Глава 14. Когда захлопывается мышеловка

Наверно, я выглядела слишком задумчиво, пока шла по мостовой обратно к площади, где оставила кучера Карла и графский экипаж, потому что приличные люди (дорого одетые господа и солидные пары в возрасте и помоложе) отшатывались от меня, как от инопланетянина, и старались затем держаться на довольно заметном расстоянии. Но мне было не до происходящего вокруг. Слишком занимательно оказалось всё то, чему я стала свидетельницей в «Трёх грошах». Одно поведение любезного кузена чего стоило! Хорошо, что он меня не заметил, иначе ему стало бы жутко стыдно. И мне тоже.

Карла я отыскала в самом конце площади, у дешёвой чайной из серого камня, в которой, ожидая хозяев, прислуга весело проводила время: кто за чашкой травяного отвара, кто просто с тёплым калачом в руке. Мой возница без умолку трещал с другим таким же и даже такого же роста, а когда завидел меня, то замахал руками и заулыбался. Чему? Может, тому, что понял, что пришла пора возвращаться домой? Неужели так заскучал по обществу покойника?

В отличие от Карла моё настроение было совсем нерадостным. Обнадёживало лишь то, что в доме я буду не одна. Вечером ко мне присоединится Купер. И я очень надеялась, что он порадует меня новостями о потенциальном покупателе «Ив». Если всё сложится, совсем скоро, Чарли, ты будешь дома, в своей уютной квартирке, и будешь вспоминать всё пережитое здесь, как кошмарный сон. Может, и вовсе забудешь.

Дороги в городе были неплохие, но меня всё равно трясло, как на аттракционе в луна-парке. Если местные жители передвигаются так каждый день, то у них, должно быть, сильно расстроены желудки. Или же эти люди совсем ничего не едят. Ведь вот так съешь в каком-нибудь дорогом ресторане стейк хорошей прожарки да запьёшь всё красным вином, а потом потрясёшься на камнях и сразу станешь не рад, что сытно поел. Вот и мне было нехорошо, а ведь всего-то выпила чашку кофе и съела чуток шоколада. Даже не целую плитку.

Решив, что время терпит, я подалась вперёд и отодвинула стёклышко, отделявшее меня от козел. Карл обернулся на мой громкий голос, кивнул, и уже спустя минуту я вдыхала грудью свежий воздух, стоя на тротуаре, а мимо меня проходили местные жители, почтальоны, разносчики сладостей… Даже один полицейский нечаянно задел меня плечом и тут же извинился, заодно спросив, не случилось ли чего и не нужна ли нам его помощь. В ответ я мотнула головой, но страж порядка оказался чересчур назойлив:

— Вы б отошли в сторону, барышня. Сшибут ведь…

— Да мне только воздухом подышать, — объясняла я.

— Вот и дышите от толпы подальше. Вон туда пройдите. Под навес той лавки со всякой всячиной. Там и воздух свежее, и никто не топчется.

В словах мужчины с усами, одетого в форму, был смысл. Я поблагодарила за заботу и сделала так, как он посоветовал: прошла под зелёный навес, под которым можно было спрятаться и от проливного дождя, и от палящего солнца. И правильно сделала, потому что спустя всего несколько секунд мимо меня промчались на лошади. Наездник пришпоривал кобылу что было мочи, и та неслась так резво и с таким рвением отталкивалась от мостовой копытами, что чуть было не затоптала кучера Карла, по неосторожности оставшегося рядом с пустым экипажем. Карлу повезло, потому что слонявшийся рядом всё тот же полицейский успел свистнуть в его сторону. Карл тут же отпрыгнул, и только это спасло ему жизнь. Я такой прытью не обладала, поэтому, будь я на месте кучера, давно была бы сбита той самой лошадью, которую зачем-то подгонял нетерпеливый всадник.

— Фух.

Городской страж вытер рукавом бывшее всё в мелкой пыли от опилок и камня лицо.

— Фух, — снова повторил он и повернулся ко мне. — Не пострадали, барышня?

— Это ж надо, — возмутилась я в ответ, — балбес какой! Совсем ни о ком не думает. А если бы дорогу переходил ребёнок или бабулька с клюкой?

— Бабульки у нас все дома сидят, розы разводят, — ответил блюститель закона, — а дети тоже пристроены: кто с нянькой, кто с мамкой, кто с бабкой… А те няньки, мамки и бабки…

— Дайте угадаю. В саду?

