Глава 17

В этот раз сарай выглядел по-другому. С обретением магического зрения я смогла понять, какие вещи представляют ценность, а какие нет. Впрочем, в ведьмовском сарае любая безделица хранилась не просто так.

Вещи, даже старые ржавые вилы, хранили в себе наследие прошлых веков и были настоящим кладезем магической силы. Я это поняла без подсказки домового, просто взглянув новым зрением на сваленные в кучу вещи. Да, в прошлый раз я не утруждала себя уборкой. Теперь же мне стало стыдно.

Столько вещей, ценных и великих, валялись на полу!

— Вот эта щетка блестит как золотой самородок! — удивилась я, поднимая ее с пола. — Она для чего-то нужна? Ею пользовались долго, раз она впитала в себя столько силы.

— Хозяйки сменялись, хозяйки колдовали… — принялся рассуждать домовой. Он появился за секунду до этого на одной из навесных полок. — Каждая хозяйка мечтала стереть врагов в порошок… Щетка помогала им сделать это…

— Стереть в порошок?! — переспросила я, разглядывая обычную, в сущности, щетку с коричневой деревянной ручкой. — Да… ей лет сто, не меньше. Посмотри, как она запачкалась! Вся в черном пепле!..

Я хотела стряхнуть рукой остатки грязи — та выглядела сухой и должна была стряхнуться без проблем, когда домовой самым спокойным тоном сказал:

— Враги не всегда уходят бесследно!

Моя рука замерла в пяти сантиметрах от щетины.

— Что?.. Ты хочешь сказать…

Домовой крякнул. И я тут же поняла, какой именно пепел счищала эта щетка. Брезгливость взяла верх, и я запульнула «чудесную» старинную щетку в самый угол сарая.

От греха подальше.

— Брр!.. — меня передернуло. — Ну и методы у моих предшественниц… Что, и тетя Света занималась подобным?

— Здесь никогда не жила женщина по имени Света, — отозвался домовой. — Если у хозяйки и было мирское имя, она никогда не докладывала мне об этом.

— Ясно, — я обвела взглядом радужный блестящий сарай. — Что может пригодиться мне на костре?

— То, что хозяйка захочет с собой взять.

— Звучит очень расплывчато.

— Хозяйка сама должна решить, что ей взять с собой.

Вздохнув, я пристально посмотрела на домового.

— Скажи, а эта одежда несет в себе обережную силу?

— Да, — не стал отнекиваться тот. — Каждая хозяйка выбирает одежду по сердцу. Одежда защищает, снимает сглазы, отворачивает преследователей. Хозяйки смотрят на узоры, хозяйки читают письмена и заговоры. Сарафаны привлекают мужчин своей силой… Каждая хозяйка носила свои излюбленные вещи. И не выкидывала одежду другой хозяйки, чтобы выбирать.

— Не люблю ходить в одежде с чужого плеча, но, видимо, другого выбора нет. Мне нужна защита!

Через пятнадцать минут я вынесла все мешки с одеждой и обувью и высыпала их содержимое на погрызенное молью покрывало. Его я расстелила с глухой стороны дома, чтобы соседу не было видно.

— Гляди, домовой, сколько добра! — мое новое зрение в действительности могло свести с ума, так красочно переливалась аура вокруг платьев и сарафанов, так ярко блестели сапоги и лапти.

— Пусть хозяйка выбирает. Пусть спросит, что пригодится! — дал мне последний совет домовой и исчез.

Опустившись на старое бордовое покрывало, я задумалась. Чего мне бы хотелось? Зачем я иду на это сомнительное мероприятие?

— Во-первых, я хочу защиту от чужой воли, — слова вырвались сами собой и прозвучали так естественно, будто я каждый день гадаю или занимаюсь колдовством. — Во-вторых, мне нужна защита от мужчин. Но так, чтобы не отталкивать их… И… — тут уже я сказала наугад, потому что не знала, может ли одежда способствовать этому. Скорее всего нет, — и я хочу знать наверняка, врет существо мне или нет. Хочу понимать, говорят ли мне правду…

Я обвела богатство ведьм внимательным взглядом.

— Ну что, артефакты?.. Поможете мне?

