Глава 18

Меня разбудил настойчивый стук в окно.

— Дарина-а-а! — орал Мирон. — Дарина-а-а, открой дверь!

— Это я его не пустил! — довольно заявил Афанасий. — Хозяйка устала, хозяйка должна отдохнуть.

Он сидел в кресле напротив и снова невозмутимо болтал на весу волосатыми ножками.

— Экий настырный! — с уважением посмотрел он на окно, в котором через тюль я разглядела коричневую макушку Мирона.

Настроение вмиг сползло под плинтус.

Черт, опять я вижу его в образе медведя! Интересно, от этого можно как-то избавиться или это навсегда? Что-то меня напрягает моя новая особенность!

— Хоть дверь ломать не стал, — добавил Афанасий. — Хозяйке снился хороший сон?

— А что? — тут же подобралась я.

— Вещий? — понятливо кивнул домовой. — Прошлой хозяйке всегда снились вещие сны в обед. И на зорьке. Такое время волшебное — меж днем и ночью, в полуденный зной… На закате дня и в сумерках…

— Нет, не вещий! — поспешно прервала я рассуждения Афанасия и встала. — Ерунда какая-то снилась, и не вспомнишь! Ох, уже четверть десятого!

— Разоспалась хозяйка, — кивнул домовой. — Поесть бы хозяйке на дорожку…

— Дарина-а-а! — снова завыл под окнами Мирон. — Открой дверь! Дарина-а-а!

Поморщившись, я бросилась к умывальнику. Поужинать надо бы, но не успею — и так опаздываем. Умоюсь и пойду к костру .

Афанасий шлепал за мной. Теперь, когда мы с ним «подружились», он большую часть времени проводил дома в открытую.

— Хм, а он не допускает мысли, что я могла уйти и меня нет дома? — спросила я его, вытирая лицо полотенцем.

Проснулась-то я быстро, а вот координация еще подводила — я чувствовала себя разбитой и не выспавшейся. И холодная вода приятно меня взбодрила.

— Я сказал ему, что хозяйка спит, — потупился Афанасий.

Теперь он сидел на подоконнике и снова болтал ногами.

— Он хороший. Мне нравится. Воспитанный хозяин — хороший хозяин, — лукаво сказал он.

— Я не собираюсь обзаводиться никаким хозяином! — сразу же одернула его я. — Просто пойду посмотрю, что за костер у них такой. Послушаю, что да как. Не насильно же они меня замуж отдадут?.. А если не приду, так точно заявятся всей толпой сюда — оно мне надо?.. Мужчины эти, медведи упертые… словно бараны. С ними спорить — себе дороже. Проще согласиться…

— Вот хозяйка и согласится выйти замуж, — степенно кивнул домовой. — А уж с детями я помогу. Их, детенышей, у меня столько перебывало — и не счесть!

На этот раз я промолчала. Подумала, что Афанасий тоже относится к мужчинам, которых не переспоришь. И только женская мудрость и хитрость помогут отстоять себя.

— Наконец-то! — облегченно выдохнул огромный бурый медведь, стоило мне появиться на крылечке. — Я не надеялся тебя увидеть!

Косо глянув на его страшную пасть, я отвернулась.

— Обещала же. Значит, пойдем вместе.

И мы пошли к калитке.

Мирон предложил локоть, но я отказалась. Не смогла к нему прикоснуться — пальцы немели от страха. Мне казалось, что стоит тронуть его рукав, как я пропаду. Перестану существовать как самостоятельная единица…

Я шла рядом, а всё тело звенело от напряжения. Я кожей чувствовала опасность, исходящую от Мирона. Нет, оборотень вел себя хорошо и на том, чтобы я все-таки взяла его под локоть, не настаивал. Даже отодвинулся от меня — мы шли не как обычно рядом, а где-то в метре друг от друга.

Не знаю, что он понял и что подумал — в тот момент я была сосредоточена на собственных ощущениях.

