Глава 12. Дилемма Чарли

— Стоп!

На этих словах я инстинктивно выкинула руку вперёд, устанавливая тем самым границу между мной и Купером, а заодно — между здравым смыслом и бредом, выдаваемым человеком, которого совсем недавно хорошенько отмутузили.

— Чарли, — мягко произнёс Купер, — я прекрасно понимаю, что сейчас творится в твоей голове, но, согласись, беседа не для коридора.

Ещё бы я была не согласна! Не только не для коридора, но и вообще не для этого дома, если, конечно, Купер не бредил. Хотя — тут я с опаской посмотрела на запертую дверь, — если Купер нёс чушь, то что мешало тому мужику выскочить прямо сейчас из комнаты и надавать мистеру Барнсу сполна, а заодно и меня прихлопнуть как свидетельницу? Но нет, мужчина и правда оставался по ту сторону стены, словно на неё было наложено заклятие или словно она была некими вратами из одного мира в другой. Как зеркало. То самое, через которое я так некстати перешла из своего родного мирка в эту непонятную мне реальность.

Купер будто прочитал мои мысли:

— Он не появится. Ты можешь успокоиться, Чарли. По эту сторону порога никакой опасности нет. Но она продолжает оставаться там, за дверью. Главное, ту самую дверь никогда не открывать.

— А зачем же ты открыл?

Вопрос привёл Купера в замешательство.

— Я?

— Да. Ты отлично знал, кто скрывается за дверью, поэтому и уходил от разговора о полиции, ведь так? Тогда зачем сам пошёл? И не ври, что этого не было. Я отлично слышала разговор с мистером Друль… Дрель…

— Дрельфингером!

— Ну и имечко.

— Сам еле запомнил.

— Не переводи тему. Так зачем?

— Может, всё же спустимся вниз и поговорим там? Стоять здесь… — Купер поёжился, — как-то не слишком приятно.

— Пошли, — решительно ответила я, всё ещё ощущая себя как во сне.

Ведь где ещё тебе могут заявить в лоб, что тебя только что прижимал к себе мертвец? Ну, или дух покойника. Вполне себе материальный такой дух. Крепкий и сильный, словно каждый день штангу тягает в спортзале.

В сторону лестницы я двинулась смело и быстро. Бедняга Купер едва поспевал за мной, сильно хромая.

На первом этаже я не стала мучить Купера долго и завернула в первую попавшуюся комнату. Зажгла свечи.

Нам повезло — гостиная оказалась одной из самых уютных в доме, предназначенных не для деловых бесед, а для тихого чтения, болтовни ни о чём и просто отдыха. Купер сразу заприметил диван цвета мокрого песка с оранжевыми подушками у каждого из подлокотников. Туда он и завалился, сильно кривясь от неприятного покалывания в ноге. В любой другой раз я бы прониклась к нему жалостью, но в ту ночь я негодовала и одновременно с этим дрожала от страха, плохо соображая, где правда, а где сплошное притворство.

— Так тот мужчина — не человек, а призрак? — начала я, как только Купер удобно устроился на подушках и сменил выражение лица со страдальческого на виноватое. — Призрак графа Форестера, с кем ты дружил с самого детства?

— Так и есть, — кивнул Купер и выдал: — Может, по бокалу вина? В горле пересохло. Я так перепугался, когда тебя с ним увидел. Он же настоящий монстр. Всё человеческое в нём давно умерло.

— Вина? — хмыкнула я и проследила за взглядом мистера Барнса.

А он смотрел в сторону небольшого, пузатого шкафа, за стеклом которого прятались не менее пузатые, начищенные до блеска бокалы и бутылки из затемнённого стекла. Последних насчитывалось штук шесть. И все были разные.

— В твоём состоянии не положено, — мгновенно огрызнулась я, а сама прошла к стене.

Дёрнула дверцы шкафчика на себя, вытащила одну из шести бутылок, но не нашла ни штопора, ни ножа и принялась судорожно озираться по сторонам, разыскивая хоть что-то, чем можно было подцепить крепко сидевшую в горлышке пробку.

