Глава 20

Меня сгрузили на траву. Как мешок картошки — я даже ахнуть не успела. Одна секунда, и я соскользнула с плеча. А потом — здравствуй, пижма и тысячелистник. Как жаль, что наше знакомство расцарапало мне щеку. Или это случилось из-за репейника?

Мужчины зарычали. Над моей головой что-то зашумело, и я, испугавшись, что могу попасть под горячую руку дерущихся, задом отползла в канаву. Та шла вдоль задних дворов и была то ли засохшим ручьем, то ли болотцем — разбираться было некогда, а вот спрятаться надо было.

И я вползла в эту канаву, даже не испугавшись толстой лягушки. Та обиженно квакнула — видно, я потревожила ее сон, и выпрыгнула наружу.

Глупая. От этих самонадеянных самцов надо держаться подальше!

Спрятавшись за разросшимся кустом репейника — всё-таки это он исполосовал мне щеку, я принялась наблюдать за мужчинами.

Бой был страшен. Максим обернулся в медведя и давил на Тимофея своей первозданной звериной силой. Он стоял на задних лапах и размахивал передними с такой амплитудой, что Тимофею не оставалось ничего другого, кроме как отступать к забору.

И я не понимала — зачем. Ведь Тимофей маг и мог бы магией напугать соперника. Взять реванш своими способностями, а не заманивать его в… ловушку.

Мы с Максимом одновременно поняли коварный замысел Тимофея — тот одним движением поджег забор и толкнул на него растерянного медведя. Забор мгновенно вспыхнул, а потом так же мгновенно рухнул. Максим взвыл, и я не поняла, из-за чего: то ли ему в бока вонзились тонкие доски, перегнившие, а оттого легко вспыхнувшие, то ли звериная натура испугалась огня.

Другой первородной силы. Той, что усмиряет любое животное.

Даже человека. Иногда.

Максим обернулся обратно в человека. Теперь среди разломленных досок лежал стонущий парень, истекающий кровью. Ох, это был не испуг, а самая настоящая смертельная рана поперек живота!

— Ты очумел! — выкрикнула я, заметив, что Тимофей снова поджег свои ладони и направился к Максиму.

О, этот огонь не сулил ничего хорошего! Это был смертоносный огонь — и по моему позвоночнику разлилось липкое чувство страха, когда я поняла это.

Лицо мага потемнело от злости. Он поднял над стонущим парнем руки и хотел добить его!

— Уйди! Ты что творишь?! С ума сошел? Ему нужна помощь! — заорала я и выползла из канавы.

Тимофей замер в полушаге от Максима. Парень, зажав бок, поднял лицо и смело посмотрел прямо в глаза сопернику.

— Давай, добей меня. Как Леху в прошлом году...

Маг проскрипел зубами.

— Ты прекрасно знаешь, что это не я.

— А кто? — хрипло гаркнул медведь, и на его губах показались капельки алой крови. Я в ужасе вскрикнула. Да он при смерти! — Кто мог сжечь бедного медведя?.. Тот, кто никогда им не станет! А девица ушла. Предпочла тебе Семена!..

Тимофей боролся с желанием ему врезать. Я видела это по тому, как заходили желваки на его скулах, каким прерывистым стало дыхание и как ярко, нереально ярко, загорелся над его ладонями огонь.

— Дарья! — выплюнул сдавленно он. — Поди сюда.

— Сам иди… к черту! — очнулась я и медленно подошла к Максиму. Присела перед ним на корточки. — Господи, Максим!.. Ты ранен… Ты… только не двигайся. Тебя надо забинтовать и вызвать скорую помощь… Тимофей, туши огонь! Еще немного, и он перекинется на Максима. Тимофей!..

Маг что-то обдумывал. Или наслаждался мучением своей жертвы — я не видела. Но потом он сухо бросил:

— Она не доедет. Он умрет раньше от потери крови, если я не вылечу его.

— Ну так вылечи! — взбесилась я, вставая на ноги. И пусть я доходила Тишке ростом до плеча, без всякого сомнения двинулась на него с кулаками. — Ты что, не видишь? Ваши игры зашли слишком далеко. Он умирает! Он… умирает! Хватит играть!.. Срочно излечи его!