Усач в форме снял фуражку и прочесал абсолютно лысую голову.

— Как вы догадались?

Отвечать не стала, зато в лоб спросила:

— Что же вы не остановили того самоуверенного торопыгу? Разве он не превышал скорость?

Интересно, а в мире, где передвигаются верхом и в экипажах, вообще есть правила дорожного движения и ограничения скорости?

Полицейский снова почесал макушку и нахлобучил головной убор обратно.

— Таких, как он, себе дороже останавливать… — недовольно пробурчал мой наделённый, как оказалось, иллюзорной властью собеседник.

— Какой-то важный чиновник? — поинтересовалась я, но тут же сама себя поправила: — Хотя вряд ли высокопоставленное лицо будет передвигаться верхом. Может, сынок чей?

— А вы будто не знаете…

— Я в этих краях всего несколько дней.

— Вот оно что… Тогда запомните, милая барышня, что мимо вас только что промчался на лошади сам мистер Барнс! Молодой мистер Барнс. Не тот, который отец, а тот который, как вы правильно заметили, сынок.

Вот так поворот. Я правильно услышала? И вообще, мы об одном и том же человеке? А то вдруг о разных.

— Я знаю одного мистера Барнса, — подала я голос из-под пыльного навеса. — Он из «Медной рощи».

— Так он и есть на всю округу один.

Всё-таки об одном и том же! Но как же так? После позднего ужина и ночных бесед у меня сложилось стойкое впечатление, что семья Купера никогда не занимала чересчур высокого положения в обществе. Почему же страж порядка трепещет перед ним и чуть ли не под козырёк берёт при виде одного только хвоста его лошади? И почему мистер Барнс носится верхом как ошпаренный по всему городу, вместо того чтобы проходить осмотр у своего личного лекаря, как он обещал, а затем собирать вещи? «Медная роща» и город — места, стоящие далеко не рядом, чтобы успеть побывать и там, и там за один день. Что-то здесь было не так…

— А, может, это и не мистер Барнс вовсе? — рискнула предположить я.

— Да как же не он? Я его всегда узнаю! По пуговицам!

— По каким таким пуговицам?

Какие ещё пуговицы смог разглядеть усач, если всадник промчался мимо со скоростью света? Вот ведь врун!

Но всё оказалось куда проще.

— Ну, как же? Вот же он обронил!

И полицейский ткнул пальцем в стеклянную бусину, которую среди камней я не сразу и разглядела. Та чудом оказалась цела! Я подняла бусину и посмотрела на свет.

— А вы, что же, знаете, как выглядят бусины всех жителей города?

— Зачем же всех? Только мистера Барнса.

— Вы служили у него раньше?

— Нет.

— Но вы знаете, как выглядят пуговицы на его одежде. Очень любопытно.

— Да я просто уже имел неосторожность одну такую поднять… Когда же это было? Дайте-ка вспомнить. Не в прошлом году точно. В позапрошлом! Да! Тогда стоял ещё такой сильный мороз, что я чуть пальцев на ногах не лишился. Зашёл в одно место погреться да заодно проверить, всё ли в порядке, все ли законы соблюдаются, не шатаются ли где воры и не замышляются ли какие дела чёрные, и увидел его. Видок у мистера Барнса тогда был… Лучше не вспоминать!

— Расскажите! — воодушевилась я.

Полицейский окинул меня подозрительным взглядом.

— А с чего такой интерес к богачу?

Только не взболтни лишнего, Чарли. С призраком ты в этом мире уже разговаривала — не хватало теперь ещё за решетку угодить!

— Да разве он богач?

— А разве нет? Богатый аристократ, который к тому же молод и красив. Чем не мечта любой девицы? Постойте-ка, уж не по этой ли причине вы меня о нём пытаете?

Я делано смутилась. Пусть этот человек думает что его угодно, лишь бы выдал мне побольше информации.

По выражению лица блюстителя закона я поняла, что моё притворство удалось.

