Глава 9. Мужчина в доме

— А давайте, мисс Чарли, ещё одну откроем! Да под пирог! — озорно предложил мистер Барнс и потянулся за третьей бутылкой красного вина.

Ужинали мы долго. И пили тоже. И это было так здорово! Впервые за много лет я так веселилась. Еда была хороша, вино — выше любых похвал, а уж компания… С Купером было невероятно легко общаться!

Забавные истории о его прошлом и прошлом его соседки графини Форестер — тогда ещё не графини вовсе, а просто мисс Рене Пайпер — с него так и сыпались, и где-то на пятой я была готова простить заносчивой вдове все её выходки в отношении меня и даже приказной тон, каким она вела беседу днём. Бедная она, бедная! Как же часто и много ей не везло! То в навоз вляпывалась прямо перед отъездом на бал, то брови себе сжигала гадостью, что ей преподносили завистливые подруги и представляли как чудодейственное средство, ускоряющее рост волос и делающее те гуще. Благородные юноши в сторону девушки не смотрели, её забавные кудряшки и блеклые ресницы их не привлекали, а уж после того как отец Рене — отставной капитан Микаэль Пайпер — промотал всё своё состояние на скачках, потенциальные женихи и вовсе предпочли забыть её имя.

Но на всякую Золушку найдется свой принц!

И тем принцем оказался граф Форестер, живший хоть и не близко — в двадцати милях от «Ласточек», — но знавший Рене чуть ли не с пелёнок. Покойный отец графа и капитан Пайпер были по молодости дружны. Дружили между собой и дети. И жизнерадостные кудряшки Рене, и её наивная улыбка навсегда покорили сердце с виду холодного юного графа, и тот, не долго думая, сделал предложение. Рене его немедленно приняла, чем навсегда утёрла нос насмешникам, что смотрели свысока и презрительно кривили губы.

— Как интересно, — протянула я и мечтательно посмотрела вдаль, на стену, на которой висела картина.

Странно, полчаса назад мне казалось, что картина была одна. Так почему теперь она задвоилась? Или это решение хозяина — повесить две схожие? Интересный дизайнерский ход. Очень смелый и свежий.

На этой мысли я громко икнула и тут же покраснела от стыда.

Но мистер Барнс был истинным джентльменом и сделал вид, что ничего не заметил.

— У вас вина осталось на дне, — кивком указал он на мой бокал и, не дожидаясь моего ответа, плеснул из бутылки чуть ли не доверху.

Я покачала головой.

— Мне уже много, — протянула я, но очередной глоток сделала.

Мистер Барнс приподнял бутылку и посмотрел через стекло на свет.

— Да бросьте, мисс Чарли, что тут пить-то?

— Перестаньте обращаться ко мне так официально! — булькнула я.

— Официально?

— Зовите меня просто Чарли. Зачем ещё какую-то «мисс» сюда приплетать?

— Чтобы не позабыть, что передо мной дама, а не соперник.

— А если бы я была мужчиной, вы бы со мной не пили?

— Пил, но по-другому.

— Как же?

— Там, где вы осушали бы бокал, я отпивал бы четверть. Где два — моя была бы половина. Где три…

— А вы опасный человек, мистер Барнс, — с улыбкой сказала я и про себя со стыдом отметила, что прозвучали мои слова так заигрывающе, что только глухой не уловил бы явное.

Мистер Барнс был, увы, начеку.

— Купер, моя дорогая Лотта. Для вас я просто Купер, — по-кошачьи чарующе поправил он, взял мою руку в свои и коснулся ладони губами. — Уж простите, но мой язык не поворачивается называть вас Чарли. Всякий раз невольно вздрагиваю.

— Прощаю, — разморено промурлыкала я, подняла свой бокал и звякнула им о бокал Купера. — За ваше здоровье!

— За ваше здоровье, Чарли!

— О, а сейчас повернулся!

— Это вышло совершенно случайно. Сам удивляюсь!

— Ничего не случайно! Вы просто дразните меня! У вас и тогда язык прекрасно поворачивался, а вот мой… — я вздохнула, — совсем заплетается.

Это была сущая правда.

Сделав попытку встать, я тут же села обратно. И зачем я так много выпила? Как-то не замечала и потягивала вино бокал за бокалом под занимательные истории. Что же теперь делать? Я ведь и до двери не дойду, не упав!

Мистер Барнс расстегнул верхние пуговицы жилета, ослабил платок на шее, достал из кармана пиджака дорогой портсигар, щёлкнул им, вытащил толстую сигару, которую затем неторопливо раскурил и, отодвинувшись от стола и развалившись на стуле, принялся наслаждаться вкусом и запахом, время от времени поглядывая поверх остатков пастушьего пирога в мою сторону.