Ведьмовская сущность, которая медленно просыпалась во мне, твердила, что надо быть настороже. Никому не доверять. Не верить словам, не верить взглядам, а только собственным ощущениям.

И я шла, глядя прямо перед собой.

Мы обошли дом и вышли за околицу. В поле, за редким березовым лесочком, высоко вздымался столп огня. Лес чернел справа огромным недружелюбным массивом.

Солнце заходило за лес. Сумерки опускались на поле и в мою душу. Я стала сомневаться, правильно ли поступила, придя сюда.

Может, стоило всё-таки уехать?

Нет. Уехать после того, что я видела, после того, что я узнала — я бы не смогла. Не стоит себя обманывать. Радуга стала определенным этапом в моей жизни. Теперь ничего не останется прежним. Ни-че-го.

Когда дорога вывела нас к нужному месту — вытоптанной траве, посреди которой был сооружен гигантский костер из поваленных деревьев и веток, я поняла: не люди собрались вокруг него. Только Алина и Тимофей искрили человеческими аурами.

Все остальные были другими — зверями, опасными, клыкастыми и жестокими.

И среди них были не только медведи.

Три волка коричнево-серого цвета ходили вокруг костра, скалясь и словно бы огрызаясь. С челюсти самого крупного капала белая слюна, и я почувствовала, как меня мутит.

Волки были озлоблены и напряжены. К медведям они относились с настороженностью и явно недружелюбно.

— Кто это? — дрожащим пальцем я ткнула в серо-черного волка, который в этот момент всё-таки сел на задние лапы. И сел не где-нибудь, а возле старой и уставшей медведицы.

«Председательша!» — догадалась я.

— Дмитрий. Охотник, — коротко бросил Мирон. — Он тоже участвует. Все холостые мужчины Радуги будут участвовать в ритуале.

— Ритуале?! — вскинула бровь я. — Ты не говорил про ритуал. Про традиции — да, а вот про ритуал…

— Не хотел тебя пугать, — Мирон даже в медвежьем обличии умудрился мило оскалиться. Или я почувствовала, что он смущен? — Ты такая нежная, городская. Скажи я, что мы превращаемся в зверей, ты бы пешком отсюда убежала!

— А то я не вижу, в кого ты превращаешься, — буркнула я. — Дмитрий — это тот, кто в меня стрелял… Понятно. Его морду лица я запомню.

— Эм… Морду? Почему ты так грубо выражаешься? — возмутился парень. — Он, конечно, не красавец, но морды у него нет…

— Волчья, — обрубила я все эти лишние разговоры. — Я вижу его истинную натуру. И она — волчья!.. У его братьев — тоже.

Мирон сбился с шага и остановился. Несколько секунд молчал, словно собираясь с мыслями.

Я не торопила.

А потом до него дошло:

— Ты и меня видишь?.. То есть, меня настоящего? Но… как тебе это удалось? Ведь ты не ходила вокруг ели!

Он хотел еще что-то добавить, но сутулая старая медведица заметила нас. Заметила и явно обрадовалась тому, что мы вдвоем.

— Мироша, дорогой мой! Иди же скорее. Занимай место и спутнице предлагай!.. — заговорила она.

Льстивый голос мог провести только полного идиота. Я сразу почувствовала, сколько ожиданий и ставок она делала на мою персону. И хотела явно извлечь из этого выгоду.

И если Алина мило болтала с каким-то светло-коричневым медведем и не чувствовала подвоха, то я — как бы выразиться поточнее? — моментально собралась.

Нельзя паниковать. Нельзя расслабляться. Надо быть начеку.

— О какой ели ты говоришь? — мило улыбнувшись всем и никому, я чинно прошла вдоль костра и села на поваленную березу.

Большой ствол служил вместо скамейки. Кроме нас тут недовольно жались на краю бревна двое медведей совсем юного возраста — лет восемнадцати.

