11 глава

Вот черт…

Я задохнулась на секунду, понимая, что меня обнаружили.

Вот так просто.

Но и это натолкнуло меня на безумную на первый взгляд мысль, что этот человек был вовсе не человек. А один из Берсерков.

Слишком зоркие глаза, слишком восприимчивые уши и невероятный нюх, чтобы вот так с одного взгляда определить, что я именно «синьорина», а не местный слишком любопытный пацан из поселка!

Скрываться смысла не было.

Вскинув демонстративно ружье, я вышла на небольшую поляну, вставая чуть позади своего медведя и с дрожью понимая, что была права в своих самых страшных мыслях: он не поможет мне.

Просто не поймет, что я в опасности, потому что даже сейчас он продолжал стоять в одной позе, глядя только перед собой и никак не реагируя на чужака.

— Лучше бы ты оставалась дома и спокойно спала в ожидании своего мужчины.

Если до этого и были какие-то сомнения, что это мог быть человек, то теперь они пропали окончательно.

Люди не могли почувствовать метку на мне.

Только звери и подобные медведю. А прозвучавшее «своего мужчины» ясно давало понять, что он все ощутил как нужно!

— Зачем вы делаете это? — тихо, но твердо произнесла я, всматриваясь в мужчину, который спокойно сидел на какой-то коряге, держа в руках телефон, чей экран освещал не хуже фонарика. Слишком спокойно! — Вы же одной крови.

Мужчина вскинул голову на эти мои слова, неожиданно растягивая губы в очаровательной, но хищной улыбке, и первое, что я подумала, лишь сейчас рассмотрев лицо: он красивый.

Красивый, как мой медведь.

С такими же черными волосами, правильными чертами лица и этим хищным обаянием, которое я еще не встречала у людей.

Только не было клыков.

И он был слегка меньше. Словно сильно исхудал или давно и долго болел.

Нет, он не был худым или изможденным, просто его плечи не были настолько широкими и мощными, как у медведя. Впрочем, в любом случае этот Берсерк был все равно куда больше простых людей.

— Вижу, что Объект номер Восемнадцать уже успел достаточно рассказать о себе, — усмехнулся этот мужчина, расставив ноги и упираясь подошвами явно не к месту дорогих и вычурно начищенных ботинок в лесную траву и первую осеннюю грязь. А у меня по телу пронеслись нехорошие мурашки.

Разве можно называть таким образом живое, разумное и очень сильное создание?

Ответ был слишком быстрым и ошеломительным, чтобы я смогла сдержаться и не ахнуть:

— Вы из лаборатории?!

— Да, синьорина. Истинное зло в плоти и крови, — широко улыбнулся мужчина, но он совсем не вызывал никакой симпатии при всей своей красоте, и первым делом хотелось прострелить ему голову, чтобы он отстал от моего медведя.

— Что вам нужно от Миши?

Если бы я только умела рычать, как мой муж, то делала бы это сейчас весьма яростно и совершенно несдержанно в выражении всей той ненависти, которую я искренне испытывала при одном только упоминании о месте, где сотворили столько зла с медведем!

— Игры закончились. Он — собственность лаборатории, и я пришел забрать то, что принадлежит мне.

Это было просто верхом наглости и бесчеловечности!

Поэтому я вскинула ружье и выстрелила в него!

Без предупреждения и лишних слов!

Вот только его медвежья кровь сыграла со мной злую шутку, и на мерзком Берсерке, конечно же, не осталось и царапины, когда он весьма быстро и ловко подскочил, просто уворачиваясь от смертельного снаряда.

Господи, я такое только в фильмах видела!

В «Матрице»!

А теперь смотрела огромными глазами на то, как мужчина вальяжно вернулся на свое прежнее место и улыбнулся мне, чуть покачав головой:

— Ц-ц-ц, синьорина, как невежливо.

Я тяжело сглотнула, быстро посмотрев на медведя, которого не разбудил даже этот резкий, оглушительный звук выстрела.

Он был по-прежнему в глубокой заморозке, и теперь я начинала искренне бояться того, что этот тип не захочет возвращать его в нормальное состояние. Лишь потому, что я вмешалась.

— Зачем он вам? — выдохнула я с дрожью, теперь понимая, что не смогу предложить ничего, чтобы выторговать жизнь медведя себе. Что я могла дать этому чертову Беру, который зачем-то шел против себе подобных и вот так издевался?

В том, что все зверства с медведем были совершены с позволения этого типа, я уже даже не сомневалась!

— Он идеальная машина для убийства, ты не находишь? — пожал плечами в ответ мужчина, говоря настолько спокойно и безразлично, словно речь шла о чем-то неодушевленном вроде ружья. — Его чистая кровь не знает себе равных. И оттого еще более удивительно то, что он выбрал тебя — простую человечку, притом не самую здоровую с точки зрения внешнего вида. Не понимаю, чем ты привязала его к себе…

Он окинул меня долгим, противным, оценивающим взглядом, отчего хотелось выстрелить еще раз и проверить, будет ли он двигаться так же быстро снова. Останавливало только то, что у меня был не автомат. К сожалению. И количество патронов было ограниченно, а еще было не ясно, сколько продлится наша душевная беседа…и чем она закончится.

— Впрочем, это все уже не важно. Не знаю, как ты выжила после секса с чистокровным, но знаю, что не выживешь после его нападения.

— Он не причинит мне вреда.

