Глава 12

«Как в страшном сне!»

Я опустила пакет на землю и облокотилась спиной о сосну. Мне было страшно смотреть на вход в дом, и в то же время я боялась отвести взгляд. Вдруг оттуда… кто-то выйдет?!

Мучительно страшно было ожидать появления противника.

Я была уверена, что в дом залезли грабители.

Может быть, они вооружены. А мы… стоим на самом виду. Безоружные и беззащитные.

Мирон уверенной походкой вошел в дом.

Скрылся в темноте проема. Стихли его шаги.

Воцарилась пугающая и страшная тишина.

Закатное солнце искоса освещало двор. От крыши прямо на меня надвигалась серая пугающая тень. Она закрывала собой пакеты, подбиралась к моим ногам.

Мне казалось, еще мгновение, и она оживет — набросится на мои кеды.

Налетел ветер.

Поежившись, я подумала, что зря решила остаться. Мой отпуск начался недобро. Недобро он и продолжается. И как знать, чем закончатся эти странности с домовыми, говорящим медведем и наглыми грабителями.

«Ох! — вдруг осенило меня, — так у двери Тишки я слышала не его самого, а домового!.. Да, это точно было так!.. Поэтому Тишка и не открывал. Его действительно не было дома. А домовой… не мог, наверное…»

От этих мыслей голова пошла кругом. Я вперила взгляд в траву и попробовала сложить всё в одну картинку.

«У Галины — дурной глаз… Солить углы надо… У тети Светы дома находится нечто ценное, раз туда забрались воры. Кстати, ее домовой любит покушать. И пошалить… А я сама… слышала мысли животного. И всё это происходит не где-то по просторам вселенной, а в одном месте — в Радуге, в самой обычной сибирской глубинке… Или необычной?»

Я нахмурилась и попыталась найти всей этой чертовщине разумное объяснение. Логичное. То, которое можно было бы без зазрения совести сказать подруге, коллеге по работе…

Шаги Мирона я даже не сразу услышала — так глубоко задумалась. Или он шел тихо и не спеша?

Лишь когда парень ступил на серые плиты, подняла голову. Мирон не выглядел испуганным, скорее, озабоченным. В руках он держал что-то едва заметное и перекатывал это между пальцами — шерстинку, что ли. Заметив, что я на него пристально смотрю, быстро сунул ее в карман.

— У вас радиация есть? — хмуро спросила я.

— Нет. Почему спрашиваешь?

— А ты хорошенько подумай: заводы химические поблизости? Нет? Ну, ладно… Или облако какое-нибудь зеленое пролетало?.. — Мирон вылупился на меня так, будто я несла невообразимую чушь. — Хмм, надо подумать… Вспомнить… Может, слышала что-то?... Так, Хиросима далеко, Чернобыль — тоже… А, Тунгусский метеорит — совсем близко!

— Ничего не близко! — возразил Мирон. — Дарин, ты к чему это вообще?

— Да так… пытаюсь найти объяснение, почему вы все тут странные… Радиация! — я со значением подняла вверх палец. — Аномальная зона!

Мирон посмотрел сначала на меня, потом на палец и вдруг фыркнул.

— Может, и так. Кто его знает… Исследования не проводились.

В его зеленых глазах заплясали веселые смешинки. Он смеялся надо мной, над ситуацией и… я поняла, что самое страшное позади.

Меня неожиданно отпустило: страх спал, я смогла расправить затекшие плечи. И даже возможность радиации казалась уже не такой плохой штукой.

— Там… — я кивнула на дом, — кто-нибудь есть?

— Ушли… — Мирон перестал улыбаться. — Дверь я тебе поправлю в два счета — в сарае запасная есть. Только не страшно тебе будет ночевать одной?

Мне показалось, или в его словах было второе дно?

Ночевать одной? Я задумчиво посмотрела на валяющиеся доски, на то, что еще недавно было моей дверью, и почувствовала, как внутри закипает злость.

Радуга опять пытается вытурить меня из поселка? Теперь они сговорились. Провели какой-то отбор и решили, что я не достойна их компании! Решили испугать меня. Раз Мирон спокоен, как удав, значит, опасности я не подвергаюсь.

Они пугают! Эти странные своенравные сельчане упорно пытаются меня выжить!.. Даже не поинтересовавшись моим мнением. Может, мне нравится отдыхать здесь. Может, я в восторге от дикой природы и мне… по кайфу жить с домовым!

У, гады! Так просто они от меня не отделаются.

