Глава 15. И когда больно прищемляет хвост
— Итак, Чарли, — в голосе графа отчётливо звучала насмешка, — полагаю, вы уже много обо мне знаете.
— Достаточно, чтобы сделать нужные выводы.
Страх сковал меня всю, и хотя ни голосом, ни поведением покойничек, что стоял напротив меня, не представлял никакой угрозы, моим единственным желанием было поскорее выбраться из этого царства тьмы.
— Присядьте, Чарли, — убаюкивающим тоном произнёс Форестер. — Кресло у окна очень удобное.
Я проследила за рукой графа.
Кресло… То самое кресло, в котором Форестер сидел в нашу прошлую встречу. И он предлагает его мне? А вдруг из обивки высунутся руки скелета, обхватят меня и будут держать?
— Я постою, — только и пробормотала я.
— Не могу непринуждённо вести беседу, когда дама стоит.
— Тогда я сяду! — Я осмотрелась. — Сюда сяду!
Я ткнула пальцем на деревянный стул, на котором валялся туз червей.
— Отвратительный выбор, но раз вы так решили…
Сделав несколько быстрых шагов, Форестер прошёл мимо меня к стулу, взял его за спинку, стряхнул с сидения на пол карту и пригласил меня сесть. Про себя я оценила этот обходительный жест, как оценила и холод, вновь завьюживший вокруг. Впору было просить тёплый плед в дополнение к стулу, но я боялась и слово сказать, поэтому просто опустилась на жёсткое сидение и тихонько шмыгнула носом.
Мой маленький секрет, однако, был мигом разгадан.
— Холодно?
— Чуть-чуть, — соврала я.
— Тогда вот так.
Граф снял с себя сюртук и накинул мне на плечи.
— Для того, кого все боятся, вы слишком галантны, — дрожа, заметила я.
Форестер скривил губы скорее в ухмылке, чем в улыбке.
— А меня все боятся?
— А вы будто не знаете.
— Вы же не боитесь. Так уверенно шагнули через порог.
— Сама не понимаю, что мной двигало.
— Вероятно, любопытство. Или самоотверженность. И первое, и последнее опасны, но последнее особенно. Желание помочь человеку, которого считаешь другом, часто ведёт к печальным последствиям. Но я вас прощаю. Вы ведь в наших краях недавно, ничего ни о ком не знаете и верите каждому слову, что вам говорят.
— А не следует?
— Не следует.
— Тогда и наша беседа лишена смысла, ведь я должна прислушаться к вашему совету, не верить вам, встать и уйти.
— Вы схватываете на лету.
— Тогда я пойду.
— Стойте, Чарли!
Форестер вцепился пальцами мне в локоть. И сразу мороз сковал руку так сильно, что я не могла пошевелить и мизинцем.
— Отпустите и не смейте больше меня касаться, если рассчитываете на обстоятельный разговор.
— Простите, — проронил граф и, разжав пальцы, шагнул назад.
Я потёрла руку. Никогда ещё мне не было так приятно ощущать, как кровь растекается по телу, согревая меня и возвращая к жизни.
— Так мы поговорим? — склонив голову вбок, спросил Форестер.
Я нервно сглотнула и с трудом выдавила:
— Поговорим, но больше не подходите ко мне слишком близко, иначе наш разговор закончится в ту же секунду.
— Условия приняты, — сухо бросил граф и сделал ещё три шага назад.
Мне тут же стало ещё теплее. Даже в сюртук можно было уже не кутаться. Решив снять его, я потянула за ткань, высвобождаясь, как вдруг вздрогнула и одновременно с тем вскрикнула. На рукаве сюртука, около самого отворота, была кровь: тёмная, засохшая, въевшаяся в плотную, дорогую материю.
— Не кричите так, Чарли, а то кто-нибудь ненароком подумает, что я вас мучаю, а ведь это совсем не так.
— Но тут… я…
— Вы просто увидели старое пятно, не так ли?
— Это кровь.
— Верно. Это моя кровь. Этот сюртук был на мне в тот день, когда моя жизнь оборвалась.
— Мне очень жаль, — проронила я.
Граф фыркнул.
— Вы-то здесь причём?
— Мне очень жаль, — повторила я, — что с вами случился тот несчастный случай.
— Вам рассказали всё в деталях?
Я кивнула.
