Глава 10. Ночное происшествие

Я не помнила, как заснула, и, сколько проспала, тоже не знала. Но когда открыла глаза, то за окном было по-прежнему темно. До рассвета, видимо, было ещё долго, потому что намёка на зевоту просыпающегося солнца не наклёвывалось ни за лесом, ни за холмами, вид на которые открывался из моей спальни. Повсюду было темно и тихо, и только ветер подвывал в оконных щелях.

А, нет. Не только ветер. Где-то неподалёку выла собака, и от этого мне стало не по себе.

Сев на кровати, я потёрла руками плечи и натянула одеяло чуть ли не до подбородка. Но даже так не согрелась от обуявшего меня внезапного страха. Спрашивается, и чего я так испугалась? Подумаешь, какая-то собака. Может, лису учуяла, а, может, волка. Здесь-то не привычный мне мегаполис, а настоящая глухомань. Не только волки и лисы водятся — медведей, наверно, пруд пруди. С этим надо просто смириться, не шататься по лесам и не дрожать, сидя в постели, так, что зуб на зуб не попадает.

Но я всё равно дрожала.

Что-то было не так. И с каждой новой минутой я всё больше убеждалась в правоте своих ощущений. Я много раньше продавала домов, площадью в разы больше, чем этот, но нигде я не чувствовала себя так неуютно. Даже в абсолютно пустых, где вся мебель была вывезена и любые воспоминания о прежнем уюте стёрты, мне было комфортно и приятно. Ну, или как минимум всё равно. В этих же стенах мне постоянно было не по себе, и чувство, что за мной пристально наблюдают, никогда меня не покидало.

Где-то зашуршала мышь, а ведь мисс Чопорс говорила, что всех грызунов вывели. Или то была не мышь, а кто-то просто прошелестел подолом платья мимо моей двери? Вот — ещё раз.

Я выпрямилась и прислушалась.

Откуда-то доносились голоса.

Откинув одеяло, я придвинулась к краю кровати и снова прислушалась. Голоса точно были — мне не послышалось. Разговаривали прямо за стеной моей комнаты, при этом старались говорить тихо, но временами не сдерживались, чем и выдали свой секрет. Спи я крепко — не услышала бы, но не дремлющему человеку в ночной тиши и едва уловимый шёпот будет сродни грохоту фейерверка.

Сунув ноги в башмаки, я встала с кровати. Завернулась в тёплую шаль, которую на случай холодной ночи мне принесла помощница мисс Чопорс, подошла к двери и замерла у замка. Мистер Барнс просил не выходить из комнаты и даже заранее побеспокоился о питьевой воде и дополнительном одеяле. Так, может, не стоит идти наперекор его просьбе? Что если мистер Барнс знает нечто такое, что и правда может представлять для меня опасность? Но если так, то разве это не причина срочно во всём разобраться? Ведь как я могу быстро продать этот дом, если не знаю всех деталей? За годы работы я повидала недвижимость и в плачевном состоянии, и в полуразваленном, но и для той нашла покупателя. Так что же не так с этим домом, глядя на который, влюбляешься в его стены с первого раза, а после бежишь отсюда, как ошпаренный?

Будучи уверенной, что именно сейчас я получу ответ на свой вопрос, пусть даже мне придётся повести себя некрасиво и подслушать чужой разговор, я тихонько подвернула ключ в замочной скважине, приоткрыла дверь, шмыгнула в дверной проём и сразу оказалась в тёмном, прохладном коридоре.

Вокруг стоял странный запах — я немного поводила носом, чтобы убедиться, что мне не чудиться. Но нет, обоняние не обманывало меня. Вокруг и правда стоял сильный запах — запах лекарственных трав.

А ещё дверь в комнату для гостей, которую выделили мистеру Барнсу, была приоткрыта, из неё струился слабый свет, и именно в этой комнате сейчас находились две дочери миссис Робин, чьи голоса мне посчастливилось уловить в ночной тишине.

Что там такое творилось? Мой новый знакомый заскучал со мной, спровадил меня спать, а сам вызвал горничных и веселится с ними?

Что за чушь ты несёшь, Чарли?!