Я не думала, что мои слова возымеют подобное действие: несколько вещей как будто засветились изнутри. Дрогнув, я приказала себе собраться с мыслями и не трусить. Подумаешь, вещи словно выкупаны в теплом сиянии. В мире магии и не такое случается. Наверное…

Первым я вытащила бежевый сарафан с красивой вышивкой на груди. Выглядел он простенько, а вот сила в нем была заключена сумасшедшая.

— Отлично, — я повесила сарафан на локте и потянулась к рубахе, — хоть не замерзну.

Наряжусь как солистка ансамбля «Русские пляски» и пойду охмурять потенциальных женихов. Вернее, отбиваться от них.

Рубаха оказалась неожиданно мягкой и даже наощупь теплой. Мне понравились ее мелкие растительные узоры, вышитые красной ниткой. И если на сарафане были еще желтые и зеленые цвета, то рубаха у меня была только с красной вышивкой. Над левой ключицей я неожиданно заметила вышитое маленькое солнышко.

Как будто кто-то нарочно нарушил рисунок.

Интересно, зачем?

С правой стороны солнышка не было. Я отложила на старый стул выбранную одежду, села на покрывало и просмотрела оставшиеся рубахи. Все они были искусно украшены, некоторые даже бисером.

Но рисунок повторялся с обеих сторон. И непонятно, зачем неизвестная мастерица нарушила рисунок на моей рубашке.

Зачем вышила солнце? Это оберег?

Отложив эту загадку на потом, я вернулась к обуви.

Красные сапоги тридцать восьмого размера были сшиты как будто для меня. Из мягкой телячьей кожи, они выглядели нетронутыми и блестели. Неужели кто-то из предыдущих хозяек покупал обувь про запас?

— Что ж… вот я и одета. Спасибо! — поблагодарила я неизвестно кого и хотела было убрать обратно одежду с обувью в сарай.

Да, разговаривать с неодушевленными предметами — странно. Но я чувствовала, что здешние артефакты сродни домашним питомцам. Они все понимают и, пусть не могут ответить, добром реагируют на добро.

А благодарить, когда тебе помогают — это же добро?..

Я уже убрала в сарай мешки с обувью, когда заметила на покрывале две еле-еле подсвечиваемые ленты. Как будто слабые огоньки тлели в общем костре.

Ленты были красные, атласные. Я вытащила их из-под сваленных сарафанов и приложила к волосам.

— Не знаю, как такие носят. Никогда не заплетала в косы ленты, — честно призналась я.

Стоило мне выговорить это, как ленты вдруг ожили в моих руках. Они взвились по воздуху к моим волосам, и… не успела я моргнуть, как мои волосы сами собой разделились на две половины, ленты вплелись в них, и я стала обладательницей двух роскошных кос по грудь.

— Спасибо! — ошеломленно выдохнула я, трогая идеальное плетение — волосок к волоску. — Ничего себе сноровка. Этак я могу каждый день с прической ходить?

Кончики красных лент пошевелились, как мне показалось, одобрительно.

— Ну, держитесь, оборотни! Ведьма выходит на охоту! — с легким смешком сказала я.

Раз у меня есть волшебная одежда с волшебными лентами, уж как-нибудь я отстоять себя сумею. А еще и проучить кое-кого смогу!

Я собрала вещи и вернулась в дом. До костра еще оставалось три часа — Тишка приглашал меня к девяти, а теперь было только без четверти шесть. И мне вдруг захотелось проверить, а изменились ли мои ощущения от деревни. Всё-таки я теперь как бы экипирована по-волшебному.

Смогу ли я видеть оборотней в этом их аурном контуре снова?

Страха я не испытывала, скорее, жгучее любопытство. Переоделась в сарафан с рубашкой, нацепила сапоги — такие удобные, что ноги сами собой просились в пляс. Даже каблучок, сантиметра четыре, был удобным.

— Вот так черевички! — вспомнила я известный фильм по произведению Николая Васильевича Гоголя. — Вот бы в этом сарафане еще карман был — цены бы ему не было!

Не успела я выговорить, как физически почувствовала — ткань у левого бока расширилась. Нащупав рукой отверстие, я рассмеялась:

— Здорово! Как раз телефон положу.

Сети не было, но сам телефон был заряжен полностью.

— Интересно, а фото сможет передать звериную ауру? — задумалась я. — Надо бы проверить. Оставить фото на память, так сказать…

Попив воды, я поглядела на себя в зеркало — ну, невероятная красота! — закрыла дом и вышла во двор.

