очутились среди еще более красивых особняков за еще более неприступными оградами.

– Это остров в дельте реки, – неспешно рассказывала чародейка по пути. – Всего таких островов два. Этот самый большой, и здесь живут наибогатейшие толстосумы Идариса.

Будто в подтверждение ее слов, мимо проехала карета, и они посторонились, пропуская ее. Шторы на окошках были задернуты плотно, но по дорогой упряжи и плюмажам лошадей, камзолу кучера, а также отделке экипажа становилось понятно, что внутри едет аристократ.

– Думал, что самые богатые живут в императорской части или рядом с ней, – Иврос проводил взглядом карету.

Ехавший на запятках лакей с почтением отсалютовал чародейке в бордовом плаще. А затем весело подмигнул Норлану, который вел эту самую чародейку под руку.

– Богатые живут там, где дороже всего, – усмехнулась Керика Гарана, не обратив ровным счетом никакого внимания на озорство лакея. – Иначе как еще они докажут, что богаты и могут себе позволить все самое недоступное?

Иврос усмехнулся.

Камни мостовой под их ногами были невозможно скользкими. Они шли медленно, любуясь красивыми зданиями и не менее красивыми садами. В тех местах, где глухие стены уступали витиеватым железным решеткам, разумеется.

– Летом здесь особенно хорошо гулять, – заметила Керика. – Стража гоняет попрошаек и подозрительный сброд, но к адептам это не относится, конечно. Можно ходить где заблагорассудится.

– Я не адепт, – напомнил Ив.

– Верно, – мастер над рунами кивнула, звякнув бусинками в волосах. – Ты импери. И будущий лорд-протектор.

Колдун нахмурился. Промолчал.

Женщина уловила его настроение, однако заострять внимание на явных сомнениях не стала. Вместо этого она лишь заметила:

– Император ждет тебя к себе завтра одного на разговор с глазу на глаз. Ему есть о чем побеседовать с тобой. Если бы не было, ты бы уже ехал домой.

– В закрытом ящике? – Иврос тихо рассмеялся.

Керика ущипнула его за руку.

– Возможно.

Чем больше времени она проводила рядом с молодым импери, тем лучше понимала причины, почему племянница так полюбила этого человека. Вот только несмотря на все их взаимные чувства, их счастью мешало нечто большее, чем просто разделявшее Идарис и Нордвуд расстояние. Между колдуном и адепткой таилось клятвопреступление. Обещания, данные другому, уже нарушенные и все же имевшие силу. Просто слова. Казалось бы, что в них такого? Но слова значили слишком многое, особенно для магов, которые понимали их ценность как никто иной. Единственное слово могло спасти жизнь или убить. Обещания делали одних людей королями, а других превращали в пепел. Ломали репутацию или возносили до небес. Со словами полагалось обращаться уважительно. И очень осторожно.

Они прошли остров насквозь. Впереди показался еще один мост, а за ним – еще один остров, гораздо меньший по размеру. Но уже на подходе к нему становилась очевидна его значимость.

Там раскинулся целый дворцовый комплекс весьма странного вида. Две высокие остроконечные башни с великим множеством ажурных балконов и ответвлений казались отражением друг друга. Только одна была жемчужно-белой, а другая – угольно-черной. А между ними бесконечной чередой высились постройки поменьше, слепленные из разноцветного стекла и камня искуснейшими из зодчих. На всех шпилях здесь реял один флаг: слитые вместе серебряная луна и золотое солнце.

– Единый Собор Двух Церквей, – торжественно сообщила своему спутнику Керика Гарана. – Сердце религии и средоточие веры. Место паломничества, куда летом стягиваются люди из самых дальних уголков Арсии.

Колдун и чародейка поднялись на мост. На той стороне прохожих встречал торжественный караул. Поверх их кольчужных доспехов были накинуты подпоясанные небесно-голубые робы с изображением того же символа Единого Собора – луны и солнца. Они никак не помешали проходу магов на их территорию, ибо там было достаточно и простого люда. Но и особого уважения никто не выказал: для храмовой стражи любой человек оставался лишь паствой, невзирая на социальный статус и род занятий.

– Я почему-то думал, что он больше, – заметил Иврос, который с интересом рассматривал башни собора. – Но для жрецов сгодится, конечно.

– Тут нет жрецов, – женщина покосилась на импери.

Тот ничего не ответил. Видимо, действительно не видел особой разницы между жрецами и монахами. Да и вообще воспринимал храмовый комплекс как внушительную постройку, а не как оплот веры.

– Что тебе вообще известно о нашей религии? – на всякий случай уточнила чародейка.

– Довольно мало. И нет никакого желания вникать, – честно признался Иврос.