В отличие от Мирона, визави Алины и Тимофея, хмуро сидящего в отдалении на камне, эти двое хотели сбежать. Им претила мысль жениться. И я их понимала. Вот только местные традиции висели над ними дамокловым мечом, и приходилось подчиняться.

— В лесу есть ель, — вполголоса принялся объяснять мне Мирон, — если пойдешь против часовой стрелки, то попадешь в другую реальность. Ну… не совсем в другую — как бы в нашу, но не нашу. Тонкий слой магии приоткроет тебе истину. Для тех, кто не является магом или оборотнем, ель дает возможность видеть истинную суть. Отец говорил, что ей тысячу лет. И когда-то один из наших предков, великий маг-медведь, заколдовал ее!

— Ты что-то путаешь. Как медведь может быть магом? — насмешливо произнес Медведев.

Я и не заметила, как он встал со своего камня и подошел к нам.

Теперь он нависал над нами темной грозовой тучей и сверкал глазами. Тоже мне маг. Аура пылает так, словно горит заживо!

Я сама цокнула недовольно языком. Вклинился в наш разговор, еще и поучает!

Неприятно.

А еще было неприятно ощущать его злость. Вот, спрашивается, с чего постоянно злиться? Я ведь ничего ему плохого не сделала! А Мирон — вообще его друг.

Он совсем, что ли, не умеет быть в нормальном настроении?

— Вмешиваться в чужой разговор невежливо! — парировала я и, прищурившись, добавила: — Впрочем, ты такого слова не знаешь.

— Медведи не умеют колдовать, — словно бы не слыша меня, продолжил говорить Тимофей, — их колдовство заключается в обороте. В том, что они видят природу вещей, и всё. Сама магия, её первородная сила, им не подвластна!

И с этими словами он вытянул перед собой ладонь и зажег над ней огонь.

Я ахнула. Мирон почему-то зарычал. По-звериному недовольно.

Огонь, самый настоящий, рыжий с темно-красными прожилками, не жег ему кожу. Он парил над ладонью, вздымался сантиметров на двадцать и не доставлял хлопот.

Мужчина улыбался, наблюдая за нашей реакцией. Он чувствовал себя королем, который доказал свое первенство.

И еще я поняла, что аура Тимофея изменилась: весь огонь, который как бы окружал его, исчез, перетек в парящий огонь над ладонью. Будто Тимофей потянул за веревочку, и тот послушно переместился в пространстве.

— Красиво! — всё-таки сказала я. — Какая разница, кто что умеет? Важно, какой ты человек при этом.

Лицо Тимофея в тот же момент сжалось. Он погасил огонь и опустил руку, стряхивая крошечные искры.

— Я не человек. Я — маг.

Он хотел еще что-то сказать, но над нашей полянкой послышался звенящий голос председательши. Он звучал громко и уверенно:

— Милые мои девочки, добро пожаловать в наш поселок! — цепким взглядом она обвела собравшихся вокруг костра. — Я верю, что вы останетесь здесь и разделите вместе с нами лесную жизнь… Начну я с рассказа о нашем прародителе. О той силе, что дала нам власть над лесом и над людьми, — покряхтев, старая медведица добавила: — Для этого мы и собрались здесь, у костра: послушать истории, пообщаться и приметить, кто кому понравится.

— А если никто никому не понравится? — спросила я тихо.

Даже не ожидала получить ответ, но председательша услышала меня. Сверкнув черными глазами, она убежденно заявила:

— Так не бывает. Магия лета подталкивает девушку и парня друг к другу. Две половинки, предназначенные друг другу самой судьбой-матушкой, обязательно встретятся. Иначе и быть не может. Наш поселок хранит источник магии — радугу. Да, так мы ее называем. Он хранится здесь в лесу, под могучей елью. Под деревом жизни! Благодаря первому источнику наши предки смогли увидеть настоящий порядок вещей. Говоря современным языком — ауру. Научились превращаться в медведей и оберегать свою общину. Все жители Радуги умеют превращаться в зверей.

