Глава 7. Болевые точки

К полуночи коридоры Академии Чародейства полностью опустели. Даже ночные работники в сей час взяли перерыв, чтобы немного отдохнуть, лишь со стороны лаборатории доносился стук молотков. Но в главном корпусе свет горел только в окошках ректорской башни.

Авериус Гарана давным-давно отпустил всех помощников и теперь трудился в гордом одиночестве с твердой решимостью переделать все дела. Пусть и к утру, но переделать. Его мудрая голова была забита особо важными заботами, но уж никак не тем, что в здании все же мог кто-то находиться. Человек, чьи мысли не были заняты проблемами Академии.

Хрупкая женская фигурка, казалось, возникла из ниоткуда. Вернее, выскользнула из темной ниши в одном из ответвлений коридора на первом этаже. Она передвигалась совершенно бесшумно, ступала по мраморной плитке с едва различимым шелестом, словно на ее ногах были не сапоги, а тряпичные туфли.

Девушка в черном плаще тенью пересекла половину коридора, лишь единожды миновав освещенное пятно – отсвет от факела в простенке. Остановилась, прижавшись спиной к холодной колонне, перевела дух. Нащупала в складках плаща нечто такое, что явно придало ей уверенности.

Она на мгновение выглянула из-за колонны туда, где сумрачным провалом зияла арка. А за этой аркой начиналась лестница в башню ректора Авериуса Гарана. Нужно было только подняться, необязательно даже доходить до двери в его кабинет. Она сможет, ничего сложного.

Девушка снова спряталась. Досчитала в уме до десяти. Прислушалась. Но не было ни шагов, ни голосов, ни иных подозрительных звуков. Путь был свободен.

Она вынырнула из-за колонны…

И столкнулась лицом к лицу с сестрой ректора.

– Заблудилась? – Недобрая ухмылка расчертила красивое лицо чародейки.

Керика Гарана. Чародейка, известная своим мастерством по всей Арсии. Не признать эту женщину было просто невозможно, даже если вы прежде с ней никогда не встречались. Эти рунические знаки, которые цепочкой сбегали от уголков глаз по вискам и дальше вниз на шею, скрываясь под меховым воротником короткой кожаной куртки бордового цвета, делали ее узнаваемой. Если верить слухам, под одеждой она вся была расписана так, как решится далеко не каждый мужчина. Да и вообще склонна к поступкам, на которые мало кто пойдет в здравом уме. Отважная и отчаянная особа. Старшая сестра архимага. Откуда она вообще здесь посреди ночи взялась? Хуже ситуации просто не придумать…

Девушка сделала маленький шажок назад.

– Я… кажется… не там свернула, – она натянула капюшон поглубже, наклоняя голову.

Керика резким движением схватила тонкое запястье. Звякнули бусинки в косичках. Чародейка рванула руку девушки в сторону, одновременно откидывая ее капюшон.

Карамельно-рыжие пряди рассыпались по плечам, что сделало дальнейший разговор не то чтобы невозможным – бессмысленным. Керика поняла все очень быстро, равно как и незнакомка в плаще.

Рыжая ловко перехватила запястье чародейки, вывернула, пытаясь сломать, но Керика поднырнула ей под руку. Безусловно, девушка была моложе и подвижнее, только вот за плечами мастера над рунами стояли годы тренировок. И сражений, которые могли стоить жизни.

Девушка отшатнулась, но лишь сделала вид, что отступает.

Она метнулась к чародейке.

Та была к этому готова. Пригнулась и обхватила девушку поперек талии.

В ответ рыжая обхватила шею чародейки правой рукой. Согнула в локте в попытке придушить и одновременно с этим ударила ее коленом в живот. Развернула и отшвырнула в сторону, довольная своим проворством, так, что мастер над рунами ударилась плечом о колонну, упала. И одним пружинистым движением снова поднялась на ноги. Все та же улыбка блуждала на ее губах. Такая, что рыжая ощутила неприятный холодок между лопатками.

Ее рука скрылась под черным плащом. В полумраке коридора блеснуло тонкое лезвие стилета. Она замахнулась и кинулась на чародейку. Керика успела выставить согнутую в локте руку, блокировав удар. Лезвие замерло перед ее лицом.

Мастер над рунами стиснула свободной рукой запястье рыжей девчонки, рванула в сторону с такой силой, что та чуть не потеряла равновесие, а потом ответила тем же приемом – ударила коленом в живот. Только сделала это так, что атаковавшая ее незнакомка лишилась дыхания на мгновение. И выронила стилет.

