Глава 9

К вечеру меня отпустило. Я несколько раз по кругу вспоминала разговоры с Галиной и председательшей, проговаривала их про себя и, несмотря на возмущение и абсурдность ситуации, успокаивалась. Нет, я не верила в случайный выстрел и понимала, что женщины выгораживали охотника, но… неожиданно стала склоняться к версии о дурацкой шутке. Может, у них так принято — пугать приезжих? Да, по-дикарски и нелепо, ну а вдруг?

Не будут же они просто держать в поселке маньяка, знать о его отклонениях и ничего не предпринимать?

На ужин я сварила макароны, потерла на них обильно голландского сыра и отрезала два кусочка вареной колбасы. Уже начала есть, но вспомнила, что забыла поставить чайник.

Развела в печи огонь, дернулась к ведру, в котором обычно стояла чистая вода, и расстроилась: пустое.

Пришлось идти и набирать воды. Тащить на кухню, переливать в чугунный чайник и только после этого возвращаться к макаронам. Остывшим.

— Та-ак… — я задумчиво подцепила вилкой сиротливо лежащий кусочек колбасы и вздохнула: — Кажется, домовой снова голоден… Колбасу нагло тырит.

Меня это возмутило, но не сильно. После насыщенного опасностями и неприятностями дня, кража кусочка колбасы показалась несущественной.

Я внимательно посмотрела вокруг, не увидела ничего странного или необычного и громко позвала:

— Домово-ой… домовой! Ты где? Есть хочешь?

Мне никто не ответил.

— Макароны любишь? Ай, да чего это я… Они все на месте. Значит, колбасу.

Покряхтев, как самая настоящая баба-яга, я поднялась и потопала к холодильнику. Ругаясь вслух на домовых, соседей и наглых продавщиц, нарезала несколько кружочков колбасы. Сложила на блюдце и оставила у печки.

— Приятного аппетита! — со смехом буркнула я и вернулась к ужину. — Мда уж… До чего я дошла! Наверное, через месяц буду разговаривать с ложками и вилками.

Вечер прошел спокойно. Я совсем отошла от произошедшего, махнула на местных рукой и решила свести общение к минимуму. В конце концов, мне дела нет до того, какие у них порядки. Буду закупаться в магазине раз в неделю. С Тимофеем — разговаривать исключительно на вы и через забор. Переключусь на что-нибудь приятное, например, работу над скетчами…

Где-то около девяти вдруг заработал интернет. Пришло несколько сообщений от мамы — они с тетей Светой благополучно плыли в Нижний и, судя по двум фоткам, отлично веселились. Я посмотрела на речку, по которой они плыли, на пластиковые шезлонги и поняла, что тоже хочу искупаться. В ближайших окрестностях речки не наблюдалось, а вот если пройти через лес, потом по полю и опять через пролесок, можно было выйти к озеру приличных размеров.

На карте оно почему-то не называлось, но было обозначено.

— Решено! — я бодро прошерстила вещи и вытащила купальник. — Завтра схожу, посмотрю. Спрошу у Мирона, вдруг тоже захочется искупаться. В каком доме он жил? В тридцать шестом, кажется… Да, идея просто отличная. Пора уже начать отдыхать. Заодно и купальник новый выгуляю…

Настроение у меня поднялось, и перед глазами замелькали радужные картинки: как я плещусь в лесном озере, как отдыхаю, валяясь на золотом песочке… Определенно, жизнь налаживается. Нужно только сместить угол зрения.

Если бы я тогда знала, насколько верна и невероятна эта мысль!

…Утром мой бодрый настрой поутих. Спала я плохо. Всю ночь ворочалась, просыпалась от ярких картинок и собственного крика. Мне снился лес, направленное прямо в лицо дуло ружья и злой взгляд, источающий тьму. Охотник медлил, наслаждаясь моим страхом. Он медленно, даже как-то показательно, клал указательный палец на курок. Так, чтобы я видела, обливалась потом и не имела сил двинуться. Но не торопился нажимать. Прицеливался. Бездонное количество времени прицеливался… А я боялась и ничего не могла с собой поделать. Ноги не слушались, руки — тоже. Только в последнюю секунду я начинала истошно кричать. Крик рождался из моего нутра и несся наружу подобно сирене.

Я понимала, что выстрел на этот раз попадет в цель, и я умру…

— Черт! — я села на кровати и пригладила растрепавшиеся волосы. — Какое счастье, что это всего лишь сон! Мне приснилось… всего лишь приснилось…

Я попыталась встать, но тело словно бы одеревенело. Спина затекла вместе с правой рукой. Горло саднило, и я догадалась, что кричала по-настоящему. Мда… так и голос недолго сорвать.