Купер подал голос с дивана:

— Это вино лучше не пить.

— Почему?

— Это любимая марка покойного графа. А у тебя в руках последняя бутылка урожая того года.

— Граф мёртв, — констатировала я факт. — А его призрака мы с лёгкостью приравняем к раненым, то есть таким, как и ты, — я подмигнула недовольному Куперу. — И тем, и другим вино противопоказано.

— Лучше бы я не входил в ту комнату, — буркнул мистер Барнс.

— А я вообще удивляюсь, зачем ты туда подался. Ты же прекрасно знал, чем всё может обернуться. Если друг превратился в чудовище, то зачем лезть к нему в клетку?

— Ты сама только что объяснила причину.

— Да?

— Он — мой друг, Чарли. И я не хочу видеть, как он каждый день медленно теряет всё своё самое лучшее и напитывается злобой и ненавистью, вместо того чтобы наконец успокоиться.

Сказав это, Купер тяжело вздохнул и ослабил шейный платой. А затем бросил взгляд в мою сторону, покосился на бутылку в моей руке и снова вздохнул. На этот раз тяжелее.

— Но как так получилось? — тихо произнесла я.

Действительно, как так вышло, что, умерев, граф словно заново ожил? Или в этом мире призраки — дело обыкновенное? Если так, то как объяснить испуг мистера Билски? Да и остальных, кто был до меня.

— Как так получилось? — словно эхо, повторил мой вопрос Купер. — Это долгая история…

Жаль, что в ту секунду я не расслышала его последних слов и, вместо того чтобы узнать детали, лишь громко возмутилась:

— И почему меня никто не предупредил? Почему все промолчали? Вдова, её милый и приятный в общении кузен, мисс Чопорс, кучер, девчонки-служанки… Ведь девчонки тоже всё знают, да?

Купер кивнул.

— Поэтому их и позвали помогать. Они всё знают и никогда ни о чём не сболтнут.

— Одна мне кое-что сболтнула. Такая рыженькая… Кажется, её зовут Эмма.

Купер напрягся, но я не стала уточнять причину. Может, просто у него в боку кольнуло. Или в ноге.

— И что сказала Эмма?

— А я тебе уже говорила, но ты тогда не захотел продолжать.

— Чарли, брось эти детские обиды… Так что она сказала? Что-то о графе?

Я фыркнула и с видом победительницы, которая знает больше, чем все остальные, принялась расхаживать по гостиной из стороны в сторону.

— Она рассказала мне о девице, которая может мне помочь. — Я бросила на Купера ликующий взгляд, однако он присоединиться к моему торжеству не спешил. — Почему ты так смотришь? Не веришь? Я же говорила тебе, перед тем как мы разошлись по спальням. Напряги память. Впрочем, не надо. В твоём состоянии сейчас вообще лучше не напрягаться. В общем, я говорю о Мэгги. Вспомнил? Я ещё спрашивала тебя, кто это.

И в этот момент я снова фыркнула, осознав про себя всю нелепость совета, что получила от служанки. Своё сомнение я зачем-то решила озвучить:

— Где уж тут какой-то там Мэгги справиться? Здоровый и сильный мужчина не может найти способ, а что уж говорить о женщине? Полный вздор.

Купер внезапно помрачнел.

— В следующий раз я обязательно справлюсь, — ответил он, словно воспринял мои слова как упрёк в свой адрес.

— Но почему? — громко вопрошала я, продолжая мотаться по комнате туда-сюда, при этом раскачивая бутылкой вина, которую всё ещё держала в руке. Купер внимательно за мной следил, и по его лицу было видно, что он сильно волновался: как бы не уронила! — Почему? Почему граф не умер, как все нормальные люди, а остался в доме полуживым, полумёртвым и теперь заперт в комнате, словно в клетке, и всех оттуда пугает?

Купер пожал плечами, но всё же ответил:

— Подозреваю, что в этом деле замешана одна весьма странная особа. Видишь ли, последние полгода своей жизни Форестер сильно сблизился с одной женщиной…

— С Мэгги, что ли?