Тимофей опустил руки и потушил огонь. Теперь он смотрел только на меня. И от этого темного требовательного взгляда снова стал подымать голову страх.

Мой сосед — сумасшедший? Он совсем сбрендил? А что, если он сам сейчас накинется и испепелит меня?!

— Разве это не в твоих силах, ведьма? — кисло усмехнулся Медведев. — Может, попытаешься?

— Я не умею! — выкрикнула я и все-таки добралась до его груди. Глухо стукнула кулаками, но не встретив сопротивления, растерялась. — Тимофей!.. Излечи его! Излечи! Ну, пожалуйста!..

— А ты пойдешь со мной? Добровольно? — настороженно спросил он.

И эти глаза-омуты, что вытягивают из меня ответ. Что смотрят пронзительно и будто видят мою душу насквозь.

— Куда? — не поняла я. — В больницу? Ему срочно нужно в больницу, Тимофей! Ты что, не понимаешь? Твоя игра зашла слишком далеко! — вскричала я, чуть не плача.

Время истекало. Время, отмерянное на то, чтобы спасти человека, не могло длиться вечность. Максим стонал, пытался встать, кряхтел… А теперь всё, замолчал. Будто задремал. Но ведь невозможно спать в таком положении, и… так не бывает. С ужасом я поняла, что еще немного, и его смерть навсегда останется на моей совести.

Сама не ожидала, что расплачусь. Слезы полились сами, без всякого желания с моей стороны…

— Дарина, очнись и скажи твердо: ты пойдешь ко мне в дом?.. — глаза Тимофея гипнотизировали, и мне было очень неуютно постоянно смотреть в них. — Если пойдешь, я вылечу его сам. И не нужно звать скорую. Я всё сделаю, если ты согласишься добровольно пойти ко мне в дом.

— В дом?!

Кажется, под моими ногами качнулась земля. Я хотела бы отойти, наорать на этого злобного гада и заставить его силой излечить медведя, но не могла. Язык не слушался меня. Да и сама я тихо плакала, упираясь кулаками в его грудь.

Даже стукнуть толком не смогла!

— Не надо, Дарина! — простонал еле слышно Максим. — Лучше я сдохну, чем Тишка обзаведется женой!.. Нет!

— Ты еще шевелишься? — злобно гаркнул Тимофей и вдруг схватил меня за локти, приподнял над землей и встряхнул: — Решайся, ведьма! Его время на исходе.

— Я… я не могу! — прошептала, завороженно глядя в угольно-черные глаза. Они меня пугали своим адским мерцанием. Не просто пугали, а вызывали дрожь во всем теле! — Отпусти меня, Медведев…

— Если отпущу, он умрет! — яркое пламя вспыхнуло под его ладонями, опалило рубашку, но тотчас погасло.

Я даже не успела среагировать. Лишь только почувствовала обжигающую боль. Тимофей продемонстрировал, что не шутит.

Он на пределе. И не собирается отступать.

И единственное решение в данной ситуации — согласиться. Согласиться пойти с ним в дом!

Как же тяжело мне было это осознать и на это решиться.

— Я пойду… с тобой.

— Клянешься?

Меня встряхнули как грушу.

Синяки. Над локтями определенно останутся синяки.

Хороший же он претендент! Просто-таки замечательный.

— Да!

Мне казалось, что ни в коем случае нельзя соглашаться выйти за него. В дом пойти — это всё ж не в ЗАГС. Хотя я и понимала, что выбраться из дома мага будет непросто. Но ничего, выберусь. Я — ведьма, в конце концов. Что-нибудь придумаю.

— Тогда постой здесь пять минут.

Меня, наконец, отпустили, и я по инерции осела на траву.

Мир вспыхнул разноцветными красками. Взгляд как будто перестроился, и я снова увидела двойственность. Увидела второй облик Максима, увидела огонь вокруг Тимофея. Ауру всего живого и неживого. Даже забор был окрашен в темно-фиолетовые всполохи. От крови, наверное.

Я постаралась сосредоточиться и сфокусировала взгляд на маге.

Вот он сел на корточки перед медведем — облик Макса плыл, то представляя моему взору пораненного парня, то превращаясь в огромную тушу бурого медведя. И что было самым страшным, его аура стремительно тускнела.

Медведев не лгал. Раны Тимофея и вправду были не совместимы с жизнью.