— А хотите ещё историю, Чарли? — внезапно спросил Купер, когда я, сложив руки на столе и положив на них голову, чуть не задремала.

Я мигом встрепенулась.

— Весёлую? Если только весёлую. И чтобы обязательно про любовь.

Да. Выпила я и правда много, раз мысли все в коем-то веке разбежались и собрались вместе только ради романтических соплей.

Мистер Барнс зашёлся сдавленным смешком.

— Конечно, про любовь, про что же ещё?! О чём ещё рассказывать, как не о любви, когда за окном дождь, на часах почти полночь, и половина свечей в этой комнате уже прогорела?

Да? А я и не заметила.

Действительно, полумрак в столовой, где нам накрыли ужин, царил уже подобно такому, какой предпочитает влюблённая молодёжь и какой сильно располагает к тому, чтобы от вздохов обожания перейти к действиям решительным и откровенным.

На мгновенье я даже поёжилась. Я-то уже совсем не молодёжь, да и мистеру Барнсу давно не шестнадцать. Тогда почему он смотрит на меня так хищно, словно что-то замышляет?

— А история со счастливым концом? — поспешила нарушить тишину я и потянулась к блюду с тушеными овощами. Положила себе немного на тарелку и принялась уплетать за обе щёки. Пила-то я за ужином много, а вот ела…

Купер выпустил в потолок кольцо дыма.

— Все мои истории со счастливым концом, Чарли. Так ты слушаешь?

Кусочек сладкого перца чуть не застрял у меня в горле. Как ловко мой новый приятель перешёл на «ты»!

— Угу.

Я спешно проглотила всё, что сунула в рот, и отложила вилку в сторону. Не хватало этой ночью ещё оказания скорой помощи руками «медбрата из Медной рощи». А мистер Барнс тем временем вдумчиво начал:

— Эта история про двух друзей. Мальчишками они дружили с детства, хотя один был богаче другого и выше по статусу.

Значит, история о дружбе. Что ж, тоже неплохо, хотя мне обещали любовь. Хотя в таком полумраке и про любовь… Я нашла это слишком опасным. Поэтому и не стала перебивать Купера, зато подложила себе на тарелку ещё овощей и печёного картофеля, твёрдо вознамерившись сразу после окончания рассказа встать, пожелать мистеру Барнсу спокойной ночи, уйти к себе наверх и лечь спать, при этом не забыв крепко-накрепко запереть дверь. На всякий случай. Выпито всё же было очень много, а спальню нашему гостю служанки подготовили неподалёку от моей…

— И что же дальше? — спросила я, когда Купер внезапно замолчал.

— А? Ах, да… — как-то отрешённо ответил он. — Прошу меня извинить. Задумался. Так вот. Несмотря на сильное различие в положениях, мальчишки всё же были дружны. Тот, что был попроще, не чувствовал себя ущербным по сравнению со своим знатным другом, а друг был достаточно хорошо воспитан, чтобы своим высоким статусом не доставлять никому неудобств.

— Как здорово! — оценила я.

— Та дружба была столь сильной, что, когда пришло время идти в старшую школу, обоих мальчишек отдали в одну и ту же.

— И финансово это было не накладно для того, кто жил скромнее?

Купер возмутился.

— Ну, не настолько же состояние дел его семьи было плохим, чтобы образование ребёнка не оплатить!

— Тогда зачем стоило заострять на том внимание?

— А затем, что второму мальчишке полагалось учиться дома. Положение в обществе того требовало, а средства позволяли. Но друзья так хотели всегда и везде быть вместе, что убедили всех, кого нужно, не разлучать их. И даже в школе попросили заселить их в один кампус и в одну комнату.

— Вот это и есть настоящая дружба! — с пафосом выдала я, усиленно налегая на еду.

В моём бокале вновь забулькало вино: мистер Барнс откупорил новую бутылку.

— Нет-нет, — противилась я. — Мне уже много.

— Это всего лишь вино, — проронил Купер. — От него максимум развезёт и спать захочется…

Уже захотелось, чуть было не зевнула я, но сдержалась. Очень уж любопытно было, чем закончится история, правда, обещанной любовью в ней что-то не пахло. А Купер словно подслушивал мои мысли.

— Мне продолжать? — спросил он и во второй раз щёлкнул портсигаром.

Получив утвердительный ответ, поудобнее уселся на стуле и даже закинул одну ногу на другую, демонстрируя мне в свете свечей каблук и нос своего сапога.