Металл звякнул о мрамор. Керика отшвырнула его ногой подальше в тень.

Девушка тоже не теряла времени даром. Она вновь полезла под плащ, отстегнула от ремня нечто увесистое.

И мигом получила локтем в лицо.

Керика вывернула ее руку, оказавшись за спиной, так, что рыжая сдавленно вскрикнула от боли. И выпустила из пальцев то, что пыталась достать.

Маленькая бомба. Стеклянный шарик в тонкой металлической оправе звякнул и покатился по мраморному полу. Смертоносная сфера размером с яблоко, внутри которой плескался особый мутно-красный состав. Его бы хватило, чтобы разнести пару домов. Или разрушить до основания одну небольшую башню. Для активации было достаточно и короткого заклинания.

Девушка попыталась вывернуться, метнуться за драгоценной сферой.

Но мастер над рунами снова ее опередила.

Каблук сапога настиг предмет прежде, чем тот успел откатиться. Хрустнуло стекло, разливая по мрамору алую, будто кровь, субстанцию.

– Нет! – с отчаянием вскрикнула незнакомка.

Повернулась к чародейке и вновь получила локтем по лицу. Но в этот раз удар вышел таким, что в глазах потемнело.

Рыжеволосая негодяйка рухнула к ногам мастера над рунами без сознания.

Керика Гарана наклонилась над ней, развернула к себе голову так, чтобы рассмотреть миловидное личико, покрытое целым созвездием веснушек. Из разбитого носа тонкой струйкой стекала кровь.

Чародейка вгляделась в смутно знакомые черты.

– Алиссана Тарнен, – задумчиво произнесла женщина вполголоса. – Адептка одного из наших алхимиков. Вот откуда я тебя знаю. Когда я уезжала, тебе было не больше пятнадцати лет. Что такого с тобой стряслось, что ты принесла моему брату в подарок жидкую бомбу?

Керика бросила короткий взгляд на арку, ведущую в ректорскую башню. Вряд ли их можно было услышать наверху, но все же…

– Пожалуй, побеседуем наедине. Не будем беспокоить Авериуса понапрасну.

* * *

Из обморочного состояния ее вывели короткие размеренные щелчки. А еще отчетливый, едкий запах нагретого терпентина. Однако попытка приоткрыть тяжелые веки поначалу увенчалась позорным провалом.

Яркий свет ударил в глаза. Она дернулась, пытаясь отшатнуться, но лишь повисла на зазвеневших цепях.

Да. Этот звук она ни с чем спутать не смогла бы, даже если бы захотела. Болезненные ощущения оков на запястьях и лодыжках были уже знакомы. Память в мгновение ока возвратила ее в подвалы под башней старицы, только разум понимал, что она не там. Ибо те подвалы были холодны, они пахли кровью и разложением, здесь же воздух был иным. Теплым и пропитанным ароматами алхимической лаборатории.

– Просыпаемся, – велел суровый женский голос.

Затем последовала короткая пощечина.

Девушка приоткрыла глаза, щурясь от яркого света. Прямо перед ее лицом возник масляный фонарь. Он раскачивался из стороны в сторону, множа кривые тени от окружающих предметов, не давал сфокусироваться.

Тяжелая голова, будто набитая стальными опилками, прояснялась медленно. Язык щипало, как и уголки губ. Потому что ее, видимо, заставили выпить какой-то отвар, из-за которого сознание и не желало возвращаться. Хотелось потереть глаза руками, но они были прикованы над головой. Цепь тянулась вверх, под самый потолок, и скрывалась там внутри тяжелого механизма. Другая цепь вела от механизма к рычагу на уровне пола в трех метрах от узницы. Босые ноги же оказались неудобно расставлены на уровне плеч и зафиксированы в холодных колодках. Блуждающий взор искал замочную скважину в них, но не мог найти ее.

Она снова попыталась сосредоточиться на фонаре. Проследила за его движениями.

Взад-вперед.

Он мерно раскачивался на узкой дугообразной ручке, которую сжимала женская рука. Девушка проследила глазами дальше по этой руке, теряясь в гипнотическом узоре из темно-серых символов татуировки. Наткнулась взором на закатанный рукав тонкой карминовой блузы. Скользнула дальше. И встретилась взглядом с сердитыми болотно-зелеными глазами.