— Замок поставишь, будет нестрашно, — отрывисто бросила я, обходя по дуге изумленного Мирона. — Так… надо найти веник, да побольше… О, в сарае видела метлу, — обернулась к застывшему парню. — Эй, ты чего застыл? Неси дверь. Будем вставлять. Еще чай пить и пирожные кушать. И пусть они подавятся!.. — я потрясла кулаком в сторону соседа. — Ночевать я буду тут. И даже очень хорошо буду!

— Ладно, — Мирон подхватил пакеты и пронес их за мной на кухню.

К счастью, разгромлены были только две двери — входная и та, что вела с терраски на кухню. Ее я тоже, оказывается, закрыла.

С первого взгляда даже вещи все были на месте. Что же они украли?

…Или в доме есть тайник?

Брр… Нет-нет. Не стоит забивать себе голову всякой ерундой. Еще карту сокровищ не хватало выдумать!

— Ты посидишь одна, пока я домой сбегаю? — парень поставил пакеты на пол и виновато огляделся. — Вроде больше ничего не сломано. А вещи все целы?

— Личные не смотрела… — отозвалась я и заглянула в комнату. — Хозяйские вроде все.

— Странно…

— Мне тоже интересно, зачем они сюда прорвались, еще и так дико. И что взяли, — я села на стул и поджала под себя ноги. — Не мог же один человек две двери выломать?

Мирон натянуто улыбнулся и ушел.

— Домовой, ты цел? — на всякий случай позвала я, — Смотри, я тебе покушать принесла. Вот… на блюдечке.

Первым делом я накормила домового. Потом сгрузила продукты в холодильник и пошла подсчитывать ущерб. Оттягивала я осмотр личных вещей до самого последнего. Было бы страшно осознать, что группа маньяков сперла мой чемодан или поживилась моими сарафанами.

Однако все вещи были целы — и в шкафу, и в чемодане, и даже мелочевка на кофейном столике оставалась в том же виде, в каком я ее оставила. И это сбивало с толку еще больше.

Зачем же они прорывались в дом?!

Правда, после второго тщательного осмотра я заметила, что со стороны изголовья, над моей пуховой подушкой, диванный подлокотник был поцарапан. Даже разодран!

Как будто какое-то животное, например, собака, точило об него когти.

Котов я отмела сразу — их когти были бы поменьше. А тут прям вермишель из ткани!

— Эй, домовой! — крикнула я, рассматривая это безобразие. — Ты совсем обалдел? От обязанностей отлыниваешь?.. А я еще колбасу ему взяла подороже! Зачем пустил в дом… этих недоумков? А?..

Я разглядывала подлокотник и понимала, что от хозяйки такое не скроешь. Видно сразу. А срежешь — еще заметней будет.

Мда, и надо же было выместить злость на ни в чем не повинном диване!

А потом мелькнула и вовсе подленькая мысль: а если бы они встретились со мной, эти когти? Я бы выжила?

А ведь они могли принадлежать не только собаке или волку, а и более крупному животному. Например, медведю.

Нет, не может быть. Белый не мог ворваться ко мне в дом, ведь мы договорились встретиться завтра.

Мне нужен свидетель. Тот, кто может пролить свет на это преступление.

Я села ровно и сложила руки на коленях. Собралась с мыслями и настойчиво позвала:

— Домовой, выходи!.. Накопилось слишком много вопросов! Надо поговорить.

На успех я не надеялась. Ну, позвала. Ну, вложила в свои слова все намерение, что у меня было. Ну, хотела узнать, что же здесь произошло на самом деле.

Но вот когда я услышала скрипучее: «Чего тебе?», реально чуть не отдала Богу душу.

Правда, страх длился одну десятую долю секунды. Уколол, как булавка, и тут же исчез. Я собралась с мыслями заново и строго спросила:

— Пришел? Что ж ты дом-то не защитил, а?

— Так… указа от тебя не было.

Стараясь не делать резких движений, я медленно оглядела комнату. Домовой не прятался. Он свободно сидел на самом краю бордового кресла и держался лапками за подлокотники. И хоть роста он был маленького — мне, наверное, едва доставал до бедра, было понятно, что существо передо мной взрослое. Иначе и быть не могло.  Я слышала, что домовые жили в сказках по сто, двести, пятьсот лет. А сколько они могли прожить в реальности — мне только предстояло узнать.

Домовой глядел на меня с любопытством. Всё его тело было покрыто темно-серой шерстью, мохнатой и нечёсаной. Одежды на нем не было, да и на человека это существо почти не походило — скорее, на дикое животное.

А глаза-пуговки светились желтым светом.

— У тебя своей головы нет, что ли? — проворчала я. — Кто приходил, ты видел?

— Видел, хозяйка, — с готовностью ответил домовой. — Шерсть — во, зубища — во!

И он громко щелкнул зубами.

— Зверь, получается?