— Святая наивность, — демонстративно и приторно сладко выдохнул этот мерзавец, сокрушенно покачав головой, словно искренне поражался моей глупости и недалекости. — Он твой только до тех пор, пока рядом нет меня, синьорина. Твой смелый Берсерк всего лишь моя большая игрушка. В нем заложена программа, суть которой — подчиняться моей воле. Поэтому он придет туда, куда я скажу ему и когда укажу. И убьет того, кого нужно. Он не один такой, признаюсь. Но Восемнадцатый — один из лучших в своем роде. Он станет элитой Черного легиона. Проверка прошла успешно, как видишь сама.

Он кивнул на моего медведя, который все это время продолжал стоять в одном положении и ни на что не реагировал.

Я верила каждому слову.

И каждое это слово заставляло меня холодеть все больше и больше.

— А знаешь, это будет даже забавно… — Мужчина подался вперед, облизнувшись и глядя теперь с неприкрытым интересом и даже азартом: — Я сниму то, как он убивает тебя, а потом покажу ему, когда Восемнадцатый придет в себя в лаборатории. Как предпочитаешь, чтобы это было? Желание дамы для меня закон.

— Миша не причинит мне вреда, — повторила я снова, выпрямляя плечи до дрожи в напряженном позвоночнике, хотя уже прекрасно понимала, что этот тип вот так спокойно общался со мной и все рассказывал лишь потому, что был уверен в том, что в живых я не останусь.

— Хочешь, проверим?

От широкой улыбки этого типа несло каким-то безумием, когда он обратил все внимание на свой телефон, ткнув куда-то в экран, откуда неожиданно раздался какой-то голос.

Мужской. Монотонный. Говорящий, кажется, одну и ту же фразу три раза.

Только я не понимала ни слова. Ни единого звука.

Я в принципе впервые услышала эту речь, понимая, что она отличается и оттого, как мурчал медведь на своем родном языке ночами.

В ней было много рычащих звуков, и едва ли можно было узнать хоть один известный мне мировой язык!

— Хочу продемонстрировать тебе некоторые возможности моего элитного суперсолдата, — обратился ко мне мужчина, говоря при этом с тем высокомерием и напыщенностью, с которой мог бы говорить ученый, показывающий, на что способно его изобретение, заранее зная, что это произведет эффект взорвавшейся бомбы. Добавляя с ухмылкой: — Пока на других людях.

Он сделал несколько шагов по направлению к медведю, включив еще какую-то запись, и добавил уже сам так же отрывисто и четко, на манер того, чей голос был записан и, очевидно, задавал нужные команды:

— Убить. Человека. Этого.

Мужчина повернул экран телефона, показывая медведю какую-то фотографию, когда я поняла: этот тип не знает о слепоте медведя! Вероятнее всего, не знает и о частичной потере памяти!

— Исполнять, солдат!

Он снова включил этот голос, который проговорил одно короткое непонятное слово.

Возможно, какую-то команду к действию, и медведь повиновался сразу же, не обращая внимания на самого типа.

И разве это не было странным?

Только подумать об этом я не успела, когда медведь развернулся ко мне, глядя своими красивыми пустыми глазами, где зрачок расползался, а его ноздри затрепетали, улавливая все необходимые запахи. Включая меня.

И лишь в эту секунду я поняла, что косвенно команда психа может коснуться и меня, ведь я была человеком!

Тело медведя напряглось и собралось в какой-то жуткой позе, словно он готовился напасть на меня, когда неожиданно он снова потянул носом куда-то в сторону леса и…просто исчез из поля зрения!

Настолько невероятно быстро, что я только дернулась, судорожно хватаясь за ружье, которое меня совсем не спасет, а псих, довольный произведенным эффектом, рассмеялся.

— Кажется, такого ты не ожидала от своего мужчины, верно, синьорина?

А ведь он прекрасно слышал, как колотилось мое сердце. И все эмоции, как ощущал мой медведь, раз уж был такой же, как он. Медвежьей крови.

— Зачем вы делаете это? Поступая так с себе подобными, разве вы не предаете свой род?

Мужчина фыркнул, а я действительно искренне пыталась понять, что шло за этой страшной безжалостной игрой, в которой он сделала своей пешкой Берсерка.

— Это долгая и грустная история, синьорина. Скажу только одно: я жил среди людей и до конца останусь на их стороне.

— Вы говорите как герой, но, по сути, им совсем не являетесь.

— Я зло в чистом виде, — он улыбнулся так, что больше в этом сомневаться не приходилось, несмотря на красоту, от которой теперь подступали тошнота и омерзение. — А твой Берсерк всего лишь марионетка. Один из сотен, кто шел против меня, но кто в конечном итоге приведет меня к победе над такими, как он.

— Вы хотите истребить свой род?

— Дай-ка подумаю…мечтаю об этом! Уже много десятков лет! И знаешь, у меня это почти получилось!

Псих снова улыбнулся, явно заранее празднуя победу и совершенно не обращая внимания на мое жгучее желание попробовать выстрелить еще раз. Жаль, я знала, что у меня ничего не получится и в итоге ничем хорошим мой поход не закончится.

Если в своем медведе я не сомневалась, то этот тип убьет меня без вопросов и сожалений.

— Я ведь понимаю, что для тебя он герой, — вдруг произнес мужчина, возвращаясь на свое место и снова усаживаясь на корягу, только в этот раз, кажется, был серьезен и не пытался больше делать вид безмятежности и надменности. — Берсерки идеальны для тех, кого они любят, к кому по-настоящему привязаны своей медвежьей душой. Но для всего человечества они опаснее ядерной войны, потому что способны истреблять сотни и тысячи людей, не зная отдыха и покоя. Война и секс — это их самая большая страсть. Знаешь, сколько потребовалось твоему Беру, чтобы убить сотню подготовленных солдат с оружием? Одиннадцать минут! Одиннадцать минут, чтобы от сотни живых и не самых слабых людей остались только части тел! Как думаешь, сколько ему потребуется времени, чтобы в одиночку перебить весь ваш поселок? Полчаса? Немного больше? И поверь мне, он даже не устанет! А теперь представь, что будет, если твой Берсерк будет не один, а с парочкой таких же чистокровных друзей?