— Ой-ой, — покачал головой усач, — одумайтесь, барышня, пока не поздно. Это раньше на мистера Барнса глянешь — обзавидуешься. А сейчас, как по мне, он совсем другой. Скажу прямо: дурной он стал. Несёт всякую чушь — сам в неё и верит. Скандал может учинить на ровном месте. В драку полезть. Вот я начал рассказывать, как грелся однажды в одном местечке, так мистер Барнс там находился в стельку пьяный! Ногами топал, бранился. Как оказалось, не на ровном месте с ним такое приключилось, а по любви. Говорят, он до сих пор по той девице сохнет и время от времени от той страсти срывается и уходит в запой. Так что забудьте вы его, милая барышня. Он человек крайне неуравновешенный, к тому же одержимый другой женщиной. А вы лучше найдите себе другого кавалера. Посолиднее да посерьёзней. Меня, например.

И полицейский лихо подкрутил усы.

Душещипательную историю про неразделенную любовь Купера к Рене Форестер я уже слышала, причём из уст самого Купера, поэтому пытать любвеобильного усача смысла не было. А вот перекинуться парой слов с мистером Барнсом очень даже хотелось. Мне-то он сейчас представлялся стонущим на больничной койке, а не подпрыгивающим в седле. Но как догнать того, кто в эту минуту может быть где угодно? И тут меня осенило.

— А куда ведёт эта дорога? — поинтересовалась я, махнув рукой в направлении, в котором ускакал мистер Барнс.

— Эта-то? Куда ж ей ещё вести, как не на окраину?

— Разве не к дому каких-нибудь важных господ? Может, лекаря или военного в отставке?

— Дома солидных людей у нас на другом конце города расположены. А в той стороне одни канавы и пустыри. Нет, барышня, в том направлении вы ничего достойного не увидите, но вот выехать из города сможете.

— И если я покину город точь-в-точь тем путём, как это сделал молодой мистер Барнс, то где я окажусь? Уверена, что в кабаке! Мистер Барнс ведь такой пьяница, так куда же ему ещё направляться как не в питейную?

— Ну-ну, барышня, не гоните коней. Я, конечно, представил перед вами молодого Барнса не в выгодном свете, но вы уж совсем загнули. В том направлении нет никаких рюмочных, зато там начинается главный тракт, который проходит через Вересковую пустошь, оттуда сворачивает к Голубиным просторам, после упирается в Ивовое раздолье…

— Ивовое раздолье? Это не там поместье «Серебристые Ивы» находится?

— Именно. А уж после «Ив» тракт обрывается, и начинается кривая дорога, ведущая то ли в поля, то ли снова в болото.

Я задумалась. Всё выходило так, словно мистер Барнс торопился не по своим делам, а ко мне, в «Ивы».

Могла ли я в такое верить после увиденного? Почему нет?

В конце концов, ночью Купер повёл себя довольно смело, вызволив меня из лап покойника, так почему бы мне сейчас не отбросить все подозрения и не поверить в то, что мой новый знакомый, превозмогая боль в ноге, изо всех сил спешил навестить меня, чтобы, во-первых, не дать мне остаться одной в злополучном доме, а, во-вторых, поделиться со мной срочными новостями, касающимися продажи дома и потенциальных покупателей. Что ж, если так, то и мне надо было торопиться. Догнать мистера Барнса у меня уже не получилось бы, но если бы я отправилась вслед за ним в ту же секунду, то не заставила бы его долго меня ждать.

Я поправила шляпку на голове и вышла из-под навеса.

— Благодарю за беспокойство и компанию, — улыбнулась я полицейскому. — Мне нужно ехать.

— Отличного вам вечера, барышня, — отсалютовал на прощанье страж порядка. — И не забывайте меня. Чуть что случится — сразу обращайтесь. Я на этом посту каждый день.

Я только кивнула в ответ, в глубине души искренне надеясь, что наша встреча была первой и последней.

Кучер получил распоряжение гнать быстрее, но в ответ взял с меня честное слово, что я не буду возмущаться по поводу тряски. Пришлось согласиться и сдержать обещание, как бы плохо мне ни было на бездорожье и поворотах. Зато каково же было моё ликование, когда, завернув в «Ивы», первым, что предстало моему взору, была та самая лошадь, благодаря которой я в городе удачно наглоталась пыли.

Не дождавшись помощи Карла, я выскочила из экипажа и огляделась. Что ж, хоть лошадь и стояла на расстоянии вытянутой руки, самого мистера Барнса нигде не было. Вероятно, он вошёл в дом. Уверенная в своих предположениях, я подобрала юбки платья и, решительно поднявшись по лестнице, вошла внутрь.

В длинном вестибюле было пусто.

Я покрутилась на месте и даже заглянула в пару близлежащих комнат.

