Глава 11. По разные стороны порога

Вот, значит, как.

Всё это было притворством, милый Купер.

Все улыбки и приятные слова делались лишь с целью заставить меня выпить лишний бокал, а затем отрубиться и уснуть, и не слышать того, что происходит этажом ниже. Что ж, плохо вы меня знаете или мало мне подлили. Это в вашем мире для женщины достаточно пары глотков; в моём же — и тем более в моей профессии — нежный пол не испугать и несколькими бутылками. А мне так вообще часто приходилось пить помногу и по-мужски, крепкие напитки, а не газированную воду, при этом не закусывая.

Но сколь бы сильно ни было возмущение, несколько вопросов не давали мне покоя. Что за психа мисс Чопорс держит запертым в комнате, о котором все боятся говорить вслух? Почему ему позволительно калечить других? Почему не привлекается полиция, а его не сдают в дом для умалишенных, но селят в элитном особняке, который выставляют на продажу? Какую такую власть это чудовище имеет над всеми вокруг, что всё столь ловко сходит ему с рук?

Я не знала, где искать ответы на свои вопросы, но точно знала одно: я не могла продавать дом, если в нём оставалась хоть одна мелочь, о которой я была не в курсе. Даже если после проведения удачной сделки меня в ту же секунду вернут обратно домой, совесть моя будет не чиста.

Спрятавшись за широкой колонной, подпирающей потолок, я наблюдала за спускающейся по лестнице экономкой. На втором этаже та остановилась и свернула в сторону комнат.

Не пошла на первый этаж, где расположены спальни слуг? Собралась наведаться к тому, кого укрывает? Что ж, то же самое собиралась сделать и я. Вот только для начала решила вооружиться чем-нибудь поувесистее. Битой, например.

Но вариант с битой был тут же отметён. В этом мире никто не играл в бейсбол, да и крикет в этом доме, кажется, тоже недолюбливали.

Выход всё же нашёлся. Не зря я вчера бродила по дому в поисках письменных принадлежностей для мистера Билски и заглянула в кабинет покойного хозяина дома. Там стояло целых три трости. Чем не орудие защиты и нападения?

На первый этаж я спустилась со скоростью ветра. Добежала до кабинета, наощупь нашла трости, схватила первую, что упёрлась мне в ладонь набалдашником, и заторопилась на второй этаж, искренне надеясь, что мисс Чопорс ещё не ушла и я застукаю её и психа за разговором, который сможет пролить свет на всё, что творилось в этих стенах.

Подкрасться к заветной двери было не сложно. Замереть около неё — тоже. А вот пересилить волнение и страх, схватиться за дверную ручку, рвануть ту дверь на себя и заскочить внутрь было уже сложнее. Сердце билось в груди бешено, ноги отказывались идти, но я понимала, что если не сейчас, то вряд ли когда-либо ещё. Только выяснив, что происходит в столь красивом и одновременно полном загадок доме, я могла получить билет домой. Поэтому, сделав глубокий вдох и резко выдохнув, не думая и не гадая о последствиях, я широко распахнула оказавшуюся незапертой дверь, уверенно шагнула за порог и громко крикнула, замахнувшись тростью:

— Не двигайтесь, а то ударю! Я не шучу!

Однако в следующую же секунду мне пришлось поумерить пыл, потому что разорялась я в никуда. В комнате никого не было, и только огоньки двух свечей, оставленных зажженными непонятно для кого, колыхались, исполняя несложный танец.

Как же так? Куда девались мисс Чопорс и упрятываемый ей человек? Может, после инцидента с Купером коварная экономка решила перевести его в другое место? Скорее всего. Спровадив лекаря, побежала сюда, и они оба — экономка и псих — сбежали в неизвестном направлении, даже позабыв потушить свечи. Неужели страх быть пойманным был столь велик, что даже о пожарной безопасности никто не позаботился?

В какой-то мере разочарованная, что всё так быстро закончилось, я опустила трость на пол и подошла к свечам. Они стояли в золоченом подсвечнике, на круглом столике, неподалёку от окна и кресла, повернутого ко мне спинкой. Длинные, новые, не какие-нибудь там огрызки. Горели ровно и ярко и освещали всё вокруг слишком хорошо, чтобы я могла рассмотреть все мелочи до единой.