Я тяжело проглотила колючий ком в горле, а мужчина понятливо хмыкнул и кивнул не то моей реакции, не то собственным словам.

— ...Но разве вы не такой же?

— Во мне та же страсть и жажда войны, но я обратил ее вспять, чтобы выступить против них! — он ткнул пальцем в темноту леса, откуда появилась темная фигура медведя, который все так же спокойно и размеренно вышагивал к нам, неся в руках что-то…

Сначала я подумала о пне, из которого волочились по земле какие-то ветки или, может, водоросли, пока не поняла, что это голова.

Человеческая голова и часть внутренностей, что тянулись по земле.

— Не засекала время? — весело обернулся ко мне псих, снова улыбаясь и показывая свои белоснежные ровные зубы без клыков, пока мой бедный желудок скрутило в рвотном позыве, потому что увиденное было просто до невозможности жутким! — Все так же сильно любишь своего зверя? Впрочем, это ненадолго. Говорят, что умирать от рук любимого не так страшно, верно? Жаль, что ты об этом уже не сможешь рассказать, синьорина.

У меня на спине выступил холодный пот, когда псих снова потянулся к своему телефону, явно пытаясь отыскать нужную запись, которая отправит моего медведя на новое задание — убить меня.

Сделал он это быстро и уже привычным движением руки, что не дрогнула, и снова на поляне раздался этот странный мужской голос, говорящий так четко и уверенно на языке, от звука которого у меня выступали мурашки по телу, а псих добавил:

— Убить. Девушку. Выполняй, солдат!

Медведь тут же повернулся ко мне и сделал один спокойный шаг, снова как-то собираясь и напрягаясь для решающего броска, а я смотрела в его глаза и молилась о том, чтобы увидеть в них хоть какой-то проблеск сознания. Одну-единственную эмоцию, за которую я смогла бы уцепиться, как за тонкую волосинку своего хрупкого спасения.

Нет, он не чувствовал меня.

Ничего не менялось на его лице и в пустых глазах, когда я хрипло выдохнула:

— Миша…

Медведь дошел до меня и остановился в шаге, на котором я задержала дыхание, ощущая, как пульсирует венка на шее, оттого что кровь побежала от переполняющих чувств.

Я помнила отчетливо, что его нельзя бояться. И нельзя бежать.

Поэтому застыла и перестала дышать, только запрокинула голову, глядя в его невидящие глаза и находя в черных зрачках собственное отражение, как бы темно ни было вокруг.

— Солдат! Выполняй!— рявкнул за спиной застывшего медведя недовольно псих, но медведь не торопился исполнять приказ.

Просто стоял рядом и дышал… странно.

Не так спокойно и размеренно, как до этого. Словно проглатывал собственное дыхание. Задерживал его в себе, отчего его чувствительные ноздри трепетали.

— Солдат!

Не знаю, что именно пошло не по плану, но, когда в метре от меня что-то просвистело, а потом раздался глухой звук сильного удара с придыханием, я поняла, что ночь меняет свои полюса.

На нас напали?

На всех?

И кто, черт побери?

Только медведь на это не реагировал! Продолжал стоять рядом и странно дышать, а вот я пыталась выглядывать из-за него и понимала, что совсем ничего не понимаю!

На поляне стало резко многолюдно!

Но что радовало, кто-то нападал на психа, не давая ему прорваться к нам и завершить то, что не сделал мой муж.

Если бы не была уверена в своем разуме, то сказала бы, что на него кидаются тени, которые дерутся при этом настолько умело и быстро, что поверить в то, что это люди, не было никаких шансов.

— Не двигайся! Он не тронет тебя, пока ты стоишь! — крикнул мне, очевидно, один из мужчин, оборачиваясь и при этом в красивом па уходя от удара озверевшего психа, пока я только ошеломленно хлопала глазами и пыталась собрать мысли в одной точке.

Они были за нас?

Мужчины — четверо или пятеро — были облачены во все черное, а их лица наполовину закрывали маски. Они явно были профессионалами и мощного быстрого Бера совсем не боялись.

Напротив, они действовали против него настолько слаженно, ловко и быстро, что напоминали натренированных псов для охоты, что загоняли свирепого озверевшего хищника в угол.

— Телефон! — в конце концов вскрикнула я, делая шаг в сторону и замирая, потому что медведь оскалился и зарычал надо мной, хотя и не предпринял попытки напасть или коснуться меня.

Но и этого предупреждения было вполне достаточно, чтобы я замерла и больше не пыталась пошевелиться, хотя вся покрылась холодным потом от боя, который разворачивался прямо перед моими глазами.

— Не дайте ему включить запись на телефоне! Так он может управлять медведем и направить его против вас!

Страшно было даже представить, что станет с этими людьми, если против них пойдет мой медведь. Я верила в то, что псих говорил правду о том, что Мише не составит труда убить их всех, даже особо не напрягаясь.

Но о чем я точно не думала в тот момент, что сам псих тоже был Берсерком!

Когда раздался оглушительный рев и какой-то жуткий треск, я поняла, что не ошиблась: теперь на поляне появился разъяренный огромный медведь с черной шерстью, и лишь лоскуты разорванной одежды напоминали о том, что еще секунду назад здесь стояло некое подобие человека.