Мистер Барнс, конечно, вполне себе ещё молод и чертовски красив, но не может же он испытывать такого недостатка в женщинах, что будет спаивать и охмурять служанок? Нет, дело в другом.

Внезапно я услышала ещё один голос. Мужской. Доносился он из всё той же спальни Купера, но принадлежал совсем не мистеру Барнсу и даже не кучеру Карлу, а мужчине, которого я не знала и который местами сильно смягчал звуки «к» и «г», а на звуке «р» рычал, как тигр, готовый вот-вот вырваться из клетки.

Подкравшись к двери, я слилась с ночной темнотой, прильнула ухом к дверной щели, затаила дыхание и принялась тщательно и жадно впитывать каждое слово, что доносилось из комнаты. С каждой новой фразой пальцы на моих руках и ногах холодели, сердце уходило в пятки, и даже волосы как будто шевелились на голове…

— Я уж думал, к вам больше не приеду, — говорил незнакомец.

— Извините, что побеспокоили вас ночью, — отвечали ему спокойно и беспристрастно.

Ну, конечно! Снова мисс Чопорс! И снова чеканит каждое слово как робот.

— У меня бывают ночные вызовы, и вы знаете, что за них я беру двойную плату…

На звук «р» незнакомец прогромыхал старым трамваем по таким же старым рельсам.

— Мы полностью оплатим ваши услуги и добавим ещё столько же сверху за беспокойство.

— Я не о деньгах! Впрочем о них тоже. Но в общем-то я хотел сказать, что хотя у меня и нередки ночные вызовы, но только в ваш дом я приезжаю с регулярностью раз в месяц, а то и чаще. А ведь здесь уже давно никто не живет!

— Всё верно, мистер Дрельфингер, — подхватила находчивая экономка, — давно никто не живёт. Но так уж случается, что наши временные постояльцы иногда бывают неаккуратны. Вот и происходит с ними всякое.

— Иногда? Ежемесячно!

— Да вам так просто кажется.

— Кажется? А вспомните-ка прошлый квартал!

— Дожди шли каждый день…

— У меня затопило всю вишню! А ведь так цвет хорошо набирала!

— Да-да, у нас даже река из берегов вышла.

— Но мы отклонились от темы.

— Разве?

— Не сбивайте меня с мысли, мисс Чопорс! Итак, в прошлом квартале у вас было три вызова за одну неделю. Перелом ноги, выбитые зубы, сломанный нос и вывих плеча! Вот прямо как сегодня! Да-да, мистер Барнс, не смотрите на меня так удивлённо. Один-в-один, как у вас с плечом, было. Что, в конце концов, тут происходит? Гладиаторские бои?

До меня дошли тихий стон и сорвавшееся с губ ругательство. И то, и другое принадлежало Куперу. Страшно было представить, в каком он был состоянии.

— Ещё раз прошу извинить нас, — проронила мисс Чопорс. — Всё вышло так неожиданно. Мистер Барнс сегодня много выпил за ужином и не удержал равновесие на лестнице. Других лекарей мы звать не стали, доверяем только вам.

Самолюбие мистера Дрельфингера было удовлетворено.

— Если бы я не знал графиню и не был уверен в вашей порядочности, уважаемая мисс Чопорс, я бы никогда сюда не приехал. Так-с, а теперь давайте ногу осмотрим.

Снова стон, и снова это был Купер. Я едва сдержалась чтобы не запрыгнуть в комнату.

— Эк вас угораздило, голубчик! — говорил приглашённый лекарь. — Мисс Чопорс, смочите вон ту тряпицу да протрите ей этот инструмент. Нужно промыть рану и зашить. Пораниться-то так где умудрились, мистер Барнс? Тоже на лестнице? Гвозди у вас там, что ли, из ступеней торчат? Кожа вспорота, как борозда на пашне.

— У меня с собой был штопор, — услышала я мученический голос Купера. — Вот я, упав, и получил от него по полной.

— Надеюсь, вино, которое хотели открыть, того стоило… Вы, что же, не смотрели, куда идёте?

— Смотрел, но ковёр на ступеньках такой скользкий.