— Ваша супруга и её кузен, а ещё мистер Барнс… каждый рассказал понемногу. Мне очень жаль. Если бы вы только были аккуратнее…
— Если бы я был аккуратнее, то всё равно был бы сейчас мёртв, Чарли. Мне нужно было быть менее самоуверенным и менее доверчивым, тогда, возможно, я бы сейчас гулял по побережью или просто сидел внизу, в кабинете или гостиной, разбирал бумаги или потягивал вино. Но, увы. И я хочу, чтобы вы, Чарли, поняли, что если и вы будете повторять мои ошибки, то с вами случится примерно то же самое, что и со мной.
Я вздрогнула. Слишком страшно звучал этот… призрак. Хотя как ещё может звучать мертвец, если не ужасающе?
— Я аккуратно хожу по лестнице, — ответила я. — И всегда держусь за перила.
— Это прекрасно, Чарли. Но не забывайте на всякий случай посматривать по сторонам. Особенно важно знать, кто идёт вслед за вами и кто поджидает вас внизу.
— Простите?
— Это был мой небольшой совет, а теперь перейдём к делу. Вы ведь деловой человек, не так ли?
Уж точно была до того момента, как посмотрела в то чёртово зеркало.
— Вы спрашиваете или утверждаете?
Граф скрестил на груди руки.
— Пожалуй, последнее, если учитывать степень вашего упрямства.
— Не в упрямстве дело, но тем не менее я хочу, чтобы вы знали: я всегда довожу начатое до конца. Даже если на моём пути внезапно вырастает препятствие. Будь оно хоть непробиваемой скалой, хоть воскресшим мертвецом, я всё равно своего добьюсь. Снесу скалу и уложу покойника обратно в могилу.
— Как занимательно… Я ждал нечто подобное, но чтобы так поэтично…
— У вас всё? Наша беседа на этом завершена?
— Напротив, только началась.
— Тогда давайте её побыстрее закончим. У меня дела. Что вы ещё хотели сказать?
— Всего лишь то, Чарли, что успех всех деловых людей меряется одним простым способом: количеством денег, которое они зарабатывают. Сколько лично вы получите взамен на то, что приведёте к Рене покупателя, который окажется смелее пугливого зайца Билски?
Сколько? Какая бы сумма мне ни предназначалась, важнее всего для меня было вернуться домой! Но разве такой, как этот, поймёт? Если и да, то вряд ли сердцем, ведь вместо последнего у него в груди давно куча опилок.
— Вы хотите меня подкупить? — только и спросила я.
Форестер разнял руки и окинул меня оценивающим взглядом.
— Хочу, Чарли, и собираюсь сделать это прямо сейчас. Какой бы гонорар ни предлагала вам Рене, я заплачу вдвое больше. Вы были сегодня в банке, вы обналичили мой чек, и вы видели, какая была выписана сумма. Этих денег вам хватит, чтобы отвязаться от Рене и жить безбедно всё оставшееся время. Вы сможете купить себе десять таких особняков, как «Ивы», сдавать их и получать пожизненную ренту.
Да он издевается? Мне и один-то особняк не нужен! Всего-то нужна моя старая, уютная квартира. Сказать ему об этом? Или не поверит? Хотя разве может призрак не поверить в перемещение между мирами, раз сам по сути сделал то же самое?
— Я отказываюсь, — твёрдо ответила я, расстегнула сумочку, до отказа набитую полученными в «Трёх грошах» деньгами, вытащила пачки банкнот и выложила все до единой на карточный стол. — Если моя поездка в банк сегодня была лишь частью вашего плана, то этот план не сработал, мистер Форестер. А теперь я пойду. Ваш бывший друг обещал скоро представить мне возможного покупателя. Мне надо подготовиться.
Не успела я перевести дыхание, как в один прыжок граф оказался возле меня. Снова я оказалась во власти снега и холода и снова задрожала и застучала зубами, и даже почувствовала, как ресницы покрылись инеем.
— Вы обещали… — с трудом вымолвила я. — Вы обещали, что не причините мне вреда. Если вы человек слова… такой же человек слова, как и я, то сдержите своё обещание и не трогайте меня.
— А вы человек слова, Чарли?
— Да, мистер Форестер. Я подписала бумагу, по которой я от имени вашей жены должна продать этот дом, и я выполню свою работу, чего бы это мне ни стоило.
— А если это будет стоить вам жизни?
— Я всё равно вначале продам дом и только потом умру.
— Я буду мешать вам изо всех сил.
— Мешайте, пожалуйста, только сделайте шаг назад.
— И кого бы ни привёл вам Купер…
— Шаг назад, мистер Форестер, прошу.