Я ждала, что эти мужчины в черном если не разбегутся от страха с визгом, то хотя бы очень сильно удивятся, как поступил бы любой нормальный человек при виде того, как кто-то вдруг стал самым настоящим медведем!

И не простым, а явно ростом более нескольких метров, когда поднялся на мощные задние лапы!

Вот только эти мужчины в черном были не из простых вояк и, очевидно, знали, с кем имеют дело, потому что сгруппировались и не сдали позиций, продолжая нападать на озверевшего медведя еще более интенсивно.

Они ловко и молниеносно отскакивали каждый раз, когда огромная лапища пролетала мимо, стремясь раскрошить им головы, но тут же кидались на него сами, умудряясь лупить медведя просто голыми руками и ногами, буквально по очереди запрыгивая на него и тем самым не давая возможности сосредоточиться на ком-то одном.

Дикое, но завораживающее зрелище!

Они явно провели не один год за тренировками и запросто могли бы составить конкуренцию даже супергероям!

Вот только мой медведь даже на это не обращал никакого внимания.

Он стоял стеной надо мной, хрипло дыша, и когда я подняла глаза на него, то увидела капельки пота на его висках и шее.

— Миша? — тихо прошептала я, зная, что он услышал бы меня даже в этом шуме, криках мужчин и реве медведя. Услышал бы и понял, будь только в другом состоянии.

Стараясь дышать ровно и не делать резких движений, я медленно и осторожно протянула руку, чуть касаясь его лишь кончиками пальцев, с ужасом ощутив, насколько непривычно холодна его кожа.

И как неистово колотится его сердце.

Он что-то понимал? Чувствовал?

Я сделала осторожный шаг к нему, глядя только в глаза и стараясь не обращать внимания на рев медведя, который пытался прорваться к нам, но пока безуспешно стараниями этих сумасшедших отважных мужчин, когда неожиданно увидела, как экран телефона сверкнул в траве и почти потух.

Шанс был только один.

Сейчас или никогда.

Если это могло спасти моего медведя и освободить от навязанных уз сомнительных личностей, то я должна была сделать это!

Я кинулась вперед, успев лишь пригнуться, когда рука медведя пролетела надо мной, и он громко и низко зарычал.

Конечно же, моей скорости было недостаточно, чтобы обогнать Берсерка, но я повалилась в траву как раз там, где в последний раз видела свет телефона, и больше не могла пошевелиться, потому что оказалась придавленной к холодной мокрой земле. Им.

— Миша, Миша...— шептала я, пока боясь коснуться его, но веря в то, что мой голос остался в его памяти так глубоко, что смог бы пробиться даже через толщу этого ледяного безумия, в котором он был заключен стараниями этого психа.

Медведь замер надо мной, задрожав так сильно, словно его бросило в лихорадку.

Его мышцы скручивало, а из груди вырывалось это низкое утробное рычание, которое отдавалось в моем теле.

Но страха не было.

Я свято верила в то, что медведь не тронет меня.

Не сделает больно, даже если не осознает то, что происходит вокруг.

Сильнее пугало то, как близко прозвучал рев второго медведя, а затем какие-то крики мужчин.

— Нейл, вали его! Вали!

— Черт!

— Осторожно!

— Килан, назад!

Земля подо мной в буквальном смысле дрогнула так, словно внутри что-то взорвалось, и волосы разметались по лицу, когда я вдруг поняла, что лапа медведя-психа с оглушительным шлепком шарахнула совсем рядом с нами.

Но именно в этот момент я нащупала то, ради чего так рисковала!

Телефон был в моей руке!

А затем я просто полетела, плюясь землей и сухой травой, ощутив всем телом толчок такой силы, что даже медведь не смог удержать меня на одном месте.

Кубарем мы пролетели пару метров, но, когда остановились, я снова оказалась под медведем, который закрывал меня собой, хотя продолжал рычать.

Вокруг было слишком много движения!

Слишком много криков и шума, чтобы можно было разобрать хоть что-нибудь.

Что-то грохотало так близко, что страшно было повернуть голову и увидеть это собственными глазами.

Монстр рвался к нам, а я не представляла, что могу сделать, чтобы разбудить медведя и помочь этим отважным мужчинам, что бились за нас.

— Дилан, прикрой его!

Снова раздался грохот, и меня осыпало землей, но теперь медведь рывком кинулся в сторону, зажимая у земли одного из мужчин, а я кинулась к нему, боясь, что он просто разорвет нашего защитника.

— Тише, тише, здоровяк. Это я. Помнишь меня?

— Он не помнит, — пробормотала я, но вцепилась в плечи медведя, который все-таки неожиданно застыл, и я ощутила ладонями, как он дышит. Глубоко. Втягивает воздух в себя, прощупывая этого мужчину так, как умел только он.

Но не трогает!

— Все, я прикончу этого урода!

— Нейл, спокойно!

— Кил ранен!

Второй медведь продолжал рваться к нам, но теперь я поняла, что этот мужчина, что лежал рядом, прикрывал нас. И пострадал за это сам.

Я не видела крови или ран, но понимала, что дела идут не очень хорошо, потому что псих был чертовски силен и никак не хотел успокаиваться.

Теперь я висела на медведе и смогла вскинуть голову, чтобы увидеть, как один из мужчин — кажется, самый крупный и яростный — просто пошел напролом, в буквальном смысле озверев.

Он лупил медведя ударами такой силы, что их хлопки отдавались даже в земле, а моя челюсть клацнула, но не позволила раскрыться от шока.