— Ах! — Алина, моя недавняя знакомая, испуганно вскочила с бревнышка. — Вы — оборотни? Настоящие?!..

— Твой суженый сам тебе покажет, — мягко ответила председательша. — У вас будет время узнать друг друга до Ивана Купалы. Мы берем невест добровольно. По взаимному согласию. Вместо обычного ЗАГСа я провожу обряд соединения. Он позволяет рожать оборотней и наделяет супругу зачатками магии.

— Рожать медведя?! Оборотня?!.. Ну уж нет! — взвизгнула Алина. Даже в бликах костра было видно, как сильно она покраснела. — Я не собираюсь выходить замуж за медведя! И оставаться здесь не собираюсь и… вечеринка ваша дурацкая! Совсем не смешно… Я пойду.

Она нервно закинула себе на плечо сумочку. Медведь, до этого молча сидевший рядом, степенно поднялся.

— Я провожу, — глухо сказал он, — одной ходить небезопасно. В лесу чужак.

— Отойди от меня, Максим! — взвизгнула она. — Ты тоже? То есть и... ты?

— Да, — не стал отпираться мишка. — И что такого? Мы же хорошо ладили.

— Нет! — девушка отчаянно замотала головой. — Мы плохо ладили. Я тебя совсем не знаю. Я не хочу ничего узнавать. И думать об этом не хочу. Совсем!

— Сядь! — прервала ее нервные выкрики медведица. — Да дослушай до конца, коль приехала.

Алина отрицательно мотнула головой, но, вразрез своим словам, вдруг подошла обратно к своему месту и с обреченным видом села.  Как будто это получилось против ее воли.

— Много-много лет назад, так давно, что и не вспомнишь, жили в этих краях медведи. Что ни ель, то чья-то берлога. Что ни проселок, то место для бойни. Не любят медведи, когда чужаки пересекают их границы. Защищают их… А люди — наши предки, пришли сюда позже. Они кочевали с места на место, искали свой дом, своё предназначение… и пришли в этот край гостями, — председательша взяла палку и в полной тишине, нарушаемой только треском сухих веток, потолкала тлеющие угольки. — Они поставили срубы, вырыли землянки в лесу и остались тут жить. Пятеро мужчин и пять женщин. Они смогли прочитать по звездам свою судьбу и принять ее. Да, Дмитрий, наши предки были свободными и смелыми, — старуха облизала губы. — Но пришла беда в первую же весну: проснулись медведи, проголодались и пошли к людям. К нашим предкам. Трое мужчин сразу полегло в неравной битве. А женщины не могли им помочь — после родов они берегли младенцев и были ослабшими… Да, непросто пришлось Гурраву и Дорраву — медведей было много, то ли пять особей, то ли шесть, и шли они напролом, их острым когтям и тяжелым лапам всё было нипочем. Ничто их не брало: ни колья, ни стрелы, ни кулаки…

Рассказ председательши завораживал. Она говорила негромко, степенно, смакуя слова. Казалось, что всё вокруг замерло, чтобы услышать эту дивную историю: и лес, и птицы, и едва стрекочущие кузнечики. Даже костер как будто притих и трещал гулко, создавая таинственный и мистический фон.

— И был один из них магом — человеком, видящим и знающим больше других. Это он привел предков в наши края, советуясь со звездами, следуя их знакам. Это он знал, что сегодняшняя ночь решит судьбу нашего племени. Гуррав разорвал на себе рубаху и призвал природные силы. Первородные, самые-самые сильные… Он воззвал к ним за помощью и попросил защиты. Тогда дух леса, пришедший на его зов, вселился в его друга Доррава — и стал он медведем. И смог прогнать других. И смог думать и чувствовать как человек. А после, когда опасность миновала, он обратился обратно в человека и пришел к своей жене. Так Доррав стал первым медведем-оборотнем. А сыновья, родившиеся от него, получили эту особенность в наследство. Долго, очень долго жили медведи-оборотни в этих краях, пока однажды на село не напали ведьмы.