Никого.

— Купер, — позвала я, чувствуя, как холодок змейкой пробежал по моей спине. — Купер, ты тут?

Никто не отозвался, но что-то звякнуло наверху. Я задрала голову и прищурилась.

Не хватало мне ещё повторения ночной истории!

От всего сердца надеясь, что Купер не болван и торопился в «Ивы» не для того, чтобы остаться один-на-один с мертвым графом и выяснять, кто из них двоих круче, я шагнула к лестнице и прошла несколько ступеней наверх.

— Мистер Барнс, — звала я, и с каждой новой попыткой на сердце тяжелело. — Мисс Чопорс. Кто-нибудь. Отзовитесь.

Но всё в этом проклятом особняке меня игнорировало.

— Я всё равно не переступлю порог этой комнаты! — внезапно вырвалось у меня из груди, хотя рядом со мной никого не стояло и никуда не зазывало.

Или?..

Оказавшись на втором этаже, я невзначай покосилась в сторону двери, ведущей в логово призрака. Та была приоткрыта ровно настолько, чтобы в комнату смогла проскочить кошка.

Я хмыкнула.

Мне никак не верилось, что Купер мог снова очертя голову ринуться в схватку с тем, кому давно плевать как на свою жизнь, так и на чужую. Но сколько бы я ни сопротивлялась неприятным мыслям, я понимала одно: если все комнаты пусты и на мой зов никто не откликнулся, то действовать надо было немедля… Немедля нужно было спасать того, кто ночью пришёл на помощь мне. И пусть я была на него зла, пусть головой никак не понимала целей Купера, всё это было второстепенно — на первом же месте были жизнь и безопасность того, кто ночью рисковал всем ради меня.

На этот раз тростью я не вооружилась — впрочем, в прошлый раз я ей даже не воспользовалась. А даже если бы и замахнулась, был бы толк? Разве можно справиться с мертвецом какой-то палкой? Если и идти на него войной, то оружие должно быть помощнее какой-то там трости. Взять вот тот же порог. Не пускает же он графа из комнаты в коридор — даже решёток не надо. Возможно, кроме порога есть что-то ещё, что могло бы заставить мертвеца остепениться. Но что?

Я вздрогнула. Совсем рядом чем-то хлопнули: то ли книгой, то ли мухобойкой. Воображение сразу нарисовало мистера Барнса без сознания, и я сорвалась с места.

Однако перед самыми дверями снова остановилась и перевела дух. Стараясь ни в коем случае не переступать порог без лишней на то необходимости, чуть потянула дверь на себя, протиснулась в узкий проём и скользнула взглядом по комнате.

Моего нового знакомого в логове мертвеца не было! Зато на полу рядом с камином лежала раскрытая книга. Вероятно, это её падение я услышала. Но вещь не могла упасть просто так. И если её столкнули, значит, у камина кто-то есть.

Так и вышло.

— Как же долго… — услышала я знакомый до дрожи голос. — Я устал ждать.

Свечи, стоявшие на камине, вспыхнули оранжевыми огоньками, наделяя тенями все предметы в комнате. Но у человека, что обращался ко мне, тени не было, как не было и бьющегося сердца, и горячей крови в жилах. Граф Форестер, чей низкий голос и пытливый взгляд замораживали во мне любое желание жить, шагнул к книге, лежащей на полу, поднял её, стряхнул остатки пыли, положил на каминную полку, выпрямился и снова посмотрел на меня.

— Вы не собираетесь заходить?

Я мотнула головой.

— Тогда зачем пожаловали? Стало любопытно? Или что-то другое заставило вас прийти?

Я собралась с силами.

— Я искала…

— Вы искали здесь идиота Барнса, не так ли? Разочарую вас — его тут нет.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — пробормотала я, но ставшие ватными ноги не слушались.

— И всё же, может, вы зайдёте, Чарли, — бархатный голос обволакивал моё сознание. — Я приглашаю. Значит, вреда вам не нанесу. Я действительно приглашаю вас, Чарли. Давайте поговорим.

Удивительно, но вот этого мерзавца мои ноги послушались! Сама не понимая, что и как я делаю, я вдруг шагнула через порог и оказалась в душном полумраке, где царили лишь смерть и пыль.

Дверь за мной тут же захлопнулась, как захлопывается дверца мышеловки за попавшимся в её сети беспомощным грызуном.