Глава 16. Синица в руках

— Не верю, — неуверенно пробормотала я и сделала шаг назад.

— Ваше право, — равнодушно бросили в мою сторону.

Я стояла так близко к двери и порогу, что вполне могла перешагнуть его и выйти из комнаты, но что-то меня держало. Любопытство? Как бы за него не поплатиться.

— Вы не верите, — проронил Форестер, — но вас заинтересовали мои слова.

А он был прав. Чертовски проницателен и прав.

— Не стесняйтесь. Спрашивайте, — добавил граф.

— Но… почему?

— Почему я вдруг и Мэгги?

Я кивнула.

— Как вам сказать… Вот вы же почему-то стали Чарли.

В памяти всплыл ночной разговор и наше знакомство. Я даже вспомнила язвительную ухмылку на лице графа в тот момент, когда назвала своё имя. И кто бы усмехался, и тем более обзывал мартышкой? Попробовать, что ли, уколоть его в ответ?

— Так меня любя называют близкие люди, — объяснила я, — а вас, видимо, тоже сильно любили, раз видели в вас барышню. Или за какие-то другие заслуги такое прозвище? Боюсь даже предположить за какие именно. На вид вы не очень женственны.

Форестер стерпел мою насмешку.

— В юности я на спор нацепил парик и облачился в женское платье. Затем под женским именем явился на лекцию к уважаемому профессору, доктору наук и по совместительству декану кафедры философии. Платье и парик мне помогла раздобыть одна девушка, она же изменила мне имя. От Мэггарда недалеко ушли, верно ведь? Как и Чарли — от Шарлотты. В этом плане мы с вами одинаковы. Может быть, мы даже родственники?

Я фыркнула.

Я, конечно, была не против иметь среди своих предков графа или барона, но только не такого заносчивого и упёртого, связанного с потусторонними силами. Нет уж, лорд Форестер, никаких родственных связей между мной и вами нет, никогда не было и точно не будет.

В тот самый момент я корила себя за недогадливость. Ведь Купер говорил мне! Да-да! Говорил! Когда я шла пешком от Рене Форестер, и мы встретились в поле. Именно тогда Купер позволил себе поиронизировать насчёт «мужской» версии моего имени и добавил, что у него был друг, за которым, напротив, закрепилось имечко женское. А потом половину ночи про этого друга рассказывал.

И ещё инициалы на трости… М. Л. Форестер.

И как я сразу не свела «а» с «б»?

С трудом приведя мысли в порядок, я посмотрела на графа и выдохнула:

— Вы — тот, кто мне только мешает. А мне советовали обратиться к человеку, который сможет победить ваше упрямство. Вам не кажется, что речь всё же шла о разных людях?

— А вам не кажется, что никто не сможет победить человеческое упрямство лучше, чем сам упрямец?

— Но…

— А ещё вам не кажется, что люди, давшие вам совет, явно знали на порядок больше, чем вы?

В этих словах была доля правды. Я, Шарлотта Харт, риэлтор со стажем и отличной репутацией, оказалась в мире и ситуации, о которой совершенно ничего не знала. Я пыталась быстро выполнить работу, в которой, как мне казалось, собаку съела, но не потрудилась «изучить местность»: узнать, какими ценностями здесь живут, как ведут себя, как проводят вечера и выходные и какой смысл вкладывают в вещи, которые, на мой взгляд, не представляют большей ценности, чем сумма денег, которую за те вещи можно извлечь.

— Хотите сказать, я многого не понимаю?

Форестер подошёл к окну, чуть отодвинул тяжёлую штору. Буквально на полдюйма, но этого хватило, чтобы в ту же секунду поймать на своём лице луч хоть и садившегося, но ещё сильного на тепло и свет, солнца и болезненно поморщиться.

— Вы похожи на ребёнка, Чарли, — грубо кинул граф и задёрнул штору обратно. — На маленького, но очень любопытного ребёнка. Всё вокруг вы воспринимаете как игру и так этим увлечены, что даже не удосуживаетесь немного приподнять голову и оглядеться.

— Ошибаетесь, — парировала я. — Я достаточно осмотрелась по сторонам и скажу вам, что в доме царит настоящий бардак! Прислуга оставляет утку размораживаться у парадной лестницы, гостям, оставшимся на ночь, протыкают ногу штопором, мертвец любыми способами ставит палки в колёса несчастной вдове, а распоряжающийся его счётом ушлый банкир передаёт привет и благодарит за сигары. Вы считаете это нормальным?