Если бы в ту минуту меня спросили, на роль какого из двух мальчуганов из рассказа мог бы претендовать мистер Барнс, я бы не долго думая выбрала того, что был ниже по статусу. Высокое положение всегда обязывает вести себя подобающе, хоть ты один в комнате, хоть с приятелем, хоть со слугой, хоть с дамой, а Купер Барнс, по моему мнению, такой предмет как этикет проходил по сокращённой программе и сдавал исключительно заочно.

— Закончив школу, оба друга пошли в один и тот же колледж и учились столь блестяще, что оба удостоились грантов. Так и грызли гранит науки, были успешны и в словесности, и в математике, и в спорте. С годами их дружба однозначно крепла, но рано или поздно всё приходится проверять на прочность. Даже алмаз.

— Абсолютно точно! — согласилась я и в который раз вспомнила Нику и Рэя. Наша троица экзамен на прочность не прошла.

— В тот день в доме капитана Пайпера было оживлённо, — затянувшись сигарой, проговорил Купер.

Я затаила дыхание.

Рассказываемая моим гостем история, как и многие прежние, сводилась к «Ласточкам», вот только имена двух друзей Купер упорно не хотел называть. Неужели один из них был он?

— Капитан принимал гостей по случаю дня рождения Рене. По правилам добропорядочного соседства на празднование пригласили и паренька, живущего рядом. Того самого, что был в отстающих в той паре друзей.

— И этим пареньком был… — начала вслух рассуждать я.

— Им был я, — резко закончил за меня Купер. — Да-да, я и был тем, кому всегда приходилось быть в тени своего богатого и важного друга.

— Вы же сами сказали, что друг не давал повода так думать.

— Не давал, и я правда чувствовал себя комфортно рядом с ним. Но вот тот вечер всё перевернул с ног на голову.

— А что случилось в тот вечер?

— Вначале я немного поболтал с капитаном, потом с другими гостями — о погоде, о лошадях, — затем с тётушкой Рене перекинулся парой слов, а после чуть не потерял дар речи, увидев, как девушка, одна лишь улыбка которой заменяла мне солнечный свет, спустилась со второго этажа рука об руку с моим лучшим другом. Весь вечер она смеялась лишь его шуткам, глаз с него не сводила, танцевала только с ним и даже не кокетничала, а позволяла себе болтать что угодно, будучи совершенно уверенной, что нравится мужчинам любой, даже ветреной и неуклюжей. И ведь так оно и было!

Очередной любовный треугольник? Увы, они вечны в любые времена и в любых мирах. Пожалуй, под такую историю можно было ещё вина выпить, и, тяжело вздохнув, я сделала глоток.

— Спасибо, что поняли меня, Чарли, — внезапно выдал мистер Барнс и снова улыбнулся той самой улыбкой, которой очаровал меня в первые минуты нашей встречи.

Вот теперь я узнала в своём госте того самого мужчину, который приглянулся мне в поле. А то совсем странно было видеть его таким развязным и хамоватым, каким он внезапно стал под конец ужина. Может, ему просто вспомнилось что-то неприятное, вот он и потерял над собой контроль?

— Простите мне моё любопытство, — не сдержалась я, — а тем вашим другом случайно был не граф Форестер?

Мистер Барнс хитро прищурился.

— Это вы так догадливы, или я так прост?

Я вновь глотнула вина.

Купер мне льстил или жалел, что чересчур разоткровенничался? Я была уверена, что последнее. Уже хотела ответить, как мистер Барнс меня опередил:

— Не буду ходить вокруг да около. Да, тем другом действительно был граф Форестер. Именно с ним я провёл всё своё детство, с ним зубрил скучные предметы в школе и дразнил профессоров в колледже. С ним было весело, что уж говорить…

Я удручённо вздохнула.

— И вы оба влюбились в одну и ту же девушку… Вас обоих покорила дочь капитана Пайпера.

В эту минуту Купер снова прищурился. Однако вышло это не хитро, как в прошлый раз, а… подозрительно, что ли?

— Я и юный Форестер были всегда и во всём на одной волне, — говорил он. — И даже, как вы верно заметили, умудрились втрескаться в одну и ту же красотку.

— Представляю ваше смятение.

— Я был влюблён в неё с детства, не зря же жил по соседству! Вздыхал каждый раз, когда видел её, но не решался признаться. Позже выяснилось, что Форестер тоже дышал в её сторону неравнодушно с юных лет. Но оказался смелее и раньше меня решился на откровенный разговор. И ему ответили взаимностью.

— Странно, что выяснилось это так поздно. Раз вы с графом Форестером были столь дружны, неужели не обсуждали девушек и не делились друг с другом секретами?