Одна из оконных штор была отодвинута в сторону, и лунный месяц заглядывал в комнату всякий раз, когда позволяли тучи. На подоконнике высилась кипа книг — названия и авторов было трудно прочесть. Через ручку кресла был перекинут сложенный в несколько раз клетчатый плед — уютное решение для любого книголюба. Всё вокруг дышало тишиной и абсолютным спокойствием, и трудно было представить, что часами ранее в этом умиротворённом местечке кому-то всадили штопор в ногу.

Я дунула на первую свечу. Та недовольно заволновалась и погасла.

Дунула на вторую, и в этот самый миг меня обдало знакомым холодом. Мурашки побежали по плечам. Я покосилась в сторону окна, проверяя, закрыто ли то, и вздрогнула.

В кресле, которое пустовало до той самой минуты, сидел мужчина. Нет, его лица я не видела, но прекрасно видела руку, лежавшую на подлокотнике, на том самом пледе, о котором зимними вечерами мечтает каждый романтик. И это была мужская рука, а длинные пальцы, на одном из которых поблескивал лунным светом крупный камень, нетерпеливо барабанили по клетчатой ткани.

Нервно сглотнув, я пошарила руками вокруг себя, но трости, что могла бы меня защитить, не нашла.

Я сделала шаг назад.

Ещё один.

Медленно и тихо, молясь, чтобы ни одна половица не скрипнула, не отводя взгляда от кресла и его хозяина, я пятилась к выходу.

Внезапно барабанная дробь усилилась и, стоило мне нащупать пяткой порог комнаты, стала совсем частой, а затем резко сменилась громким хлопком по подлокотнику. Сидевший в кресле мужчина поднялся, вышел на свет выглянувшего из-за туч месяца и повернулся ко мне.

Я стояла и тряслась от страха. Куда-то улетучилась вся та смелость, которой я наполнила себя, когда играла в слежку за мисс Чопорс. Куда-то закатилась и трость, на которую я возлагала столько надежд. Куда-то пропало и чувство самосохранения, ранее подтолкнувшее меня к выходу из проклятой комнаты. Будучи напуганной до смерти, я стояла на одном месте, словно прилипла к нему, и во все глаза смотрела на того, кого ещё совсем недавно храбрилась поймать. Что ж, Чарли Харт, жертва и охотник встретились лицом к лицу, вот только вначале надо разобраться, кто из вас двоих — та самая жертва, а кто — охотник. А то как бы ты всё не перепутала.

Но как я не заметила в комнате человека? Ведь хорошенько всё осмотрела, когда вошла. И кресло всегда было в поле зрения, и я отлично видела и подлокотник с одним лишь пледом, и пустое сиденье. Ну, не было здесь никого! Откуда же тогда он взялся? Этот… псих. Сумасшедший, что так пристально и спокойно смотрит на меня, совсем не дышит и даже бровью не ведёт. Точно ненормальный. Все ненормальные именно так и поступают. Вначале прикидываются тихонями, а затем набрасываются на ни в чём неповинных людей, оставляя от тех только рожки да ножки.

В подтверждение моих мыслей мужчина, до той минуты стоявший на одном месте, двинулся ко мне.

Сколько шагов он сделал?

Мне показалось, что один, хотя до меня было не меньше пяти, причём широких.

Гадать, как ему удался этот трюк, я не стала, потому что стояла, не двигаясь, скованная лютым холодом, не позволяющим пошевелить и пальцем.

Его рука коснулась моего подбородка. Она была ледяная.

Он неторопливо приподнял мою голову, и мы встретились взглядами.

Его глаза были серо-голубыми, каким бывает снег в сумерках, кожа — бледной, словно никогда не знала солнечного света, а губы — бескоровными и цветом похожими на лепестки заиндевелой розы. От него веяло зимой, но на одежде, идеально скроенной и великолепно пошитой, не было ни снежинки.

Внезапно мужчина разжал пальцы.

