Глава 13. В цвете денег

Уснуть в ту ночь я так и не уснула.

Обдумывая про себя и вслух план действий, дождалась, когда вконец ослабевший Купер перестал спорить, сомкнул глаза и ровно задышал, после чего весь дом погрузился в ту самую тишину, которая бывает свойственна большим особнякам лишь в часы всеобщего покоя или когда всё достопочтенное семейство вместе со слугами покидает его стены, отправляясь в дальнее путешествие или банально на пикник.

Я же не смогла и прикорнуть. Сидела себе в кресле с той самой минуты, как в него упала, подперев рукой подбородок, и пялилась на распахнутые двери, ведущие из гостиной в коридор. Заодно ловила себя на мысли, что жду, как из темноты холодного, длинного холла выпрыгнет призрак и набросится на меня, при этом обязательно клацнув зубами прямо над моим ухом.

Вот до чего доводит просмотр фильмов ужасов! Теперь и мерещится всякое… Ладно бы просто мерещилось, но когда знаешь, что тот самый призрак существует и бродит сейчас себе этажом выше, возможно, прямо над твоей головой, становится совсем не по себе.

Несколько раз я ловила себя на мысли, что моё сердце билось слишком быстро. Несколько раз успокаивала себя, но снова и снова прислушивалась и в каждом шорохе выискивала шум шагов. Вот только шум был каким угодно — храп Купера, царапание ветки о стекло, — но только не тот самый, которого я так боялась и одновременно с тем почему-то так ждала.

А вдруг призрак помер? Оттого и не шумит. И я тут же скорчила презрительную гримасу. Призрак и помер? Ты в своём уме, Чарли?

Расслабиться и выдохнуть более менее с облегчением удалось, когда солнце, наконец, преодолело верхушки деревьев и своим тёплым светом залило половину дому. Солнечный свет всегда обладал особой магией: с его появлением любые страхи притуплялись, кошмарные видения уползали обратно под кровать, и кошки были уже не серы, а кому с какой расцветкой повезло.

С рассветом дом ожил: зашумели подолами платьев дочери миссис Робин, застучала низкими и широкими каблуками туфель мисс Чопорс, и кучер Карл, числящийся в «Ивах» ещё на паре-тройке должностей, запел на улице весёлую песню, принялся сметать метлой сор с дорожек и щёлкать садовыми ножницами, обрезая разросшиеся кусты.

Никто не вспоминал о ночном происшествии, как будто подобное было в порядке вещей. Молчала и я, однако начеку была больше обычного и на второй этаж старалась не заворачивать.

Купер уехал ещё до завтрака. Я думала, ему не по силам будет ехать верхом, но, оказавшись на лошади, он держался в седле так уверенно, словно на ноге и не было никакой раны. Руки сжимали поводья крепко, и даже странно было, что такому здоровому на вид человеку ночью вызывали лекаря.

— Помни, о чём мы договорились, Чарли, — шепнул он мне на ухо, когда мы спускались по ступенькам парадной лестницы. — Не показывать никому дом и не объявлять о его продаже, пока я не появлюсь здесь с тем… кажется, он по званию полковник… неважно… с тем бывшим воякой и его супругой.

— И сколько дней мне ждать? — поинтересовалась я, надеясь, что цифра будет озвучена приемлемая.

— Не больше недели, — задорно подмигнул мне Купер.

Болтаться в этом мире ещё так долго? Но у меня есть свой мир и своя жизнь, которая, пока я здесь, стоит на месте и никуда не движется. Будь я дома, потратила бы эту неделю на то, чтобы найти себе новое хобби, которое поможет выбросить Рэя из головы… Ну, или хотя бы на то, чтобы обновить чайный сервиз. Тоже важное дело.

— Я бы встретился с ним сегодня, — продолжал тем временем Купер, — но мне нужно срочно убедиться, что разгильдяй Дрельфингер качественно обработал мне рану и не проворонил опасного заражения. Поэтому сейчас я поеду к своему лекарю. Покажусь ему, затем заеду домой и соберу кое-какие вещи. К вечеру вернусь в «Ивы». Обещаю, что одну тебя не оставлю.