— Волк, — домовой поболтал ногами, как маленький ребенок. — Злой волк, нюхал тут всё... Хозяйку любит.

— Что?! — мне показалось, что я неправильно поняла конец фразы. — Кого любит волк?

— Хозяйку, — домовой ни капельки не смутился. — Так бывает. Ведьмы всегда привлекают запахом волков. Он влюблен… У него взыграли инстинкты… Не сдержался, снес дверь.

Тут уж я во все глаза уставилась на всезнающего домового и с горячностью сообщила:

— Я не ведьма! Запомни это!.. И волков привлекать не собираюсь! Так и заруби себе на носу…

На последнем слове, я, правда, осеклась — так как носа на волосатом лице вроде как не было. С моего места он не проглядывался. Но ведь должен у него быть?

Впрочем, домовой не испугался. И даже не понял, что вывел меня из себя:

— Он еще придет, — кивнул довольно. — Сказал, что хозяйка будет его. И так оно и будет, уж поверьте моему опыту, если хозяйка не придумает, как его отвадить. И если не выберет себе могущественного покровителя. Оборотни упрямые, как никто. А уж волки не только упрямые, но и сильные. Возьмёт хозяйку силой, и попадет она в его дом женой.

— Да ну тебя! Скажешь тоже! — отмахнулась я и в полном смятении вскочила с дивана. — Получается, в деревне живут оборотни? Он ведь из деревни, тот волк?

— Не знаю, — пожал плечами домовой,  — из дома не выхожу. За семьдесят лет многое могло измениться.

Скривившись на его ответ, я подошла к журнальному столику и машинально принялась собирать лайнеры в аккуратные стопки.

— Не нравится мне это! Уехать я не могу — медведь на мне. Или пойти завтра к нему и попрощаться? Оставить провизии на пару дней?.. Я же не нанималась в сиделки к медведю, верно? У меня собственная жизнь!.. — я обернулась за поддержкой к домовому, но тот промолчал. — Если в поселке творится чертовщина, уж лучше сразу уехать, чем подвергнуться насилию и стать женой волка. Определенно, лучше уехать подальше!

Мне эта мысль понравилась. Да, с медведем попрощаться надо. Я бы не сдалась, если бы дверь мне вынесли обычные люди. Но сражаться с волком — это выше моих сил.

— О нет! — домовой соскользнул с кресла и схватил меня неожиданно за ногу. — Пусть хозяйка не уезжает. Мне скучно. И голодно. Хозяйка должна остаться. Дверь поставят на место, а я научу, как защитить дом…

Желтые глаза-бусинки блестели. Домовой смотрел жалобно и с такой откровенной надеждой, что я криво усмехнулась:

— Что ж сразу-то дом не защитил? Специально ждал, пока я чемоданы начну паковать?

— Домовые не могут сами. Мы можем помогать, — просипел виновато тот. — Колдовство творить не умеем… Нет таких талантов.

С минуту, наверное, я молчала. Взвешивала все за и против.

Уехать или остаться? Дать бой оборотню, возомнившему себя меня достойным, или убежать в панике, теряя тапки?

Нет, паниковать не хотелось.

Отчего-то с поддержкой домового, с его появлением, я стала чувствовать себя уверенней. И… по-другому. Как будто я открыла неведомую дверь, ведущую к сказке. Как будто вынырнула из обычного мира и попала… в Радугу.

Отказаться от ее чудес? Не выяснить, что за оборотень попортил мой диван, не отомстить ему и… Галине? О, продавщицу точно надо поставить на место. Как она на меня смотрела! Как на нелюдя.

Определенно, уехать я всегда успею. А разобраться с тем, что здесь вообще происходит, утереть нос самоуверенным и наглым сельчанам — вот этого мне и хотелось на самом деле.

Я медленно опустила руку на макушку домового и несмело взлохматила ее.

— Если обещаешь помогать и расскажешь все ведьмовские фокусы, то так и быть, останусь.

— Помогу, чем смогу… — довольно просипел тот и с наслаждением сжал мою ногу в объятиях так, что я ойкнула. — Дом защитим… А насчет остального — сарай к услугам хозяйки.

— Сарай? — удивилась я.

— Да. Там много ценных вещей, — кивнул домовой. — Бывшая хозяйка боялась, что их украдут. И вывезла всё из дома.

— Покажешь? — я дождалась ответного кивка и в предвкушении потерла ручки. — Отлично, давай приступим прямо сейчас!..

— Сейчас нельзя… Ночью! — пискнул домовой. — Сюда идет молодой господин.

Домовой исчез так быстро, что я не успела возразить. Хлоп! — и нет его.

Мирон постучал в форточку спустя две секунды.

— Выходи! — крикнул он. — Дверь подержишь.