– Очнулась, наконец, – Керика Гарана поджала губы и убрала фонарь от лица девушки.

Та хотела что-то сказать, но закашлялась, согнулась в сухом рвотном позыве. Язык во рту распух и напоминал кусок клеклого теста с битым стеклом.

– Если тебя еще раз стошнит, убирать будешь сама, – чародейка поставила фонарь на стол посреди помещения. Потом присела на край толстой столешницы. Скрестила руки на груди поверх тонкой блузы и холодно добавила: – Алиссана.

Девушка перестала кашлять и с ужасом уставилась на женщину перед собой.

Та молча наблюдала за реакцией своей юной узницы. За тем, как та с трудом фокусируется, борясь с интоксикацией после полученного зелья. Как рассматривает Керику, будто та была ее палачом. Как озирается по сторонам и бледнеет в попытках понять, где оказалась.

А вокруг действительно было на что посмотреть.

Сквозь рваную пелену морока девушка лицезрела настоящее логово инквизитора, полное непонятных приспособлений, странных железяк и склянок. Она заметила алхимическую печь, похожую на кузнечный горн. На ее краю стоял раскаленный тигель с дымящимся содержимым. Его нутро медленно остывало и при этом издавало монотонные потрескивания. Именно этот звук и услышала Алиссана в момент своего пробуждения. Впрочем, пережитое состояние не было сном. Вопрос был и в том, что еще сделала проклятая ведьма. И что собиралась делать.

Источниками света в помещении служили три масляных фонаря и догорающее пламя в очаге. Единственная дверь – путь к спасению – располагалась в дальнем конце помещения. Все прочее пространство занимали шкафы, полки, дьявольские пыточные инструменты и громадный стол. Прямо посередине аккуратной черной стопочкой лежала одежда Алиссаны, а рядом на полу стояли ее сапоги.

Девушка наклонила голову и обнаружила, что на ней надета просторная роба из некрашеного льна, которая висела на обнаженном теле мешком. Одеяние выглядело чистым и каким-то монашеским. И оно полностью скрывало кожу, отчего Алиссана даже понять не могла, что именно с ней сделали. Быть может, поставили руны, подавляющие волю.

От этих мыслей девушка ощутила новый приступ тошноты, столь сухой и болезненный, что на глазах выступили слезы.

Она попыталась пошевелиться, чтобы понять, есть ли какой-либо дискомфорт в теле, но ничего такого не ощутила. Более того, она даже не ощущала холод, несмотря на то, что на ней была лишь роба, а под босыми ступнями – прохладный камень.

– Вы… опоили меня? – Язык все еще не слушался. Голос звучал тихо и слабо.

– Глупостей не говори, – Керика Гарана возмущенно нахмурилась. – Я вывела из твоего тела то, чем тебя накачали. Выжала, как полную черной грязи губку. И смыла. Все, до последнего пятнышка, хоть ты этого и не стоишь.

Алиссану передернуло. Сказанное чародейкой вызвало в ней тяжелые ощущения. И еще она никак не могла понять, где в ее словах заканчивается метафора и начинается правда.

– То, что ты сейчас переживаешь, – наркотическая ломка от потери отравы в твоей крови вкупе с небольшой интоксикацией после моих декоктов. Вопрос в том, как такие лошадиные дозы чернокнижной мерзости оказались в твоей юной тушке, Алиссана. Ты ведь Алиссана Тарнен, верно? Ты была адепткой в сане чудотворицы, когда я уезжала из Идариса около семи лет назад. Что заставило тебя решиться на покушение на ректора?

Мастер над рунами замолчала. Она внимательно следила за реакциями девушки, но пока видела только страх. Причем не столько перед пленительницей, сколько оттого, что она попалась.

Девушка низко опустила голову, так, что густые карамельные волосы скрыли лицо. Судорожно вздохнула.

– Кто твой хозяин? – Вопрос чародейки заставил узницу напрячься всем телом.

Вместо ответа девушка торопливо забубнила себе под нос, отчего оковы на руках и ногах задребезжали.

Керика в мгновение ока оказалась подле нее. И влепила звонкую пощечину, выводя из состояния транса. Чародейка крепко стиснула ее подбородок и приподняла голову, чтобы заглянуть в сердитые ореховые глаза.

– Я бы не советовала так делать, пока ты у меня в гостях, – холодно отчеканила мастер над рунами. – Это невежливо. Итак, вернемся к нашему разговору. Кто твой хозяин? И почему ему понадобилось убивать моего брата?