— Да погоди ты. Дай закончить.

— Извини.

— Итак, на чём я остановился?

— На женщине.

— Точно. Она жила в городе и в те дни снимала первый этаж трехэтажного зелёного здания, что стоит рядом с рынком. Там у неё была лавка всякого барахла. Называлась «Чепуха». Как-то я и Форестер проходили мимо того места, и он решил заглянуть. То ли цепочка на часы ему приглянулась, то ли сами часы… Точно не помню. Так вот, зашли. Мне там сразу не понравилось. Смотреть ничего не стал, встал у окна и стоял, глядел на улицу. А Форестер прямо прилип к столу, на котором чего только не валялось, а потом ещё час с хозяйкой проболтал — я еле его увёл оттуда. Знакомые рассказывали, что после того дня видели его в тех краях ещё несколько раз. Что именно с ним сотворила та гадюка, я не знаю, но явно ничего хорошего, потому что сразу после гибели мужа Рене обнаружила, что его счёт уменьшился на приличную сумму. Как ей сообщили в банке, утром, в день смерти графа, за деньгами пришла женщина, и по описанию она сильно походила на владелицу «Чепухи». Я и Рене тут же бросились в магазинчик, но он оказался пуст, на дверях висел замок, а его хозяйка пропала. До сих пор ищем.

— А хозяйку звали Мэгги?

— Да чёрт её знает. Никогда не интересовался её именем.

— Но в банке-то могли спросить.

— Рене спрашивала. Как вдова и единственный претендент на всё имущество мужа, только она была вправе узнать детали. А сам я уже не помню, произносилось ли имя той кикиморы при мне или нет. Но в одно я верю всенепременно: она точно ведьма!

Я чуть не присвистнула от удивления. Вот это новость! Да уж, все миры одинаковы по своей сути, куда ни попади. Везде найдутся свои шарлатаны, способные околдовать и свести с ума кого угодно ради наживы. А в том, что обманщицу звали Мэгги я была уже сто процентов уверена. Значит, Эмма дело говорила.

— Да уж… получили проблему… — протянула я.

— Рене и я думаем, что та злодейка во всём и виновата.

— А граф Форестер заплатил ей за то, чтобы она нашла для него способ остаться в этом мире? Но почему? Почему он хотел остаться?

Купер не ответил на мой вопрос, зато польстил моему самолюбию:

— Ты очень догадлива, Чарли.

— У меня был высший бал по математике и логике на курсе.

— На курсе?

Я махнула рукой и перевела тему:

— Теперь я понимаю причину паники мистера Билски. И ещё я начинаю понимать, почему от работы с домом отказалось такое большое число агентов.

— Но ты же не откажешься, — вкрадчиво произнёс Купер.

Сдаваться в делах рабочих было не в моих правилах. Иначе… иначе я бы давно была замужем!

— Не откажусь! — уверенно произнесла я. — В моём мире…

Я тут же осекалась, увидев, как удивленно на меня посмотрел мистер Барнс. Пришлось спешно поправиться.

— Я имею в виду, в крае, откуда я приехала, дома с привидениями очень популярны. Некоторые толстосумы даже кошельками готовы друг с другом биться, лишь бы отбить себе нечто подобное. Надо просто правильно подать рекламу. Сделать акцент на том, что призрак в доме — это не только круглосуточная охрана, но и непременный атрибут аристократии!

— Погоди-ка, Чарли, — спотыкался на каждом слоге ошалевший Купер, — ты, что же, собираешься открытым текстом говорить, что в «Ивах» обитает призрак покойного хозяина?

Мои глаза возбужденно заблестели.

— Именно! Дом не могли продать, потому что покупатели смотрели на него как на самый обычный дом и дрожали от одной только мысли о сверхъестественном. А если это сверхъестественное сделать аппетитной наживкой? В конце концов, кто виноват в том, что связался с ведомой? Ни я, ни ты и уж точно не несчастная вдова Форестер! Так почему мы должны страдать? Пусть тот, кто всё это начал, и получает сполна, а не только рёбра людям ломает и заиками делает.