Ему вполне хватало того, что он в повседневной жизни мог отличить пасторов в сине-серых одеяниях от простых людей и знал, что носят они на шее особые медальоны с рубинами и изумрудами. И чем массивнее украшение, тем выше сан. Но все церковники без исключения имели перстень с этим знаком двух светил в одном символе. Поцелуй Солнца – так они его называли. День и ночь, слившиеся в единое целое. Почему не поцелуй луны, а именно солнца, Иврос до конца никогда не понимал, да и не пытался понять.

– Придется, если ты действительно настроен серьезно, – голос женщины звучал довольно мягко, но возражений не допускал. – Тебе может быть сложно поначалу. Ты к такому не привык, я это понимаю. Будет много непонятных вещей и высокомерных людей вокруг. Но ты обязан учиться, мой мальчик.

– А ты будешь меня учить, тетушка? – Норлан покосился на женщину. В вопросе отчетливо прозвучала просьба.

– Тогда тебе придется звать меня «мастер Керика», а не «тетушка», – она с важным видом подняла подбородок.

– А тебе придется перестать звать меня «мой мальчик».

– Ну уж нет, исключено, – чародейка ухмыльнулась. – Я ведь всегда мечтала в глубокой старости приходить без приглашения на императорские советы, потрясая клюкой. Лупить ею нерадивых клевретов и называть пресветлого Императора «мой мальчик». Ты не посмеешь лишить меня этой радости, Иврос.

Импери тихо рассмеялся в ответ.

Улица тем временем вывела их на площадь перед Единым Собором. День выдался особенно ветреным, поэтому народу снаружи почти не было, если не считать опоздавших прихожан, которые спешили к большим дверям, чтобы оказаться внутри поскорее.

Из собора доносилось пение, весьма мелодичное и одухотворенное, однако слов Иврос разобрать не мог.

– До прихода Единой Церкви на континенте Арсии существовало множество культов языческих божеств, совершенно разных. – Керика говорила негромко. Так, чтобы колдун мог ее слышать, а случайные прохожие не обращали внимания. – Но с возникновением Собора Двух Церквей их всех, можно сказать, низвергли до статуса духов. С этими духами и по сей день взаимодействуют отдельные жрецы и друиды на местах, однако опять же под контролем Единой Церкви. Любые темные практики и жертвоприношения запрещены.

– Что не может не радовать, – заметил импери.

На одной из башен зазвонил колокол. Означал ли он определенное время суток или просто отмечал некую особую часть мессы, стороннему человеку понять было трудно.

Иврос и Керика неспешно миновали площадь. Чародейка повела своего спутника дальше, к еще одному широкому мосту на другом конце острова.

– Много веков назад на первый план вышли верования в светлого и темного богов, – продолжала она. – Эти боги носили множество имен, но закрепились лишь два из них: Йакахир и Нен-Сулан. Йакахир – светлый бог. Он есть олицетворение раскаяния и всепрощения. Его дар – Рай для праведников.

Она обернулась, чтобы показать на белую остроконечную башню. А потом кивнула в сторону черной.

– Нен-Сулан – темный бог, как ты уже понял. – Керика шмыгнула замерзшим носом, невольно подумав о том, что прогулку пора потихоньку заканчивать. – Только замечу сразу, что он никак не связан с Чистой тьмой. Нен-Сулан есть олицетворение кары и искупления через наказание. Его дар – Ад для грешников.

– Сомнительный дар, – Иврос нахмурился.

– И тем не менее, – женщина неопределенно пожала плечами. – Через покаяние и испытания в Аду грешники очищают свои души и могут попасть назад, в мир либо сразу в Рай. У каждой души кара своя и срок искупления свой.

Норлан тотчас вспомнил мать. Она и при жизни грешила достаточно, если опираться на религиозные законы, после смерти же и вовсе сделалась неупокоенной ведьмой, поднимала мертвецов и убивала людей. И все же Иву совершенно не хотелось, чтобы она мучилась в Аду, даже ради искупления грехов.

– Однако наша кровавая история потребовала от людей единства, – продолжала Керика, которая уже дошла до деликатной темы войны с носителями древней крови. Чародейка прекрасно понимала, что Иврос не имел к ним никакого отношения, и все же среди них затесались и его предки. – В том числе и со стороны религии. Без единства дать отпор тирании жестоких импери оказалось просто невозможно. В момент объединения двух церквей на епископов снизошло озарение, что Йакахир и Нен-Сулан – это два лика одного и того же божества, Unum Deus, единое начало. Unum Deus отбрасывает тени, проявляет себя в разных ипостасях, поэтому все духи и божества языческих времен есть не что иное, как лишь явления одного и того же бога.