Неприятное ощущение. Чувствуя себя столетней развалиной, я прямо в ночнушке поковыляла на улицу.

Солнышко светило ярко, освещая зеленый запущенный двор, деревца, кустики и… соседа, который почему-то сидел на разделяющем наши участки заборе.

Я даже испугалась, когда, выйдя на крылечко, сладко зевнула, еще раз потянулась, хрустнув позвоночником, а потом повернулась, чтобы обойти дом, и вдруг увидела его… Лохматого и бородатого, с таким диким взглядом, будто я ему по гроб жизни должна.

— Что? — ругаться с ним не хотелось.

Хотелось добежать до заветной дверки и побыстрее.

Но ведь Тимофею что-то надо. Интересно что? Вон как глазищами вращает.

— Как дела? — неожиданно спросил он и поднял руку с молотком. — Забор чиню.

Если в его представлении это выглядело по-дружески и считалось нормальным началом разговора, то у меня были плохие новости: ни фига подобного! Его мускулистая рука с молотком могла бы испугать и менее чувствительную особу.

— Нормально, — буркнула я и бочком протиснулась мимо терраски. — Пока.

— Эй… — молоток упал на землю, а его хозяин с сомнением посмотрел на мой участок. — Можно мне зайти?

— Нет! — крикнула я из-за дома и убежала по своим делам.

Если спрашивает, значит, зайти не может. Отлично. Пусть не может дальше. Хватит мотать мне нервы с утра пораньше.

Я, конечно, надеялась, что Тимофей поймет и отвяжется. Не тут-то было.

Стоило мне показаться из-за дома, как он обрадованно крикнул:

— Тяжелая ночка вышла, верно?

И столько наигранной радости во взгляде, что я не выдержала, вступила с ним в разговор. Решила уточнить прямо:

— Что вам угодно? К чему эти вопросы?

Тимофей как будто этого и ждал. Заулыбался, расслабился. А потом вдруг как спроси:

— Это ты кричала сегодня ночью?

— Нет.

— Ты. Я слышал. А что случилось, кошмары мучали?

Нет, это ни в какие границы не влезает! Это просто переходит все нормы этики и морали!

— Нет, домового гоняла. Обленился совсем. Хату не прибирает, колодец не чистит, мужиков наглых не спроваживает. Пришлось ему взбучку устроить!

Выпалила на одном дыхании, самозабвенно размахивая руками и улыбаясь. И никак не ожидала, что мужчина потемнеет лицом и презрительно выплюнет:

— Ведьма! Как есть ведьма проклятая!

— Эй, ты полегче… Я ведь и обидеться могу! — игривое настроение вмиг улетучилось, и я почувствовала неимоверный зуд на кончиках пальцев. Швырнуть бы в негодяя чего-нибудь, да потяжелее!

Огляделась и вовремя заметила железное ведро, оставленное у колодца.

Оно подходило, даже очень.

— На правду не обижаются… — принялся разглагольствовать сосед. — Совести у тебя нет домовенков обижать. Они маленькие, беззащитные, к дому привязанные… Слышал, как ты орала. Дурниной. Аж сам просыпался пару раз… Кровь в венах стынет… И придет тебе в голову… Эй… ты чего, сдурела? Эй ты… положь ведро, ведьма проклятая!

Зрачки у него расширялись одновременно с моим броском. Да, я промахнулась — кинула издали и угодила в забор. Но сколько сладостных секунд я лицезрела его ошеломленное лицо — вовек не забуду!

— Чтобы ты в аду сгорела, ведьма! — крикнул он и исчез.

А я неожиданно рассмеялась и почувствовала, как жизнь налаживается. Всё-таки он испугался и отстал от меня. Один ноль… на сегодня? И, мурлыкая под нос песенку, я принялась готовить себе завтрак. Сделала пару бутербродов, налила холодный чай…. Жара уже чувствовалась, пусть и была всего половина десятого.

Сегодня пойду плавать. Даже если Мирон откажется составить компанию, все равно пойду! Решено. Сидеть дома в такой обстановке вредно. Неизвестно, что еще придумает сумасшедший сосед.

Все в этом поселке слегка двинутые. И мне осталось организовать свой отпуск так, чтобы не двинуться самой.