— Чарли… — пытался остановить меня Купер, но куда там! Меня несло, как гоночную машину по автостраде.

— И совесть наша будет чиста! Потому что не придётся лгать клиентам и предлагать им кота в мешке. Все карты будут раскрыты, и это только придаст дому шарма и привлечёт того покупателя, который гарантировано выложит всю сумму в первый же день и не сбежит! А, Купер, как я? Здорово, правда? Предлагаю за это выпить! Чёрт, да найдётся в этой комнате хоть что-то, что откроет эту бутылку?

Я закружилась по гостиной, как кружатся осенние листья, опадая с деревьев на землю, но ничего, что хоть немного напоминало бы штопор, так не нашла.

После третьей попытки он, наконец, удостоился моего внимания.

— Тебе не нравится идея? — удивилась я, настолько озадаченно на меня смотрел новый знакомый.

— Звучит многообещающе, но…

— Но?

— Не забывай, что я тебе рассказывал: к дому прилагается не только призрак.

— Хочешь сказать, меня ждёт ещё один сюрприз?

— Хочу сказать, что помимо призрака к дому прилагается и сварливая экономка. Или ты забыла про пожизненное право мисс Чопорс работать здесь сколько душе угодно?

Я потёрла переносицу. Чёрт, я и правда забыла эту деталь, которую мерзавец Форестер прописал в своём завещании. Хорошо бы вообще почитать это завещание. Вдруг там и крысы тоже с правами.

— А ещё мне стало даже немного обидно за моего мёртвого друга, — чуть ли не надулся Купер. — Теперь все будут воспринимать его как цирковую обезьянку.

— Тебя так беспокоят чувства того, кто должен был по-хорошему уйти в иной мир, а вместо этого остался и доводит всех до потери сознания? Ты сам говорил, что твой друг сейчас напитан одной лишь злобой. И ты всё равно печёшься о том, кто сделал с тобой вот это? — Я ткнула пальцем на перевязанную ногу. — И о том, кто ни во что не ставил чувства своей жены? Он, можно сказать, увёл Рене у тебя, а потом предал вас обоих.

— Ох, Рене…

— Угу! Я ведь не один раз была в той комнате, а два! Удивился?

Я ухмыльнулась, видя, как Купер чуть не грохнулся с дивана.

— Я не вру, — добавила я. — Только в первый раз я приняла графа за вора и думала, что его укрывает мисс Чопорс.

— А в первый раз как он себя вёл?

— В первый раз… Он видел меня со спины и назвал Анеттой.

— Вероятно, это из-за заколки, которая у тебя в волосах.

— А одолжила мне её всё та же мисс Чопорс. Эта старушенция явно что-то замышляет.

Купер улыбнулся.

— Не думаю.

— А я бы за ней понаблюдала. И за тем хмырём, о покое которого она так печётся. Конечно, будешь тут вокруг него хороводы водить, если пожизненное содержание обеспечено.

— Слышал бы Форестер, как ты его называешь.

— Неправда, что ли? Твой друг был женат на милейшей Рене и в то же время зажигал с её сводной сестрой. Так ведь? Можешь не отвечать, я и сама прекрасно сложила все слагаемые. Из этого я делаю вывод, что при жизни граф был ещё тот бабник. А я, знаешь ли, терпеть не могу тех, кто топчет чувства близких людей. И щадить таких я никогда не буду. А ещё я, наконец, поняла настоящую причину, почему несчастная вдова так торопится продать «Ивы».

Взгляд Купера вновь стал обеспокоенным. Не слишком ли часто за вечер и ночь он столь взволнованно воспринимал мои рассуждения?

— Поделись, — только и выдавил он, меняя положение на диване.

— Да потому что от этого дома ей одно только горе! И дело не в том, что здесь погиб любимый муж. Нет. Дело как раз в том, что в этом доме до сих пор живёт дух обожаемого ею человека, который об неё вытер ноги! Какая же нормальная женщина с этим смирится?