Взоры всех присутствующих как по команде скрестились на мне. Стало неуютно, но я приказала себе не нервничать и мило улыбнулась.

А потом я почувствовала, как нагрелся узор, вышитый на моей рубашке. И как кольнуло кожу солнышко — кто-то испытывал неприязнь ко мне. Сродни легкой ненависти.

Я внимательно оглядела наш «уютный» междусобойчик у костра, и встретилась взглядом со смуглой девушкой, которую не видела раньше. Медведицей. Облик зверя то появлялся, то пропадал — она была неустойчива, неуверенна даже. Возможно, она даже не догадывалась, какие силы дремлют в ее крови.

Но это не мешало ей относиться ко мне с неодобрением. С тем самым злым чувством, которое почти всегда перерастает в тихую ненависть.

Выгнув бровь, я насмешливо посмотрела ей прямо в глаза, мысленно послав в лес. Далеко и надолго. И пусть девушка не умела читать мысли, но, видимо, как-то интуитивно считывала эмоции.

Она смутилась и отвела взгляд.

А председательша, самозабвенно ворочающая в костре угольки, вернулась к рассказу. Мне почудилось, что она специально сделала эту паузу и исподволь наблюдала за моей реакцией.

— Ведьмы в те времена были жестокими. Без человеческого облика, без человеческих чувств, они без разбору убивали и проклинали. Им нравилась власть, нравилось свое превосходство. Гуррав не смог бы с ними справиться в одиночку — ведьмы были сильны в том, что касается духов и стихий. Они заговаривали их, обещая новые кровавые жертвы, и первородные силы часто помогали им… Ну а в этот раз нашла коса на камень. С одной стороны — Гуррав, сильный маг и воин, а с другой стороны — оборотни, могучие и быстрые, как сам царь леса… — председательша вздохнула. — И сошлись они в бою не на жизнь, а на смерть. Долго они бились — день, два, и никто не мог победить. И тогда ведьмы пошли на хитрость — приняли облик красивых молодых девушек и начали объясняться мужчинам в любви. Первым не устоял Гуррав — его охватила похоть. Он отбросил свой меч, забыл все магические слова и пошел к красивой ведьме. И она заманила его в темный лес и там откусила голову. Остались медведи одни. Озверели они совсем, когда поняли, что ведьма сделала с их товарищем. Маг медведю всегда товарищ. Правда, Тимофей?

Теперь все взоры устремились к хмурому магу. Мой сосед сидел на бревне со скрещенными ногами и глядел исподлобья.

— Конечно. Мы всегда вместе.

— Так победила наша община ведьм, но осталась без мага… Ох и тяжко им было одним. Несколько поколений медведи жили плохо — и с болезнями не всякими справлялись, и с непогодой воевали. Уж так повелось, что медведи магии не обучены, да и неподвластна она им…

— Как же появился у вас Тимофей? — неожиданно для самой себя задала я вопрос. — Ты же маг, верно?

— Хм... — скривил губы в усмешке он. — А ты ведьма, Дарина. Настоящая ведьма.

Мне хотелось сказать в ответ резкость, но меня живо перебила старушка, которая с энтузиазмом сказала:

— Родился. После стольких молитв и чаяний род Медведевых подарил нам мага. С этим связана тоже одна любопытная история, но к нашему сегодняшнему случаю она отношения не имеет. Так что не будем отвлекаться. Род Медведевых очень древний. И Тимофей в нашей общине на особом счету. Он наш покровитель, помощник, вершитель наших судеб — в некотором роде. И жена ему нужна хорошая. Добрая и заботливая, чтобы жил Тимофей в радости и любви.

— Так вы отбор невест для Тимофея устраиваете? — не утерпела я. — А других так, по случаю пристраиваете?