Купальник надела сразу, поверх — выбрала длинный летний сарафан с завязочками на шее. После долгих раздумий все-таки решила пойти в сарай и поискать покрывало. Нашла, пусть и не сразу — цветастое, выгоревшее, больше похожее на персидский ковер. Лежать на нем в купальнике я бы побрезговала. Неизвестно сколько оно валялось в сарае, и кто по нему ходил. Так что я подумала и взяла еще чистую простынь.

Представляю, как это будет выглядеть со стороны! Смешно. Местные посмотрят, покрутят у виска — городские чистюли. Ну и пусть. Все-таки на траве лежать неудобно, а на покрывале — опасно. Вдруг потом сыпью покроюсь или еще чем похуже?!

Сложила всё в рюкзак, добавила пару бутербродов, печенье. Половину бутылки молока. Мобильный телефон и кошелек. Возможно, зайду в магазин за газировкой на обратном пути. Если настрой соответствующий будет.

Всё, к лежанию на озере, купанию и загоранию готова!

Я хмыкнула и вышла во двор. Огляделась — никого. Ну и отлично. Пусть Тишка дома сидит и зализывает моральные травмы. С него полезно спесь сбить.

Найти тридцать шестой дом получилось быстро. На второй улочке от меня стоял аккуратный желтый домик с треугольной крышей. Коричневый забор был идеально выкрашен, а ворота — украшены замысловатой резьбой. Я подошла поближе и залюбовалась: медведи, зайцы и волки бегали по лесной чаще между сосен и берез. Огромные елки приютили на своих ветвях птиц — воробьев, кукушку и сову. А цветы, росшие под ногами зверей, хоть и были маленькими, но вырезаны были искусно — каждый лепесток, да по-своему растет.

Таких ворот я никогда в жизни не видела, и они были достойны того, чтобы отправиться на выставку. Когда парень говорил, что работает мастером по дереву и вырезает половники на продажу, я и предположить не могла, что он умеет делать такую красоту.

Передо мной стояло настоящее произведение искусства. Сама калитка, которая была приоткрыта, тоже изображала сценки из жизни зверей. Зайцы и лисы на ней будто играли в салочки, а медведи… Ох, сколько же было здесь медведей!

Я насчитала пять и присвистнула: как натуралистично была вырезана их шерсть. Каждый медведь отличался от другого не только своим занятием, но и мордой. Один ел мед, другой собирал малину на кусте — даже не спрашивайте, как я догадалась, что на кусте была малина. Мелкая… Третий бухал в барабан, четвертый…

Тут мне основательно напекло затылок, и я спохватилась, что забыла взять с собой кепку.

Что ж, тогда надо как можно меньше стоять на солнцепеке.

Я постучала для приличия три раза о косяк и заглянула во двор.

Красивый двор, ухоженный. Пышные клумбы с пионами — справа около стены дома. Высокие вишни, раскидистые и цветущие. Посреди двора стол с рубанком. А за ним — Мирон. Сначала я обрадовалась и хотела его окликнуть, но заметила, что парень увлеченно работает.

Я не стала его звать, решив дождаться, пока он оставит рубанок в покое. А до тех пор беззастенчиво разглядывала его голую накаченную спину, стройные ноги в черных шортах по колено и то, как ловко он строгал деревяшку.

Долго любоваться не пришлось: парень словно почуял, что я на него смотрю, и через некоторое время отложил свою доску и обернулся.

— Привет! — я неожиданно смутилась. — Хочу позвать тебя на озеро. Пойдешь плавать?

— Нет. — Мирон глядел исподлобья, будто не рад был меня видеть. — Много работы.

Если честно, я растерялась. Почему-то была уверена, что он согласится.

— Ну… может быть, всё-таки сходим? В обед, например? Ты же будешь делать перерыв, верно? Здесь недалеко, всего пять километров. В жару неплохо искупаться, тем более что ты работаешь на солнце и…

— Нет, — прервал он и качнул головой, — Дарина, иди. Не могу с тобой разговаривать… Много работы.

И он отвернулся к рубанку.

Черт, никогда еще меня не отшивали так грубо. То есть… может, и вправду у него подвернулся заказ, и он хотел закончить его скорее. Такое бывает, в этом нет ничего особенного. Я могла понять и простить, если бы дело было только в работе.

Но… у меня было чувство, что он просто-напросто отшил меня. Выпроводил прочь.

Ни разу не улыбнулся. Не предложил сходить в другой раз. И это было странно для дружелюбного и милого Мирона!

А ведь говорил, чтобы я обращалась к нему, если понадобится помощь.

Что же случилось, что он так переменился ко мне? Почему глядел недобро? Неужели… Тишка наябедничал?!