Разве люди могут быть настолько сильны, чтобы вот так бить не просто хищника, а Берсерка?!

— Иля, посмотри на меня.

Я вздрогнула, услышав свое имя из уст человека, которого не знала и видела впервые, замирая от взгляда черных глаз.

Глазищ! Пронзительных, с длинными густыми ресницами.

Все, что я видела,— это глаза, но они воистину поражали.

— Он не тронет тебя. Попробуй отвести его в безопасное место.

— А вы? — прошептала я в ответ.

— Мы справимся. Уходите.

— Птичка, ты как? — рядом с нами упал еще один из мужчин, пытаясь быстро осмотреть своего друга, но медведь зарычал, и все замерли.

— Альфа, потише. Не приближайся. В нем моя кровь, а вот ты перешел границу его владений.

Второй мужчина остановился и замер, а я быстро пролезла под медведя снова, уже не обращая внимания на драку и вопли мужчин, чтобы положить ладони на его плечи и чуть подтолкнуть, пытаясь понять, получится это или нет.

— Давай, Миша. Давай! Нам нужно уйти из этого места.

Я не верила, что у меня получится, но мой медведь неожиданно подался рукам и стал подниматься.

Понимала только, что так будет лучше для всех.

В первую очередь для наших неожиданных защитников, которые и сейчас не останавливались и продолжали свой безумный бой с монстром.

— Умник, давай свою игрушку нахрен! Здоровяк сорвался! — крикнул тот, кого черноглазый назвал Альфой, махая рукой кому-то впереди себя, где был еще один мужчина в такой же черной форме и, кажется, такой же высокий, как мой медведь.

— Закройте все уши! Сейчас!

Я только и успела, что прижать свои ладони к ушам медведя, закричав, когда раздался пронзительный, оглушающий тонкий звук, проникающий в мозг сотнями тонких иголок.

Я кричала и не слышала собственного голоса, пока тьма не опустилась на глаза, стирая весь мир и погружая меня в покой.

************************

— Просыпается.

Голос казался уже знакомым, но я все равно не торопилась открывать глаза, стараясь понять, где я и что происходит.

Ароматы, окружающие меня, говорили о том, что я в собственном доме.

Вот только далеко не одна.

— Спокойно, мы не враги тебе, Иля.

Черноглазый!

Я сразу вспомнила его, распахнув глаза, но первым делом натыкаясь на незнакомое лицо и карий взгляд, который успокаивал и казался таким теплым.

— Давление в норме. Пульс немного шалит, но это из-за волнения, — проговорил этот молодой симпатичный мужчина, а я быстро заморгала, пытаясь судорожно осмотреться и расставить все точки над «и».

И все-таки их было пятеро.

Тех, кто вытащил нас с медведем из передряги, которая могла стоить нам жизни.

Сейчас все мужчины были без масок и не казались устрашающими.

Черноглазого я узнала сразу.

Его глазища сложно было забыть. А теперь я видела красивое лицо и иссиня-черную шевелюру.

Он сидел в кресле. Вернее, полулежал, и на его стройном обнаженном торсе с тонкой талией и широкими плечами была повязка, пропитанная кровью.

— …Прости. Это из-за нас, — проговорила я скованно, кивая на его ранение, на что мужчина только отмахнулся, вдруг улыбаясь.

— Это не из-за вас. Такое иногда случается на войне. Так что все в порядке.

Он казался таким дружелюбным и чертовски обаятельным. Как и тот мужчина, что стоял рядом со мной. Они были даже внешне похожи. Только «врач» был не настолько темным.

Были еще двое с пепельными волосами. Почти блондины.

И кажется, теперь я знала, кого именно в драке называли Здоровяком.

Он действительно отличался мощью по сравнению со своими товарищами по оружию и был почти таким же большим, как медведь. Почти.

И кто был Альфой, тоже становилось ясно с первого взгляда, которым я окинула еще одного мужчину с очень миловидным лицом, но серьезным пронзительным взглядом, от которого тут же собралась и даже как-то сжалась, хрипнув:

— Где Миша?..

— Сидит на пороге, — отозвался тот, что был Альфой, кивая на дверь, что была приоткрыта, а мне захотелось облегчено выдохнуть.

Кажется, пока все было как в прошлый раз.

С одним только нехорошим исходом, когда я не представляла, сможет ли теперь самостоятельно отойти от этого зомбирования мой медведь без участия того психа!

— Прости, что пошли за вами, но мы должны убедиться, что вы в безопасности, — отозвался Альфа, вдруг добавляя: — Кстати, я — Ридли. А это Килан, — он показал на черноглазого, — Нейл, — им оказался Здоровяк, — Дилан, — это было имя «врача», — и Сайбер,— еще один блондин, который сидел у окна и явно был на страже по заданию своего командира.

— Я благодарна вам за защиту и очень хочу услышать все с самого начала, но вы не могли бы подняться на второй этаж, чтобы я привела Мишу и попыталась уложить его спать?

Мужчины закивали без лишних слов, заторопившись наверх, только первым делом поспешили к черноглазому, который с трудом смог подняться сам.

Нехило ему досталось.

— Кил, ты как?

— До свадьбы заживет.

— Если до твоей, то мы все успеем скопытиться! — хохотнул Здоровяк, сгребая его своими руками, и первым зашагал наверх, а я тяжело выдохнула и попыталась собраться с мыслями.

Эти парни явно знали о ситуации куда больше меня и даже больше медведя!

Не зря же они появились в тот момент, когда были нужны, и без страха кинулись на второго Бера, готовые не жалеть даже собственной жизни.