— Его недавно привезли из чистки, — добавила экономка.

— Вот потому, наверно, и скользкий, — виновато предположил Купер.

Странно, он-то почему звучал так, словно извинялся? Извиняться должен был ковёр. В крайнем случае — мисс Чопорс! Она же у нас ответственна за ковры. Хотя если вспомнить историю с уткой…

Тем временем мистер Дрельфингер громко щёлкал железяками и столь же громко цокал языком.

— Да уж, — протянул он, когда закончил шуметь, — чего только за годы практики не встретишь, но чтобы так располосовать себя обычным штопором… С вашего разрешения, мистер Барнс, я занесу этот случай в свой медицинский дневник. Ученикам и потомкам пригодится.

— Заносите, — болезненно выдохнул Купер и снова простонал. Видимо, боль была невыносимой.

Вскоре мистер Дрельфингер радостно выдохнул.

— Вот и готово, мистер Барнс. Сейчас вам лучше побольше лежать и поменьше двигаться. Мисс Чопорс, можете меня не провожать. Дорогу я знаю, а счёт пришлю вам со своим слугой на следующей неделе. Жаль, что не смог встретиться с новым агентом леди Рене, хотя — чего лукавить — и не жаль вовсе. Сколько лет этот дом продаётся, и сколько агентов сменилось? Ни один ведь больше недели не продержался. Интересно, почему?

— Может, всё дело в лестницах? — предположила мисс Чопорс.

— Скорее всего. Слишком уж они у вас крутые. Сколько агентов с них упало и чуть не свернуло себе шею? И клиентов тоже. Вот сейчас мистер Барнс…

— Мистер Дрельфингер.

— Да, мисс Чопорс?

— Вы, кажется, уже уходили.

— Да-да, спасибо, что напомнили, мисс Чопорс. Всего вам доброго.

Я вжалась в стену за дверью столь сильно, как только смогла. Я никак не могла позволить кому-либо меня заметить: слишком удивительно было всё, что я слышала, и мне хотелось узнать больше.

Совсем рядом послышались тяжёлые шаги. Это мистер Дрельфингер покидал спальню Купера и направлялся по коридору к выходу. У самых ступеней он остановился, посмотрел вниз и многозначительно хмыкнул. Затем начал осторожно спускаться вниз, крепко держась рукой за перила. Когда на первом этаже хлопнула входная дверь, а из спальни мистера Барнса были выпровожены Эмма и Мелани, мисс Чопорс и Купер, до той минуты оба молчавшие, снова заговорили, а я опять прильнула ухом к дверной щели.

Первая фраза была за Купером.

— Сколько ещё ему придётся терпеть подобных вызовов, прежде чем он поймёт, в чём дело?

— Мистер Дрельфингер не так наивен, как вам может показаться, мистер Барнс. А ещё он понимает, что деньги, которые мы платим за чёткую и тихую работу, предполагают отсутствие вопросов.

— Он мог бы запросить в три раза больше.

— И мы заплатим, если запросит.

— Как же в наше время выгодно быть лекарем. Особенно если жить неподалёку от «Ив».

— Не будь ваше любопытство столь неуёмно, мы бы сегодня избежали затрат.

Купер фыркнул.

— Не я — так другие. Как получите счёт, перешлите мне. Я расплачусь. Моя вина — мне и расходы нести. А вы продолжайте врать про падение с лестницы и скользкие полы.

— А вы тем временем будете продолжать обманывать наивных барышень, напрашиваясь к ним на ужин? И всё это с одной лишь целью спокойно заняться своими делами ночью? Вы правда надеялись на успех, мистер Барнс? Вы же отлично знали, чем всё закончится.

— Взгляните на меня, мисс Чопорс. Я зрелый мужчина, не урод и не глупец. По-вашему, я не могу позволить себе отужинать с понравившейся мне дамой? Почему вы считаете, что я обязательно буду извлекать из этого выгоду?

— Потому что вы спаивали мисс Харт, ожидая, что она крепко заснёт и не станет случайной свидетельницей вашего скверного любопытства. Уж мне-то не врите, мистер Барнс. Я знаю вас почти с пелёнок. И, пожалуйста, ужинайте с дамами сколько душе угодно, только делайте это у себя дома или в городских ресторанах. Я читала в газете, что этим летом открылось два подобных места. Записываться нужно за месяц вперёд.

