Глава 11

Домой я возвращалась в пренеприятном состоянии — меня трясло. Сильно трясло, но что было самое странное — не от испуга. От усталости. От банальной усталости я едва передвигала ногами, бредя по лесным тропкам. Перед глазами копошились мушки, и сознание того и гляди норовило покинуть меня.

«Что со мной происходит? — отвлеченно думала я, даже не делая попытки уклониться от очередной ветки. — Почему мне так плохо? Будто я разгружала вагоны или копала землю?!»

Словно кто-то выпил все мои силы, оставив мне совсем чуть-чуть — лишь на то, чтобы дойти до дома.

А уж когда вышла на поле и увидела, сколько идти до своей калитки — чуть не взвыла.

Мне показалось, что я никогда до нее не дойду. Не сумею!..

Шаги давались так трудно, будто я училась ходить. Открыть задвижку на калитке вообще удалось не сразу, а спустя минут десять. Ведь дойдя до нее, я первым делом повисла на ней, обмякнув всем телом. Отдохнула, собралась с мыслями и силами и со второго раза отодвинула застрявшую деревяшку.

Вошла.

К дому прошла напрямик, шагая по заросшим грядкам и даже не отмахиваясь от тянущихся к моему лицу ветвей деревьев.

— Эй, Дарина! — окликнул меня звучный голос соседа, когда я огибала дом и шла мимо веранды. — Ты как, вернулась из леса? Э… Дарин? С тобой все в порядке?.. Дарина, ты меня слышишь?

Хотелось крикнуть с интонацией зайца из всем известного мультика: «Слышу, слышу![i]», чтобы уже отстал от меня, прекратил спрашивать. Но сил открыть рот не было. Да и слышала я Тишку странно — словно сквозь невероятную толщу воды.

Его голос звучал назойливо, раздражал и сбивал с шага. Но я его слышала!

И шла, упрямо направляясь к крыльцу.

Как я открыла входную дверь — до сих пор не понимаю. Мне кажется, она открылась сама собой. Я вошла в дом. Не скидывая обувь, не останавливаясь, прошла внутрь, через кухню в единственную жилую комнату.

Моей целью был диван. Дошла я до него на каком-то последнем вздохе, на упорстве и силе воли. А потом рухнула прямо в одежде, распластываясь и блаженно выдыхая.

Я дома!

Рюкзак упал рядом.

А потом меня снесло наплывшей волной сновидений.

***

Кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Просыпаться не хотелось. Я даже сделала попытку перевернуться на другой бок, но меня упорно пытались добудиться.

— Дарин!.. Дарина, вставай! Тебе плохо? Ты… спишь? Днем?!

Веки разлеплялись с трудом. Несколько секунд я видела разноцветные пятна и не могла понять, где я и что со мной происходит. Наверное, на вопрос: «Кто я?» — не смогла бы ответить.

А потом взгляд сфокусировался, и я заметила, что на кровати со мной сидит кудрявый смуглый парень и смущенно улыбается.

Мирон!

Неплохо.

Я улыбнулась в ответ.

Почему-то подсознательно я ожидала увидеть Тишку. Глупость, конечно. С чего бы ему заходить в мой дом, если он обещал, что ноги его здесь не будет?

…Мирон меж тем явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он хмурился, держал ноги скрещенными и со скрытым волнением поглядывал на меня.

— Тебе плохо? Вызвать врача?

— У вас есть врач? — слабо прохрипела я.

В горле расползлась пустыня Сахара. Пить хотелось неимоверно. И голос мой был грубым и чужим, словно принадлежал не мне, а столетней старухе.

— Ну, дед Марк… — отчего-то смутился парень и отвел взгляд. — Он нас всех лечит. Могу позвать.

— Круто!.. — оценила я перспективы лечиться у неизвестного деда. — Спасибо, конечно, — я покряхтела, сделала усилие и уселась на диване, — не надо. У меня все хорошо.

— Ты спала днем!.. — уличил меня парень. — Дай потрогаю твой лоб… Хм... холодный. Странно…

— Упадок сил, — догадалась я и зачем-то соврала: — У меня бывает такое.

На самом деле я считала себя достаточно сильной и выносливой. И жуткая слабость, накатившая на обратной дороге, пугала и вызывала вопросы.