Алиссана Тарнен упрямо молчала. Она исподлобья глядела на свою мучительницу, которая продолжала больно сжимать ее подбородок. Лицо женщины было так близко, что бывшая адептка могла разглядеть каждую морщинку в уголках глаз там, где начинались рунические цепочки. Суровый и непримиримый лик, но вряд ли она могла бы оказаться страшнее, чем ее милостивый господин. Всего лишь женщина. Всего лишь чародейка, пусть и знаменитая.

– Не хочешь говорить? Ладно, – Керика отдернула руку, как от прокаженной.

Она прошлась по комнате, остановилась у стола и принялась двумя пальцами медленно перекладывать одежду девушки с места на место.

– Знаешь, я все твое барахло изучила до последней ниточки и заклепочки, – она приподняла повыше корсаж из жесткой кожи рептилии. – Это арсенал убийцы Черного Двора, моя дорогая. Тебя напичкали всем, чем только могли, и снаружи, и внутри. Но обучили плохо. Видимо, времени не хватило. Я все гадала, почему же тебе, недоучке, доверили такое ответственное дело? И поняла.

Керика усмехнулась. Она отвернулась от стола, чтобы вновь взглянуть на веснушчатое лицо несостоявшейся убийцы.

– Ты, недавняя адептка, могла подобраться к любому из нас, не вызвав подозрений. Тот, кто готовил тебя к нападению, был уверен, что ты справишься.

Девушка молчала. Кажется, даже дышать перестала.

Чародейка тем временем неторопливо подошла к одному из шкафов, взяла с полки длинный предмет, похожий на щипцы или ножницы. Лязгнула им, задумчиво разглядывая.

– Пока ты тут валялась на этом самом столе, я искала на твоей коже руны или печати, – неторопливо продолжала женщина. – Искала вампирские укусы. Следы обрядов подчинения разума. Но нашла нечто более интересное. – Керика Гарана прошлась по комнате, остановилась рядом с печью, спиной к Алиссане. – Я могу читать твое тело как дорожную карту, девочка. И тот путь, что на ней отмечен, не завиден ни разу.

Алиссана не могла видеть, что именно делает чародейка, лишь услышала, как снова лязгнули острые щипцы.

– Ты расскажешь мне обо всем добровольно или предпочтешь открывать свои секреты под пытками? – Вопрос прозвучал холодно и цинично, будто речь шла про выбор между курицей или рыбой на обед.

Адептка выбрала бы смерть, но этого варианта ей не предложили.

Чародейка стояла далеко, да еще и спиной. Возможно, достаточно далеко, чтобы что-то провернуть. Вряд ли она успеет открыть оковы. И уж точно не справится с пленительницей. Но, возможно, сможет остановить собственное сердце…

Бледные, непослушные губы торопливо зашептали слова.

Алиссана даже не поняла, как Керика Гарана так быстро очутилась рядом с ней и снова влепила пощечину. На этот раз с такой силой, что голова откинулась назад, а затылок встретился с каменной стеной.

– Пытки, значит? – Чародейка бесстрастно приподняла одну бровь. – Что ж, это твой выбор. Но сначала лишим тебя возможности творить глупости.

Она вновь дошла до печи и вернулась с теми же щипцами в правой руке. Только на этот раз в них оказалось зажато маленькое клеймо, с которого на пол капала дымящаяся серебряная жижа. Алиссана вгляделась в узор на клейме.

– Нет, – дернулась она. – Нет, пожалуйста! Нет! Вы не посмеете! Это кощунство!

Керика снова усмехнулась:

– Сказала девка, которая готова убить человека по чужому приказу, – она присела на корточки перед узницей и свободной рукой задрала на ней робу, оголяя кожу на левом бедре выше колена.

– Нет! – Алиссана задергалась, но цепи держали крепко. – Я все скажу! Нет!

Все произошло очень быстро.

Раскаленное клеймо вгрызлось в кожу с шипением. Запахло паленой плотью, и девушка истошно заорала.

– Ой, можно подумать, какие мы нежные, – Керика отняла клеймо от кожи и пригляделась, оценивая работу.

На покрасневшей коже поблескивал серебряный символ, заключенный в круг.

Чародейка одернула подол робы. Встала. Заглянула в полные слез и злобы глаза. Девушка больше не кричала, лишь тяжело дышала.