Закат смело раскрасил небо ярко-оранжевым. Где-то над лесом были приглушенно малиновые, бордовые жилы.

— Завтра жаркий день! — сказала я.

Необычайная легкость и радость охватили меня.

И чего я вечно порчу себе настроение? Отчего боюсь и накручиваю саму себя?

Всё будет хорошо. Всё будет просто замечательно! Даже небо, как с картины великих русских художников, подмигивает мне!

Я погладила скрипнувшую при моем появлении калитку и выбежала на улицу.

Дома сверкали, окутываясь в разноцветные искры. Это был не закат — это были ауры тех, кто жил в них. Кто радовался и переживал. Злился и ненавидел кого-то.

Все дома были разными, все люди, кто жил в них, тоже обладали индивидуальностью.

Теперь я видела не просто их ауры. Вглядываясь в забор, я словно бы прорезала зрением преграды. Сквозь стены и помещения я видела главное: медведей. И теперь, в этой одежде, я могла видеть их истинную натуру.

Они были разными — по высоте, по возрасту, по полу и ширине, но все были бурыми медведями. И я видела их шерстку, видела их тяжелые, когтистые лапы.

Я шла по нашей слободке и удивлялась: как все эти оборотни умудряются вести две жизни? Одну в людском обличии, а другую — в зверином.

И тут мне вдруг вспомнился белый, полярный мишка.

Вспомнились охотники, которые собирались убить его.

— Может, они хотели прогнать чужака? — сказала я себе под нос.

Но в груди упрямо засела острая заноза.

Нет, не прогнать. Убить чужака, чтобы не зарился на эти земли.

Вряд ли бурый медведь пустит на свою территорию полярного. Это противоречит его инстинктам.

Пусть белый и забрел сюда по ошибке.

— Надо выяснить, видели ли они медведя сегодня! — прошептала я и зачем-то перешла на бег.

Я бежала по улицам и видела перед собой только одну цель — успеть к председателю. Кому еще я могла задать этот важный вопрос? Кто еще ведал обо всем, что происходило в поселке? Только она, старая опытная медведица.

Увы, до председателя я так и не добежала.

Меня перехватил Мирон, чудом выпрыгнувший откуда-то из кустов.

— Ага, попалась! — проговорил он на обычном русском языке.

Только я видела перед собой не симпатичного высокого парня, а огромного бурого медведя. Такого реального, настоящего, что душа неожиданно опустилась в пятки. Я даже будто почувствовала его когтистые лапы на своих предплечьях.

Он был настоящим оборотнем. Чудовищем!

Не выдержав напряжения, я заорала.

— Дарина, ты что? — медведь поднял меня над землей и придвинул свою безобразную морду. — Это я, Мирон!

— А-а-а! — орала я, зажмурившись от страха. — А-а-а-а-отпусти!

Медведь осторожно поставил меня на асфальт.

Опора под ногами придала уверенности. Я дернула шеей в надежде, что обычное зрение вернется, и я смогу увидеть парня в нормальном, естественном  облике.

Но медведь не исчезал. Наоборот, стоило мне приглядеться пристально, как я могла разглядеть ворсинки, кончики которых были светлее, чем у основания.

— Дарина, пойдешь со мной к костру ? — серьезно спросил медведь.

Я всё-таки дернулась. Зубастая пасть, пусть и воспроизводящая человеческую речь, смотрелась жутко.

— Не-е-е-…да! — в карих глазах медведя мелькнуло удивление. Пришлось объяснить: — Раз мне суждено попасть к этому вашему костру , лучше я пойду с тобой.

— Спасибо! — Мирон качнул своей ужасной мордой. — Может, ты и замуж за меня выйдешь, раз я лучше других претендентов?

— Нет! — вот этот ответ дался мне легко. Мысль о том, чтобы связать свою жизнь с парнем, казалась блажью. Морально мы были так далеки друг от друга, как земля и солнце. Он жил в своей медвежьей общине — теперь мне это было ясно, работал с деревом, сохранял традиции. Он не хотел путешествовать, смотреть мир, не любил ведьм и с осторожностью к ним относился.

Конечно, и я их тоже не любила. Но была одной из них и уже видела корень возможных проблем в том, что мы по-разному смотрим на мир.

— Мы не подходим друг другу, Мирон, — четко произнесла я. — Обрати внимание на других девушек, если хочешь жениться.