Но сначала Миша и его покой, а потом все остальное!

Хотя надо сказать, что впервые за долгое время присутствие в доме чужаков не пугало меня, а, наоборот, скорее успокаивало. Теперь я знала, что они смогут защитить медведя, что бы ни случилось дальше.

В то, что псих отстанет от нас, верилось с трудом.

Вспомнив про телефон, я в ужасе похлопала себя по карманам, обнаружив его там, куда успела запрятать… Вот только экран был в сетке из мелких трещин. И больше ни на что не реагировал.

Черт побери!

Видимо, я сама сломала его, когда приземлилась на спину, и надежды на более или менее радужное будущее таяли прямо на глазах.

Поспешно положив телефон на столик, я открыла дверь, осторожно спустилась со ступеней порога и присела перед своим медведем, который все еще был в замороженном состоянии и продолжал смотреть только перед собой. Но не был агрессивным, что уже очень радовало.

— Миша, — не было страха, что он причинит мне боль, когда я положила ладони на его лицо, ощущая, что оно все еще холодное, а значит, он был во власти психа, — идем в дом, хорошо?

Я знала, что отогрею его и верну себе, сколько бы сил и времени на это ни понадобилось.

И теперь я была не одна.

Пришлось, как и в прошлый раз, потянуть его легко за руки, чтобы он повиновался и поднялся. А затем вошел в дом и спокойно лег возле камина.

Я укрыла его теплым пледом и подкинула дров в камин, чтобы первый этаж наполнился жаром и скорее вернул мне моего Мишу вместе с теплом его тела и пробудившимся сознанием.

Я молилась, чтобы в этот раз все было как в прошлый!

— Он заснул, можете спускаться, — позвала я мужчин, которых было не слышно на втором этаже, что впору было подумать, будто они просто исчезли.

Но когда раздались приглушенные шаги, я попыталась улыбнуться и обустроить место для раненого Килана на диване.

— Я в порядке, не стоит так переживать, — улыбнулся он, но от меня не укрылось, как под его глазищами стали медленно, но верно появляться синяки.

— Еще раз спасибо за то, что спасли. Не представляю, что было бы, если бы вы не успели вовремя… Но как вы оказались поблизости?

Я терялась и не знала, на кого обратить внимание, когда Дилан опустился на диван рядом с Киланом и, кажется, даже прикрыл глаза, словно собрался спать, а два блондина заняли позицию у разных окон, не отрываясь от наблюдения.

Лишь Альфа Ридли был рядом и смотрел сосредоточенно на смирно спящего медведя, чуть нахмурившись и явно раздумывая над чем-то, отчего стало не по себе… Ведь они не могли быть Палачами?

Медведь никогда не рассказывал, как они должны выглядеть, но, судя по тому, что я увидела в лесу, сила, реакция и скорость у этих парней были за гранью человеческих.

Мужчина словно почувствовал мои сомнения и заговорил спокойно, но твердо, давая понять, насколько он серьезно относится к этому делу:

— Мы должны были доставить Аметиста к семье еще пару недель назад. В тот момент, когда ему дали сбежать из лаборатории и он оказался в лесу. Но так вышло, что он умудрился и от нас сбежать.

— Аметист? — почему-то шепотом выдохнула я, уставившись на своего медведя и ощущая, как мурашки выступили на коже по всему телу, а сердце заколотилось.

— Его имя. Разве он не говорил?

Я не смогла сразу ответить.

Только раз за разом повторяла про себя его имя, пробуя его на вкус по буквам, и безнадежно влюблялась еще сильнее, потому что оно подходило медведю просто идеально.

Да, я не смогла бы представить, что его имя было какое-то обычное и банальное.

Только Аметист — и никак иначе с такими выразительными сиреневыми глазами!

Хотелось опуститься на колени и просто лечь на его грудь, широко улыбаясь и не сдерживая слез.

Я бы сделала это, если бы мы были одни, но едва ли мое поведение поняли бы мужчины.

На вопрос Ридли я только быстро покачала головой, решив не торопиться с откровениями насчет его потери памяти и слепоты.

Возможно, и они этого не знали, как не знал и тот Берсерк-псих.

Зато они достаточно знали о его прошлом! Это было куда важнее сейчас!

— Почему семья сама не пришла за Аметистом?

И снова в мою голову закрались сомнения.

Разве медведи не были такими же сильными, быстрыми и мощными, как Аметист? Если бы они пришли всей гурьбой, то явно распугали бы всю лабораторию и спасли бы моего медведя!

Ридли посмотрел на меня и вдруг улыбнулся, отчего его красивое и серьезное лицо с темной щетиной и цепким взглядом преобразилось и стало даже как-то добрее. И гораздо милее. А я почему-то растерялась, покосившись на него со странным чувством, что не могу скрыть эмоции от него. Как не могла от медведя.

Но ведь он не был Берсерком!

Однозначно нет… Пусть не худой, а жилистый и плечистый, он все же выглядел куда скромнее моего медведя по габаритам. И без клыков.

— Медведям опасно быть рядом с лабораториями, — наконец заговорил Ридли. — И потом, семья еще не знает, что мы нашли Амита и он жив. А если узнает, то будет здесь в ближайшие дни, а это чревато большими проблемами. Возможно, даже потерянными жизнями среди ему подобных.

Я содрогнулась, но не позволила себе расслабиться и сейчас.

— Значит, вы не часть семьи?

— Мы друзья. В каком-то роде помощники. Но и для нас семья превыше всего.