— Ты не Анетта, хотя на тебе её заколка, — только и сказал он голосом, в котором трещал лёд. — Тогда кто ты?

— Я Ч-чарли, — заикалась я.

— Чарли? Большей нелепости я в жизни не слышал. Ты цирковая мартышка, что тебя так назвали?

А вот за мартышку было обидно.

— Шарлотта Харт, — ответила я уверенно.

Даже если передо мной конченный псих, нельзя подавать вида, что боюсь его. Нужно вести себя ровно так, как с обычными людьми. Психи это любят.

Мужчина отступил от меня, и вместе с ним отступил и холод. Кровь начала быстрее циркулировать по венам, и я почувствовала, как ко мне возвращается жизнь, а вместе с ней и смелость.

— Значит, Шарлотта Харт, — с издевкой в голосе повторил ненормальный и криво усмехнулся. — Очередная пташка, прилетевшая почирикать в «Ивах» и помочь несчастной графине Форестер?

Вновь обретённая смелость не позволила мне проглотить насмешку. Даже от психа.

— Какое сравнение! Стихи не пишете? Я почитала бы, будь у меня время. Но его, увы, нет, ведь приходится сражаться с охотником, который засел в кустах и отстреливает всех пташек, что перелетают через забор.

Ненормальный удивлённо повёл бровью. Такого выпада он явно не ожидал; я же в этот момент корила себя за дерзость не к месту.

— А ты не так покладиста, как я думал. А мог ведь догадаться… Это же тебя сегодня спаивал Купер и не смог споить? Он даже на это не способен.

Откуда он знает? С подачи мисс Чопорс?

Ткнуть его носом в то, что он натворил с бедным мистером Барнсом, или всё же не стоит? Здравый смысл подсказывал, что не стоит. А ещё он советовал побыстрее сбежать и вернуться в эти стены только в компании представителя закона.

— Молчишь? — иронизировал мужчина. — Сдох, что ли, Купер? Или всё же жив.

— Жив! — выпалила я, оказавшись неспособной смириться с несправедливостью. — Ещё вас и меня переживет, и уж тем более мисс Чопорс, по которой тюрьма плачет.

О том, что тюрьма плачет и по нему тоже, я произносить вслух не стала. Мало ли, как отреагирует. Вдруг у него ещё один штопор в рукаве припасён.

Мужчина брезгливо скривил губы.

— Жаль. Я так хотел, чтобы он ко мне присоединился. Я бы даже подсказал ему способ, как это сделать. Надоело сидеть здесь одному. Хочется с кем-то поболтать и сыграть в карты. Болван Купер хорошо подошёл бы на эту роль. Впрочем… — Псих окинул меня оценивающим взглядом и неожиданно зазвучал вежливо. — Может, мне сыграть в карты с такой очаровательной леди как мисс Шарлотта Харт? А, Чарли, что думаете? Соглашайтесь. Я даже тон нашей беседы ради такого случая сменил.

— В другой раз обязательно составлю вам компанию, — дежурно ответила я, в душе надеясь, что в следующий раз этот человек будет искать себе соперника, уже находясь в лечебнице для душевнобольных. — Сейчас же неподходящий для этого момент. За окном ночь, и в доме все спят. Только вы почему-то не спите, мистер…

Вот и приехали, Чарли. Ты ведь даже не знаешь его имени!

Мужчина скрестил на груди руки и надменно на меня посмотрел. Кажется, он понял причину моего замешательства и теперь с наслаждением разглядывал стыдливый румянец на моих щеках.

Впервые я не знала имени того, с кем имела дело. Случись такое в моём мире, моя начальница немедленно сделала бы мне выговор. Но этого никогда не случалось. А чем могла обернуться подобная оплошность в мире чужом, я понятия не имела. Уйти на такой нескладной ноте было неловко, но и спросить в лоб имя я тоже не решалась.

Внезапно ненормальный нарушил молчание, и в его голосе было столько яда, что я еле сдерживалась:

— Так вы не знаете, кто я. Неужели никто до сих пор не проговорился?

Я мотнула головой.

— Не знаю. — И тут же спешно выдала: — И знать не желаю.