Спутники миновали мост над третьим рукавом Авиерры. Храмовый комплекс остался позади, а впереди раскинулся многолюдный порт, шумный и живущий собственными заботами. Всего пара мгновений, и из одухотворенного мира человек оказывался в месте, где жизнь кипела во всех красках. Контраст был разительным настолько, что мужчина невольно оглянулся через плечо, чтобы проверить, не растворились ли в воздухе шпили собора. Конечно же, не растворились.

– Интересная теория, – признался Иврос, обдумывая слова чародейки. – А что насчет… Тени? Той мистической сущности, которая приходит за умирающим человеком. Гвин говорила, что видела Тень в обличье моей матери на пороге нашего дома, когда мой отец умирал.

Мастер над рунами бросила беглый взгляд на мужчину, который вел ее под руку. Он был внешне спокоен и по обыкновению немного мрачен. И, похоже, действительно не разбирался в тонких материях. Все то, что озадачивало или смущало ее племянницу, судя по ее рассказам, нисколько не впечатляло Ивроса. Даже о Тени он спрашивал как о чем-то бытовом.

– Тень – воплощение смерти как одного из ликов Unum Deus, – пояснила Керика. – В трансе действительно можно увидеть Тень в обличье человека, который наиболее дорожил умирающим при жизни. Никто не знает, почему так происходит. Но церковники утверждают, что любящий дух уже умершего родственника приходит, дабы проводить умирающего по воле божьей, чтобы несчастный не заблудился на этом свете.

Женщина замолчала, ожидая, когда мимо них пройдет группа особо шумных матросов, которые тащили из дока увесистые тюки по направлению к складам. Переговаривались и бранились они так громко, будто вокруг больше никого не было. Действо достигло апогея, когда один уронил другому на ногу свой тюк. Однако закончится ли все дракой или просто ограничится словесными унижениями, Керика выяснять не стала. Она ускорила шаг, уводя Ивроса подальше.

– Но большинство чародеев придерживается иного мнения, – продолжила мастер над рунами, когда они удалились на почтительное расстояние. – Маги рассматривают Тень как вообще единственную силу, которую можно приравнять к божественному началу. Все прочее – стихийные проявления либо человеческие домыслы с целью установить власть над остальными людьми. Отсюда все предписания, догмы, разговоры о грехах, благодетелях и прочее. Любые священные писания есть не что иное, как своды первых законов. Запрет убийства. Осуждение прелюбодеяния…

– А ты? – Норлан крепче сжал ее руку.

– Что я? – Женщина вопросительно подняла на него темно-зеленые глаза.

– Веришь в Тень? Или в этого Unum Deus?

– Я верю в людей, Иврос, – взгляд Керики смягчился. – И в то, что они могут быть милосерднее и надежнее любых богов.

Набережная расширилась, превратившись в просторный проспект. С одной его стороны ютились лавочки и магазинчики вперемежку с дешевыми тавернами и портовыми конторами разного толка, а с другой раскинулся холодный морской простор. У многочисленных сходней и мостков стояли пришвартованные суда.

Норлан с нескрываемым интересом рассматривал их. Он никогда прежде не видел так много разномастных кораблей в одном месте. Некоторые из них были столь громадными, что запросто могли бы перевозить сотню человек со всеми удобствами, не говоря уже о грузах. Эта часть Идариса привлекла его гораздо больше, чем храмовый комплекс или тем паче богатые улочки зажиточных кварталов. Жизнь в порту била ключом. Она была такой, какая есть. Без прикрас. Искренняя. Разнообразная. И не скованная никакими условностями. Именно здесь Ивросу отчего-то захотелось задержаться более всего.

И все же молодой колдун старался слушать свою терпеливую наставницу предельно внимательно. Он ощущал искреннюю благодарность за то, как много времени эта мудрая, ученая женщина ему уделяла.

– Мне кажется странным, что Единый Собор не имеет вражды с Академией, – заметил Ив.

– Из-за того, что не все адепты разделяют веру в Unum Deus?

Импери кивнул.

– В подобной вражде нет смысла, – Керика неопределенно пожала плечами. – Открытого протеста чародеи не выказывают, покуда Собор не вредит людям. Адепты же сотрудничают с Двумя Церквями и защищают паству. Несмотря на бесчисленное множество последователей, у Собора нет такой большой военной силы. Помнишь мужчин в кольчугах и робах возле собора? Это храмовая стража. Они личная военная сила Единого Собора. Их очень мало, хватает только, чтобы охранять самые крупные храмы. Еще есть паладины – особый отряд на службе церкви, но они защищают только двух Верховных Понтификов.

– Это главы Церквей? – предположил Норлан.

– Совершенно верно. Они проживают на территории собора, каждый на своей половине, и почти никогда его не покидают, – Керика вновь замедлила шаг.