Последнюю фразу Ридли произнес очень серьезно. Даже как-то торжественно, словно давал клятву, и я ему верила. От души. Потому что не стали бы они рисковать своими жизнями, если бы хотели причинить Амиту вред.

— Значит, вы не Черный легион и не Палачи?

— Только Палачей нам для полного счастья здесь не хватало, да простят меня боги наши! — прохрипел Кил с кривой улыбкой, растянувшись на диване и даже не пытаясь спихнуть с края Дилана, который, кажется, на самом деле уснул рядом с товарищем.

— Аметист — часть Черного легиона, — отозвался от окна тот, кто был Здоровяк. — Видела клеймо на спине? Это знак легиона.

Так вот что это было…

Зато теперь общая картина стала более-менее четко прорисовываться в моей воспаленной голове, а слова того второго Берсерка перестали быть безумными и обрели смысл.

— Его поймали ради этого? Чтобы сделать послушного суперсолдата, который будет выполнять любой приказ, находясь в таком вот зомбированном состоянии? Тот сумасшедший назвал его Восемнадцатым…

— Это значит, что Аметист стал восемнадцатым пойманным Кадьяком в руках лаборатории. Для них этот род уникален своей силой и яростью, поэтому Амит нужен им живым. А иначе его уже давно не было бы на этом свете.

От слов Ридли мои руки стали просто ледяными, а ноги подкосились.

Я больше не могла представить свою жизнь без медведя!

Не могла даже подумать, что с ним может что-нибудь случиться, хоть и понимала, что его так просто не оставят в покое.

— Тот мужчина. Берсерк. Он управлял им не сам, а каким-то голосом, говорящим на странном языке. У нас есть телефон, но когда я упала, то, видимо, повредила его.

Я опустилась на пол рядом с Амитом, не касаясь его, чтобы не разбудить, и кивнула на стол, где продолжал лежать телефон.

— Умник, посмотри, — кивнул Ридли Дилану, и тот поднялся, словно не спал, тут же завертев аппарат в длинных пальцах явно со знанием дела.— Сможешь выдернуть все данные из него, Дил?

— Без проблем. Но для этого мне бы вернуться на базу хотя бы на пару часов. С собой у меня нет всего необходимого.

— Нельзя на базу, — отозвался Килан, чуть поморщившись, когда попытался сменить позу для лежания, и на марлевой белой повязке тут же выступила кровь. — Этот упырь психованный теперь знает о нас и своего поражения не простит. Вернется же со своим чертовым легионом, лишь бы возглавить список первенства по многоборью среди Беров! Если пара дней есть, и на том хорошо. Но думаю, что не будет и их.

Закивали все мужчины, а мне стало не по себе.

Если он приведет таких же сильных и мощных Беров, как Аметист, то эти парни в спасении не помогут. И тогда моего медведя снова уведут в лабораторию.

— Собирай наших, Рид, — обернулся второй блондин, который был Сайбер, показывая свое миловидное лицо со светлыми прядями волос, что падали на лоб. — Сами мы не справимся.

— …И сообщите семье, — отозвалась я тихо, но твердо, глядя прямо в серьезные карие глаза Ридли. — Что бы ни случилось, а они должны знать, что Аметист жив... Им нужно дать возможность увидеться.

Эти слова дались мне с тупой ноющей болью.

Нет, я не хотела верить в то, что все может закончиться трагедией! Отгоняла от себя эти мысли и буквально проклинала за само их существование!

Но и не могла признаться в том, что еще была большая надежда на то, что память Аметиста встрепенется, когда он увидит тех, кого любил. И кто любил его.

— Куда? — Ридли кинулся к дивану, когда Килан поднялся, накидывая на обнаженный стройный торс черную куртку, и оттолкнул от себя руки Дилана, что пытался не позволить ему сделать это.

— Должен же кто-то следить за обстановкой, — буркнул мужчина, пятерней зачесывая свои растрепанные иссиня-черные волосы. — Никто из вас не увидит того, что я увижу.

— Кил, мы сами разберемся! — рыкнул Здоровяк, на что мужчина только отмахнулся снова, твердо направляясь к выходу и даже не оборачиваясь на отрывистый тяжелый вздох Дилана.

— Рид! Прикажи ему!

— Не могу. Килан прав. Никто из нас не сможет даже забраться так высоко, как делает это он.

Честно говоря, я тоже переживала за этого сумасшедшего отважного Килана, теперь подозревая, что его характер далеко не сахар и явно не самый покладистый. Зато отваги и огня было не занимать.

— Прикрою эту чертову пташку на тот случай, если он все-таки потеряет сознание и свалится.

Сайбер вышел тоже, но, по крайней мере, дождался того, что Рид кивнет в ответ.

Здоровяк остался на своем посту у окна, только нацепил на ухо что-то. Видимо, для переговоров с теми, кто вышел из дома.

А Дилан погрузился целиком в телефон, разбирая его на запчасти и что-то раскладывая на полу в каком-то особенном порядке.

— На Аметисте, вероятнее всего, жучок, — вдруг проговорил он, не поднимая головы от своего занятия, даже когда мы все уставились на него. — Этот упырь нашел его без особых проблем. Я бы сказал, он даже не искал. Просто пришел в нужное место, подобрался максимально близко, чтобы Берсерк слышал сигнал, и отключил его сознание. И потом, он был абсолютно уверен в собственной безопасности, раз пришел один, без своей драгоценной черной армии. Вероятнее всего, побег из лаборатории не был побегом в прямом смысле этого слова. Амиту помогли — дали сбежать.

— Думаешь, сделали это намеренно? — мрачно отозвался Здоровяк.