Форестер хмыкнул.

— Признаться, когда я говорил о маленьком ребёнке, я вас даже переоценил. Вы не ребёнок, вы — младенец, Чарли. Вы так доверчивы. Интересно, вас никогда не обманывали? Клиенты, например, или близкий человек…

Вот только не надо начинать снова бередить рану, которая со всей этой потусторонней суматохой вроде как начала заживать!

— Представьте себе, никогда! — соврала я. — А у вас же такой вид, будто вас обманывал каждый встречный и на каждом шагу.

— Уж лучше бы то был каждый встречный, чем люди, кому я полностью доверял.

Наш разговор всё больше походил на откровение, вот только было оно какое-то путанное.

— Вы не к тому обратились, — ответила я, намекая, что мне пора уходить, а графу лучше бы найти себе другие уши, которые продолжат слушать его «душещипательные» истории. — Раз так случилось, что существо по имени Мэгги, на которое я возлагала надежду, не сможет мне помочь, то мне больше делать здесь нечего. Поэтому я лучше пойду вниз и займусь делами. Тем более и мистер Барнс, наверно, заждался.

— Никакого мистера Барнса нет в «Ивах», Чарли, — перебил меня Форестер.

Я неподдельно удивилась.

— Как же? Я видела на улице его лошадь.

— Лошадь действительно его.

— И я видела, как на этой самой лошади он промчался в направлении «Ив». Даже городской страж опознал его пуговицу.

— Возможно, и пуговица его, как и куртка, вот только приехал к нам не сам мистер Барнс, а его слуга. И куртку тот слуга получил от своего хозяина в качестве подарка за долгие годы службы, а лошадь просто одолжил.

— Слуга?

— А вы понадеялись, что Купер? Эх, Чарли, я же говорил, что в своей доверчивости вы похожи на маленького ребёнка.

Я тряхнула головой.

— Слуга прибыл или мистер Барнс, не важно. Прибыли с какой-то новостью или письмом, следовательно я должна идти. А затем я придумаю, как освободить вашу вдову от вас и ваших выкрутас, не прибегая к вашей помощи.

Я уверенно шагнула к порогу.

Почему-то на мгновенье мне показалось, что Форестер попробует меня удержать. Может, он подумал так же и даже намеревался так сделать, ведь в какую-то секунду он дёрнулся с места. В итоге же не ступил и шага. Пересилил себя и так и остался стоять там, где стоял, впившись пальцами в спинку стула, но после не выдержал и крикнул:

— Постойте.

Я нехотя развернулась.

— Что ещё?

— Я согласен.

Я удивленно вскинула брови, а потом, пожав плечами, спросила:

— Согласны? Согласны с тем, что я со всем справлюсь без посторонней помощи? Спасибо, что признали это. Я тронута.

— Я согласен отступиться от своих принципов, Чарли, и позволить дому обрести нового хозяина, но есть одно условие.

На секунду я задумалась. Всё же слуги в доме и подозрительный мистер Гелдинг из «Трёх грошей» были правы: никто, кроме Мэггарда Форестера, того самого призрака, который мне мешал, не смог бы помочь лучше и быстрее. Однако любые решения следовало принимать, лишь взвесив все за и против. А тут ещё условие вырисовывалось…

Поразмыслив, я ответила:

— Я готова выслушать вас, мистер Форестер, а затем я подумаю.

— В ближайшие дни… Нет. До конца этой недели вы должны сделать так, чтобы четверо людей все вместе и одновременно оказались в этой комнате.

— Вы задумали что-то плохое?

— Вовсе нет. Просто хочу сыграть в карты. Скучно сидеть одному столько времени. Как только партия завершится, закончится и всё это. — Граф обвёл рукой пространство вокруг себя. — Исчезнут пыль и паутина, этот затхлый запах. Исчезну и я. Новый хозяин сможет сделать с этой комнатой что угодно. Даже окна настежь открыть. Обо мне здесь больше никто не вспомнит. Ну что? Согласны?

Звучало заманчиво и до безумия… просто. Но никогда нельзя забывать про сыр и мышеловку.

— Вы точно что-то задумали и недоговариваете.