— Надеюсь, — поёжилась я. — Сидеть тут одной совсем не хочется.

Солнечный свет хоть и напитал смелостью, но мысль о том, что много часов я проведу без своего спасителя, вновь вывела ночные страхи наружу.

— А ты и не сиди, Чарли. Поезжай в город. Поброди по магазинам, погуляй по набережной и… — Купер вынул из кармана механические часы на золотой цепочке, — ровно к девяти вечера будь здесь. К этому времени я точно приеду.

— Почему нет, — выдохнула я.

Действительно, зачем мучить себя и дрожать от страха, когда можно от того страха просто сбежать? Деньги у меня были — спасибо мистеру Билски. Да и графиня Форестер просила не стесняться и везде записывать все расходы на её счёт. Так что день обещал пролететь быстро и весело! А если ещё перестать вспоминать ночное приключение…

Как только Купер скрылся за поворотом, я тут же распорядилась приготовить мне экипаж и немного еды в дорогу. Отговаривать меня никто не стал, даже наоборот: мисс Чопорс в коем-то веке расплылась в улыбке и заискивающе заворковала:

— Мисс Харт, вы не окажете мне услугу?

— Какую? — холодно поинтересовалась я, натягивая перчатки.

Мисс Чопорс приняла от дочери миссис Робин корзинку с едой, накрытую серым льняным полотенцем, аккуратно поставила её на сидение, закрепила и выпрямилась. Нырнула рукой в кармашек на переднике, достала сложённую вдвое бумажку и протянула мне.

— Это чек, — пояснила она.

— Чек?

— Это мой чек.

— Верю вам. Он же был у вас в кармане.

— Просто в нём указано, что он на предъявителя.

Я развернула бумажку.

— И о какой услуге вы хотите попросить?

— Не могли бы вы его обналичить?

— Легко. Он же на предъявителя. Только в каком банке?

— Тут есть адрес.

Мисс Чопорс ткнула крючковатым пальцем в строчку, напечатанную мелким-мелким шрифтом.

— Денежная улица, дом 3а? — уточнила я.

— Совершенно верно. Как будете там, спросите управляющего. Его зовут мистер Гелдинг. Он вам со всем поможет. Справитесь?

— Проще простого, — фыркнула я и поспешила сесть в экипаж.

— Благодарю вас, мисс Харт, — с легким поклоном сказала экономка.

***

На этот раз дорога мне сплошной трясучкой не показалась, или я банально привыкла, или просто была рада тому, что несколько часов проведу вне «Ив», которые с сегодняшней ночи казались мне страшнее замка Дракулы.

Город встретил меня шумом и уличной пестротой. В свой первый день я не смогла его толком рассмотреть. Теперь же, оставив Карла с лошадьми возле центральной площади, с удовольствием заняла себя прогулкой по вымощенным камнем улочкам. Крохотные лавки, в которых можно было найти сыр и горячий багет, пирожные, шляпки и парики, заколки, банты и перламутровые пуговицы, а также книги и скрученные трубочкой карты, встречались мне на каждом шагу. Поначалу я заглядывала через стекло витрин, чуть ли не разинув рот, потом привыкла, а затем устала так, что уже ни один салон не мог меня заинтересовать. Хотелось где-то присесть и выпить чашечку кофе или хотя бы чая с апельсиновым кексом, но в мире, в который меня занесло, фастфуда ещё не придумали, и даже кафе с ресторанами тоже не было — одни магазинчики.

Уставшая, я тяжело вздохнула и уже повернула было назад, к площади, где меня ждала моя корзинка с едой, мило утроившаяся на сидении в карете, как вдруг увидела вывеску. Она гласила:

Банк «Три гроша»

Кто бы вы ни были, ваши деньги всегда в сохранности

В любой другой раз я бы фыркнула и прошла мимо, думая, насколько равнодушным нужно быть до собственного бизнеса, чтобы организовать себе такую отталкивающую рекламу. Какой здравомыслящий человек понесёт сбережения в место под названием «Три гроша»? Все богачи мечтают о миллионах, но никак не о разменной монете. И этот странный слоган… Зачем нужно было вешать на всеобщее обозрение именно эту глупую и столь длинную фразу? Неужели нельзя было придумать чего-то лаконичнее и ярче?