Она направила своего спутника в сторону одного из трехэтажных фахверковых зданий на набережной. Громкая музыка, аппетитные запахи и шум подсказывали, что эта таверна пользуется особой популярностью.

– Пойдем перекусим и погреемся, пока у меня не отвалились уши от холода, – мастер над рунами смерила колдуна ироничным взглядом. – Не все из нас такие толстошкурые медведи, как ты.

– «На крючке», – прочитал вслух Иврос надпись на вывеске, проигнорировав шутку тетушки. – Рыбацкий кабак?

Впрочем, крючок над входом более напоминал китобойный гарпун, нежели вызывал ассоциации с тихой рыбалкой.

– Вроде того, – ответила женщина. – Повара здесь отменные. Напитки на любой вкус. А по пятницам они зажаривают целую свинью на вертеле, – Керика подмигнула. – И сегодня как раз пятница, мой мальчик.

* * *

Конюшня Академии Чародейства была восстановлена одной из первых: адепты нуждались в месте для содержания своих верных скакунов, без которых они были как без рук. Только вот новехонькое вытянутое здание с высокими потолками, колоннами и просторными стойлами больше пахло опилками и краской, нежели животными. Иврос насчитал лишь тридцать лошадей. Все прочие стойла сиротливо пустовали.

– Через два месяца на большой весенней ярмарке будут закупать новых коней для Академии, – пояснила Керика. – Но до тех пор обходимся теми, кто остался. В основном это лошади, которых не было на территории во время взрыва.

Норлан медленно кивнул.

– Гвин забрала Пуговку и поехала на ней пить в трактир, когда ее не допустили к экзамену, – припомнил он.

– Знаешь, я не слишком одобряю ее вольное отношение к горячительным напиткам, но тут я даже в какой-то мере рада, что все так обернулось, – призналась мастер над рунами. – Не представляю, что бы сделалось с крошкой Гвин, если бы еще и Пуговки не стало.

Ив понял, о чем говорит тетушка. Вишенка любила свою верную кобылку столь сильно, что даже отказалась бежать с ним из Нордвуда без нее.

За этими размышлениями колдун дошел до стойла, в которое поселили со всеми удобствами его собственного жеребца. Вереск жевал овес с совершенно невозмутимым видом, будто жил здесь всю свою жизнь.

Крупный чепрачный конь выделялся среди стройных гнедых лошадок в соседних стойлах. Вереск был абсолютно черным, если не считать большого молочно-белого пятна на весь круп. Иврос тоже любил своего жеребца всей душою. И не допускал даже мысли о том, что может лишиться его или бросить где-то надолго.

– Ну здравствуй, – Норлан ласково погладил горячую морду животного. – Смотрю, компания у тебя приятная. Не скучаешь.

В ответ Вереск толкнул хозяина под руку. Фыркнул. Толкнул снова в попытке дотянуться до объемного свертка, который Иврос держал зажатым под мышкой.

– Нет, Вереск, – импери мягко отстранил его. – Это не для тебя, а для мастера Гарана. Пироги с курицей и печеный картофель. А для тебя вот, держи.

Колдун полез во внутренний карман плаща и извлек яблочко. Маленькое, вероятно, не слишком сладкое, но пахнущее свежим фруктом.

Вереск снова фыркнул, дернул ушами, давая понять, что и от содержимого свертка не отказался бы, однако яблочко принял. Осторожно подобрал губами с раскрытой ладони хозяина. Захрустел рыхловатой мякотью.

Керика Гарана тем временем успела проведать собственного черного жеребца и подошла к Иву.

– Все в порядке? – поинтересовалась она.

– Вполне, – Иврос неторопливо гладил шею своего коня. – Ему тут хорошо живется. Можем идти к мастеру, – импери похлопал Вереска по загривку. – До встречи, мой друг. Скоро увидимся снова.

Конь фыркнул, упрямо тряхнув головой, а Иврос в ответ глухо рассмеялся. Из чего чародейка сделала невольный вывод: Норлан все еще понимал своего коня, улавливал настрой существ вокруг себя и все прочее, что по обыкновению неосознанно делают импери. Даже когда утверждают, что вовсе ничего не делают.

Но мастер над рунами ничего не сказала. Она пошла следом за молодым колдуном, задумчиво разглядывая его широкую спину под темно-синим плащом с меховым воротником.

– Расскажи мне про восстановление Академии, – вдруг попросил он, оглянувшись через плечо. – Вижу, конюшни уже готовы принять достаточное количество животных. Да и жилые корпуса, мимо которых мы прошли по дороге сюда, выглядят весьма прилично. Не похожи на старые общежития. Что еще готово?