— Сдаюсь, вы правы.

— Тогда говорите, иначе не рассчитывайте на мою помощь.

— Ох… Ладно. В игру, о которой я упомянул, играют парами, поэтому вы тоже примите участие. С вами нас будет как раз шестеро. Вашего партнёра я назову перед самым началом игры. Я удовлетворил ваше любопытство?

— С вами сложно иметь дело, мистер Форестер. Вы не просите — приказываете.

— Но вы же хотите продать дом побыстрее. Организуйте мне последний вечер в компании вина и карт, и Мэгги сделает всё, о чём вы так мечтаете.

Он ещё и говорил о себе в третьем лице?! Я точно имела дело с психом, у которого степень мании величия зашкаливала. Но как же притягательно было то, что он предлагал!

— Я знаю правила той игры?

— Я обучу вас. За один день вы всё равно всех здесь не соберёте, да и подготовиться надо: стол почистить и стулья расставить, карты собрать… Спорим, часть точно валяется под креслом или даже улетела под комод? Так что у нас будет время, чтобы вы освоили хотя бы основы.

Я вздохнула.

— Вы меня искушаете.

— Я всего лишь предлагаю сделку. Даже не угрожаю.

— Сделку с мертвецом?

— Почему бы и нет, если от этого мертвеца зависит очень многое. В конце концов, не стоит меня так бояться. Возьмите хотя бы мистера Гелдинга: три года успешно управляет моим счётом, всем доволен и курит отличные сигары!

— Вы нашли, чем его подкупить.

— То же самое пытаюсь сделать с вами. Предлагаю вам то, что вам нужно, в обмен на вечер за карточным столом.

— А почему бы вам самому не пригласить тех людей?

Форестер кашлянул в кулак.

— Вы забываете, что условия пребывания в мире живых накладывают на меня некоторые ограничения. Я бы и рад сам с теми людьми связаться, но без посредника не могу. Так станьте моим посредником.

Мне хотелось и согласиться, и отказаться одновременно. С одной стороны, я не видела никакой угрозы в обычной партии в карты, с другой стороны, левая пятка каким-то непонятным образом чувствовала подвох.

— Хорошо, — наконец решилась я. — Я стану вашим посредником и даже сыграю с вами и вашими гостями, если вы обещаете, что не станете угрозой моей жизни или жизням тех людей.

— Легко, — ответил Форестер. — Никого из вас и пальцем не трону. Поиграем, поговорим и разойдёмся, кто когда пожелает и если пожелает.

— Ну, если так…

— Так, значит, по рукам, Чарли.

Граф протянул мне руку. Бледная кожа отдавала молочной синевой, и холод вокруг широкой и сильной ладони был такой, что впору было ощутить себя на Северном полюсе. Но я стерпела. Коснулась своей горячей ладошкой ледяной руки графа и тут же отскочила назад, страшась, что за простым рукопожатием последует нечто ужасное. Ничего не последовало, только Форестер как-то криво ухмыльнулся.

— Отлично, Чарли. Теперь я вас не держу.

— Погодите-ка, — вдруг опомнилась я. — А как же я узнаю, кому мне рассылать приглашения?

— Мы обсудим это через пару часов. Пока идите и отдохните, заодно поболтайте с посыльным Купера, вы ведь так хотели это сделать. А как отдохнёте и приведёте себя в порядок, то возвращайтесь — я передам вам список.

Что ж, заботу обо мне я оценила, и, признаюсь, мне она была приятна.

— И ещё, Чарли, — Форестер поймал меня, когда я уже заносила ногу над порогом, — не пытайтесь вытирать пятно под ковром у лестницы и, если ещё раз поедете в город, захватите с собой коробку сигар для мистера Гелдинга. Найти их сможете у меня в кабинете.

Я кивнула и вышла в коридор. Вроде граф ничего особенно не сказал, но на сердце у меня было тяжело. И, кажется, я начинала понимать, что кровь, которую я обнаружила на первом этаже в свой самый первый рабочий день, принадлежала вовсе не утке…

Тишине на первом этаже я не удивилась. Привыкла, что, сколько бы гостей в доме ни было, шума не возникало никогда: слишком всепоглощающей была общая зловещая атмосфера. Она могла бы и детский смех заглушить, окажись в «Ивах» дети.