— Кого бы ни привёл вам этот мерзавец…
— Мистер Барнс говорил, что, возможно, «Ивы» приглянутся одному военному…
— …его кавалерия здесь не пройдёт.
— А вдруг он артиллерист?
Форестер со всей силы жахнул рукой по столу, рядом с которым я сидела: сложённые стопочками банкноты подпрыгнули и рассыпались, перемешиваясь с картами.
— Вы несносны, Чарли. А я так надеялся договориться и разойтись по-хорошему.
— Вы сами сказали, я упрямая.
— Упрямая ослица.
— Мистер Форестер…
— Хоть имя моё, наконец, выучили.
— Я не посмотрю, что вы призрак! Немедленно извинитесь!
— Я констатировал факт. Вы, Чарли, упрямая ослица, притом недалёкая и глупая. Вы ни чёрта не понимаете, зато считаете, что дёргаете за правильные нити, добиваясь своего. Так вот скажу вам, как ваш пока ещё друг: не мните себя кукловодом. Вы — не он, а узнаете его истинное лицо — сильно разочаруетесь в людях.
— Я уже разочаровалась, мистер Форестер, — невозмутимо ответила я, и то была правда. Мне хватило пары минут, проведённых в компании предателей Рэя и Ники, чтобы рана на сердце стала такой глубокой, какую просто так не залечить.
— Так разочаруетесь ещё больше, Чарли.
— Больше некуда. Если у вас всё, то я пойду.
Я встала.
Не знаю, с чего вдруг я так осмелела. Может, с того, что поняла, что с графом-мертвецом вполне себе можно договориться? Но ведь я не пошла у него на поводу. Или потому что вспомнила про козырь, который тут же решила ввернуть, чтобы окончательно растоптать самоуверенность Форестера и достойно уколоть его в ответ на его же оскорбления. Может, всё вместе, потому что я вдруг решительно и громко добавила:
— И хочу предупредить вас, граф, что если вы будете мешать моей работе, я прибегну к помощи человека, который заставит вас считаться с моим мнением и делать так, как нужно мне. И не смотрите на меня так удивлённо! Да. Я знаю вашу тайну. И знаю того, кто в один миг уложит вас на лопатки, и вы откажетесь от своих тёмных делишек. Тогда дом будет продан, а вы останетесь с носом!
Граф Форестер смотрел на меня, как на душевнобольную. Собственно, я и сама себя такой чувствовала, ведь несла полную околёсицу, надеясь, что на мой блеф купятся. Жаль, я в тот момент не знала, что в притворстве любого вида в этом мире я была первой… с конца.
— Повеселили вы меня, Чарли.
Губы графа искривились в некоем подобие улыбки; глаза заблестели, как блестят у живых людей — не покойников. Но, может, то было лишь отражение свечей в чёрных зрачках?
Мне было не до смеха.
Форестер же не прекращал ехидно скалиться. Даже с места сорвался и плюхнулся в мягкое кресло, в которое до того предлагал сесть мне. Провёл рукой по густым, тёмным волосам, отводя назад упавшие на широкий лоб пряди, и, с трудом сдерживая остатки язвительного смеха, заявил:
— Колитесь, Чарли, кто развёл вас столь жестоко? Кто выдумал, что имеет на меня влияние?
— А что, такого человека нет?
— Нет и быть не может.
— И никогда не было? Раньше, например. Ещё до вашей смерти?
Я заметила, как Форестер напрягся. Значит, слова стольких разных людей про Мэгги были не напрасны. Видимо, эта девушка что-то значила для графа при его жизни. Надо продолжать идти в наступление и не сдаваться. Кажется, чаши весов начинали склоняться в мою сторону.
— Вы молчите? — давила я, как мне казалось, на больную мозоль.
Форестер впился пальцами в подлокотники и тоном, далеким от недавнего ехидства, произнёс:
— Когда я был жив, рядом со мной была одна девушка, одно лишь слово которой могло изменить весь мир вокруг. Но после моей смерти всё изменилось.
Мне бы прислушаться к ноткам горечи в голосе графа, но я так увлеклась своей надвигающейся победой, что не заметила никаких изменений в моём собеседнике.
– Не знаю, огорошу я вас или обрадую, но именно эту девушку я собираюсь разыскать в ближайшее время, — выдохнула я. — И собираюсь уговорить её повлиять на вас и заставить вас, наконец, успокоиться.
Форестер посмотрел на меня, подозрительно прищурившись.
— Вы, кажется, упустили одну деталь, Чарли.
— А мне кажется, я всё учла. Но если нет, то дайте подсказку.