– Астрономическая башня и обсерватория, – начала припоминать женщина. – Часть лабораторий и хранилищ. Сейчас активно работают над зданием алхимического корпуса, но оно полупустое внутри. Меньше всего пострадали оранжереи. Хуже всего дела обстоят с учебными корпусами и библиотекой. Огромный фонд древних свитков и фолиантов утерян. Некоторые книги были настолько стары, что имелись в единственном экземпляре. Император щедро оплатил сбор и доставку учебных материалов из всех концов мира, даже из магических школ помельче. Но, Ив, на Авериусе слишком многое сейчас.

– Поэтому он временами ведет себя несколько странно? – предположил импери.

Они вышли во двор конюшни. Остановились.

Легкий снежок ласково опускался на укрытый сумерками Идарис, но более ничто не говорило о том, что наступил вечер. Вокруг шумели ремонтные работы. Да и город у подножия холма блистал огнями и гудел, как улей.

– Я тебе более того скажу, – Керика Гарана нахмурилась. – Вести о взрыве и смерти Гвин погрузили Авериуса в состояние неконтролируемой активности. Он работал как одержимый. Взвалил на себя все, что только мог. Даже устроил этот фокус с зеленой луной. Твердил, что вишенка жива. Крис вторил ему. Евания плакала сутки напролет. А я была в глубочайшей прострации. Но письмо нашей девочки о том, что она жива и вполне здорова, не просто заставило нас бросить все. Оно дало передышку, Авериусу в первую очередь. И вот Евания… наша хрупкая и нежная дама с холеными руками без колебаний взяла на себя обязанности десятка мужчин, только чтобы мы могли поехать за крошкой Гвин.

Керика печально усмехнулась.

– Она устала, – продолжала чародейка свою тираду, а колдун внимательно слушал и наблюдал за каждым изменением ее лица, как опытный моряк наблюдает за переменами на небосводе в преддверии бури. – Чувствовала себя виноватой. Желала увидеть дочь…

– А увидела меня? – Ив смущенно почесал свой заросший подбородок.

– Авериус выполнял долг перед государем, в определенной мере. Он нашел следующего импери для Империи, – ответная улыбка Керики вышла слегка ироничной. – И теперь ты – забота Императора. А его забота – снять все хлопоты по восстановлению Академии с любимой жены.

Иврос огляделся по сторонам. Он никогда бы не сказал, что за этими непрекращающимися монументальными работами стоит хрупкая женщина, которая часть своего времени проводит в цветочной лавке. Не сказал бы, если бы не знал, какими бывают окулус. Такие женщины не просто пресловутого коня на скаку остановят, но и на руках в горящую избу его внесут, не испортив прически. Ни себе, ни коню.

– Как по мне, госпожа Гарана – просто прирожденный руководитель, – деликатно заметил Норлан. – Стройка кипит. Такая работа проделана за несколько месяцев, если вдуматься.

– Дело не просто в строительных работах, – Керика потерла лоб. – Авериусу сейчас приходится организовывать Академию заново. Такие вещи Евания не решит. Преподавателей совсем мало, почти все погибли во время взрыва. Большая часть выживших – те, кого не было в городе вообще, то есть в основном это те адепты, кого отправили на задание. Молодежь сана чудотворца или заклинателя, реже чародеи, – она вздохнула. – Из архимагов в городе сейчас только Авериус и наш Император. Магов лишь десяток. Да еще столько же совсем стариков, слишком древних для преподавания. Мы стараемся выйти на связь с магами, которые оставили службу и перебрались в отдаленные королевства по всей Арсии. Несколько человек откликнулись и обещали приехать к весне. Несколько отказались. Но большинство все еще не ответило.

Иврос поджал губы.

– Нельзя призвать людей в обязательном порядке? – Его густые брови сошлись к переносице. – Ректор приказать не может?

– Нет, – Керика грустно улыбнулась. – Он более не их ректор. Остается рассчитывать лишь на их добровольную помощь. Большинство покинули Академию, потому что служба зачастую не сахар. Вряд ли многие загорятся желанием вернуться…

– А Император? – перебил ее колдун. – Он может приказать?

Чародейка медленно кивнула, глядя в суровые золотые глаза импери.

– Император может, если введено военное положение или Империи угрожает нечто существенное, – она наклонила голову набок, зазвенев бусинками в косичках. Прищурилась, задумчиво взирая на мужчину перед собой, будто оценивала. – Или призвать может человек, наделенный полномочиями императорской власти.

– Я тебя понял, – Иврос отвернулся. – Пойдем. Уже совсем стемнело, а мастер Гарана наверняка еще не обедал. Гвин предупреждала, что он забывает обо всем, когда работы слишком много.

Керика последовала за Норланом прочь от конюшен.

– Сколько вы с ней времени провели вместе? – вдруг спросила она. – Ты так хорошо ее знаешь. Меня это несколько смущает порой.