Мистер Барнс засмеялся.

— Конечно, делились и обсуждали, только без имён, вы же понимаете… Как оказалось, все годы болтали об одной и той же девице.

— Эх… И что было дальше? Ваша дружба закончилась? Или стала крепче? Вы на их свадьбе были? Или даже приглашения не получили?

Мистер Барнс неподдельно удивился и даже закашлялся, внезапно подавившись сигарным дымом.

— На какой свадьбе?

Я покачала головой. Ну и кто из нас двоих сегодня пил больше?

— Как это на какой, Купер? На свадьбе графа Форестера и Рене Пайпер! Впрочем, можете не отвечать, я и так всё поняла. Когда дело касается любви, очень трудно остаться друзьями… — с горечью в голосе выдала я, схватила бутылку, плеснула себе ещё вина и опрокинула залпом бокал, поперхнувшись.

Мистер Барнс бросился мне на помощь.

— Всё в порядке? Чарли, вы как? Эх, не стоило вам всё же так много пить… Присядьте. Или, может, лучше лечь? Я могу помочь вам подняться наверх.

— Я в полном порядке, — попыталась заверить я Купера. — Вино не в то горло попало.

— И всё же на сегодня хватит. Мисс Чопорс! — крикнул мистер Барнс и, когда на его зов никто не явился, досадливо заметил: — Её никогда нет на месте, когда она нужна!

В этом я была с ним абсолютно согласна.

Я махнула рукой.

— Дойду сама.

— В таком-то состоянии? Нет, Чарли. Я вас до такого состояния довёл — мне и разгребать. Хватайтесь-ка за меня да посильнее… Не стесняйтесь. Смелее! На вашей репутации это никак не отразится!

Не отразится? Да он шутит! В этом-то мире с их манерами, пышными платьями и церемонией сервировки обычного десерта? В мире, где друзья много лет делят вместе одну комнату и доверяют друг другу сокровенное, а на деле не знают друг о друге и половины? Нет, мистер Барнс. Меня вы не проведёте. Вы можете говорить что угодно, но в исторических романах я читала, что в подобных домах, вроде как пустых на первый взгляд и с немногочисленной молчаливой прислугой, и у стен есть уши, и даже глаза. И на следующий день только ленивый не знает пикантных подробностей того, что имело неосторожность случиться ночью.

— Да говорю же, я в полном порядке и сама в силах подняться на третий этаж.

— А ходить по лестнице одной и ночью опасно!

— Разве?

— Поскользнётесь. А если рядом мужчина, который поддержит, то обойдётесь без ушибов.

— Никто не застрахован от подобных ситуаций. Даже мужчины. Вот, например, хозяин этого дома… Уверена, он был силён и крепок, а не устоял на ступеньках!

Зря я это сказала, потому что мой новый знакомый в тот же миг взглядом застыл в одной точке, его пальцы похолодели, а в горле образовался непонятный комок, который мистер Барнс никак не мог сглотнуть.

— Так вы знаете, — прохрипел он, когда с невидимым комком удалось справиться.

Я стушевалась.

— Простите. Я не подумала, что вам, наверно, неприятно об этом вспоминать. Хоть у вас и была причина относиться к нему холодно, всё же граф долгое время был вашим самым близким другом.

Мистер Барнс выдохнул.

— Скажу прямо, мы продолжали тесно общаться и после того, как он увёл у меня женщину моей мечты.

— Не мне судить, правильно вы сделали или нет, — ответила я, — ведь я сама не так давно тоже оказалась в подобной ситуации, но я вам завидую. Вы очень сильны духом. Я бы так не смогла.

— Вы просто многого не знаете, Чарли.

— Зато я отлично знаю, что на лестнице может быть одинаково опасно и для мужчины, и для женщины, и для взрослого, и для ребёнка. Каждый может упасть и сильно удариться, даже будучи в самом расцвете сил.

И по моему телу побежали мурашки, стоило мне вспомнить лицо бедной Рене, когда мы завели разговор о том, как умер её ненаглядный муж.

— Он был пьян, — внезапно огорошил меня мистер Барнс.

— Кто? — почему-то рассеянно спросила я.

— Форестер. Разве не о нём вы сейчас подумали?

Как же этот Купер проницателен!

— Пьян? Я таких тонкостей не знала.

— Ровно так же пьян, как и вы сейчас, Чарли, только сильнее. В тот вечер я был в «Ивах» и видел, что произошло. Вначале мы долго играли в карты. Форестер был в настроении. Ему везло. Ему всегда везло, а в тот вечер особенно.

Я поёжилась. Так себе везение, если спустя несколько минут обрывается жизнь.