Но… кто нанес ему эти раны? Ведь он же!

Меня вдруг повело в сторону, и я с трудом удержалась в положении сидя. Оперлась руками о землю, пару раз глубоко вздохнула и только потом села прямо.

Черт, что со мной?

Как же странно влияет на меня эта магия.

…Тимофей лечил медведя огнем. И это было поразительно, учитывая, что и отнимал жизнь он им же.

Макс хрипел. Дергался под его ладонями. Но бордовые разводы ауры вокруг живота, спины постепенно становились прозрачными. Тимофей останавливал кровь, заживлял раны. Вытащил несколько деревяшек, и Максим изогнулся дугой. Уложил его обратно на траву и снова вернулся к лечению.

Я смотрела на это отрешенно и чувствовала себя эмоционально выжатой. Сил сопротивляться не было. Как и думать о том, во что выльется вся эта свистопляска.

Мирон, который обещал защищать меня у костра, в итоге бросил. Отказался. Предпочел медведицу. И… я сама не понимала, почему расстраиваюсь из-за этого. Ведь сама предложила ему остаться друзьями. Чего ж теперь?

Нет, к Мирону я не чувствую любви.

Как и к этому извергу Тимофею. Даже ненависти уже не чувствую. Не могу.

Максим тоже не вызывает романтических чувств. Его я не люблю и совсем не знаю. Всё это время он заигрывал с Алиной, присматривался к ней и вроде как даже остановил на ней свой выбор.

И только ведьмовское притяжение сбило его с панталыку.

Но я не специально! Надеюсь, Алина простит меня…

— Эй, ты как? — надо мной нависла тень Тимофея. — Я излечил его раны и вогнал в сон. Отоспится, проснется и будет как новенький.

— Точно? — я мутным взглядом посмотрела на бесчувственное тело. — А если он не очнется?

— Тогда я расторгну наш договор, ведьма! — снова взбесился Тимофей.

И как у него так получается — разгоняться с нуля и в жгучую ненависть. Вспыхнул, как спичка.

— Хорошо, — отозвалась я и покачнулась, сделав попытку встать.

— Дарина? Ты… в порядке? — обеспокоенно спросил маг и присел передо мной на корточки. — Может, тебя понести?

— Не надо. Я сама! — меня снова повело, и в этот раз Тимофей подхватил меня и взял на руки.

— Донесу! — сказал он, а я посмотрела на него равнодушно и… вырубилась.

***

Мне снился лес. Лунный, тихий. Я стояла на самой опушке и вдыхала его ночную прохладу. Я ждала. Чего-то или кого-то. И сердце сладко замирало…

Смотрела вглубь елей, сосен, оглядывала высокие стройные березы. Оно могло быть где-то тут, рядом. Но я не помнила — что. И не понимала, что сплю.

Я будто потеряла важную вещь и не могла найти.

— Привет! — раздался за моим плечом голос. — Что ты тут делаешь?

— Где?

Я живо обернулась.

Передо мной стоял он. Тот парень. Тот, кто убегал от меня по лесной тропинке. И кто снился мне тогда, в звездах.

Странно, что он делает здесь?

— Я тебя помню! — удивленно сказала я. — Ты катал меня на метеорите.

— Да. А ты та самая девушка из леса! — парень, казалось, был удивлен не меньше. — Почему ты здесь?

— Где здесь? Разве запрещено гулять в лесу?

— В моем сне. Я вижу сон… — сказал он и вдруг протянул ко мне руку и осторожно коснулся щеки. — И ты такая настоящая… Теплая. Удивительный сон!.. Аж дух захватывает.

— Во сне?! То есть вот это всё сон?! — мое состояние не изменилось. Но я почувствовала себя легче и невесомей. — То есть я могу летать?

— Можешь, — кивнул парень, — ты можешь делать что угодно.

— Даже набить морду Тимофею? — развеселилась я. — Он меня похитил. Представляешь? Он… гад первостепенный.

— Что значит, похитил? — светловолосый незнакомец нахмурился. — По-настоящему?.. Расскажи!

— Да что рассказывать. Он хочет, чтобы я стала его женой, — беспечно пожала я плечами. — Многого хочет, в общем. Я его не люблю. А выходить замуж за того, кого я не люблю, тем более не собираюсь.

— Подожди, подожди. Давай объясни нормально: где ты сейчас? В Радуге?

— О, ты знаешь название этого поселка? Там живут одни сумасшедшие. Представляешь, они умеют превращаться в медведей!

— Тебя это напрягает?

— Мне фиолетово. Мне вот абсолютно всё равно, в кого они там превращаются. Я не хочу, чтобы они трогали меня. И навязывали свои традиции мне. Но… я уже вроде как невеста мага. Он силой заставил дать согласие и, вероятней всего, уволок меня домой…

Память о прожитом дне возвращалась кусочками, в виде образов. И хоть по факту это был невероятный треш, я чувствовала себя хорошо.

Захлебываясь от радости, что помню всё это и осознаю, я в деталях рассказала о шантаже Медведева. Теперь я отчетливо понимала, что меня сознательно заманили в ловушку. Расставили силки и… я попалась.

Слишком порядочная? Или наивная?

— Тебе не надо было поддаваться, — озвучил мои сомнения парень. Он как-то незаметно взял мою ладонь и увлек и тропинке. Держать его за теплую, мягкую ладонь было упоительно. Я даже не сразу расслышала, как он сказал: — Ты подвергаешь себя опасности.

— Ты тоже думаешь, что он псих? Или даже маньяк!

— Нет. Я думаю, что над тобой совершено черное колдовство. И это печалит меня… — тут он замолчал, встряхнул головой.

Волосы рассыпались по плечам, а я без стеснения рассматривала своего незнакомца. Высокий и статный, он уверенно шагал по лесу, будто по своему дому. Хмурился. Его взгляд скользил по деревьям, но я была уверена — он не видел их.

Интересно, откуда он взялся? И ответит ли, если спрошу?

— Скажи, ты можешь выбраться в лес снова? — прервал он мои мысли. — Если успеешь до завтрашнего полудня, я заберу тебя.

— Куда?.. То есть идти в лес мне не хочется. После этой сумасшедшей гонки совсем туда не тянет.

Парень остановился. В его карих глазах мерцали звезды. Они были светло-карими, мягкими и влекущими. Ох, я и не знала, что глаза могут так нравиться!

— Я ухожу. Мне нельзя оставаться в ваших краях, — твердо сказал он. — Так суждено. Видишь ту звезду? Она зовет в путь.

— Какую звезду? — кроны деревьев загораживали собой небо. — Ты врешь. Ты просто решил сбежать.

Мои слова не понравились незнакомцу.

— Я не бегу. Я уклоняюсь от рока. Уклонение — не побег.

— Называй как хочешь. Но я вижу, ты боишься.

— Нет. Ты просто не знаешь, какими они бывают. Как жестоко могут поступить… Нам лучше не встречаться.

Мы стояли и смотрели друг на друга у большой ели. И как вышли на поляну? Загадка. Но вот я отвела взгляд от его мерцающих глаз и поняла, что мы стоим у местного источника. Магического.

— Эта ель непростая… — начинаю объяснять я, но он перебивает мягко: — Знаю. С детства чую такие вещи… Как твое имя?

— Имя? — я растерянно гляжу на незнакомца.

В моем сознании с треском пытается сложиться чрезвычайно сложный пазл. Я чувствую, что еще немного, и пойму нечто важное. Нащупаю эту мысль и выдерну наружу.

— Скажи сперва свое.

— Нанук.

— Что?

— Это мое имя. Нанук. Оно древнее и несет в себе защиту рода.

— М-м-м… А у меня простое: Дарина.

Вот мы и познакомились! Только почему сердце тревожно замирает, когда мы встречаемся взглядами?

Странно, я давно уже не чувствовала такого тяжелого томления в груди. Меня нестерпимо манит к этому Нануку. И дело даже не в его красоте. А в чем-то еще…

— Дар, значит… — он осторожно берет обе мои руки в свои и заглядывает в глаза. — Ты мне очень нравишься, Дарина… Но я совсем тебя не знаю.

— Я тоже тебя не знаю.

Заявление Нанука смущает меня. Это признание… Оно само по себе необычное. И не признание в любви, и в то же время заявление на отношения.

Черт, я даже вспотела. Благо, что нахожусь во сне.

Странный сон. Он так похож на реальность! Я чувствую, как исходит тепло от ладоней Нанука. И как напряжено его лицо — он ждет ответа.

А я… Не знаю, что и ответить!

Когда мне в последний раз заявляли в лоб, что нравлюсь? И не вспомнить. Мой бывший даже после свадьбы не говорил такое. Клялся в любви, обещал заботиться до гроба. Но грош цена его любви, как оказалось.

— А я… нравлюсь тебе? — не дождавшись моей реакции, всё-таки спросил он.

Я глядела прямо в глаза и молчала. Признаваться в симпатии — не слишком ли рано? И… стоит ли вообще, если пути расходятся? Он сказал, что покидает наши края. Что, если мы никогда больше не увидимся, даже во сне?

— Почему ты убегал от меня в лесу?

— Заметила? — он недовольно поджал губы. — Не хотел тебе показываться.

— Почему?

— Было такое желание, — заявил он. — Каждый имеет право желать что-то или не желать.

А вот это было похоже на наглость! Что, если он ходил на свидание? Или только спешил на него?

Я почувствовала недовольство. Оно развернулось, зевнуло и раскрыло пасть.

— А теперь, значит, у тебя это желание появилось? — саркастично спросила я.

— Желания меняются.

— Звучит слишком туманно. И скрытно!

— Прости. У каждого из нас есть свои секреты, — примирительно заявил он.

— И обмениваться мы ими не собираемся. Так? Даже если я тебе нравлюсь?

 Ох, как же я не любила секреты! Всю жизнь их ненавидела. И всегда думала, что между любящими мужчиной и женщиной их быть не должно.

Однако Нанук собирался их иметь. И считал, что это нормально. А следующая его реплика и вовсе вогнала меня в краску. От негодования.

— Я совсем не знаю тебя. Вдруг ты не человек и не девушка… — задумчиво сказал он и медленно отпустил мои руки, — а ведьма, подосланная Бронеславом? Какие могут быть гарантии, что ты не заманишь меня в ловушку?

Укол был болезненным. Так вот мы какие? Ведьмы нам не нужны? Ведьмы все сплошь шпионы и гадкие сущности? Даже не люди.

Ох, как же я разозлилась! И ведь хорошо, что не призналась в своей симпатии. Этими словами Нанук просто перечеркнул мое отношение.

— Это ты так свой побег оправдываешь? — сощурилась я. — Убежать от ведьмы?

— Они гонятся по следу. И это… страшно, — сказал он.

— Да, женщины, гоняющие парней по лесу — страшное зрелище! — высказалась я.

Разочарование, затопившее меня, сложно поддавалось анализу. Я просто почувствовала себя плохо.

— Тут, во сне, ты не можешь причинить мне ничего плохого. А они — не смогут войти без приглашения. Там же совсем другое дело… Там жестокий мир, а мне не хочется служить его жестокости, — и с этими словами он отступил к ели. — Приходи завтра в лес до полудня. На эту поляну. Я буду ждать в кустах. Подумай обо мне, и мы встретимся. Уедем далеко, чтобы ты могла забыть о своих неприятностях…

И вроде бы он предлагал хорошую вещь, но… вот как предлагал! Меня возмущало многое: и его жизненная позиция, и его слабость, и это неверное суждение о ведьмах. Ох, как же меня всё это злило!

— Ты предлагаешь встретиться в реальности, — многозначительно сказала я и добавила: — Не испугаешься? И что это значит: подумать? Я не умею общаться мысленно.

Странный он, этот Нанук. Иногда даже кажется, будто юродивый или… замороженный. Рассуждает слишком поверхностно. Двигается медленно, расслабленно.

Ах да. Мы же в его сне, и он не ожидает нападения.

И всё равно непонятный он. То говорит нормально, адекватно, то загадками.

— Мы общались с тобой уже. Помнишь? Я коснулся тебя носом… — сказал он и уже почти скрылся за широким стволом ели, как меня осенило.

— Медведь! Белый медведь, только он касался меня носом! Получается, он — это ты?.. Нанук! Это правда?

Вместо ответа я услышала тихий смех. А потом он исчез — испарился. Его высокая плотная фигура истаяла в один момент. А за ним и поляна, звезды и луна закружились перед моими глазами. Как будто падая с огромной высоты, я ухнула вниз и… очнулась в кровати.

Не своей. Но… хотя бы в кровати.