– Буквально вместе? – Иврос оглянулся. Легкая улыбка играла на его губах. – Около пары недель, если сильно придираться. Но, тетушка, клянусь, – он приподнял бровь, – я знаю всю ее жизнь.

Женщина догнала его. Подхватила под руку уже знакомым жестом.

– Подробности, мой мальчик. Я хочу услышать все.

Они обогнули здание конюшен и вышли к широкой мраморной галерее без освещения, где уже действительно сгустились серые зимние сумерки, тягучие, размывающие цвета и углубляющие тени. Лишь зеленый пламень на одной из башен продолжал ярко пылать в вышине. Галерея мраморных колонн вела крытым коридором к большому центральному корпусу. Именно там в одной из башен располагался кабинет ректора.

– Какие подробности ты хочешь? – Иврос покосился на чародейку. – Я импери. Нордвуд рассказал мне о ней все, даже то, о чем я не хотел бы знать никогда. И, – Ив сделал короткую паузу, – так я понял, что она моя.

Он умолк.

Керика тоже сочла более уместным промолчать.

Авериус, конечно, сейчас бы многое сказал про импери и окулус. Про то, как они взаимодействуют. Как влияют друг на друга. Потом наверняка как бы вскользь упомянул, что вишенка все еще замужем за принцем и законный муж против расторжения брака. Но мастер над рунами придерживалась несколько других взглядов на этот счет. И еще она отлично знала, что означает, когда мужчина вот так категорично произносит «она моя». Что же вкладывал в эти слова импери с его собственным пониманием «моя» и прочих принадлежностей, могла лишь догадываться.

Мраморная галерея вела мимо строящихся башен, снующих рабочих, стройных штабелей свежих досок и нестройных груд мусора в главном дворе в том месте, где прежде был фонтан. Колдун и чародейка обогнули все препятствия на пути и вышли к парадным дверям.

Главный корпус оказался единственным местом, где чаще всего встречались маги Академии. Младшие адепты, как и сказала Керика, преобладали в этих широких коридорах. Девушки в кожаных корсажах и юноши в кожаных жилетах поверх светло-серых или белых шерстяных рубах, черных брюках и темных сапогах. А также пара старших преподавателей в темно-серых камзолах и синих плащах с красной вышивкой на рукавах. И все как один низко кланялись мастеру над рунами, будто она была не преподавательницей, наставницей или ментором, а неким местным божеством. Не просто старшая сестра ректора, женщина за шестьдесят, которая едва ли выглядела на тридцать лет, но лучшая чародейка в своем деле за многие годы и опытная магичка. Если не сказать, легендарная.

– Мастер Гарана у себя, – эту фразу с почтением произносил каждый второй человек.

Керика сдержанно приветствовала знакомых, малознакомых и вовсе незнакомых людей. И шла дальше, сквозь просторный холл к коридору, который вел в глубь помещения. Туда, где находилась винтовая лестница в ректорскую башню.

Чародейка радовалась тому, как идут работы по восстановлению, и все же никак не могла избавиться от неуютных ощущений. Теперь все было не так, как прежде. Все было слишком новым, пахло иначе. И никак не передавало тот былой дух величественной древности, который царил в этих стенах в те годы, когда обучалась она.

Возможно, причиной был поздний час, а может, освещение в этой части Академии оказалось совсем скудным. Кроме того, она почти не спала эту ночь, занимаясь приготовлением элюента для Ивроса, а после целый день провела на ногах. Просто переутомилась, да и практически никого из адептов не знала, зрение могло и обмануть. Вот только Керика могла поклясться, что ей не почудилось и в противоположном конце коридора она снова заметила ее. Девушку с карамельно-рыжими волосами в черном плаще поверх обыкновенной одежды адептки: тонкая шерстяная кофта серого цвета с воротом, смоляной корсаж из плотной кожи, темные брюки с множеством кармашков и высокие сапоги для верховой езды.

Они встретились взорами, лишь на мгновение.

Керика прищурила болотно-зеленые очи в пристальном, оценивающем взгляде.

Девушка, напротив, распахнула шире ореховые глаза, будто испугалась.

А потом трое других адептов вышли с лестницы, ведущей в башню ректора, и пересекли коридор, заслоняя обзор.

Два удара сердца, и девушки уже не было.

– Ты в порядке? – Глубокий, низкий голос Ивроса заставил женщину вздрогнуть.

– Пока не знаю, – неопределенно ответила она. А затем торопливо повлекла его на лестницу, потому что осознала, что пялится в пустой конец коридора, где в полумраке не было ничего, кроме початого ящика с изразцами.