Однако у двери мне пришлось задержаться. И не только задержаться, но и подойти к ней и взяться за широкое металлическое кольцо, служившее ручкой. А всё из-за небольшой таблички, что была косо прибита к стене здания. На ней выцветшей краской значилось:

Ул. Денежная, 3а

Так вот ты какое место, где мисс Чопорс проворачивает операции по обналичке! Совсем не чопорное и величественное, а так — забегаловка забегаловкой. Только массивное кольцо впечатляло. За него мало было ухватиться одной рукой — пришлось вторую подключать. Иначе дверь не поддалась бы и я не оказалась внутри.

А внутри было столько же непритязательно и скромно, как и снаружи. Убранство первого этажа в точности оправдывало название банка: миллионами тут не пахло, и клиенты максимум могли расчитывать на пару-тройку грошей себе в кошелёк.

Впрочем, клиентов тоже не было. Я была единственной посетительницей, и сидевшая за внушительного размера кассой бабулька, завидев меня, приподнялась и процедила сквозь зубы, как цедят зазнавшиеся гувернантки, подзывая своё чадо к столу, накрытому к невкусному полднику:

— Мистер Гелдинг, к вам посетитель.

— Уже иду, миссис Шарк, — услышала я низкий голос и улыбнулась. Судя по тембру, мистер Гелдинг обещал быть солидной внешности, как и подобает банкиру.

В эту секунду управляющий «Трёх грошей» вынырнул из-за высокой деревянной стойки и предстал передо мной. Глядя на него, я удивлённо моргнула, однако тут же поймала себя на мысли, что изумляться нечему: мистер Гелдинг был под стать названию банка, вывескам и всему прочему в этом заведении. Ниже меня этак головы на две, с белёсыми бровями и ресницами, он был одет в знавший не одно поколение Гелдингов костюм и сильно стоптанные сапоги. В левой руке он держал нераспечатанный конверт, а в правой — песочные часы, песка в которых было минут на десять. Те часы мистер Гелдинг неустанно переворачивал, тем самым отсчитывая время, и ни разу не перепутал, который час.

— Что у вас? — тоном уставшего клерка спросил непрезентабельного вида управляющий и перевернул часы, цокнул при этом два раза языком. Может, это означало, что уже прошло двадцать минут нового часа?

— Вот.

Я вытащила из кармашка чек мисс Чопорс и протянула мистеру Гелдингу, искренне надеясь, что выдача денег не займёт много времени: местечко было так себе, и ароматным кофе тут и в помине не пахло. А я так надеялась, что в месте, куда клиенты приносят свои сбережения, мне предложат отдохнуть и расслабиться за чашечкой горячего напитка.

— Чек на предъявителя? — внезапно насупился мистер Гелдинг, а я насторожилась. Никак поганка мисс Чопорс подсунула мне подделку или ворованное! Не зря же управляющий хмурил лоб.

— Он мой, — поспешила заверить я банковского работника.

— Конечно, ваш, — смягчил тон мистер Гелдинг. — Я удивился лишь потому, что думал, эта чековая книжка уже закончилась. Так-так, надо вспомнить… Она была на пятнадцать листов или на двадцать? Миссис Шарк, вы не припомните?

— На двадцать три, — равнодушно ответила помощница.

— И выдали мы её… три года назад или три с половиной?

— Три года пять месяцев и шесть дней.

Мистер Гелдинг поднял вверх указательный палец.

— Вот они, чудеса математики! И ведь заметьте, все подсчёты ведутся в уме!

— Скорее это чудеса памяти, — поправила я.

— И памяти тоже, — отмахнулся мистер Гелдинг и продолжил разглядывать чек. — Двадцать два листа мне уже предъявили. Сейчас последний.