— Почти уверен в этом.

Я покосилась на Рида, который не торопился отвечать, но кивнул в ответ на эти слова.

— Возможно, Бера проверяют. Может, исследуют какой-то новый механизм или программу. По-хорошему его бы не оставили в живых. К тому же, если бы этот Габриэль знал, как дорог Амит для Карата, он вовсе не захотел бы расставаться с ним.

— Ему дали уйти, потому что знали, что Амит пойдет к своим, — выдохнул Рид в конце концов, тяжело помассировав переносицу. — Амит должен был привести Черный легион во главе с Габриэлем прямо к порогу семьи. Думаю, там бы он его и убил. На глазах Карата.

Мне не нужно было даже спрашивать, чтобы понять, что Габриэль — это имя того самого злодея с поляны, а Карат, вероятнее всего, родственник, кому небезразлична судьба Аметиста.

Слова Рида радовали тем, что за моего медведя переживали и ждали его домой, а значит, едва ли он был предателем, как считал сам.

И вводили в полную панику оттого, что могло ждать моего мужа в том случае, если он вернется в лабораторию!

— …Я не отдам его в руки этого психа! — проговорила я хоть и тихо, но твердо, и все мужчины подняли головы на меня, улыбнувшись и закивав.

— Не переживай, Иля. Мы своих в беде не бросим, — пробасил Здоровяк, подмигивая и вселяя в душу надежду, а потом вдруг проговорил себе под нос: — Белый, что там Птичка? Помощь не нужна?

— А то ты не знаешь этого сумасшедшего! Сидит в гнезде, пока в сознании, — услышала я приглушенное и призрачное в ответ, на что Дилан издал протяжный вдох, но все-таки промолчал.

Кажется, эти двое были хорошими друзьями.

С тех пор как я увидела их в пределах дома, Дилан всегда был рядом с черноглазым красавчиком и по-своему старался угомонить его пыл. А я вдруг вспомнила то, что происходило на поляне, заговорив первой и обращаясь теперь к Дилану, которого еще называли Умником.

— Во время драки, когда Килан был ранен, он сказал странные слова про Аметиста. Он сказал: «В нем моя кровь…» Они родственники?

На самом деле я бы не сказала, что Килан и Амит были похожи.

Ну если только взять почти двухметровый рост и черные-черные волосы.

— Нет, Иля, — улыбнулся мне в ответ мужчина, отвлекаясь от разбора телефона буквально на молекулы. — После того как Аметист оказался в лесу, он был очень плох и едва мог передвигаться. Килан поделился с ним своей кровью.

Звучало это жутко.

И узнавать подробности я не собиралась, но теперь была еще больше благодарна черноглазому красавчику и явно забияке за то, что он спас моего мужа. И меня ценой своего здоровья.

Мне нравились эти мужчины. Искренне.

Не знаю почему, но они не вызывали отторжения или подозрений, когда хотелось бы копаться в каждом услышанном слове, чтобы понять, что они замышляют.

Может, дело было в том, насколько они были привязаны друг к другу и пытались помочь.

Или в том, что они спокойно разговаривали при мне обо всем, не делая тайны из того, что касалось моего мужа. А ведь я даже не спросила, откуда они знали меня, ведь они обращались ко мне по имени.

А может, в том, насколько сильным, спокойным и добрым был взгляд каждого из них.

Я даже поймала себя на мысли о том, что мечтала, чтобы у меня были именно такие старшие братья!

— Как вы нашли дорогу к дому? — снова тихо спросила я, когда Ридли опустился устало на пол рядом со мной, привалившись спиной к стенке, и он чуть улыбнулся в ответ:

— Нам не нужно было искать. Нас привел Амит. Он просто взял тебя на руки и пришел сюда, а потом положил на диван и сел на пороге.

Сердце заколотилось от щемящей нежности и его слов, которые остались в моей памяти навсегда и оказались правдивыми: «Я был не в себе и ничего не помнил, но вернулся на твой порог, а не куда-то еще…»

Ничего не понимая, потеряв себя, он возвращался ко мне!

Едва сдерживая слезы, я потянулась, чтобы пригладить его густые черные волосы, молясь про себя, чтобы после крепкого сна, в котором он не ощущал рядом с собой чужаков, он проснулся и снова был только моим!

— То, что с ним сотворили, можно как-то исправить?..

— Умник, что скажешь? — Рид выглядел по-настоящему уставшим, с темными кругами под карими глазами и отросшей колючей щетиной на скулах, но взгляд его глаз оставался цепким, ясным и, несмотря на все, миролюбивым.

— Теоретически, если эту программу загружают в мозг, значит, ее можно и стереть. Главное — знать механизм работы и действовать от обратного. Вероятнее всего, это один из приемов глубокой психологической манипуляции, основанной на внушении, вкупе с сильнодействующими психотропными препаратами. Не уверен, что стоит пробовать сделать это самим, но если найти знающего человека, то почему бы и нет?..

Я выдохнула с дрожью, ощутив, как волна надежды накрыла меня с головой.

Значит, у нас не все потеряно! Может, получится даже вернуть память моего мужа!

— Поспи, Иля. Силы тебе пригодятся, — мягко проговорил Ридли, и я с благодарностью легла рядом с медведем, забравшись к нему под плед и прижавшись всем телом.

Теперь я свято верила, что все у нас будет хорошо.

За нами стояли семьи и эти мужчины, которым верилось от всей души.

— Проснись моим… — прошептала я, чуть целуя медведя в кончик губ и погружаясь в глубокий спокойный сон, не проснувшись, даже когда раздался призрачный далекий волчий вой.