Псих сделал шаг вперёд. Я тут же инстинктивно подалась назад и почти уперлась спиной в дверь.

Однако охотились не за мной.

Остановившись, мужчина нагнулся, поднял с пола трость, которую я уронила, провёл по ней ладонью, стирая возможную пыль, и дунул на набалдашник.

— Вы не знаете, кто я, и вы ничего обо мне не слышали, однако на встречу со мной прихватили именно эту вещь. Это везение, или у вас действительно отменный вкус?

Прищурившись, я вгляделась в то, что было в руках у странного типа. Трость как трость. Чего он так восхищается? Ну, чёрная. Ну, выгравированы на набалдашнике инициалы умершего хозяина. Уверена, в этом мире у каждого аристократа по десять таких вещиц, одна другой краше. Зачем же эту держать в руках, как старинное сокровище? Ни художественной, ни исторической ценности она ну совсем не представляет.

— Оставьте себе, — решительно распорядилась я, сунув руку за спину и нащупывая дверную ручку. — Пусть это будет мой маленький подарок вам в знак нашей встречи.

Психи любят подарки, и я искренне надеялась, что мои слова задобрят и усыпят бдительность того, с кем я так некстати столкнулась, но не тут-то было. От услышанного мужчина пришёл в ярость.

— Подарок? Мне? Трость графа Форестера — это твой подарок мне?

А псих-то был не только больной на голову, но и приличный хам! Опять начал «тыкать».

— Хотите, ещё одну принесу, — улыбаясь, ввернула я, продолжая искать ручку. — Я быстро. Сбегаю вниз — и у вас будет уже две трости!

Вот он! Лучший способ выбраться отсюда и поскорее! Только открыть бы дверь.

Стукнув тростью о пол, мужчина опёрся на неё и посмотрел на меня, как на совершенную дурочку. А мне оставалось только удивляться тому, сколь идеально чёрное дерево и неуравновешенный незнакомец подходили друг другу: ни одного лишнего дюйма ни в высоту, ни в диаметре; ни одного нелепого украшения. Всё чётко, ровно, безупречно. Не знай я, что трость принадлежала покойному графу, я бы решила, что вижу перед собой её настоящего хозяина.

— Так я пойду, — как-то совсем неуверенно промямлила я, устав от пытливого взгляда, леденящего до дрожи в коленках.

— Постой-ка, — приказным тоном ответили мне. — По правилам этикета я тоже должен представиться. Тогда можно будет и разойтись по своим делам, а после встретиться снова.

Я была согласна. Если для того чтобы разойтись, требовалось лишь обменяться визитками на словах, то такое условие меня вполне устраивало.

Неожиданно дверь, которую я подпирала плечом, распахнулась. Я бы, наверно, упала, если бы не ненормальный. В один прыжок, с трудом уловимый для человеческого взгляда, он оказался рядом. Крепко схватив меня за запястье ледяными пальцами, дёрнул к себе и прижал. Сложно сказать, о чём я в тот момент думала. Наверно, он том, что в холодильнике было бы теплее.

— Отпусти её, — проговорили хриплым голосом.

В распахнутых дверях стоял Купер. Вид у него было совсем неважный.

Нет, он не был напуган или обеспокоен, чего нельзя было сказать обо мне, — он просто выглядел дико уставшим, и в его взгляде не было прежнего охотничьего блеска, что я наблюдала за ужином.

— Прости, друг, — на выдохе произнёс псих, и я почувствовала, что мои волосы покрылись инеем, — но я должен был это сделать.

— Чего ты добиваешься?

— Ты прекрасно знаешь чего… Или Рене утаила от тебя самую важную часть завещания?

— Прошлого не вернуть. За ошибки, которые были сделаны, было уплачено сполна. Неужели ты успокоишься только тогда, когда все вокруг умрут?

— Ошибки? Дружище, ты либо болван, каких свет не видывал, либо отлично притворяешься. Я думал, я был лучшим клоуном на факультете, а оказывается, ты!