Выпалив это, я уперлась руками в бока и стояла так с серьёзным видом где-то с минуту. Со стороны, наверно, выглядело смешно, ведь одна моя рука до сих пор держала надёжно закупоренную бутылку, и та бутылка нелепо торчала, узким концом давя мне на талию, а широким — указывая на пуфик для ног.

— В общем, — подытожила я, когда молчать надоело, — я всё обдумала. Если раньше мне до этого места не было никакого дела, а сегодня днём я даже планировала отсюда сбежать, то теперь я никуда не сбегу и во что бы то ни стало помогу Рене Форестер избавиться от этого болота!

— Тут нет болот, Чарли. Только озерцо.

— Не важно. Я сделаю то, что никто не смог сделать до меня. Продам этот дом со всеми его потрохами и сделаю это в кратчайшие сроки.

— А я помогу, — тихо вставил Купер.

— Ты не шутишь?

— Я ещё днём сказал тебе, что могу помочь, и я правда могу это сделать. Да и приехал я сюда совсем не для того чтобы позлить друга и обзавестись шрамами — я приехал кое-что тебе предложить.

Звучало интригующе. И Купер не заставил себя долго ждать с пояснениями:

— Около месяца назад я был на выставке. Там познакомился с занимательной семейной парой. Она — вся такая воздушная, порхающая, в самом соку, а он — поджарый, широкоплечий. и старше её лет так на десять. Причём, военный. Они поженились совсем недавно и как раз подыскивали новый дом у озера, а на выставке ничего интересного представлено не было. И тут я подумал, а не предложить ли им «Ивы»? Собирался рассказать о них Рене, но забыл, а сегодня тебя увидел и сразу вспомнил.

Я укоризненно покачала головой.

— Купер, из двух зайцев выбирают пожирнее. Что лучше: сделать ставку на одну семейную пару или на десять газет, которые прочитает несколько тысяч семейных пар?

— Десять газет в наших краях не наскрести.

— Не придирайся.

— Ты бы видела эту пару! Им точно нужен этот дом. От прилагающегося к нему призрака они будут в восторге! У меня есть их адрес. Я бы мог на днях их навестить и предложить посмотреть «Ивы». А уж если они откажутся…

Я тяжело вздохнула и опустилась в кресло. Бутылка удобно устроилась на моих коленях, в складках пышного платья.

— Как же всё это тяжело, — протянула я и потёрла глаза.

Призрак призраком, а сон брал своё.

— Увы, это так.

— Можно было бы попробовать снять с Форестера заклятье, — монотонно размышляла я, — но ты сказал, что ведьму всё никак не найдут.

— В полиции до сих пор лежит описание её внешности, но все полицейские клянутся, что не видели никого похожего.

— Неужели никакой зацепки?

— Увы. Единственная надежда — семейная пара, о которой я рассказал. А если и это не сработает, займёмся десятью газетами. Или сколько там их имеется?

Я тяжело вздохнула и мысленно согласилась с Купером: из всех возможных вариантов избавить Рене Форестер от поганца-мужа рабочим был только один — немедленная продажа дома. Оставалось лишь найти человека, который согласится пробрести «Ивы», заранее зная о «местных тараканах». А начать, наверно, действительно стоило со знакомых Купера. Если уж с ними никак, то дальше действовать будем по плану.

— Уже светает, — отвлёк меня от мыслей мистер Барнс и покосился на окно, а затем на бутылку вина на моих коленях. — Может, всё-таки выпьем?

— Нет, — отрезала я. Встала, прошла к шкафу-пузану, вновь открыла дверцу и вернула бутылку на место. — Это любимое вино покойного мерзавца-графа. И вдобавок это последняя бутылка. Выпьем, когда ударим по рукам с покупателем.

— Вот же, — простонал Купер. — Моя жизнь — сплошное разочарование.

Но меня было не переубедить. Да и в ту минуту мне нужен был трезвый ум, чтобы выстроить в голове цепочку последующих действий, не упустить ни одной детали и не наломать дров, так что распитие вина (хоть коллекционного, хоть нет) точно откладывалось.