— За месяц вперёд? Да я быстрее расстанусь с той дамой, с которой хочу отужинать, чем дождусь своей очереди!

— Так сходите с другой, мистер Барнс. Вам не привыкать.

— Тьфу!

— Сделаем вид, что вы этого слова не говорили, а я — не слышала. А теперь выздоравливайте. Завтра утром нас с вами ждёт ещё одна порция лжи. На этот раз перед мисс Харт. А после я прошу вас уехать. Ваше присутствие здесь не обернётся для нас ничем хорошим. Мисс Харт пытается найти покупателя, и если она узнает…

— Она рано или поздно узнает! Такое не скрыть.

— Она продержалась здесь уже два дня. Неплохой результат, не находите?

— На третий день она сбежит.

— Только если вы этому не поспособствуете и не откроете все карты.

— Теперь уже нет. Видите же, я прикован к постели.

— Увы, не цепями, а хотелось бы.

— Не сомневаюсь.

— Обещайте мне, мистер Барнс.

— Что именно, мисс Чопорс?

— Что завтра утром вы уедете. А ещё, что вы никогда не скажете мисс Харт, что сегодня ночью ходили в ту комнату. Врите про лестницу.

— Хорошо, мисс Чопорс. Буду врать. Мне не привыкать.

— И мне тоже, мистер Барнс. Всего вам хорошего. Спите спокойно.

В моей голове постепенно складывались детали головоломки, и, кажется, я начинала понимать, о какой именно комнате шла речь.

Мисс Чопорс стояла уже почти у выхода из спальни, как Купер окликнул её.

— Да, мистер Барнс, — отозвалась экономка.

— Мисс Чопорс, всего один вопрос… Ответите?

— Если этот вопрос уместен.

— Как вы собираетесь унять любопытство Шарлотты? Вы знаете, что она мне сегодня предлагала? Сдать нашего затворника полиции!

— Хм.

— Так как?

— Я буду делать вид, что ничего не вижу и ничего не знаю, мистер Барнс. Этот вариант всегда срабатывает.

— Но это может её раззадорить и подтолкнуть к более активным действиям.

— Других же агентов это не раззадорило и не подтолкнуло. Просто так случайно вышло, что и они… узнали.

— Но Шарлотта особенная. Со спины её так легко принять за сестру Рене. И вы отдали ей заколку Анетты. Зачем? Лучше бы отдали мне.

— Эта заколка вам никогда не принадлежала, и вы это знаете. Поэтому и сейчас вы на неё никаких прав не имеете.

— А Шарлотта имеет?

— Вы же сами сказали, что она особенная. Впрочем, так это или нет, узнаем, когда она или заключит сделку по продаже дома, или сбежит, как делали все, кто приезжал в «Ивы» до неё. А от вас, мистер Барнс, требуется только одно — не мешать её работе своими вывихами. Мисс Харт могла бы спокойно ночевать сегодня в гостинице, а завтра приехать сюда с новым клиентом. Из-за вас же завтра никакого клиента не будет, а будут одни расспросы и подозрения. Вот зачем вы поперлись этой ночью в ту комнату?

— Какие вы, однако, слова знаете, мисс Чопорс… — довольно протянул Купер. — А ведь минутами ранее пытались меня воспитывать.

— С вами и не такое брякнешь. Так вы ответите на мой вопрос?

— Мне нужно было кое-что ему сказать. Кое-что очень важное.

— Настолько важное, что за это вы получили штопором в ногу? Вы же знаете, что его сила невероятна. Что вы ему сказали?

— Так… по мелочи… пару слов о себе и одной симпатичной девушке.

— Вы хотели его подразнить, мистер Барнс, не так ли? Тогда наслаждайтесь теперь результатом и не стоните.

С этими словами мисс Чопорс переступила порог спальни, быстро пошла по тёмному коридору в сторону лестницы и начала спускаться. Я крадучись двинулась за ней следом.