— Экая ты быстрая, ведьма! — всё-таки мне удалось рассердить старую медведицу. — Я ж не договорила. Давай обо всем по порядку.

Вокруг костра неожиданно поднялся шум. Медведи обсуждали меня и мою невоспитанную выходку.

Ясно. Понятно. А я-то, наивная, думала, что мы свободно общаемся. Оказывается, не положено «вылезать» и спрашивать.

— Простите. Мне просто было очень интересно, — с достоинством сказала я.

— Ничего, деточка, — смилостивилась медведица. — Оно и понятно: кровь молодая, горячая. Так вот… Жили наши медведи в этих краях и не тужили. Род Медведевых помогал сохранить потомство, избежать голода, спастись от ведьм и засухи. Преданья говорят, что продолжалось мирное житье лет сто или двести, а за то время мир изменился. И медведи тоже незаметно стали вырождаться. Детки болели, некоторые становились бесплодными, болезни нехорошие беспокоили медвежат. И тогда предок Тимофея принес в жертву духам весь дневной урожай и молоко с коров и коз, и попросил совета, как пережить эти несчастья… Духи говорили много, но Гордей — прапрапрадедушка Тимофея, истолковал лишь половину. Уж слишком буйными были духи в тот день — радовались жертве и несли что ни попадя… Понял он, что требуется новая кровь. Новые женщины, которые принесут здоровое и счастливое потомство.

— От медведей! — негодующе заметила Алина. — Вы бы хоть заранее об этом предупреждали!

— Ш-ш-ш, строптивая! — гаркнула на неё председательша. — И неплохой вариант для тебя за медведя-то выйти. Обует, прокормит, любить всю жизнь будет. Чем плох, а? Вот то-то же!.. Значит, на том и порешили: надо, мол, приглашать подходящих девушек. И знакомить с нашими парнями. А парни у нас статные, красивые — никогда еще девки не кривились, не отворачивались от них, да не забраковывали таких красавцев. И сотворил Гордей волшебство, чтобы девки, молодые да здоровые, незамужние, приезжали в наш поселок двадцать первого июня. И сотворилось волшебство, и стали девушки приезжать да знакомиться. По поводу разному — кому-то кажется, что надо поправить здоровье, кому-то проведать двоюродную бабушку — а бабушки-то здесь и сроду не водилось… А кому заняться творчеством, — хитро глянула на меня она. — В позапрошлом году Марьяна, жена Степана, приезжала сказки собирать, фольклор записывать. Уж мы ей помогли для диссертации — рассказали всё, нам не жалко. И стала она кандидатом наук, и дальше фольклором занимается… По этому, интернету. Да… Как Степана увидела, так все свои научные глупости забыла. Вот что сила любви делает.

— И волшебство! — не удержалась я.

— Волшебство приманить может, — согласилась председательша, — но заменить настоящие чувства — нет.

— Тогда зря вы меня сюда позвали. Нет у меня ни к кому из присутствующих чувств.

— Это пока нет, — усмехнулась председательша. — Вот побегаете, познакомитесь поближе, там и потолкуем.

— Что значит — побегаем? — я подтянула под себя ноги. — Соревнования невест?

Медведица весело на меня посмотрела:

— Перво-наперво невесты должны добежать до нашей ели. Она стоит посреди поляны — вы уже бывали в лесу, небось, видели… Место силы там. Коль ель примет вас, одобрит, то позволит обойти вкруг себя и узнать главный наш секрет. После этого наши женихи устроят охоту. Это такое древнее действо, традиция — мужчина выбирает понравившуюся девушку и тащит в свой дом.

— А если мне не понравится тот, кто меня схватит? — решила уточнить я.

— Тогда беги к другому. Его выбирай, — посоветовала председательша.

— А если и другой не понравится? Нет, ну мало ли… — настаивала я и добавила саркастично: — Может, я и замуж не хочу вовсе.

