Глава 2. Осторожней с зеркалами

Мобильник разрывался всё то время, пока я сидела, уткнувшись стеклянным взглядом в монитор. Кажется, на звонке двадцатом мой коллега догадался ткнуть меня карандашом в бок и вежливо намекнуть, что пора бы и совесть иметь. Вдруг клиенты звонят.

Но звонил Рэй. Что ещё он хотел мне сообщить, я знать не хотела. Поэтому включила тихий режим и бросила телефон в ящик стола. Чтобы уж наверняка. А затем встала, собрала распущенные волосы в хвост, взяла планшет, блокнот и ручку и двинулась в комнату для переговоров, заметно для всех всё же шмыгнув носом. Шепоток позади себя услышала, но деталей не разобрала, что было к лучшему. Ещё вникать в суть сплетен мне сегодня не хватало!

Обида отступила. Её место заняли гнев и возмущение. И зла я была так, что умудрилась на подписании контракта сломать пластмассовую ручку. Просто передавила середину пальцами так, что там щёлкнуло и зашлось трещинами. Клиент-толстосум, сидевший напротив, тут же удивленно икнул, а я бросила на него такой испепеляющий взгляд, что он предпочёл притихнуть, но никак не лезть на передовую и не возмущаться хмурым видом сотрудника агентства элитной недвижимости.

Но если бы всё закончилось только этим…

Рыкнуть пришлось ещё не раз и не два. И на дотошных клиентов, чьи интересы и сделки в одночасье стали мне совсем не интересны, и на коллег, которые лезли ко мне с вопросами по работе, шутили не к месту и даже назойливо интересовались, с чего это я вдруг стала мрачнее тучи. Сделка какая-то сорвалась? Я отвечала, не стесняясь в выражениях, за что ближе к концу рабочего дня была вызвала к начальнице.

Поджимая губы-ниточки и рассматривая яркий, свежий маникюр на пальцах, та крутилась в кресле за столом и время от времени посматривала в окно, за которым небо затягивалось дождевыми тучами. У неё была новая стрижка и свежая укладка, и, могу поспорить, до моего прихода она только и делала что прикидывала в уме, успеет ли она прыгнуть в машину и выпрыгнуть из неё до того, как ливанёт.

— Шарлотта, ты сегодня не похожа на себя, — отчеканила начальница.

Не сегодня, а только после перерыва, подумала я, но вслух произносить не стала.

— Я поразмыслила и пришла к выводу, что тебе пора отдохнуть. Я проверила, ты давно не брала отпуск. Настоящий отпуск. Недели этак на две. И не спорь. Рано или поздно перегорание у всех случается. Отдых пойдет тебе на пользу. Настоящий отдых. А твоими проектами на это время займётся Рипли. У него, кажется, стало слишком много свободного времени. Я замечала, как он выращивает капусту в мобильной игре, вместо того чтобы искать клиентов.

Рипли… Чёрт. Он такой оболтус! Он не поможет мне, а только всё запутает. Надо бы объяснить это начальнице, пока та дров не наломала. Но стоило набрать в лёгкие побольше воздуха, как мне безапелляционно ответили:

— И без возражений. Твой рабочий день на сегодня закончен. Ступай домой. Узнаю, что ответила хоть на один звонок от коллег, в следующем месяце лишу премии!

В этот момент я поняла, что начальница не шутит.

После того как я вышла из офиса, гнев и раздражённость сменились истерикой. Я казалась самой себе такой беспомощной и глупой, а всем мужчинам вокруг — ненужной и безынтересной, что не нашла выхода лучше, чем затариться пивом в магазинчике на углу у остановки и, придя домой, упасть на диван, даже не скинув в коридоре туфли.

А дома мне стало только хуже: со всех углов — с комода, тумбочек, туалетного столика — на меня смотрел Рэй. Ещё в первые месяцы знакомства я повсюду расставила его фото. Мне казалось, что так я всегда буду чувствовать, будто мы каждую минуту рядом друг с другом. Что ж, он-то был рядом со мной, пусть и на фото, а вот я…

Воспоминания жалили хуже назойливой осы, а запасы пива уменьшались с каждым часом. Когда в сторону была отброшена не-помню-какая-по-счету банка, я поднялась с дивана и с трудом сделала шаг вперёд. Чуть не упала. Сделала ещё шаг и снова чуть не упала. Схватилась за спинку кресла, чтобы устоять, и так, мелкими шажками, прошла в спальню. Там с громком вздохом опустилась на пуфик у туалетного столика, стянула резинку с волос и тряхнула головой. Тяжёлые, густые, каштанового цвета волосы рассыпались по плечам.

А ведь я намного симпатичнее Ники. И, в отличие от неё, твёрдо стою на ногах. Прилично зарабатываю и не размещаю резюме на страницах кадровых агентств с частотой раз в полгода. Так что же, чёрт возьми, со мной не так?!

В сердцах я грохнула расческой по столику с такой силой, что подпрыгнула шкатулка и чуть не треснуло зеркало. Но мне было плевать. Я просто швырнула расчёску в угол, положила голову на руки, закрыла глаза и затряслась от слёз. К чему та красота и тот успех, если делить их не с кем?

Не помню, сколько так пролежала. Но когда подняла голову и открыла глаза, то вновь посмотрелась в зеркало. Видок у меня был… я даже вздрогнула от страха.

Моё лицо за день, полный нервов и слёз, изменилось: кожа пожухла, сморщилась, прямой нос почему-то стал похож на рыболовный крючок, а над губой слева выросла бородавка, из которой торчало три коротких седых волоска. Да и волосы тоже поседели и были собраны в строгий пучок на макушке. Стоп. Как на макушке? Я же только что распустила их.

Недоуменно поморгав, я потёрла глаза и, распахнув их пошире, вновь уставилась в зеркало. Но в центре посеребрённого стекла ничего не изменилось — на меня всё так же недовольно взирала строгая старуха, чьи губы были поджаты, а руки сложены на груди и украшены всего одним браслетом с лунным камнем.

Пожалуй, это был уже диагноз.

Похлопав себя по щекам и заодно сильно пощипав, я вновь уставилась в зеркало, внимательно и со всех сторон рассматривая чопорную старушенцию.

Мне это снится?

Или это я в старости?

Нет, ну не могли же проблемы в личной жизни и работа круглые сутки довести меня до такого состояния, что за какие-то считанные часы я состарилась на несколько десятков лет!

Я отвернулась от зеркала и уткнулась взглядом в дальний тёмный угол, в котором стояло укрытое клетчатым пледом кресло. