Глава 22

С Медведевым мы снова поссорились. Он отказался приносить мне одежду, якобы ему противно заходить в мой дом, а я вспылила и нажелала ему гадостей. Маг так покраснел, что мне показалось — еще немного, и взорвется. Обошлось. А ведь вопрос и выеденного яйца не стоил: я не хотела идти в замызганном сарафане на костер и мне нужна была одежда. Своя собственная, а не с чужого плеча.

— Ты и так красивая! — милостиво произнес Медведев. — И мне приятно, что наши дети унаследуют твою красоту.

— Ага, щаз-з-з! — я едва удержалась, чтобы не вцепиться ему в лицо.

А потом неожиданно взглянула на эту ситуацию со стороны и чуть не рассмеялась.

Да что же мы такое творим?! На пустом месте, из-за какой-то ерунды, устраиваем скандал с шекспировскими страстями. Я ведь так разозлилась на его отказ, что даже стыдно стало.

Нельзя быть такой необузданной.

А ведь я раньше и не была такой.

Скажи Медведеву — не поверит. Моя нервная система прилично расшаталась за последнее время. Как будто внутри меня просыпается древняя самобытная сила, и если я не справлюсь с ней, она разорвет меня на куски.

«И стану я Галиной номер два», — подумалось мне.

Надо бы выяснить, почему у продавщицы такой страшный облик. Самым логичным было спросить об этом у Тимофея.  Он маг и всё знает. Глядишь, и выдохнул бы он, и за разговором мы почти мирно дождались вечера.

Ведь понимаю, что главная схватка не сейчас, а потом.

Но вот в чем был затык: разговаривать с Медведевым мне очень не хотелось. Вот вообще. И мучить себя ради какой-то Галины… Да бог с ней!

Стук в окно отвлек меня от самокопания. Тишка прошел открывать, а я воспользовалась моментом и тихонько позвала домового.

— Что случилось, хозяюшка? — желтые глаза смотрели на меня печально. — Вечером судьба решится.

— Знаю-знаю… — отмахнулась я от новой порции наставлений. Мне уже хватило утренних рассуждений Медведева. — Скажи лучше, можешь ли с моим домовым, Афанасием, связаться? Одежда мне нужна, да покрасивее… Посильнее… Чтобы я не чувствовала себя раздетой и беззащитной на празднике.

Домовой пытливо посмотрел в лицо. Думала, откажется. Ан нет, с грустью сказал:

— Схожу. Что еще передать?

— А вы перемещаться между домами можете?

— Если хозяину надо.

— Пусть на костер приходит ко мне.

— Хозяйка! — испугался домовой. — Коли увидит кто, не сдобровать нам! Виданное ли это дело — домашней нечисти ходить по лесам да полям?!

— Скажи, пусть прячется. Пусть становится невидимым, чтобы никто не увидел, кроме меня.

— Хозяйка-хозяйка! — укоризненно покачал головой домовой. — Да ежели бы это было так просто, да мы бы сами, да без хозяйской указки ходили бы везде да свободно…

— Да что не так, разве вы не умеете?.. — возмутилась было я, но не успела договорить — в комнату вошел Тимофей с Мироном. Домовой исчез, будто и не стоял рядом со мной секунду назад. Быстро же он сообразил, что не для ушей мага наш разговор. — Привет, предатель!

Мирон смущенно перетаптывался на пороге. Пока он исподволь разглядывал комнату и меня, словно бы искал следы чего-то страшного или невозвратного, не знаю, чего именно, я состроила самую грозную физиономию и скрестила на груди руки — пусть боится.

Тишка хмыкнул и встал у окна. Ага, решил понаблюдать, чем дело кончится.

Ну-ну.

Сейчас у меня такое настроение, что бояться должны все.

— Дарина! Надеюсь, ты не обижаешься? Рад видеть тебя в добром… эм… ну… я рад, короче, — Мирон боком прошел к столу. — Ты уж прости, что я не заявил на тебя права… Не успел… Я как медведицу свою почуял…

И он запнулся, покраснев при этом, как спелый помидор.

— Ясно-понятно, променял друга на первую встречную… Можешь дальше не объяснять, — едко отозвалась я.

На благосклонность и любовь парня я не слишком-то и рассчитывала, но его поступок всё-таки задел за живое. Где-то в глубине души я надеялась, что он будет рядом и будет помогать отгонять женихов. Увы, улепетывать пришлось самостоятельно.

— Ты понимаешь, я не специально, — виновато протянул Мирон. Судя по его несчастному виду и тому, как косо он поглядывал на Тишку, чувство вины его всё-таки гложило. Это хорошо. Не самый пропащий случай, значит. — Когда я в звериной ипостаси, я плохо соображаю. Совсем. В голове туман, думается через силу… Инстинкты берут надо мной верх. Я повинуюсь им, как обычный зверь… И когда почувствовал свободную самку и ощутил ее запах вблизи от меня…

Тишка булькнул и закашлялся. Вот ему смешно. Конечно, одним конкурентом меньше — красота!

— О-о! Не надо. Не говори больше!.. Избавь меня от физиологических подробностей. Я поняла, ты теперь с Полиной. Чего пришел-то?

— Говорят, домой ты не вернулась. Вот пришел узнать, что да как…

Тишка откровенно заржал. В голос. Да уж, помощничек у меня что надо. Вовремя пришел вызволять.

Нет, это ни в какие ворота не едет! Прямо издевательство какое-то!

Я вскочила с кровати.

— Мирон, ты меня удивляешь! Конечно, я не вернулась. На меня устроили охоту. Ты не заметил? Мужики превратились в медведей, волков и огненных магов и бегали за мной по лесу. Один догнал и запер дома, как рабыню. На неделю!

— О, кстати! — неожиданно воодушевился Мирон. — Я по этому делу, собственно, и пришел. Тимофей, будь другом, отпусти ее домой, а? Нехорошо удерживать девушку силой.

Если у Мирона и были какие-то иллюзии, то у меня нет. Маг не поддастся на уговоры. Слишком многое стоит на кону. Как я поняла, в прошлом году ему не удалось жениться. А в этом — он костьми ляжет, но потащит меня к костру сам.

Черт, и как выпутаться из такой ситуации? Замкнутый круг, как ни посмотри.

— Нет, не отпущу, — спокойно ответил маг. — К костру вместе пойдем. И она от меня ни на шаг не должна отходить!

Парень остолбенел. Видимо, впервые Тимофей отказывался выполнить его просьбу.

— Тим, она ведь девушка, — попробовал вразумить друга он. — У них есть потребности. Платье, косметика, волосы чистые…

— Он меня ни разу в баню не отпустил! — вставила я свои пять копеек. — А ванны в доме у него нет!

Маг посмотрел на меня так, будто я сама отказывалась мыться.

— Вот именно! — подхватил Мирон. — А девушки чистоту любят. Да и костер — событие на всю жизнь. Никуда она от тебя не денется. Отпусти ее!

— Нет! — непреклонно ответил Тишка. — Пусть до завтра терпит. Завтра отпущу.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Мирон и с жаром продолжил: — Им принарядиться надо. Привести себя в порядок… Такой важный день!.. Вот, например, Полина: принимает сейчас водные процедуры, наносит на волосы маски, бальзамы и…

— Подожди! — догадалась я. — То есть ты пришел потому, что она выгнала тебя из дому? Ты и вспомнил обо мне и решил побеспокоиться… через неделю. Так?

— Ну, я и раньше помнил, — смутился Мирон, — но не смог от нее уйти. Я же говорю, инстинкты взяли надо мной верх…

— Ай, ну вас в баню! Мойтесь сами! — расстроилась я и снова плюхнулась на кровать, раздосадованная вкрай. Пока я тут мучаюсь и не знаю, через какую щель сбежать на свободу, как избавиться от Тишки, он там развлекался!

— Тим, нехорошо ты поступаешь, — Мирон с жаром набросился с уговорами. — Она ведьма. Свободолюбивая девушка, ей нельзя сидеть взаперти. Она от этого чахнет. Копит в себе силы, злость и раздражение. Тим, ты сам маг! Ты понимаешь, по какой грани она ходит!

— О чем ты? — вскинулась я.

Мирон не услышал. Он уже размахивал руками и пытался убедить нахмурившегося Тима:

— Ты презираешь все условности. Ненавидишь рамки и законы. Так отпусти ее. Нет такого закона, который ты не мог бы обойти. Дарина не убежит — ей некуда, от тебя не уйдет, раз сама в дом вошла… Послушай, ты взял лишку. Нельзя насильно удерживать невест…

— Он шантажировал меня! — снова я вставила свои пять копеек.

Мой друг, который всё-таки оказался другом, раз так настойчиво продавливал идею меня отпустить, быстро обернулся и мне подмигнул.

— Ты сам роешь себе могилу и портишь отношения! — продолжил он. — Если ее разорвет от невыраженной злобы, от переполнявших ее чувств, негативных по отношению к тебе, она превратится… сам знаешь в кого. И тогда ты потеряешь ее безвозвратно. Она станет новой Галиной и не будет тебе помогать.

— Галиной? — задумался Тимофей. — Думаешь, в ней столько злобы?

— Во мне ее мегатонны! — подскочила я, внутренним чутьем почувствовав маленькую, призрачную, но такую желанную дверку на свободу. — Я ненавижу тебя как никого на свете! Ты никогда не вызывал у меня столько гадких чувств.

— Я думал, мы переспим до костра, — спокойно выговорил Тишка. Впрочем, обращался он не ко мне — к Мирону. — Девчонки сами часто прыгают в постель. А я не урод.

— Ты дебил! — искренне выдохнула я. — Да запри ты меня хоть на веки вечные, я ни за что не стала бы спать с тобой!

— Дикая она какая-то, — устало махнул Тимофей, и вдруг выдал: — Забирай ее. Идите куда хотите. Только за нее отвечаешь ты. Пропадет или другой кто перехватит — нашей дружбе конец. И помогать тебе ни с чем не буду. Понял?

— Буду оберегать ее как зеницу ока. Как Полину!

— Поведешь Дарину к себе? — выгнул бровь Тимофей. — А не заревнует?

— Мы договорились, что встретимся у костра. Так что до вечера я свободен. И пригляжу за твоей невестой…

Я даже сдержалась и не фыркнула, чтобы Тишка не передумал. Очень уж невероятным казалось то, что он может меня отпустить. Столько взаперти держал — и вдруг на волю?

Любая бы заподозрила подвох. И он был:

— Головой за нее отвечаешь, Мирон. Головой! — пригрозил Тишка и вышел на кухню.

Несколько секунд мы смотрели ему вслед.

— Ура? — несмело улыбнулся Мирон и протянул мне руку. — Пойдем домой, что ли?

***

Дома я дала волю слезам и выплеснула наружу все накопившееся напряжение. Мирон глядел на меня вытаращенными от ужаса глазами и не знал, как реагировать.

— То есть вы сами решили управлять моей жизнь? — орала я. — Перенервничаю, превращусь в горгулью и останусь ей навсегда? Как Галина?!

— Не все ведьмы умеют превращаться в горгулий, — подал голос Мирон, но тут же поправился: — Прости, мы не объяснили тебе потому, что не подумали, что ты на такое способна. Ты была такой милой и приветливой…

— Когда это я была милой? Когда бегала с поварешкой? Или когда орала на вас чуть ли не каждый день?! Ваша Радуга не только людей в медведей превращает, но и нервы расшатывает знатно!..

Как же приятно было выплеснуть всё наружу. И не копить в себе.

Впрочем, был и радостный момент: как же мне обрадовался Афанасий! Мой домовой как раз собирал платье на костер, а тут мы пришли. Он плясал вокруг меня, как малой ребенок.

А я не удержалась и подхватила его на руки. Обняла, почесала за ушком — домовой не противился, и только потом, когда мы наобнимались, поставила на пол. Афанасий поклонился и умчался за сапогами, а я посмотрела на Мирона и снова завелась.

Моментально и с пол-оборота.

— Дарин, прости! — взмолился оборотень. — Ты права, я поступил дурно. Оставил тебя одну, хоть и обещал защиту. Но я не знаю, правда, не знаю, как искупить свою вину. В чем помочь тебе?

— Не дай Тишке жениться на мне.

— Но… — Мирон побледнел. — Он озвереет вконец. Нет, Дарин, послушай. Тим неплохой человек. Самолюбивый, зацикленный на своей ущербности — да, он свою неспособность оборачиваться в медведя воспринимает как ущербность, но он неплохой. Не самый худший вариант во Вселенной. Он ценит семью и станет заботливым мужем тебе. Будет заботиться, зарабатывать деньги, улаживать все вопросы. Ты будешь как за каменной стеной. У него и счет в банке внушительный. Это самому ему ничего не надо. А тебе денег он жалеть не будет!.. Нет-нет, ты меня послушай. Он любит родных и помогает тете Шуре. Всегда приходит на выручку медведям. И не чурается грязной работы — и в огород может выйти, если надо…

— Какой огород?! — вклинилась всё-таки я. — Ты издеваешься надо мной? Я не хочу выходить замуж по расчету. Я хочу по любви. По настоящей любви!.. Или хотя бы выйти за того, кто мне нравится. Пусть я и не знаю толком его, но…

Перед внутренним взором возникло прекрасное и благородное лицо Нанука. Вот он точно не будет вариться в своей злобе. И не будет испепелять своей ненавистью все вокруг.

У него чистая и добрая душа.

Даже не знаю, почему я так думаю — я ведь его почти не знаю. Но уверена, так оно и есть!

Боже, как печально он смотрит на меня. Взгляд проникает прямо в душу и переворачивает ее.

Болит, мое сердце болит и рвется к нему!

Больше всего на свете я хочу встретиться с ним и поговорить. Спросить. Рассказать. Просто постоять рядом и помолчать.

А он смотрит на меня с такой печалью, будто прощается.

— Постой… Ты хочешь сказать, что уже любишь кого-то? — Мирон взволнованно вскочил с кресла. — То есть Тишка хочет разрушить твою любовь?

— Он хочет разрушить мою жизнь! — горестно выпалила я, чуть ли не воя. — Миро-о-о-он! Мне так плохо… И это буквально разбивает мое сердце. Разбивает вдребезги!.. Мне тяжело дышать! Я не знаю, как избавиться от этого ярлыка. Как перестать быть медвежьей невестой. Как уехать из Радуги…

— О, Дарина! — Мирон был впечатлен моей тирадой. Даже не так — испуган! — Мы что-нибудь придумаем, что-нибудь обязательно!..

— Пока ты будешь думать, мой поезд уедет! — стонала я, заламывая руки.

Чёрт, я даже не знала, что так приятно рассказывать о своих переживаниях. С детства не любила нытье. А когда жалуешься на свои неприятности другому — это же нытье, верно? Во всяком случае, так учила меня мать.

— Нет, мы придумаем что-то… Что-то… Что поможет спасти твою любовь, а Тиме жениться… Жениться, иначе я потеряю друга…

— Хорош друг, раз ставит условия.

— Он потом будет жалеть, — убежденно сказал Мирон, — но до последнего будет стоять на своем. Он упрямый.

— Я заметила.

— О да! Я, кажется, придумал… Правда, потом мне придется прятаться полгода, пока не простит, но… Это шанс. Даринка, у нас есть шанс! — глаза парня загорелись, а губы тронула шальная улыбка. — Я знаю, что мы сделаем. Знаю!.. И это будет угарно.

— И?.. Мы сбежим? Вслед за Нануком?

— Ага, значит, его зовут Нанук, — подловил Мирон.

— Зовут-то зовут, вот только я не думаю, что ты запросто можешь обращаться к нему по имени… Так что ты придумал? Колись!

Мирон хохотнул, а потом сделал серьезное лицо:

— Не могу тебе рассказать. Прости. Иначе ничего не выйдет.

— То есть как?

Да уж, огорошил меня друг. Я-то думала, мы сейчас всё обсудим, выработаем стратегию, пути отступления в случае неудачи…

— Доверься мне, Дарина! И я клянусь — завтра ты будешь свободной девушкой и сможешь сбежать к своему Нануку. Интересное имечко, кстати. Кто он?

— Ну уж нет! — скрестила руки на груди я. — Ты мне ничего не рассказываешь, и я тебе ничего не скажу.

— Ладно! — неожиданно легко согласился друг. — Тогда я пойду улаживать наше дельце. Только покажи мне платье, в котором пойдешь к костру .

— Вот в этом, розовом, что Афанасий приготовил. Хорошее, кстати. Пусть и современное, но выгодно подчеркивает фигуру… Ох, блин… А просто не пойти нельзя? — спросила с тайной надеждой. Хотя чего уж спрашивать — и так понимала, что магия судьбы, или что там у них, заставит прийти. Всё-таки я — медвежья невеста. Даже магичить против женихов не могу.

— Даринка, ты же умная, — настроение у Мирона было таким распрекрасным, словно он миллион в лотерее выиграл. И уже получил на руки, — не задавай дурацких вопросов. Платье красивое, надевай. Даже хорошо, что без этих твоих узоров… Да не гляди ты так, никто в этих сарафанах уже не ходит. Мы ж не старики, нам современная мода тоже очень нравится. Не злись!..  Встречаемся в девять у твоей калитки.

— Договорились! — буркнула я, а сама мысленно стукнула Мирона по голове подушкой.

Вот же. Не понравился ему, видите ли, мой сарафан. Да он меня от сглаза, между прочим, спас!

Когда парень ушел, я спешно позвала домового. Тот явился тотчас, будто ждал моего окрика.

— Афанасий, мне нужна твоя помощь. Я не могу полагаться на сообразительность Мирона. Он парень добрый, но наивный. Тишка его использует, а он даже не понимает. Мне нужна помощь твоя, ведь ты не причинишь мне вред и не будешь действовать назло. Так?

— Да, хозяйка, — оскалился домовой.

Мои слова его явно заинтересовали. Это хорошо. Когда существо чем-то интересуется, оно не равнодушно.

— Афанасий, я верю, — сказала проникновенно и потрепала его по нечёсаной голове, — но мне нужна твоя клятва.