— И парни тебе наши не понравились? Что, совсем никто не люб? — в голосе медведицы сквозило неприкрытое удивление. — Очень странно. Такого раньше не бывало…

Я обернулась к Мирону. Медведь глядел на меня не то жалобно, не то с мольбой — на медвежьей морде я еще не научилась точно отгадывать выражения. Но одно я поняла: надеется он. Что я выберу его. И будет бежать за мной по лесу.

Вроде бы медведи не слишком быстро бегают. Жаль, что Мирон — медведь лишь в моих глазах и не обернулся полностью.

Посмотрела на Тимофея — маг, прищурившись, ждал моего ответа.

И этот надеется. Ждет.

Вот черт! Да что ж они все такие настырные?..

— Да, мне никто не нравится, — четко ответила я. — Я что, не смогу тогда выйти из леса?

— Выйти из леса ты можешь, — миролюбиво ответила медведица, — вот только с женихом. Традиции такие…

— Но… — мне никак не хотелось верить, что они серьезно говорят о замужестве, — это же как замуж за первого встречного. И если с Мироном я хоть немного общалась, то Тимофей — совершенный псих. Из этих двоих я ни за кого не хочу замуж.

Маг хмыкнул, но было видно, что мои слова задели его.

Впрочем, плевать. Не до любезностей.

Моя судьба решается, на минуточку.

— А за меня пойдешь, ведьма? — к нашей компании подошел темно-серый волк. Оскалил пасть и с жаром выплюнул: — Понравилась ты мне, ведьма!

«Вот еще!» — хотела запальчиво выкрикнуть я, но поумерила свой пыл. В голове сложилось два плюс два, и я поняла, кто изодрал изголовье у моего дивана.

Вот этот. Охотничек. Волк Дима.

Хорошая перспектива для замужества. «Как не быть застреленной в медовый месяц?» — я прямо вижу заголовок для местной газеты. Как еще никто не задумал выпустить? «Полезные советы для тех, кто бежит к ели», «Как отличить ель от сосны, и чем это может грозить на отборе», «Кого выбрать для семейной жизни: волка или медведя?».

— Бр-р-р! — отмахнулась я от ярких картинок в голове. — Волки меня не прельщают.

— Волки быстро бегают, ведьма! — с вызовом прорычал Дима, и я почувствовала, как подобрался Мирон.

Ох, теперь мне придется самой бежать стометровку за три секунды. Если раньше я могла бежать в третью сторону — подальше от Тишки и Мирона, то как мне не попасться Дмитрию?!

Сложная задача.

— Сегодня у вас будет как бы помолвка, — довольно оскалилась председательша. — Создадите пару, пробежите до дома будущего мужа. А потом у вас будет неделя до Ивана Купалы. Присмотритесь друг к другу, пообщаетесь уже на интересующие темы и определитесь.

— То есть можно передумать? — воспряла духом я.

Если из леса меня сегодня ночью выпустят помолвленной, то потом я смогу отбрехаться от навязанного мужчины?

— В пользу другого жениха — да, — кивнула медведица. — На Ивана Купала большой костер повторится. И мы проведем венчальный ритуал.

— Почему именно костер, что за идея такая — жечь костры? — спросила я негромко Мирона.

— Костер очищает. Костер дает новую жизнь. Костер и есть наша жизнь, — ответила вместо него медведица и громко скомандовала: — Невесты, внимание! Начинаем отбор. Вы должны коснуться костра, поклониться ему. А потом бежать к ели. Той самой, о которой я говорила. Нашей покровительнице, источнику нашей мощи. Костер не жжется, не бойтесь, и огонь в нем магический. Его заговорил Тимофей. Не бойтесь, что опалите одежду. Вам нужно лишь коснуться рукой, чтобы огонь одобрил вас. Это ритуал очищения и принятия в невесты. Наша традиция. Теперь нам не важно, что было у вас до сегодняшнего момента. Костер сжигает ваше прошлое. Вы становитесь новыми…

— Отлично, — выдохнула я и встала. Подошла к костру, внимательно глядя на обуглившиеся головешки. Деревья и палки горят, вон — очень даже быстро. Как можно заговорить огонь, чтобы он не обжег? Неужели есть такая магия? — Неважно, значит, что я была замужем?