Купер продолжал:

— Я даже помню, как он решил сам спуститься в погреб и принести бутылку какой-то редкой выпивки, что была подарена ему знакомым коллекционером и лежала уже лет десять.

— Так вот с чего всё началось!

— Помню, я ещё тасовал карты, а потом встал из-за стола, выглянул в коридор и крикнул ему вдогонку, чтобы он захватил снизу мои сигары. Я оставил их в гостиной, а курить чужие не могу.

— И граф умер на ваших глазах? Какой ужас!

— Не только на моих. Рене тоже всё видела.

Бедная вдова! Бедный Купер! Оба потеряли близкого им человека. И самое ужасное, что оба оказались свидетелями спонтанной трагедии.

— Знаете, мистер Барнс, — вдруг сказала я, — мне кажется, вы и Рене Форестер до сих пор не можете себе простить, что не успели спасти графа. Окажись вы хоть на чуточку ближе, хотя бы на пару дюймов, может, схватили бы его за рукав и удержали. Теперь я понимаю причину вашего настойчивого желания проводить меня.

И я мягко улыбнулась.

Улыбнулся и Купер.

— Лестница и правда очень крута, — сказал он и взял меня под локоть.

На этот раз я не сопротивлялась. Всяко лучше иметь рядом человека, который в нужный момент подставит плечо, пусть это и мужчина из другого мира, который безумно любит женщину, что никогда не ответит ему взаимностью. Пожалуй, мне не помешало бы подружиться с ним. В конце концов, я могла застрять в этом месте на гораздо большее количество дней, чем планировала, так не в компании же мисс Чопорс время проводить! Да и мистеру Барнсу я могла быть полезна. Судя по нашему разговору за ужином, ему некому выговориться о неразделенной любви. Я могла бы выслушать, поддержать и помочь советом. В любой день. Даже прямо сейчас.

— Купер, — начала я, когда мы оба направились к парадной лестнице, — вы не пробовали оглянуться вокруг?

— Не понял, — проронил мистер Барнс и зачем-то начал озираться по сторонам. — Что-то не так? Вы про вазу, Чарли? Простите, я чуть не задел её локтем. В следующий раз буду внимательнее и, конечно, обязательно буду оглядываться!

Я прыснула со смеху.

— Да я не про вазу, хотя с ней советую быть аккуратнее. Этот дом выставлен на продажу, а не для того, чтобы вы тут всё разнесли.

— Тогда о чём речь?

— О вас. Простите мне мою бестактность, просто я сегодня выпила лишнего, вот и не контролирую свою болтовню, но всё же осмелюсь и дам вам один совет.

— Какой? — поинтересовался Купер и заботливо предостерёг меня: — Осторожнее. В этом месте именно эта ступенька проваливается.

Мы медленно поднимались на второй этаж.

— Перестаньте так убиваться по вдове.

Мистер Барнс хмыкнул и крепко сжал мой локоть.

— Она не любит вас, — продолжала я, — как бы вы ни мечтали услышать обратное. Отройте глаза и посмотрите на ситуацию трезвым взглядом! Все мысли Рене заняты лишь её мужем. И хоть со дня его смерти прошло уже прилично времени, и вы, может быть, даже надеялись помочь ей избавиться от траура, но, увы, она никогда не будет готова вас принять!

Купер снова недоверчиво хмыкнул.

— Вы слышали про однолюбов? — снова говорила я. — Рене Форестер принадлежит к этому типу людей. Поэтому забудьте о ней, смиритесь с тем, что она может быть лишь вашей хорошей знакомой или соседкой, и найдите себе женщину, которая по-настоящему скрасит ваши будни и развеет вашу печаль.

Купер кашлянул.

— Благодарю за совет, — только и выдавил он.

Однако тон, каким это было сказано, особой благодарностью не блистал.

Но меня несло — не остановить.

— И не обязательно гоняться за знатью. Чем плохи простые женщины? Да ничем! Так же красивы и много чего знают и умеют.

— Так уж и много?

— Готовить, шить…

— Для этого есть прислуга.

— Можно и среди прислуги поискать. Те же гувернантки!

— Ну и завернули вы, Чарли!

— Зато вы сразу приободрились.

— Не то слово!

— Наверно, и женщин сразу много знакомых вспомнили, и даже поняли, что есть, из кого выбрать. А, Купер? Верно я говорю?

Мне нравилось подначивать мистера Барнса. В своём смущении он был ещё красивее, чем когда мы познакомились. И почему Рене Форестер не обратила на него внимания? Тем более и жили они рядом, и знакомы были чуть ли не с пелёнок. Почему она выбрала его друга? Чем таким особенным привлёк её граф Форестер? Эх, глянуть бы на её покойного мужа хоть краешком глаза. Поговорить-то уже не удастся, но на лицо бы посмотреть. Хотя бы на портрете.