Медведь обиделся. Я почувствовала это сразу, как только договорила. В человеческом обличии Мирону удавалось спрятать свои чувства под маской дружелюбного парня. А в его истинном виде эмоции были чистыми, словно первозданными — гнев, разочарование, обида. Их не скроешь.

— Прости! — на всякий случай сказала я. — Если ты передумал, я пойму.

Медведь мотнул своей мордой.

— Не-е-ет! — прорычал он. — Пойдем вместе. Я зайду за тобой в девять.

— Хорошо! — не скрывая облегчения, сказала я.

Идти в незнакомое место на неясный ритуал одной мне было как-то неловко. А за компанию с Мироном — совершенно другое дело!

— Тогда до встречи! — махнула рукой я и отправилась восвояси.

— Красивые сапожки! — донесся мне вслед вздох парня-медведя. — Колдовские…

Приняв это за комплимент, я усмехнулась. Неожиданно мне стало так смешно, что я, подпрыгивая, со всех ног побежала по улице. Легкость, счастье, предвкушение чего-то необычного охватили меня. Словно мне снова было семнадцать, и я шла на важное свидание. А впереди — сама неизвестность, сладкая и волнующая, как первый поцелуй.

Я вернулась в свой дом, покружилась по комнате, раскинув в стороны руки.

Домовой проявился тотчас и смотрел на меня с легким испугом.

— Хозяйка хорошо себя чувствует? — спросил он.

— Замечательно! — выкрикнула я. — Лучше всех!

Потом запыхалась окончательно и решила взбодриться: заварить себе в кружку крепкий черный чай. Голова кружилась, словно после шампанского.

— Хозяйке надо иван-чай! Хозяйке нужны витамины и бодрость! — в лапах у домового появилась жестяная банка. — Хозяйке понравится! Сам сушил.

— Иван-чай? — до этого времени я видела его только в пакетиках, в магазине. — Заваришь?

Домовой покряхтел, но чайную ложку взял.

Так мы и уселись пить чай с оставшимися конфетами: я пробовала новый ведьмовской напиток — иван-чай производства моего домовенка, а тот — нагло выхлебывал черный.

— Интересно, как там мишка? Нашел еду? — конфеты навевали на меня определенные ассоциации. — И не застрелили его охотники?

— Хозяйка волнуется? — понятливо крякнул домовой.

— Хозяйка не знает, как это узнать! — я выпила иван-чай и протянула кружку домовому. — Завари, пожалуйста, еще!.. День сегодня чумной. Еще сон этот про парня… Я ведь его видела в лесу. Не мираж это был, а он!

Пока домовой заваривал вторую кружку, я тарабанила пальцами по столу.

— И волосы у него белые. Как снег. Почти седые. Но вроде бы во сне он был молод… Или я путаю чего?

— Хозяйка выпьет и всё прояснится, — протянул мне дымящуюся кружку домовой. — Копорский чай, он всесильный!

— Возьми еще конфетку!

— Хозяйка добрая! — расплылся в улыбке домовой.

Улыбка вышла устрашающей: мелкие острые зубки частоколом торчали во все стороны. Я криво улыбнулась в ответ. Привыкать мне к этому существу, как и к медведям, еще долго. То и дело сердце дергается от ужаса. А сюрпризы всё случаются и случаются…

— Имя-то у тебя есть, домовой? — отхлебнув чай, я внимательно посмотрела на существо. — Неудобно жить без имени-то!

— Как хозяйка назовет нас, так мы и живем, — чинно отозвался тот. — Это хозяйкино право — давать нам имя.

— То есть я могу придумать любое имя, и ты его будешь носить? — удивилась я.

— Да.

Иван-чай удивительным образом успокоил хаос, царивший в моем сердце. Голова прояснилась, и после второй кружки я могла уже спокойно соображать.

Имя домовому дать надо. Так я окончательно привяжу его к себе, и никто другой не переманит его.

Откуда я это знала? Без понятия. Знание само всплыло у меня в голове, и ведьмовская интуиция подтвердила, что оно истинное.

Правильное.

Размышляла я недолго: стоило мне прищуриться и внимательно посмотреть на лохматое существо, как я моментально поняла: имя знаю. Оно так подходило ему, будто родилось вместе с ним. Или было создано специально для него.

— Имя Афанасий тебе нравится?

Домовой широко улыбнулся. Острые мелкие зубки блеснули. На этот раз я не испугалась и даже не вздрогнула.