Слоняясь из угла в угол, я искала посыльного Купера. Почему прибыл именно он, а не его хозяин? И почему он так торопился?

Не найдя никого в стенах дома, я решила выглянуть на улицу и поискать там, но прямо у двери столкнулась нос к носу с мисс Чопорс.

— Мисс Харт, — обратилась ко мне экономка, — с возвращением. Как съездили? Не сильно трясло?

Даже не спросила про банк, пронеслось у меня в голове. Ну, конечно, я же не её личные деньги привезла, а графа. Кстати, те до сих пор были у меня. Проведя время за жаркой беседой, оба — я и Форестер — как-то забыли про них, хотя именно с них начали.

— Было терпимо, — ответила я и тут же сменила тему: — Я слышала, что нас посетил слуга мистера Барнса. Где он?

— Уже уехал, — не моргнув и глазом, ответила экономка. — Выпил холодного ягодного морса, велел передать вам это и уехал.

Я взяла протянутое мне письмо, развернула и начала читать.

Оно было от Барнса, и в нём Купер витиевато извинялся за то, что не сможет вечером вернуться в «Ивы». В своём решении он обвинял лекаря, который, осмотрев ногу, настоял, чтобы Купер остался в доме под наблюдением минимум на день, а там «этот чёртов пиявочник», как писал мой знакомый, уже сможет точно удостовериться, не случилось ли опасного нагноения, и при хорошем раскладе отпустит пациента на волю.

Ещё Купер просил меня уехать из «Ив» и сделать это сразу, как только я дочитаю письмо до конца. Свою просьбу он объяснял беспокойством и тем, что в шумной гостинице будет всяко безопаснее, чем в графском особняке. Забавно, но, получи я это письмо до разговора с Форестером, я именно так бы и поступила и ни минуты не колебалась, но многое изменилось за последние час-два, и теперь в большом и холодном доме мне было уже не страшно. С призраком, от которого все шарахались в разные стороны, я сумела договориться, отделавшись всего-то партией в карты.

Кстати, о картах…

Не мешало бы скорей увидеть список гостей, которым надо разослать приглашения. Кем окажутся эти люди? Такими же картёжниками, кутилами и прожигателями жизни, как сам граф? Такими же пьяницами? Судя по количеству бутылок, оставленных в облюбованной мертвецом комнате, его друзья были как раз из таких. Не мог же граф выпить всё спиртное в одиночку. Ему явно помогли. Вот он и решил, наверно, встретиться напоследок с четвёркой собутыльников, что всегда составляли ему компанию. Эх, но меня-то зачем было вовлекать? Не мог найти другого шестого игрока? Карты я не любила, играла в них плохо и только для вида, так что кто бы ни стал в той партии моим партнёром, он был заранее обречён на проигрыш.

— Ми — и–сс Ха-а-рт!

Я внезапно вздрогнула, услышав протяжное. Оторвала взгляд от письма и посмотрела на мисс Чопорс, всё ещё стоящую рядом. Это она звала меня и по всей видимости не один раз, так как выражение её лица было крайне недоуменное, так долго я не реагировала.

— Простите, — ответила я. — Задумалась.

— Я так и поняла. Но мне не сложно повторить. Граф Форестер просил, чтобы вы изучили это.

И мои руки получили ещё одну бумажку.

— Что там? — спросила я, боясь разворачивать.

— Там имя, — по-простецки ответили мне.

Я выдохнула. Всего-то! Ох, Чарли, ты скоро и собственной тени будешь бояться.

— Что за имя?

— Если я правильно поняла хозяина, то вы с ним о чём-то договорились… Всех деталей мне знать не положено, поэтому не могу с уверенностью ответить на ваш вопрос, но хозяин, передавая мне эту записку, сказал, что в ней вы найдёте первое имя.

Вот оно что! Наш призрак начал раскрывать имена желаемых гостей. Тогда, пожалуй, и я начну действовать. Любопытно, кем окажутся эти кутилы и любители вытаскивать джокера из рукава.

Я развернула бумажку и вперилась взглядом в написанное. Признаться, оно меня удивило. На молочного цвета обрывке чёрной тушью было нацарапано… женское имя.

— Госпожа Олсен, — пробормотала я. — Но я не знаю никакой госпожи Олсен.

— Зато я знаю, — улыбнулась мисс Чопорс. — В наших краях есть только один господин Олсен, и у него есть только одна жена. Так что, вероятно, речь идёт именно о ней.