И тут я задумалась, сильно морща лоб.

Я отлично помнила, как осматривала комнату за комнатой в «Ивах», прежде чем принять в нём своего первого клиента. И я отлично помнила «Ласточки», где хоть и не видела всех комнат, но зато успела рассмотреть основные. И нигде я не нашла портрета графа Форестера! Ни в полный рост, ни наброска, ни вместе с женой, ни с кем-то ещё. И это было странно, ведь я столько читала о домах схожей с этой эпохи, что знаю: стены первых этажей в них всегда завешаны чем-то подобным. Тут же — я скользнула взглядом по огромному холлу — либо пустота, либо одни натюрморты, на которые смотреть, будучи хоть голодным, хоть сытым, — сплошное издевательство.

Однако истинное издевательство поджидало меня совсем не в том месте, где висели картины, а на третьем этаже, ведь стоило мне и заботливому Куперу свернуть с лестницы, как мы оба уткнулись носом в накрахмаленный передник вечно холодной мисс Чопорс.

— Я оставила в комнатах чистые полотенца, мисс Харт. В вашей и в комнате мистера Барнса.

Своим ровным тоном экономка сильно походила на робота и, разговаривая, почему-то не смотрела ни на меня, ни на Купера. Возможно, про себя она осуждала либо меня, либо моего гостя, либо нас обоих. Или что-то замышляла. Если последнее, то я была решительно настроена противостоять любой выходке этой нехорошей женщины, пользующейся добротой своей хозяйки и творящей гнусности за её спиной.

Мои размышления прервал Купер.

— Я провожаю мисс Харт, — почему-то оправдывался он перед экономкой. — Хочу убедиться, что с ней будет всё в порядке.

— В этом нет необходимости, — процедила мисс Чопорс. — В доме безопасно: крысы вытравлены, окна плотно заперты, и чужих у нас нет. Кроме вас, конечно, мистер Барнс.

— Да какой же я чужой?! Вы столько лет меня знаете!

— Бывали дни, когда я спрашивала себя, а действительно ли я вас знаю.

В ответ на такое Купер лишь вежливо произнёс:

— Уже поздно. Желаю вам спокойной ночи, мисс Чопорс.

Уверена, будь у него в эту секунду на голове шляпа, он бы её приподнял.

— И вам приятных снов, мистер Барнс, — не меняя тона, ответила экономка. — Не сидите допоздна. Не моя просьба — леди Форестер. Мы нынче сильно экономим свечи.

Похоже, эти двое отлично понимали друг друга, а вот я, признаться, понимала лишь одно: пора расходиться и отдыхать. Потому что и ноги подкашивались, и усталость навалилась, и слишком много информации впитал мой мозг за день, что даже в простых фразах я уже с трудом улавливала здравый смысл.

— А мисс Чопорс не слишком вас жалует, — посмеиваясь, заметила я, когда вместе с Купером мы подошли к двери моей спальни.

— Просто с годами она становится всё вреднее, — улыбнулся мистер Барнс. — Представляю, что с ней станет лет через десять.

— Надеюсь, я этого никогда не узнаю! — воскликнула я. Я не планировала оставаться в этом мире и на неделю — что уж говорить о десяти годах.

— Вы — агент, Чарли. Вам сварливость мисс Чопорс не страшна. Сделаете свою работу и уедете отсюда, будете другой дом продавать. А вот будущему хозяину всего этого, — Купер обвёл рукой вокруг себя, — придётся не сладко.

Я пожала плечами.

— Так он просто уволит её.

— Это будет сложно. Я бы даже сказал: невыполнимо.

— Вот как?

— Граф Форестер в своём завещании пожелал, чтобы за мисс Чопорс было закреплено место экономки до самой её смерти. Она может уехать и жить себе спокойно в любом месте мира, но если захочет вернуться в «Ивы», никто не вправе ей отказать. Более того, работает она здесь или нет, она получает пожизненное ежемесячное содержание, которое также выделил ей граф. И получает она его не из рук леди Рене, а в банке. И буду с вами откровенен: то содержание превосходит стандартное в десять раз!

Так мисс Чопорс — богачка? Вот это новость!

— Так что, продавая дом, вы продаёте не только стены, но и стены вместе с экономкой, выжить которую отсюда представляется невозможным, — продолжал Купер. — Мисс Чопорс очень любит «Ивы». Она отдала им всю свою жизнь и вряд ли приживётся где-то ещё.