— Да, хозяйка! Хорошее имя. Доброе.

— Тебе подходит! — я подняла кружку с остатками чая. — Что ж, за Афанасия!

 Мы допили чай и занялись своими делами. Афанасий сказал, что надо прибраться в сарае — мол, после меня там магический фон нарушенный, того и гляди, какая-нибудь тварь из кустов заползет.

— Лес рядом, — глубокомысленно сказал домовой.

Я воздержалась от вопросов. Знать, какие такие твари живут в лесу по соседству, мне совсем не хотелось.

Я села в кресло, достала телефон и попыталась отправить маме сообщение.

«Иду на вечеринку в честь помолвки местных парней», — написала я, но сообщение ожидаемо не отправилось.

«Тетя Света! Доброго вечера. Я знаю, что вы — ведьма. Зачем втравили меня во все это?!» — написала я маминой подруге.

Если со мной случится что-то плохое, они хотя бы будут знать из-за чего и где искать мое бренное тело.

— Слабое утешение! — пробормотала я и откинулась в кресле.

Пусть затея с костром и казалась невинной забавой, интуиция подсказывала мне, что не всё так просто. Оборотни — существа опасные и ведьм не любят. Вон как Тимофея колбасит — ненавидит аж прям меня.

Так что нужно быть начеку. Не расслабляться и не поддаваться на провокации.

Неожиданно для себя я задремала. Кресло было мягким, удобным. Стоило мне задуматься о волшебном поселке Радуга, о его обитателях и странных традициях, как сознание уплыло.

И я оказалась в лесу.

На этот раз было солнечно. Полуденно. Мягкий желтоватый свет приглушенно лился сквозь ветви деревьев. Разлапистые ели, высокие сосны и березы окружали меня, я вышла на полянку. Незнакомую, но очень милую. Почему-то вместо цветов здесь на кончиках травинок сидели светлячки.

Они мерцали, блестели беловатым лунным светом. Я залюбовалась ими и не заметила, что под огромным дубом в солнечных лучах лежал белый медведь.

Он спал.

Я подошла и присела перед ним на корточки.

Несмело протянула руку и погладила по белой жесткой шерсти.

Тогда, во сне, я не допускала мысли, что с ним что-то случилось. Что он может лежать оглушенным или убитым. Нет. Медведь спал, и я чувствовала, как в груди поднимается неявственное чувство радости.

С ним всё хорошо. Он просто устал. И я случайно оказалась рядом. Видимо, шла, шла по лесу и набрела на его потаенную полянку.

Подул легкий ветерок.

Миллионы светящихся кружочков поднялись с травинок и отправились в небо. Светлячки мерцали, перепрыгивали друг через друга, кружились, носились над моей головой, словно комарики.

Это было прекрасно!

Безмятежный летний денек, когда не нужно никуда спешить и никуда бежать. Мягкое полуденное солнце — не жарит, не иссушает тебя до единственной мысли «где бы попить воды?». 

Вокруг меня природа — фантастически прекрасная, нереальная.

Как во сне.

Моя рука замерла над головой медведя, и я осознала, что сплю. Что сижу на вымышленной поляне. В вымышленном лесу, где летают светлячки при свете дня, где может произойти невозможное, и где я могу просто сесть и отдохнуть.

Я посмотрела на свои руки, на одежду. Что ж, на этот раз я не в ночнушке.

На мне было надето бордовое платье-майка, которое я давно не ношу и которое точно оставила в городе.

Что ж, судя по всему, во сне я сбросила пять килограмм, раз смогла в него влезть.

Здесь, во сне, можно позволить себе всякое. Например, подползти к медведю и опереться об него. Прижаться спиной к его белоснежному боку и расслабиться, наслаждаясь моментом.

Всё будет хорошо. И со мной, и с ним.

Мишка живой. Сытый и довольный, раз спит.

Я опустила руку и погладила шелковистую зеленую траву такого изумрудного цвета, что рябило в глазах.

Да, это всего лишь сон. Но такой приятный и умиротворяющий, что хочется плакать и побыть в нем подольше.

Я заслужила эту минутку спокойствия и расслабления. Пожалуй, мы вместе с мишкой заслужили.

Я откинулась на жесткую спину и прикрыла глаза. Как же хорошо! Насекомые жужжат, птицы поют. Едва слышно, словно где-то вдалеке…

Интересно, откуда пришел белый мишка?