— Что же в этом странного?

— Что странного? Да просто наш клиент не удосужился заказать у нас новую чековую книжку взамен закончившейся. Вот это и странно.

— Наверно, он решил обслуживаться в другом банке.

— Это исключено.

— Вы слишком самоуверенны.

— Это не самоуверенность, милая барышня. Это знание ситуации. Только наш банк способен предоставить тому клиенту именно ту услугу, в которой он так нуждается.

— Так говорят все банки.

— Они говорят, а мы делаем. Мы предпочитаем продавать не модные тенденции, а стабильность.

— И сколько же клиентов купилось на ваше… хм… пусть будет уникальное… предложение?

Мистер Гелдинг расхохотался, но часы перевернуть не забыл.

— У нас только один клиент. Только один. Но нам и его хватает. Хлопот с ним… только и успеваем что отвечать на его запросы. Вот даже сегодня.

Он не шутит? Один клиент? Это же смешно.

Прищурившись, я уставилась на управляющего.

Но нет, мистер Гелдинг не шутил, зато, вооружившись лупой, начал досконально изучать каждый уголок чека, проверяя тот на подлинность. Потом прокатал чек под каким-то странным прессом, просветил его под не менее странной лампой, даже попробовал на зуб и только затем радостно выдохнул:

— Всё в порядке. Подлинность подписи графа Форестера не вызывает сомнений. Миссис Шарк, готовьте деньги. А вы, мисс…

— Харт.

— …мисс Харт, не желаете кофейку с молоком да с плиткой тёмного шоколада?

Последнее прозвучало подобно волшебному заклинанию. Ничего в тот момент не хотела я так сильно, как кофе и шоколад. И мои жажда с голодом были так велики, что я даже пропустила мимо ушей слова мистера Гелдинга о поганце графе. И только откусив кусочек от крупной тёмной плитки и ощутив на языке всю прелесть сладкой горечи и воздушность молочной пенки, я пришла в себя, прокрутила в голове ранее услышанное и спросила в лоб:

— Получается, ваш банк обслуживает призраков?

Шелест отсчитываемых купюр прекратился. Миссис Шарк замерла с пачкой денег в руке, а мистер Гелдинг в коем-то веке забыл перевернуть часы.

— Вы ведь в курсе ситуации с графом Форестером, мистер Гелдинг? — уверенно шла в атаку я. — Ведь так?

Управляющий спохватился насчёт песочных часов, но затем обречённо махнул рукой и поинтересовался:

— Вам об этом сообщили, или вы сами догадались?

Я чувствовала себя победительницей и хотела этим чувством насладиться сполна, прежде чем вступать в дальнейший диалог с мистером Гелдингом, поэтому отвела взгляд и многозначительно посмотрела на потолок, словно именно там для меня была начертана подсказка. Мистер Гелдинг и его помощница тоже задрали головы вверх, а я тем временем откусила ещё шоколада и коснулась губами чашки с кофе.

В этот самый миг тяжёлая входная дверь ухнула, и идеальную тишину нарушил не звон монет, а стремительный и резкий, как удар хлыста, возглас:

— Все мошенники в сборе! Особенно главный. Такое редко застанешь. По какому случаю праздник?

Я было дёрнулась возмутиться, но попавший в рот кофе не позволил мне даже мяукнуть. Пришлось обжигаться, срочно проглатывая горячий напиток, а уж после поворачиваться лицом к наглому хаму, надеясь, что удастся его осадить.

Но просто повернуться было мало, ведь когда я это сделала, то поняла, что никакого хама передо мной нет. Я никого не видела, и да и меня тоже никто не замечал: высокая деревянная стойка, за которую мне было предложено зайти, чтобы присесть за круглый столик и отведать угощение, оказалась столь высока, что скрывала меня с головой. Кто бы ни пришёл в банк, он не видел даже пёрышка на моей шляпке, вновь одолженной у мисс Чопорс, а я, в свою очередь, не видела и его — лишь слышала голос. И голос тот был удивительно знаком.

Мистер Гелдинг и его помощница застыли на месте. У меня была возможность наблюдать за ними краешком глаза из своего укрытия, и на лице мистера Гелдинга застыло выражение вечного уныния, как будто ему приходится изо дня в день делать одну и ту же вещь, которая ему порядком надоела. Удивительно, но когда он переворачивал песочные часы, подобной скуки во взгляде не проскальзывало.

Раздался глухой стук каблуков по полу. Нахал, обозвавший всех нечистыми на руку, неторопливо приближался к стойке и сотрудникам «Трёх грошей». В крохотную щёлку, случайно и специально оставленную незаделанной, я смогла разглядеть высокие, чёрного цвета, охотничьи сапоги, светлые штаны и пиджак тёмно-коричневого цвета. Всё, что было выше самой нижней пуговицы, ещё пряталось от моих глаз, но мне достаточно было лишь распрямиться, чтобы встретиться лицом к лицу с обидчиком.

Однако мистер Гелдинг словно прочитал мои мысли. Поставив часы рядом с огромными счётами, он опустил руку и украдкой пригрозил мне указательным пальцем. Так обычно грозят шаловливым детишкам, и в любой другой раз я бы возмутилась и уж точно вскочила с места, но в ту минуту предпочла послушаться и не пожалела.

— Мы закрываемся на перерыв, — холодным тоном отчеканил мистер Гелдинг и бросил взгляд на пачку денег в руках миссис Шарк. Та мигом поняла намёк и спрятала деньги.

— А перерыв, я так понимаю, вы собираетесь проводить за наш счёт? — насмехался прибывший.

И снова его голос показался мне знакомым. Вот точно где-то я с этим поганцем уже пересекалась. Но где, когда и при каких обстоятельствах? В этом мире у меня не так много знакомых мужчин. Если всех вспомнить, то… кучер Карл, бедняга Купер, призрак гадёныша графа… Или он не в счёт? Был ещё сэр Норман, кузен графини Форестер.

Любезный Джейс Норман.

Чёрт!

И как я сразу его не узнала!

Это ведь точно он! Кузен Джейс! Добряк Джейс, который подкладывал мне артишоков за обедом… Этим днём он звучал совсем не любезно и нежно, как делал это в «Ивах» или «Ласточках».

Может, в этом месте и правда собрались мошенники? Кузену Джейсу я была более склонна верить, чем банкиру, связавшемуся с призраком.

Но тогда почему мистер Гелдинг настоял, чтобы я не высовывалась? Зачем ему понадобилось меня прятать? И почему под ложечкой внезапно так странно защемило, словно предостерегало от совершения ошибки?

— Так, так, так, — отбарабанил сэр Норман таким тоном, словно замышлял сказать или сделать гадость. — И даже деньги успели без меня посчитать! Деньги леди Форестер, я так понимаю. А ну давай их сюда, грязная старуха!

От удивления я чуть не икнула. Эти слова произнёс кузен Джейс? В адрес пожилой дамы? Кажется, я начинала узнавать его с совершенно другой стороны. Интересно, а бедная вдова знает о существовании этой второй, абсолютно недружелюбной, личности?

— Это деньги покойного графа, сэр, — беспристрастно ответил мистер Гелдинг. — Мы распоряжаемся ими согласно пожеланию нашего клиента.

— Мерзкий банчок, — злобно ворчал кузен. — Это надо же! В городе столько банков, а этот подлец выбрал вас! Хотя чего удивляться?! Ваша подозрительная конторка как раз под стать характеру покойничка.

— Наш банк имеет все необходимые лицензии. И я попросил бы вас уважительно отзываться о нашем клиенте.

Сэр Норман хмыкнул.

— Попросил бы? Так попроси!

— Мы дорожим доверием лорда Форестера, и если вы продолжите отзываться о нём в недружественной манере, мы будем вынуждены попросить вас удалиться.

— Ха! Удалиться? Ещё чего.

— Зачем вы пожаловали, сэр Норман?

— Зачем? Узнаешь — удивишься.

— Так расскажите.

— Готовьте деньги. Да поживее. Моя несчастная кузина уже устала считать гроши и просить взаймы.

Мистер Гелдинг достал из нагрудного кармана носовой платок и протёр им взмокшую шею, а после перевернул песочные часы и невозмутимо спросил:

— Леди Форестер продала дом?

— Скоро продаст. Осталось ждать недолго.

Теперь настала очередь мистера Гелдинга самодовольно хмыкать.

— Подобное вы говорили мне в прошлом месяце. До прошлого месяца — в позапрошлом. До позапрошлого…

— Ты слышал меня, банкиришка лупоглазый, дом будет на днях продан.

— Вот когда он будет продан, тогда пусть леди Форестер и приходит за деньгами. Их передача займёт не более… — управляющий бросил взгляд на часы, — …не более десяти минут, при условии, что все документы будут в порядке, как того требовал граф Форестер в своём завещании.

— Если этот мерзавец не навыдумывал там чего-то такого этакого.

— Вы читали завещание, сэр Норман. В нём нет ничего такого этакого. А если у вас уже есть претендент на «Ивы», то вам абсолютно не о чем беспокоиться. Время, когда мы открыты, можно узнать на вывеске с той стороны двери. Будьте любезны и потрудитесь изучить и это тоже. А то являетесь к нам в наш перерыв и хамите.

Смелый ответ мистера Гелдинга я оценила. А заодно оценила размер вознаграждения, которое граф Форестер скорее всего отписал банкиру ещё при жизни, ведь полагаться лишь на одного клиента, который к тому же давно умер, мог только абсолютно финансово независимый человек!

— Моё дело — вас предупредить, — проворчал кузен Джейс. — Не хочу, чтобы Рене мариновалась в этом убогом местечке часами, ожидая то, что и так её.

— Десять минут, — повторил мистер Гелдинг. — На всё уйдёт десять минут. Леди Форестер даже кофе допить не успеет. Мы его подаём очень горячим.

— Задержишь деньги хоть на секунду — получишь в рыло!

В ответ на такое заявление мистер Гелдинг не повёл и бровью, зато твёрдо произнёс:

— Я ценю вашу заботу о кузине, сэр. Цените и вы наше время. Мы закрываемся на перерыв.

— Тогда всего хорошего, кучка аферистов. И молите бога, чтобы вашу лавочку не прикрыли, когда всё закончится.

— Всего хорошего, сэр Норман.

Лишь когда за перевозбуждённым кузеном закрылась дверь, я смогла облегчённо выдохнуть. И не я одна. Мистер Гелдинг тоже был весь в напряжении. Столь сильном, что даже не удержался и проверил, не остался ли хамоватый посетитель стоять снаружи и подслушивать. Но нет, у входа было пусто: ни кузена, ни мальчишек-попрошаек.

— Как надоели эти бестолковые угрозы, — бубнил себе под нос управляющий.

— Не то слово, — соглашалась помощница, вытаскивая упрятанные деньги и принимаясь их вновь пересчитывать, при этом каждый десяток отмечая на увесистых счётах.

Я наконец распрямила плечи и спину и поправила шляпку на голове. Кофе в чашке был ещё тёплый, но баловать им себя мне совсем расхотелось.

— О чём вы говорили? — спросила я.

— Не обращайте внимания, — пожал плечами мистер Гелдинг. — И забудьте всё, что слышали.

— Как же не обращать, если тут творилось такое…

— Для мистера Нормана сегодняшнее поведение — обычное дело. Я бы даже сказал, сегодня он ещё был в прекрасном расположении духа. Видимо, есть повод… Впрочем, я что-то разоткровенничался. Вот ваши деньги, мисс Харт. Берите. Тут вся сумма. Чек мы оставляем себе. И я очень, очень рад, что ваша встреча с покойным Форестером прошла гладко. Ведь вы даже не напуганы. Все остальные красотки и смельчаки-джентльмены, что обналичивали у нас чеки, буквально дрожали от страха. Признаться, у меня самого в первую встречу с графом мурашки бежали по спине…

— Эти деньги предназначаются не мне, — отчеканила я, тщательно запомнив всё услышанное.

Мистер Гелдинг накрыл ладонью перевязанные верёвочкой пачки и прищурился.

— Не вам?

— Нет. Чек я получила от экономки графа. Вы должны её знать, ведь это в вашем заведении она получает отписанный ей пожизненный гонорар.

— Так вы не одна из…

Мистер Гелдинг явно что-то недоговаривал.

— Одна из кого? — не удержалась я.

Проныра банкир сложил руки на груди.

— Видите ли, мисс Харт, поскольку граф Форестер является единственным нашим клиентом, я вынужден с подозрением относиться к любому человеку, жаждущему посягнуть даже на крохотную долю его богатства.

Я фыркнула.

— Тоже мне богатство. Вдова живет почти в нищете… Всё, что перешло ей от мужа, — это «Ивы». Продаст их и сможет хотя бы шторы у себя обновить. И да, я понимаю, что граф — ваш клиент, и вы всячески его защищаете, но согласитесь, каким же подлецом надо быть, чтобы оставить собственную жену без гроша, а все деньги отписать экономке и разным сомнительным личностям!

— Хм, я бы согласился с тем, что вы сказали, но пока не буду этого делать. И, кстати, наш банк — лишь посредник между графом и людьми, претендующими на наследство. На этом всё.

— Я не претендую ни на что.

— Но вы принесли чек за подписью Форестера.

— Его вручила мне мисс Чопорс. Знай я, что с ним будут проблемы, не ввязалась бы в это дело.

— А вы, что же, её родственница?

— Вот ещё!

— Новая прислуга в доме?

— И тут мимо!

— Тогда кем вы ей приходитесь, что она доверила вам столь ответственное дело?

— Я агент по продаже недвижимости. Но работаю не на мисс Чопорс, а на леди Рене. И я прекрасно знаю всех обитателей «Серебристых ив», включая того, кого вы так боготворите! И скажу честно, подлец ваш граф ещё тот!

От удивления миссис Шарк крякнула, а мистер Гелдинг снова забыл перевернуть часы.

— Так всё же вы одна из них… — только и протянул он после минутного молчания.

Моему терпению пришёл конец.

— Может, начнём называть вещи своими именами? Одна из кого?

— Из тех, кто тоже рьяно брался за продажу дома леди Рене, а затем с ещё большим энтузиазмом из того места сбегал.

— Так не каждый способен стойко перенести встречу с призраком. Даже у вас мурашки пробегали…

— Да не в покойном графе дело, хотя, конечно, и в нём тоже, ведь именно от него все эти профессионалы, как они себя называли, получали те самые чеки, которые потом приносили нам.

— Так он всех прошлых агентов подкупил?

— Не всех, лишь человек пять-шесть. Самых упёртых или слепых, или глухих. Остальные, кто без дефекта и в своём уме был, сами сбежали.

— Ему, что, больше некуда тратить деньги? Да у него жена…

— Неужели вы ещё не поняли, мисс Харт? Граф не хочет, чтобы дом был продан, и для достижения своих целей использует все возможные средства.

— Да какая ему разница? Он и не жилец уже!

— Видимо, его связывает с этим домом какое-то воспоминание. Может, и не одно.

Отлично. Одна мечтает избавиться от «Ив», потому что не хочет окружать себя вещами, связанными с неверным муженьком, крутившим роман с её сестрой, а другой желает оставить дом при себе, потому что, видимо, именно в комнатах этого дома он предавался плотским утехам с любовницей.

Ух!

Как сведёшь воедино все эти мелочи, так и не кажется поведение сэра Нормана бестактным и грубым. Человек просто защищал интересы своей кузины. В конце концов, кто если не он?! У бедняжки ведь больше никого не осталось. Никого и ничего. Один дом, который она никак не может продать, потому что подлец муж нашёл способ задержаться в этом мире. А больше несчастной женщине от мужа ничего не перепало, в то время как остальные получили на руки чуть ли не целое состояние.