— А граф это понимал и поэтому сделал ей такой подарок?

— Именно, Чарли. Вы очень догадливы.

— Если бы он только знал, какие тёмные делишки будет творить мисс Чопорс после его смерти.

— Тёмные делишки?

— Скажу вам по секрету, Купер, — начала я, при этом наступая на мистера Барнса и прижимая того к стене, — в доме может находиться посторонний мужчина.

Изумлению моего гостя не было предела.

— Вы уверены, Чарли?

— Ещё как! Правда все почему-то пытаются меня в этом разубедить. Когда я заявила об увиденном мисс Чопорс, она просто выставила меня дурой, а когда — графине Форестер, так та…

На секунду я задумалась, вспоминая реакцию Рене.

— А та? — требовал продолжения Купер.

— Та… Хм, мы каким-то странным образом замяли эту тему, — пробормотала я.

— Так, может, вам показалось? Я знаю мисс Чопорс с детства. Она старая дева, но очень ответственная. Она никогда не допустит бардака в «Ивах».

Я фыркнула.

— Настолько ответственная, что даже не в состоянии правильно отнести на кухню продукты?

Да уж, чёртову утку я буду помнить долго.

Купер зевнул.

— Уже поздно. Предлагаю отправиться спать.

Но во мне проснулся охотничий азарт. А что если мужчина, существование которого мисс Чопорс упорно отрицает, и правда скрывается в этом доме? Вдруг он беглый преступник? Хорошо, наверно, платит экономке за то, что та его укрывает. Кто догадается искать беглеца в доме, где даже у кошки солидная репутация?

— Вот что, Купер, — я возбужденно задышала на мистера Барнса, — мне нужна ваша помощь?

— Какая?

— Если мисс Чопорс кого-то прячет в «Ивах», то этот человек не в ладах с законом. Верно?

— Хм, не лишено смысла.

— А если он не в ладах с законом, значит, его разыскивают?

— Тоже правильно.

— А если разыскивают, то за его поимку положено вознаграждение?

— Может, и так.

— Так давайте схватим его и сдадим полиции!

А полученных от властей денег мне хватит на выплату штрафа Рене Форестер! И вуаля! Я дома! Всё просто. Лишь бы Купер согласился. Одной-то мне ни за что не справиться, нужна крепкая мужская рука.

Но Купер не разделил моего ажиотажа и почему-то нервно сглотнул.

— Что с вами? — спросила я.

— Во рту пересохло, — выдавил он.

— Так выпьем ещё по бокалу и вперёд! Мне тоже не помешает. — Поймав на себе удивлённый взгляд, пояснила: — Для храбрости.

— Чарли, на часах за полночь. И вы собирались отдыхать.

— Какой отдых?! — чуть ли не кричала я. — Мужик, которого укрывает мисс Чопорс, буквально сорвал мне сегодня сделку! Вот же…

И я, не стесняясь в выражениях, выругалась, как только умела, чем повергла мистера Барнса в невероятное изумление.

— Не знал, что такое возможно, — только и вымолвил он, достал из кармашка жилета платок и протёр вспотевшую шею.

— Это ещё не грубо.

— Не сомневаюсь.

— Если бы не мисс Чопорс и не её выходки, я бы сидела дома, ела китайскую лапшу и смотрела телевизор!

— Это какой-то новый вид живописи?

— Да! — выпалила я, решив не вдаваться в подробности работы чуда техники. — И до сегодняшнего дня я им пренебрегала, а зря! Предложи мне кто сейчас на выбор скандальное ток-шоу или ужин из пяти блюд, пусть даже в меню будут трюфели, я непременно выберу шоу. Уж лучше жевать пластиковый помидор, но дома, чем чёрную икру, но здесь.

— Чарли, мне кажется, у вас начинается горячка.

— Она точно начнётся, и я точно сойду с ума, если мы немедленно не выясним, кого в доме прячет мисс Чопорс, и не избавимся от него. Этот человек и экономка, которую, как оказалось, никакой магией отсюда не выкурить, сильно мешают мне работать.

Однако мистеру Барнсу совсем не хотелось лезть на абордаж. Да-да, он откровенно трусил, и это было видно невооруженным взглядом.

— Может, есть другой способ, как я мог бы вам помочь? Я, например, тоже умею уговаривать. Могу пообщаться с потенциальными покупателями.

Я покачала головой.

— Ах, Купер, ни ваши, ни мои способности не помогут, пока нам будут мешать внешние раздражители.

— Вы уверены?