Мог ли медведь повлиять на это? С чего бы меня так сильно подкосило, что я едва дошла до дома? Почему у меня наоборот сейчас такое чувство, будто силы возвращаются ко мне, а я… как будто родилась заново?

Выспалась! Да… я реально выспалась! Чего давно со мною уже не случалось…

— Если хочешь успеть в магазин, надо идти, — сказал Мирон.

— А сколько времени? — я посмотрела на свои ноги, все еще обутые, и поморщилась: придется менять простынь.

— Половина пятого.

— Так чего же ты не разбудил меня раньше?! — искренне возмутилась я и вскочила. — Пойдем. Иначе я останусь без продуктов… — а потом, как молнией, меня пронзило воспоминание — одинокий белый медведь в лесу. Голодный. Несчастный… Его нужно покормить!.. И я выпалила, не подумав: — Все останутся без продуктов!

— Кто это, все? — подозрительно сощурился Мирон.

Одна секунда, показавшаяся вечностью.

Я смотрела в зеленые глаза парня и понимала, что попалась. Глупо попалась. Он подловил меня на очевидном противоречии: живу я одна, подкармливать, ясное дело, некого. А значит, я кого-то скрываю.

Соврать? Но что?

В голове было пусто. Так пусто, что я рискнула моргнуть. Мирон не исчез и взгляда своего, испытующего и внимательного, не отвел.

Что же делать?!

Не признаваться же, в самом деле, что я познакомилась с полярным медведем? И не просто познакомилась, а смогла услышать его мысли и даже пообщаться?

Нормальный человек в такое не поверит. И Мирон не поверит. Скажет, что я перегрелась на солнце и потащит меня к этому своему дедку на лечение.

«Думай, Дарина, думай!.. Кого я еще могу подкармливать, кроме медведя?»

— Домового! — выпалила во второй раз за день на проснувшейся интуиции. — У меня домовой завелся, я его кормлю. Нет, ты не подумай, что я сумасшедшая… Я в такие вещи не верю, в общем-то… Но говорят, что водится… Живёт он тут. Вон, и тетка Тимофея подтвердит… Баба Шура!.. Так что я подкладываю ему еды иногда, чтобы не шалил. Совсем чуть-чуть… На всякий случай!

Объяснение вышло путанным. Неубедительным. Я настороженно смотрела на парня и ждала его реакции. Я ждала, что он презрительно сморщится, вспылит или разобидится на меня, приняв за шутку.

Но последовавшая реакция вышла совсем не такой, какой должна была быть.

— Ну, наконец-то, ты стала обживаться! Настраиваться!.. Я рад! — довольно сказал Мирон. — Галина была неправа: ты отличная претендентка. Пусть и была замужем… Кого этим удивишь? Важно же не то, что было, а что сейчас! А сейчас ты одна из лучших невест! Красивая, умная, со способностями. Домовые не показываются кому ни попадя, они избирательные товарищи…

— Подожди-подожди! — теперь мне стало казаться, что надо мной насмехаются и водят за нос. — О каких невестах идет речь и с чего это ты вдруг рассыпаешься в комплиментах? Не стоит утруждаться, я и так с тобой позанимаюсь. Как обещала!

— Не заморачивайся! — отмахнулся парень. — Скоро всё узнаешь. Тридцатого июня сбор невест. Там и о правилах расскажут…

И он первым вышел из дома, окончательно сбив меня с толку. С минуту я ловила ртом воздух, чувствуя неясное головокружение. А потом случайно посмотрела на часы и вскочила, как ошпаренная.

Опаздываем! Магазин вот-вот закроется.

— Эй, подожди! Мирон!.. Бежим в магазин! — спохватилась я, откинув вопрос с невестами на потом.

Поговорить-то мы всегда успеем.

Сбегая на улицу, я на ходу проверила, на месте ли кошелек. На терраске машинально схватила с тумбочки пару тканевых сумок и сунула в рюкзак.

Парень меня ждал за калиткой. Без всяких вопросов он побежал рядом со мной и просто каким-то чудом мы успели: ворвались в магазин без десяти пять, заслужив неодобрительный взгляд продавщицы. И сразу же ломанулись к витринам.

— Колбасы килограмм, сосисок полкило, сыра — вон тот кусок побольше… О, да у вас есть котлеты! Шесть штук… Растительное масло — литр. Молока две штуки. Газированная вода есть? А вон те пирожные колечки почем?.. А, вижу. Мне две упаковки!