— Не обижайтесь за тот допрос, что я вам устроил, — продолжал говорить мистер Гелдинг. — Это моя работа, за которую мне прилично платят. И не волнуйтесь за чек. Свои деньги вы получите. Мне просто нужно было понять, кто вы такая и что вас связывает с «Ивами». Всё, что нужно, я узнал, и теперь я спокоен. А на что эти деньги будут потрачены, меня не интересует.

— А меня, напротив, даже очень интересует, — протянула я.

— В таком случае задайте этот вопрос мисс Чопорс.

— И задам. А ещё продам этот чёртов дом и сделаю наконец вдову счастливой.

— Очень счастливой, смею заметить, — как-то особенно вкрадчиво подметил банкир.

— А ваш кормилец граф пусть так и сидит в тех стенах и любуется на них, только уже не в одиночестве, а в компании пяти, а то и десяти детишек нового хозяина, которые будут играть с ним в салочки и обидно дразнить. Маленькие дети, знаете ли, бесстрашны и бесшабашны. Им что призрак, что такса, всё одно — забава.

— В таком случае советую вам набраться терпения, мисс Харт. Ведь будь у вашего покупателя хоть две дюжины детишек, пока лорд Форестер против продажи, жизнь любого человека в тех стенах превратится в сущий ад. А в аду никто, будучи в здравом уме, жить не захочет. Поэтому никто не согласиться купить «Ивы».

— А я найду способ уговорить.

— Кого?

— Покупателя.

— Ха! Уговаривать надо Мэгги. Но это никому не по зубам.

Мэгги… Мэгги… Что за чертовщина такая?! Уже который раз я слышала это имя, и хоть бы один человек дал подсказку. Девочка это или девушка? Зрелая женщина или преклонного возраста дама? Какое отношение она имеет к графу и какое влияние способна на него оказать? Явно приличное, раз все только и делают что упоминают её имя всякий раз, когда пытаются доказать мне, что сама я не справлюсь. Что ж, если намёки поступают с разных сторон, то почему бы к ним не прислушаться?

— Вот именно Мэгги я и уговорю! — выпалила я. — И тогда дом точно будет продан, вдова, наконец, перестанет всхлипывать, вспоминая проделки муженька, а сам граф… Да чёрт с ним! Пусть на нём ездят верхом сразу все шалопаи нового хозяина.

Мистер Гелдинг кашлянул в кулак.

— Мэгги, значит, — повторил он, проигнорировав мой выпад в сторону лорда Форестера. — Если вы это сделаете, мисс Харт, то я съем свой шейный платок.

— Вы не носите платка, мистер Гелдинг, — прогундосила помощница.

— Тогда я съем ваш платок, миссис Шарк, — отрезал управляющий, — или ваши ленты на шляпке.

— Сделаю! — прервала я бесполезный диалог об аксессуарах. — Я уговорю Мэгги повлиять на графа Форестера и убедить его, наконец, успокоиться и творить свои призрачные делишки либо в потустороннем мире, либо в нашем, если он так хочет, но подальше от «Ив». И это будет проще простого. Знаете ли, женщина с женщиной всегда найдёт общий язык.

— Тогда удачи вам, мисс Харт, — с поклоном ответил мне мистер Гелдинг. — И передайте Мэгги мои наилучшие пожелания. Сигары, которые я получил на прошлой неделе, чудо как хороши. Я хотел сообщить об этом в письме, но будет лучше, если вы передадите на словах.

— Она ещё и табачными изделиями промышляет, — буркнула я, приняла от миссис Шарк деньги, сделала ещё один глоток уже вконец остывшего кофе, откусила шоколада и вышла на улицу, имея в голове новую задачу и ни одного плана действия.

Что ж, Мэгги, кто бы ты ни была, твоё имя мне уже порядком надоело. И если ты — моя единственная надежда, то было бы глупо с тобой не познакомиться. Посмотрим, на что ты сгодишься…