– Tumulus. – Керика Гарана отошла обратно к печи. – «Могила». Ты ведь ее узнала? Эта печать блокирует любую магию. Не позволяет войти в транс. Даже сны видеть не дает. Жестоко по отношению к человеку, который колдует с детства, полагаю.

Она водрузила уже ненужные щипцы с клеймом на край печи.

– Однако я могу снять эту печать в течение первых трех часов, пока она не остыла на твоем теле, – чародейка изобразила подобие улыбки. – Это могу сделать ТОЛЬКО я. В противном случае ты больше никогда не сможешь налагать чары. Скажи лишь, кто стоит за покушением и зачем понадобилась смерть Авериуса.

– Сдохни, – сквозь слезы процедила девушка.

Керика мученически вздохнула:

– Ну что ты будешь делать! Не клеится у нас разговор, и все тут!

Чародейка побрела к другому шкафу, со стеклянными дверцами и уймой пузырьков, принялась что-то искать внутри, зазвенела склянками.

– В иной ситуации я позвала бы Хелвита. Он немногословен, в отличие от меня. Дает больше времени высказаться собеседнику, фигурально выражаясь. Но, боюсь, насилием со стороны мужчины тебя не удивить, – она захлопнула дверцы шкафа. – Да и старина Хелвит вряд ли бы зашел так же далеко, как твой хозяин. Сломал бы пару костей максимум или зуб вырвал по живому. Но потом бы долго извинялся и лечил, пока бы ты не разомлела в его руках. У всех свои методы, что поделать?

Керика тихо рассмеялась.

– Ах, семья-семья. Ты себе даже не представляешь, на что я могу пойти ради них, – в ее руке сверкнул большой стеклянный шприц с тонкой иглой.

Мастер над рунами медленно подошла к адептке.

– Боишься уколов? – Чародейка неспешно протерла предплечье правой руки девушки влажной белой тряпицей, от которой остро пахло спиртом.

– Сдохни, – повторила Алиссана, на этот раз менее уверенно.

Игла воткнулась в кожу. Болезненное чувство распирания разлилось по плечу. Перед глазами побежали алые мушки.

Керика Гарана стерла тыльной стороной ладони соленые дорожки со щек девушки.

– Последний раз спрашиваю по-хорошему, кто твой хозяин? – спокойно повторила свой вопрос чародейка.

Она завернула шприц в тряпицу и положила его на стол к вещам бывшей адептки. Повернулась к ней с выражением терпеливого ожидания на лице.

Алиссана Тарнен стоически молчала, глядя на свою мучительницу исподлобья. Незнакомое зелье разливалось в ее крови, вызывая шум в ушах. Более того, обострились все прочие неприятные ощущения: задранные над головой руки свело в суставах, место клейма горело, а камень под босыми ступнями сделался ледяным и шершавым.

– Тогда можешь пока повисеть тут и подумать над своим поведением, а я пойду, – чародейка махнула рукой. – У меня много дел.

Алиссана тяжело сглотнула.

– Вы… вы не бросите меня одну тут… в таком… положении, – в подтверждение своих слов девушка дернула руками в оковах над головой.

Звенья цепи жалобно зазвенели в ответ.

Керика фыркнула, выражая презрение:

– Ты готовилась убить моего брата, дрянь. Я могу заживо замуровать тебя в одной из этих стен, и даже сам Император меня не остановит.

Чародейка неспешно двинулась к выходу, и по мере того как она удалялась, все огни в фонарях гасли. Притихло пламя в алхимической печи. Тени густели, наползая со всех сторон.

– Можешь кричать сколько пожелаешь: тебя никто не услышит. На этих стенах особые чары. Так что увидимся завтра вечером. Если, конечно, с тобой ничего не случится.

Хлопнула дверь. Лязгнул замок. Тьма сделалась кромешной. Даже угли в печи мигом потухли.

Она могла стерпеть пытки. Могла пережить любые мучения и допросы. Ее, можно сказать, к этому хорошо подготовили. Бывшая адептка страшилась совсем иной силы – той, что и была ее главным мучителем.

Алиссане почудилось, что дышать стало нечем. Что мрак вокруг – живой и разумный. Тот самый, который вселял в нее животный ужас.

Девушка широко распахнула глаза в густой, как деготь, темноте и закричала что было мочи. Но смоляная чернота с жадностью поглотила ее крик. Лишь мерное потрескивание остывающего тигля заполнило ее уши.