— Видели бы вы, с какой скоростью отсюда улепётывал мистер Билски. А ведь он буквально дышал «Ивами». Но если раньше они ему снились в мечтах, то теперь будут являться исключительно в кошмарах. Нет, Купер, я чувствую левой пяткой, что тот, с кем мистер Билски и его дочь сегодня встретились, чрезвычайно опасен. Может быть, у него даже ружьё с собой! Вот почему я не хотела здесь оставаться. И не осталась бы, если бы не ваш внезапный приезд. С вами-то не так страшно.

Любому другому мужчине мои слова были бы лучшим комплиментом, но только не Куперу. Казалось, он вообще не расслышал того, что я сказала, а думал о чём-то своём. А я тем временем медленно трезвела, и мне становилось грустно, ведь на трезвую голову я никогда не решусь устроить на кого-либо облаву. Даже вместе с мистером Барнсом. Видимо, придётся на сегодня всё же разойтись по комнатам, а завтра придумывать новый способ, как продать дом поскорее и не допустить повторения сегодняшней ситуации. И в эту минуту я вспомнила.

— Купер. — Я выдернула мистера Барнса из череды известных лишь одному ему мыслей. — Купер, а я ведь хотела вас кое о чём спросить, но со всей этой болтовней как-то забыла.

— Надеюсь, этот вопрос никак не связан с мисс Чопорс или беглыми преступниками? — улыбнулся мистер Барнс. — Я не имею отношения ни к одному из перечисленного.

— Да нет, — протянула я, — но вопрос связан с «Ивами». Помнится, вы говорили, что знаете это место как свои пять пальцев.

— Каждый уголок.

— А женщин, что связаны с этим местом, тоже знаете?

— И женщин, и мужчин, и даже собак.

— Тогда скажите мне, Купер, кто такая Мэгги?

Ответ, который я получила, удивил меня сильнее, чем что бы то ни было за весь день. Даже рабским условиям контракта, заключённого с Рене Форестер, я уже удивлялась меньше, чем простой и невинной фразе мистера Барнса, которая не замедлила последовать за моим вопросом.

— А давайте-ка, Чарли, перенесём нашу беседу на завтра и, перед тем как ложиться, закроем комнаты на ключ.

— Купер, погодите.

— Давайте-давайте, Чарли! — Мистер Барнс взял меня под локоть. — Я брался проводить вас до спальни — я это сделал. Теперь я должен убедиться, что вы внутри и щёлкнули замком, и я сразу пойду к себе. Спать хочу — языком еле ворочаю!

— Но как же произвол экономки?

— Беглых преступников, укрываемых слугами, мы будем искать утром!

— А вдруг они сбегут?

— Слуги или преступники?

— Преступники!

— Зачем им сбегать, если они уже беглые?

— Купер, не меняйте тему!

— Я не меняю!

— Я о Мэгги! Кто эта девушка?

— Впервые о ней слышу.

— Но вы клялись, что знаете тут каждый уголок.

— Углы — да, но их не называют женскими именами.

— Вы несносны.

— Вы тоже.

— Обещаю, что я выясню, кто такая эта Мэгги! С вашей помощью или нет, но выясню.

— Так я же не против.

— Но вы ловко увиливаете! И отказываетесь помогать, хотя обещали.

— И что?

— А это значит лишь одно: служанка сказала мне правду! Я действительно должна разыскать эту Мэгги, и будет мне счастье.

— Какая служанка, Чарли? Какое счастье? Счастьем будет, если вы сейчас не свалитесь и не расшибете себе лоб, так плохо вы стоите на ногах.

— Эх, а я так на вас надеялась…

С досады я толкнула дверь в свою комнату. Та легко поддалась.

— Завтра, Чарли. Всё завтра, — бормотал Купер.

Взяв мою руку в свои, мазнул по ней губами и пожелал мне спокойной ночи. А когда я уже почти закрыла дверь, то вдруг услышала обеспокоенное:

— У вас в комнате есть вода и тёплые одеяла?

Да он издевается? Как отвечать на мои вопросы — так в кусты! А как задавать мне свои глупые — так пожалуйста.

— Целых два, — буркнула я в сужающуюся щель. — И целый кувшин воды.

— Вот и отлично. Если захотите пить или замёрзнете, то не придётся спускаться на первый этаж. Спите крепко, Чарли. И очень прошу вас, что бы ни случилось, не выходите ночью из комнаты. Бродить в темноте опасно, а с вашей-то внешностью — вдвойне.

А что не так с моей внешностью, хотела выкрикнуть я, но Купер вдруг сорвался с места и быстрым и решительным шагом пошёл вперёд по коридору к лестнице. Мне же оставалось только хлопнуть дверью и щелкнуть замком.