Витки ступеней, один за другим, бесконечные, в свете тонко чадящих факелов в узких альковах. «Если ты мужественно добрался до верха, значит, от обитателя этой башни тебе действительно нужно нечто важное», – такое кредо было практически у всех чародеев мира. Авериус Гарана не был исключением. Но, признаться по совести, он подумывал завести еще один кабинет на первом этаже, где-нибудь между канцелярией и лабораториями. Не только чтобы облегчить к себе доступ простого народа, но и чтобы самому быть ближе к насущным делам.

Кроме того, прошлый ректор погиб как раз потому, что во время взрыва просто оказался заперт в своей башне. Инферно расплавил ее снизу и поглотил, как кипящая лава поглощает восковую свечу.

Стол канцеляриста на верхней площадке возле мозаичного окна пустовал, а вот одна из резных створок двустворчатой двери оказалась приоткрытой.

Керика вошла без стука и бесцеремонно втащила за собой Ивроса.

– Все трудишься, мастер Гарана? А мы тебе поесть принесли. Пироги с курицей и картошечку с травами. Из «Крючка», твои любимые.

Ректор поднял на сестру благодарный взгляд, оторвавшись от завалов бумаг.

Он занимал небольшой, но весьма уютный кабинет. Евания приложила все усилия, чтобы рабочее место мужа вышло практичным и приятным для долгого пребывания.

Темно-шоколадная кожа высокого мягкого кресла за коричневым столом прекрасно сочеталась с небесно-синей бархатной тахтой у стены и такими же бархатными шторами на трех стрельчатых окнах, где вместо цветных витражей были вставлены прозрачные ромбики стеклышек – чтобы внутри было достаточно светло даже в пасмурную погоду. Удобные стеллажи для бумаг с запертыми стеклянными дверцами в простенках перемежались с закрытыми на ключ бюро на высоких резных ножках. Пюпитр в углу с толстым раскрытым томом на нем. Коровьи шкуры на полу вместо дорогих ковров. Никаких карт, картин или гобеленов, лишь масляные фонари и канделябры, от которых было светло, как днем. Да еще небольшой камелек у стены, в котором жарко потрескивали ароматные дрова.

Керика бесцеремонно сдвинула в сторону часть бумаг перед братом и развернула сверток с угощениями, которые забрала у Ивроса. Огляделась по сторонам в поисках посуды – не могла Евания не оставить ее для мужа в кабинете, – нашла на бюро аккуратную стопку фарфоровых тарелочек, бокал на фигурной ножке и кувшин с лимонной водой. Принялась накрывать перед архимагом импровизированное застолье.

А ректор вздохнул и откинулся на спинку кресла. Мягкая кожа обивки заскрипела под его весом.

– Как прошел ваш день? – спросил он, беря с тарелки пирожок.

– Наш? – Керика усмехнулась. Она налила брату лимонной воды и придвинула бокал. – Ты про нас спрашиваешь? Мы-то гуляли по городу и вкушали радости бытия. А вот ты вкалывал. Наверняка даже пару отваров выпил для поддержания сил и ясности ума. Златоцветом злоупотребляешь? Просто уверена. Какие новости в Академии?

Авериус Гарана поморщился, но не потому, что пирог был невкусный: архимаг просто не хотел снова это обсуждать. Возможно, пятый раз за день.

Иврос решил не встревать в их беседу. Он попросту прошел к единственному окну, которое не было перекрыто бюро или иной мебелью. Колдун сел на широкий подоконник, где Евания Гарана предусмотрительно расстелила пару овечьих шкур и оставила несколько маленьких подушек из синего бархата. Вид с этого обзорного места на город открывался совершенно потрясающий. Оранжевые крыши Идариса тонули в сумраке, окутанные бесконечной плеядой огней, будто кто-то рассыпал живых светлячков на лоскутное одеяло.

Норлан расстегнул плащ, стянул его с плеч и бросил на диванчик подле себя, однако взгляда от города за окном ректорской башни так и не оторвал. Было в этом зрелище нечто чарующее, даже магнетическое. Идарис притягивал и не желал отпускать. И в то же время все здесь было чуждо, непохоже на тихую величественную колыбель нордвудских лесов, где импери прожил всю жизнь.

– Потом, все потом, – ректор отмахнулся, утыкаясь взглядом в испещренный мелким почерком свиток по правую руку от себя. – Как ощущения, Иврос?

Архимаг ожидал услышать о том, как колдун воспринимает местную землю, как он вообще переживает снятие печати, есть ли нечто необычное. Но вместо этого услышал иное.

– Мне не по себе в столь большом городе, – признался импери.

– Это потому, что ты к такому не привык, – спокойно ответил Авериус, продолжая бегло изучать документ.

– Это потому, что нет Гвин, – сухо поправил Иврос, глядя в окно на огни внизу.

Мастер Гарана поднял глаза от бумаг. Пристально посмотрел на него. Перевел взор на Керику.