Галина замерла на секунду, словно бы не поверила своим ушам. Потом косо посмотрела на Мирона и нехотя ответила:

— Дюшес. Пирожные вчерашние. Все равно давать?

— Давайте… — раздухарилась я. — Дюшеса две бутылки... А вино есть?

— Невестам не продаем, — абсолютно нейтрально ответила Галина.

Я почувствовала, как налетела на невидимую стену.

— С чего это? Я  — свободная единица! — ответила возмущенно.

И всё равно услышала ехидное:

— Свободным не отпускаем — только замужним. Закон Радуги.

Обернулась за поддержкой к Мирону, но парень молчаливо кивнул — мол, так и есть. Девушкам выпивку не предлагаем.

Меня крайне возмутил этот подход! Я что, молоденькая и глупенькая дуреха?! Я что, не знаю, сколько мне можно и когда следует остановиться?! Да я, между прочим, самостоятельная разведенная женщина двадцати девяти лет.

И это ограничение меня унижает.

Правда, скандалить по-крупному я не решилась. Из-за Мирона. Не хотелось выглядеть идиоткой в глазах единственного благосклонно настроенного ко мне человека.

— Безобразие! Произвол! — проворчала я для проформы.  — Живём в свободной стране, а у вас тут… У вас тут…

— Не нравится — уезжай! — нагло заявила мне продавщица, одной рукой взвешивая сосиски. — Не держим… Шестьсот грамм устроит?

— Да! — с вызовом ответила я, не развивая дальше тему.

Галина усмехнулась — она словно видела меня насквозь. Не выдержав ее пристального и почему-то надменного взгляда, я полезла за кошельком:

— И творога две пачки.

— Конечно! — усмехнулась та. — Еще что-нибудь?..

Из магазина мы вышли груженные, как мулы. Продавщица сделала одолжение и задержалась на целых пятнадцать минут, чтобы обслужить нас. А я оставила ей почти всю наличку. Двадцать рублей и пятьдесят копеек — уже не деньги.

— Зря ты с ней ругаешься, — неожиданно сказал Мирон, когда мы завернули на мою улицу. Пройти нужно было еще домов пять, — она и проклясть может. Глаз у нее дурной… С ней никто не связывается.

— Это я уже поняла, — ответила со вздохом, перекладывая пакет из одной руки в другую. Мирон нес три, а я — всего один. Но тяжелый, ужас! — Но не могу терпеть такого к себе отношения. Она наглая.

— Дарин… — изменившимся голосом позвал Мирон.

Я подняла голову:

— Что?

— Перед сном рассыпь соль по углам, ладно? Так будет спокойнее… Не думаю, что она захочет связываться накануне отбора — всё-таки невест принято не обижать, но… мне показалось, что она серьезно взъелась на тебя, — с легкой грустью закончил Мирон.

Я подвисла. Остановилась посреди улицы и во все глаза уставилась на парня:

— Ты серьезно?!

Мирон не колебался ни минуты:

— Конечно.

— Но что она может мне сделать? Выть под окнами? Пробраться в дом и порезать мою одежду?! — я нервно хохотнула. — Вы все здесь немного чокнутые, так?

— Эм… — Мирон как-то странно скосил глаза. — Сама говоришь, что кормишь домового, а в сглаз не веришь. Если кто и странный, то это ты.

— Ладно, прости… — мне почудилось, что своими словами я задела парня. — Пойдем скорее домой, чай пить. У меня после этого магазина…

— Словно Сахара во рту,  — подхватил Мирон и криво улыбнулся, — я уже понял. Пошли.

Перебрасываясь шуточками, мы вошли во двор. И даже прошли пару шагов прежде, чем я заметила ужасную вещь: моя входная дверь была сорвана с петель. И вместо нее зияла черная дыра. Кто-то вырвал ее с корнем, покорежил, будто царапал огромными когтями, разломал на мелкие щепки и отбросил в сторону… Теперь она валялась перед крыльцом и больше напоминала дрова для розжига.

— Вряд ли это сделала Галина, — пыталась пошутить я, холодея сердцем. Потом оглянулась на Мирона и сдавленно спросила: — А ты… как думаешь?

— Отбор начался! — со странным лицом сказал он и опустил пакеты на плиты. — Я пойду внутрь, проверю. Стой здесь!

[i] «Ну, погоди!». Мультфильм