Я шла по улице и так погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила тетю Шуру. Старушка бодро тащила внушительную корзинку, прикрытую цветастой тряпкой.

— Привет, невестушка! — окликнула она меня и остановилась. — Куда идешь, куда путь держишь?

— Здравствуйте! — я моргнула и уставилась на любопытную старушку. — На озеро. То есть, сначала в лес пойду, потом через поле и… там недалеко должно быть озеро, вроде лесное.

— Не ходи! — отмахнулась тетя Шура. — Куда тебе в лес в таком виде? Клеща подцепишь иль поранишься. Не ходи!

— Эмм… но я покупаться хотела.

— Облейся водой из колодца, — посоветовала старушка. — С травами завар сделать можно: с ромашкой, мятой, зверобоем… Освежает и полезно...

Я во все глаза уставилась на старушку:

— Но я хочу на озеро. Поплавать, позагорать… Лето же!

— Там грязно! Болото, а не озеро. Туда никто не ходит!.. И ты не ходи, — настойчиво сказала она, и меня посетило неприятное чувство, будто меня нарочно отговаривают.

Старушка тряхнула корзинкой, и меня обдало вкусным ароматом жареного мяса. Безусловно, тетя Шура несла кому-то беляши. И мне даже не требовалась гадалка, чтобы понять — кому.

Ожидаемо, мысль о Тимофее меня разозлила: вот что за семейка такая? Бросаются непрошенными советами, лезут в личную жизнь, наплевав на воспитанность и деликатность.

Таким людям надо сразу давать отпор. Иначе на шею сядут и ножки свесят!

— Спасибо, конечно, за совет. Но я сама решу, куда мне ходить, — резко ответила я и обошла по дуге старушку. — До свидания.

— Стой, глупая! — крикнули мне вслед. — Там места непроходимые. Валежник, дороги нет… Потеряешься!

— У меня гугл-карты! — обернулась я. — Не потеряюсь.

Прямой дороги до озера не было, я это знала и морально приготовилась идти напрямую. И вчера и вправду наделала скринов, чтобы быть во всеоружии, даже если инет пропадет. А он, разумеется, сразу пропал, стоило мне выйти за околицу.

— Клеща подцепишь, энцефалитного! — орала старушка. — В юбке да разве ж можно в лес ходить? Себя пожалей, родителей пожалей! Болезнь-то какая страшная!.. Да как тебе не стыдно эгоисткой быть!..

Дальше я слушать не стала. Перешла на бег и помчалась на свою улицу так быстро, насколько возможно. Тетя Шура разозлила не на шутку.

Дома мелькали перед глазами, буря в груди разрасталась. Летний ветерок противно дул в лицо, под ноги, мешал бежать и даже думать. Я не заметила, как на очередном повороте он подтолкнул меня в спину, и я чуть не улетела по инерции в кусты.

Все было против меня: люди, события и… даже ветер!

Мне было обидно от такой несправедливости. Ведь я ничего плохого не сделала. Так почему же они взъелись на меня, как дворовые собаки?!

Компанию из трех мужчин в грязно-коричневых куртках и с ружьями наперевес я заметила не сразу. Мне оставалось миновать два дома, и я была бы на месте. Но они стояли у калитки Тишки, терпеливо выжидая кого-то и негромко переговариваясь.

Поворачивать и убегать было поздно. Заметили. Да и глупо как-то. Конечно, я сразу узнала охотника, самого грязного, нечёсаного и плюгавого из всех троих, но ведь они не затем пришли, чтобы убить меня на глазах у всей деревни?

Они были братьями. В этом я не сомневалась. И когда миновала калитку соседа, заметила, что один из них явно постарше. А вот два других — мой охотник и второй, с кустистыми злодейскими бровями, были младшенькими.

— Здравствуй, девица, — прочистил голос старший и шагнул вперед, ко мне, — Тимофея Ивановича не видела по дороге?

— Нет, — ответила, огибая по дуге мужчину и пробираясь к своей калитке. Хоть бы не напали и не скрутили! — С утра не видела.

— Дома его нет, — объяснил мужчина, — а мы позвать на охоту хотели. Говорят, в лесу зверь появился. Необычный…

— Угу! — мне до их мужских дел было как до лампочки. — Ждите. Скоро придет.

И нырнула к себе во двор. Не успела пройти и пару шагов, как услышала слова моего несбывшегося убийцы:

— Видали? Нечистая ее принесла. Нечистая!

— Брось, Васька. Баба как баба. Хорошая. И в невесты годится.