— Спасибо за помощь.

— Мне не трудно, мисс Харт. Лорд Форестер просил вас с ней связаться? Я могу помочь и попросить Карла завтра с утра к ней съездить. Вы только письмо для миссис Олсен составьте.

Незнакомое имя стало такой для меня сенсацией, что я сильно растерялась. Хотя… а чьё имя ещё ты ожидала увидеть, Чарли? Друга детства, мистера Купера Барнса? Или банкира Гелдинга?

— Письмо, значит… — пробормотала я.

Экономка недовольно поджала губы.

— Мисс Харт, зачем-то же наш хозяин попросил вас связаться с госпожой Олсен. Вот об этом и напишите ей. Как ещё она узнает о чьих-либо намерениях, если с листа бумаги?

Действительно. Мобильных телефонов в этом мире ещё не придумали, а мысли читать человечество и в моём-то двадцать первом веке не научилось. Что уж говорить о времени, где все до сих пор ездят на лошадях, пишут перьями и едят исключительно натуральные продукты, не зная искушения в виде фаст-фуда и газировки.

— Да, — согласилась я, — нужно написать письмо.

— Если вы сделаете это прямо сейчас, то завтра оно будет у госпожи Олсен, — зачем-то повторила экономка.

— Я напишу прямо сейчас.

— Тогда лучше сделать это в кабинете. Да-да. В кабинете покойного хозяина. В нём очень удобно писать письма. Всё к этому прямо располагает.

В конце концов, почему бы и нет. Договорившись со мной о подготовке партии в карты, Форестер не ставил никаких ограничений, значит, я могла пользоваться в доме чем угодно: его личными перьями, бумагой и, может, даже печатью и пресс-папье!

Следуя за мисс Чопорс, я зашла в кабинет. Здесь всё было по-прежнему — только тростей стояло две вместо трёх. Та, что была с инициалами, так и исчезла в пыльной темноте логова графа-мертвеца.

Сев за стол, я провела пальцами по его поверхности: гладкая, ровная, без единой царапинки или пылинки. Доказательство безупречной службы сварливой мисс Чопорс! И сразу стало понятно, что прислуга, которая поддерживает в идеальном состоянии никому ненужный стол, никак не может допустить оплошности с уткой! Эх, Чарли, Чарли…

— Бумага, — произнесла экономка и положила передо мной чистый лист. — Перо и чернила.

Я взяла в руки перо. Никогда не писала писем чем-либо подобным, но очень надеялась, что справлюсь.

«Уважаемая госпожа Олсен…» — начала я.

Писать было сложно. Но не потому, что адресатом был незнакомый человек, нет. А потому, что я и сама с трудом верила в нелепость ситуации, в которой оказалась, а теперь мне надо было убедить чужого мне человека, что, если у кого-то и поехала крыша, то точно не у меня.

Но как же начать?

Попросить приехать такого-то числа, в такое-то время на партию в картишки с… мертвецом? Надеюсь, практикующих психотерапевтов в этом мире не существует и меня не пошлют к одному из них.

Но если не писать про карты и мёртвого графа, то что тогда писать?

Тряхнув головой и закусив губу, я принялась старательно выводить слово за словом.

Бумага впитывала чернила мгновенно, а перо слегка скрипело, но только когда я с непривычки сильно надавливала. Закончив с текстом и отложив перо в сторону, я несколько раз тряхнула рукой. Та немного ныла, но я была довольна результатом.

— Письмо готово? — поинтересовалась мисс Чопорс, всё это время стоявшая в углу, скрестив на переднике руки.

— Оно даже высохло, — довольно выдохнула я. — Вы сами запечатаете?

— Как вам будет угодно, но вы тоже можете это сделать.

Мисс Чопорс подошла к столу и открыла верхний ящик, затем ещё один, в том щёлкнула невидимым замочком и выудила на свет металлическую коробочку. Покрутив крышку, предъявила мне печать. Печать графа Мэггарда Форестера.

— Нет, нет, — замахала я руками. — Я не могу этого сделать.

— Можете. Вы же смогли написать от имени хозяина. Значит, и печать поставить сможете. Считайте, что граф сейчас в отъезде, а вы — его секретарь.