И протянула руку.

Где-то слева от меня недовольно зарычал волк.

Может, огню и наплевать на этот факт. Но вот оборотню-охотнику по имени Дима — явно нет.

Пламя было теплым. Тимофей и правда заколдовал его, потому что оно нежно ласкало мои пальцы, грело ладони и навевало мысли об уюте, доме, понимании близкого человека… Мне захотелось, чтобы у меня в этом мире был собственный уголок. Сокровенное место, где я могла бы спрятаться и восстановиться. Отдохнуть, морально подготовиться к чему-то более важному…

Щемящее чувство тоски царапнуло сердце. Огонь читал мои слабости. Транслировал их, намекал, что пора рассмотреть их поближе и развеять. Только так можно бороться с ними.

— Дарина? — оклик медведицы показался мне чрезвычайно тихим. Как будто доносился издалека, за тысячу километров отсюда. — Дарина, не впадай в прострацию. Тебе нужно добежать до ели. Огонь, первородная сила, одобрил тебя. Теперь дело за землей. Иди, дорогая… Алина и Полина уже ушли…

Надо же. Я очнулась от наваждения неохотно, как после сладкого и глубокого сна. Общаться с костром было приятно, и это затягивало.

— Спасибо! — прошептала одними губами и убрала руки. — Иду.

Ноги слушались плохо. Я и вправду словно заснула. И теперь, по здравому измышлению, это выглядело страшно. А что, если бы мне стало плохо?

Впрочем, столько знатоков вокруг — они бы поняли и спасли меня.

А сам огонь был добрым. Он даже поинтересовался моей жизнью и моим мнением — в отличие от остальных.

Пока обходила сваленные бревна, избегала взглядов Тимофея и Дмитрия. Ощущала их кожей, нагретым рисунком на сарафане, но не хотела глядеть в открытую, воевать. Они смотрели на меня хищно, как на желанную добычу, и это злило.

А злиться не надо. Я понимала, что мне надо бы обдумать свою ситуацию без чувств и эмоций. И прохлада вечера, леса, немного освежила меня. Я вздохнула полной грудью на опушке и обернулась.

Костер горел. Женихи сидели вокруг и о чем-то разговаривали.

Ждали сигнала?

Не успела я подумать, как весь лес словно бы осветило взрывной волной. Золотая рябь прошла по стволам, листочкам и унеслась в ночное небо.

— Кто-то добрался до ели, — догадалась я. — Странно. Когда я ходила против часовой стрелки, сияния не было.

Медленно и не торопясь я пошагала к полянке. Вторая вспышка меня уже не удивила — если девчонки вышли одновременно, и только я заболталась с огнем, то и до ели добрались вместе.

«Видимо, всё-таки влюбилась Алина в своего медведя, раз не сбежала», — подумала я.

Свернула по тропинке и остановилась. Другая неясная мысль пронзила меня  и заставила засомневаться. Словно я забыла нечто важное, нужное. Роковое для меня.

Нужно воротиться назад и спросить.

Или идти вперед и узнать самой?

Но что? Что я могла забыть?

Голова прочищалась от лесного воздуха, мозги заработали с удвоенной силой, но я чувствовала себя странно. Будто мне в голове поставили заслон. Да, звучит глупо и невероятно, но я физически ощущала, что не могу добраться мыслью до чего-то важного.

Я что-то забыла и не могу вспомнить.

Нет, не так. Мне не дают вспомнить потусторонние силы.

— Что со мной сделал Тимофей? Что он наговорил огню? — мои ноги ослабли, и я облокотилась о ближайшую березу. — Почему у меня состояние, будто я потеряла память?! Будто мне кто-то насильно стер ее?!