— Я слышал, Дмитро, в разводе она… — раздался второй голос, и я, хоть и не любила подслушивать, неожиданно остановилась. Стало любопытно, что еще обо мне скажут. Что выдумают братья, чтобы очернить меня. А очернить они могут — в этом я не сомневалась.

Поэтому в одну секунду приняла решение — подслушать, узнать всё из первых уст. Огляделась в поисках укрытия, и… спряталась под могучей сосной, растущей так удобно во дворе. Слышно из-за нее было просто замечательно. Как будто специально ее сюда посадили. Для вот таких вот дел.

— Ну и что. Зато душой чистая, это я сразу вижу, — ответил старший. — Ты, Олег, и в разводе-то не бывал, а все придираешься к людям, как нелюдь какой. Оставь девчонку в покое.

— Да мне-то что? — забурчал его брат. — Это Ваське не спится, разум потерял. Сохнет по ведьме.

— Ничо не потерял я, — отозвался горячо младшенький. — Ты бы сам видел, как глаза ее горели там, в лесу: чисто ведьминские. Как дед рассказывал. А с ведьмами у нас разговор короткий: не место им в Радуге. Последнюю спровадили пятьдесят лет назад, вот пусть не возвращаются!

— Наговариваешь ты, — отозвался старший. — Вот у Тимофея Иваныча и спросим, ведьма она или как. Он чует такие вещи… Не обманет.

— Да нет его что-то, — грустно отозвался Олег. — А солнце вверх поднимается. Жарко. Мож, к вечеру придем?

— Придем! — вздохнул старший. — И вправду часа полтора стоим. Ушел он надолго…

— Пойдем к Галине за бражкой? — с надеждой спросил Василий. — Шельмец сказал, выставила уже. А мне пить охота, вот хоть прям вешайся…

— Ну пойдем! — согласился Дмитрий и, потоптавшись, они втроем двинулись к магазину.

Ушли. Стоило бы выдохнуть и расслабиться до вечера, но я стояла ни жива ни мертва. Меня осенило озарение: они все сумасшедшие! Всей деревенькой с ума посходили. И выгнали бедную тетю Свету из деревни. Выжили. Ведьмой считали. А ведь не было в ней ничего такого. Обычная старушка, довольно бойкая и активная. А вот ведь!.. И она вынужденно перебралась в город, чтобы эти ироды случайно не пристрелили ее в лесу, когда она ягоды или грибы собирать будет.

Обалдеть!

Нет, так больше продолжаться не может. Мои собственные нервы не выдержат. Придется уехать. Сдаться и признать их победившими. Зато собственную жизнь спасу.

Все остальное было как в тумане: я зашла в дом, переоделась. Купальник сразу запихнула в чемодан, туда же стала упаковывать и другую одежду. Потом плюнула, бросила на полпути. Успею еще. Надо придумать, как до железнодорожной станции доехать. В поселке не было остановок, и автобусы сюда не ходили. По крайней мере, я их не видела.

Перекусив несколькими кусочками докторской, я пошла снова в деревню, на этот раз искать дом дяди Вани. Нашла его быстро — он стоял рядом с председательским. Да и синий потрескавшийся почтовый автомобиль красовался на обочине дороги — не пропустишь.

Дядя Ваня вникнул в мое желание уехать в город. Назвал небольшую сумму — пятьсот рублей, чтобы довезти меня до станции, и назначил время: двенадцать.

А потом я вернулась домой и почувствовала, как камень с души упал. Я уезжаю! Завтра! Насовсем. И больше никогда не вернусь в это странное местечко. Ура!

Собраться у меня получилось быстро. Весь день меня никто не беспокоил, не заходил и не звал. Я в расслабленном состоянии пообедала макаронами, потом отдохнула часок, и с новыми силами принялась за сборы. Заодно и уборку влажную провела на прощание. Пусть следующие постояльцы приедут и через год — вряд ли тетя Света найдет кого-то в конце июня, но порядок в доме должен быть.

Домовому оставила на блюдечке поистине царское подношение. А что, продуктов много. Все с собой в город все равно не потащу. Пусть порадуется!..

Когда вечером ложилась спать, чувствовала, что отросли крылья. Жизнь налаживалась, этот кромешный ад заканчивался, и я была уверена, что вспоминать о несуразном приключении лет через пять я буду с улыбкой. Как вляпалась в местную жизнь и с трудом унесла ноги. Какие странные местные жители и как не любят они чужаков.

Забавно, наверное, это наблюдать со стороны…

Заснула я в девять, сразу и как-то глубоко. И потом всю ночь безмятежно смотрела красочные воздушные сны.