— Минутой ранее я сказал, что всё изменилось после моей смерти, а вы пропустили мои слова мимо ушей. Как видите, теперь я мёртв, и всё, что имело вес раньше, уже не значит для меня ничего.
— Так уж и не значит? А все говорят об обратном.
— Кто все?
— Все, кто вас знал и знает.
— Они явно не дружат с мозгами.
— Все?
— Почему бы нет?
— А я вот верю, что они говорят правду.
— Ну и кого же они прочат вам в спасители? Что за девушка может быть столь властна надо мной, что я мигом растаю?
— Да уж, притворяетесь вы ловко. Но я не гордая и отвечу вам.
— Я весь одно сплошное внимание.
— Я собираюсь найти… Мэгги! — выпалила я и почувствовала, как от волнения раскраснелось лицо. Уверена, стой граф сейчас рядом, его холод был бы мне нипочём.
Однако реакция Форестера на моё заявление была странной. Моргнув пару раз, он удивлённо смотрел на меня, и его взгляду вернулась прежняя насмешка. Он снова видел во мне откровенную дурочку, принявшую стекляшку за золотую монету. Но где я ошиблась? В чём просчёт?
Форестер закинул ногу на ногу. Свет немногочисленных свечей охватил обувь графа, и я оценила её дороговизну. Ещё одно доказательство того, что денег у него куры не клюют. Так почему же такой богатый человек столь мерзко повёл себя в отношении законной жены? Ну, разлюбил её. Ну, увлёкся её сестрой. Но зачем же так издеваться? Она-то отдала ему лучшие годы своей жизни!
Ещё и эта Мэгги покоя не даёт… Кто такая? Ещё одна пассия этого козла, что с таким высокомерным видом сидит напротив и усмехается?
Беседу возобновил Форестер, и говорил он медленно, словно тщательно подбирал каждое слово, прежде чем его озвучить.
— Так вам наплели что-то про Мэгги?
— Не наплели, а подсказали. Добрые люди, которые хотят, чтобы вы, наконец, оставили этот мир, а ваша вдова избавилась от всяких воспоминаний о вас и продала дом.
— А вам хоть сказали, как… тот… та… Мэгги выглядит и где её найти?
— Увы, нет, но я сдаваться не собираюсь. Хоть из-под земли её, но достану.
Форестер зашёлся странным кашлем, словно подавился. Может, где-то я попала в яблочко?
— Из-под земли, значит… — многозначительно повторил он. — Зачем же марать руки глиной и надрываться, копая?
— Я это образно.
— А я уж было подумал…
— Образно.
— Не важно.
— Но если и придётся копать, то я и это сделаю!
— Тогда я облегчу вам работу.
— С чего бы это?
— Хочу посмотреть на вашу реакцию. У вас всегда так забавно вытягивается лицо.
Вот ещё только мнений развязных мертвецов о моей внешности мне не хватало!
— Дадите подсказку? — перебила я графа.
— Лучше. Представлю вам Мэгги. И с нескрываемым удовольствием понаблюдаю, как вы будете стараться и воплощать в жизнь ваш план.
— Ну, понаблюдать вам вряд ли удастся. Мы постараемся не мелькать у вас перед глазами.
— Тогда это будет выглядеть ещё забавнее.
— Мистер Форестер, — я добавила толику грозности своему тону, — я здесь уже битый час и до сих пор не понимаю смысла нашей беседы. Если вначале вы хотя бы предлагали мне взятку, то куда наш разговор катится сейчас, я совсем не понимаю. Вы как кот, который ходит вокруг аппетитной мыши: и съесть хочет, и не наигрался. Только я не мышка, а тут не мышеловка. Если пожалели о сказанном, то заберите свои слова обратно. Я не обижусь. Я и без вас докопаюсь, кто такая эта Мэ…
Граф резко оборвал меня на полуслове:
— Я — Мэгги. — И тут же криво усмехнулся. — Познакомимся заново, мисс Шарлотта Харт?
На мгновенье я потеряла дар речи.
— П-постойте… Вы к-кто? — заикалась я.
— Я — Мэгги, — спокойным тоном повторил граф и встал с кресла. — Мэггард Лионель Форестер. И это меня вам советовали убедить, чтобы у «Серебристых Ив», наконец, появился новый хозяин.
Я побледнела.
— Но к-как… Как же так?
— Так уж вышло, — с насмешкой в голосе ответили мне, а я с горечью для себя поняла, что мышеловка захлопнулась во второй раз, и если во всей этой запутанной истории я играла роль мышки, то мне больно прищемило хвост.