Ну… я мысленно согласилась, взяла в руки печать и сделала оттиск. И тут же, вздрогнув, прикрыла рот ладошкой. Деревянная ручка печати была перепачкана капельками крови.

Неужели я умудрилась пораниться? Пером? Порезалась бумагой?

Поставив печать на стол, осмотрела руку. Ни на одном пальчике не было ни одной царапины. Тогда в чём дело? И почему… — на этой мысли я протянула указательный палец к дереву и аккуратно потёрла тёмно-красное пятнышко — …почему кровь засохла? Ведь если она моя, то была бы свежей.

Громом среди ясного неба над моей головой прозвучал голос мисс Чопорс:

— Этой печатью граф Форестер пользовался незадолго до смерти. И да, это не ваша кровь на её рукояти. Как и на пере.

На пере? Я покосилась в сторону набора письменных принадлежностей. И как я сразу не заметила? Ведь оно тоже было перепачкано. Пусть всего в паре мест, но было же!

Я спросила у мисс Чопорс:

— Граф Форестер не умер мгновенно?

— Нет. Мы даже успели дождаться приезда лекаря, но тот ничего не смог сделать. Состояние графа было слишком тяжёлым.

— Настолько тяжёлым, что он не смог оказать себе первой помощи, зато вполне справился с печатью? Что он скреплял ей? Письмо-приглашение на партию в карты?

— Той печатью, мисс Харт, граф Форестер скрепил своё новое завещание. А тем пером его подписал.

Я тихонько присвистнула. А речь случайно не о том завещании, которое днём упоминал мистер Гелдинг в своей жаркой беседе с кузеном Джейсом? И ещё интересно, присутствовал ли при этом юрист? Кто-то же должен был завизировать подлинность подписи графа. Иначе любой слуга, ослеплённый перспективой получения пожизненного содержания, может огреть своего хозяина по голове той же тростью или скинуть с лестницы, затем переписать текст волеизъявления в свою пользу, подделать графскую подпись да бахнуть по бумаге нужным штампом. Та же мисс Чопорс могла с этим легко справиться. Знает же она, в каком месте в кабинете граф Форестер держал печать…

Конечно, вслух я свои подозрения не озвучила. Слишком поспешные действия могли обернуться неприятностями. Поэтому я ещё раз поскребла ногтем пятнышко крови и заметила:

— Оно сухое.

— Конечно, мисс Харт. Граф ведь пользовался печатью три года назад. С того ужасного дня прошло много времени. Кровь успела засохнуть.

— Но… — я запнулась, кое-что вспомнив.

— Что такое?

— Но кровь у лестницы под ковром на первом этаже… Если она тоже трехлетней давности, то почему в мой первый день здесь я умудрилась вымарать в ней обувь и подол платья? Вот только не врите мне снова про утку! Граф Форестер ясно дал мне понять, что утка была не причём.

— Он, кстати, просил вас к нему подняться, как только закончите с письмом госпоже Олсен и отдохнёте.

Мисс Чопорс так ловко сменила тему, что я и не заметила, как мой мозг автоматически переключился с мыслей об утке на беспокойство о новой встрече с мертвецом.

— Отдохнуть и правда не будет лишним, — ответила я. — Каждая встреча с вашим странным хозяином отнимает у меня слишком много сил. Так много, что я уже начинаю сомневаться, кто из нас двоих по-настоящему мёртв: он или я.

Мисс Чопорс кивнула, взяла исписанный мною лист бумаги и сложила втрое.

— Отдыхайте, мисс Харт, а я позабочусь, чтобы письмо завтра отправилось по нужному адресу. Думаю, ответ не припозднится. Помнится, госпожа Олсен всегда отвечает быстро и решения своего никогда не меняет. А уж для лорда Мэггарда…

Это были хорошие новости, да и вообще день, кажется, налаживался. Оставалось сегодня вытерпеть ещё одну встречу с Форестером, и я вдруг с удивлением для себя обнаружила, что страх оказаться лицом к лицу с призраком куда-то исчез, словно испарился, как испаряется вода от растаявшего ледника. Неужели причиной столь резкого прилива храбрости явилась заключённая с графом сделка? С другой стороны, а что ещё? Ведь эта сделка в настоящий момент была моей единственной реальной синицей в руках. Все остальные планы, как выстроенные мной, так и предложенные Купером, так и замерли на уровне недосягаемых журавлей.