— Послушай, ты чуть не переломил мне сегодня позвоночник, ты всадил мне штопор в ногу, ты можешь влёгкую свернуть мне шею, переступи я порог, и я тебя пойму, но Чарли не трогай… Рене просто наняла её продавать этот дом. Зачем до смерти её пугать?

— Потому что я не хочу, чтобы этот дом был продан. И если ради воплощения в жизнь моего плана понадобится кого-то запугать до смерти, я с удовольствием это сделаю. Сказать по правде, с Чарли я такого не планировал, — на этих словах я почувствовала новый прилив холода, — но после твоих слов передумал. А ведь хотел просто поболтать…

— Послушайте, — паническим шепотом начала я, но Купер оборвал меня.

— Чарли, молчи!

— Это ты молчи, — рыкнул на Купера ненормальный. — А теперь пошёл отсюда, если хочешь, чтобы она осталась жива.

Нет, только не это, готова была кричать я. Не надо уходить! Но крика не получилось — только робкий писк. Оставалось лишь надеяться, что Купер поступит как истинный джентльмен и не позволит даме остаться один на один с душевнобольным, который к тому же был опасен. Но я ошибалась. Тот, на кого я возлагала столько надежд, лишь посмотрел в глаза психу и вдумчиво произнёс:

— Ты обещаешь её не трогать?

— Даю слово. Мне можно верить.

Мне показалось, что последняя фраза была произнесена с толикой издёвки. Впрочем, а что за сегодняшнюю ночь не произносилось с таким подтекстом? Разве только названия блюд, что подавались к ужину. Хотя, кажется, мисс Чопорс издевательски ухмылялась, когда озвучивала год урожая, ставя на стол выбранное Купером вино.

Купер сделал шаг назад. Ещё один.

Одновременно с этим я почувствовала, как тают ледяные оковы. К онемевшим рукам и ногам возвращалось тепло, и я могла уже с лёгкостью шевелить ими и даже больше. И в этот миг я решилась! Дёрнулась что было силы вперёд, рванула к двери, протянула руку Куперу, — и он меня понял! Крепко сжал мою ладонь и потянул на себя! Я не заметила, как перепрыгнула через порог и оказалась в коридоре. Услышала только, как с грохотом захлопнулась дверь, ведущая в злополучную комнату, и как облегченно выдохнул стоявший рядом Купер.

Однако мне было не до отдыха.

— Скорей! Бежим! — чуть ли не вопила я. — Нужно срочно звать на помощь. Разбуди всех! Пусть вызовут доктора, который тебя лечил! Пусть позовут соседей! Нам нужно как можно больше людей! И не стой истуканом, подопри дверь плечом! Ах да, у тебя же вывих. Тогда другим, а я помогу. Да делай же, что говорят, иначе этот придурок выскочит из комнаты, покалечит всех, а потом сбежит!

Однако спокойствию Купера можно было только позавидовать.

— Успокойся, Чарли, — произнёс он и принялся растирать мои холодные ладони. — Бежать никуда не надо и звать на помощь тоже. То, чему ты стала свидетелем, сложно объяснить, но я попробую. Рано или поздно ты всё равно бы узнала…

— Объяснишь, но потом! — не унималась я. — У этого ненормального столько силы, что он может дверь с одного удара выбить. И кто тогда его остановит? Ты? Но ты ранен.

— Он не появится здесь, Чарли. Не откроет дверь и не переступит порог. Никогда.

— Что?

— Я говорю, что любой из нас может легко войти в эту комнату и выйти из неё. Однако то существо, которое ты видела и с кем говорила, этого сделать не может. Такова его плата за возможность жить в мире, в котором ему делать уже давно нечего.

Мне опять стало не по себе. Да что за чертовщина творилась в этом доме?!

— Существо? — переспросила я, чтобы убедиться, что не ослышалась.

— Именно. Пока ты не переступила порог, бояться нечего. Но стоит продвинуться хотя бы на дюйм — ты будешь полностью в его власти.

— Во власти кого? — спросила я, уже предчувствуя, что ответ выйдет за грани реальности.

Так оно и произошло.

— Призрака, конечно, — ухмыльнулся мистер Барнс. — Призрака покойного графа Форестера. Кого же ещё?