Сестра медленно покачала головой, давая понять, что споры бессмысленны и неуместны, особенно для человека, переживающего разлуку. Она подвинула брату тарелку с пирожками. Архимаг вновь принялся за еду.

– Я бы тоже хотел, чтобы она однажды возвратилась в Идарис, – заметил мастер над проклятиями как бы вскользь.

– Когда насытится молодым мужем и юной любовью? – Едкие слова вырвались сами собой.

По правде говоря, Иврос не верил в то, что Гвин могла предать его, что могла наладить отношения с принцем Мейхартом. И все же он оставался ее законным супругом, и Авериус Гарана пока что не предпринял никаких действий, чтобы этому помешать.

– Кевендил – не более чем поспешное решение, принятое скорее от отчаяния и одиночества, нежели нечто действительно рациональное, – Авериус Гарана нахмурил свой ученый лоб. – И уж тем более любовью там не пахнет. Поэтому прекращай портить себе кровь. Ты не за тем приехал, чтобы забивать голову мыслями о женщине, пусть это даже моя дочь. Не забывайся.

Импери медленно повернулся к архимагу.

Скажи мастер над проклятиями нечто подобное своей дочери, та бы уже вспыхнула, вскочила и накричала на него, чтобы не смел вмешиваться в ее личные отношения. Примерно как она всегда и делала.

Но Ив был другим, и Авериус очень хорошо это понимал.

Иврос Норлан мог бы сделаться невозмутимой скалой в бушующем океане эмоций по имени Гвинейн Гарана. Его не тревожили разговоры об окулус и импери. Его не тревожили даже якобы случайные подколки архимага на их счет.

Вот и теперь Иврос лишь снисходительно улыбался.

– Мастер Гарана, знаете, какая сила в состоянии помешать мне вернуться за ней? – Вопрос прозвучал совершенно спокойно и даже несколько риторически.

– Какая? – Ректор разломил следующий пирожок.

Он предложил половинку сестре, которая присела на столешницу рядом с ним и с интересом наблюдала за мужчинами.

Женщина жестом отказалась от угощения.

– Никакая, – импери вновь отвернулся к окну, где в отражении увидел собственные золотисто-карие глаза. – Поэтому заканчивайте ваши инсинуации, они бессмысленны. Что же до целей моего пребывания, я все помню. И завтра пойду к Императору, как он и велел.

– Составить тебе компанию? – предложила вдруг чародейка, вполне довольная ответом Норлана.

Но вместо импери ответил ректор. Вернее, презрительно фыркнул.

– Он взрослый человек. Нянечка ему не нужна и даже оскорбительна. Полагаю, дорогу он запомнил, а на входе его наверняка встретят. – Авериус Гарана сделал паузу, чтобы запить пироги лимонной водой, нарочито долго и неторопливо, а потом заключил: – Спасибо вам обоим, что проявили заботу обо мне, но не смею вас более задерживать. Идите домой, отдыхайте. А ты, Иврос, передай моей супруге, что работы много. Я планирую задержаться допоздна, но ночевать приду домой обязательно.

– Как скажете, мастер, – импери встал с места.

Он бы еще с удовольствием посидел вот так, глядя в окно на город с высоты ректорской башни, даже не отвлекал бы мастера Гарана разговорами. Но, похоже, тот и правда предпочитал остаться один, дабы завершить дела без любопытных глаз.

– Не засиживайся, – строго велела Керика Гарана брату.

При посторонних она подчинялась ему всецело: он был ее ректором и архимагом. Но в узком семейном кругу старшая сестра то и дело напоминала о себе.

Иврос забрал плащ с дивана и, учтиво попрощавшись с архимагом, направился к выходу. Керика нагнала его на лестнице.

Они так же вместе покинули здание Академии. На улице стемнело, да и похолодало заметно, но идти вниз с холма было легко и даже приятно. Вот только спутники не разговаривали, лишь парой фраз обменялись.

Норлан погрузился в размышления о грядущем разговоре с Императором с глазу на глаз. О чем же думала чародейка, он даже не догадывался. Только чем больше удалялись они от Академии, тем мрачнее становилась женщина. Что-то тревожило ее, возможно, в последних словах брата перед их уходом.

– Ты зайдешь? – спросил Иврос, когда они уже подходили к кварталу Шагарди. – Евания о тебе спрашивала.

– Нет, в другой раз, – она отрицательно покачала головой. Закусила губу, замедлила шаг. И вдруг застыла на месте, как человек, которого осенила внезапная догадка.

– Все в порядке? – Густые брови импери сошлись к переносице.

Он помедлил, повернулся к чародейке, а та задумчиво произнесла:

– Знаешь, ты иди домой, а я вернусь. Я вдруг вспомнила, что у меня осталось одно срочное дело в Академии.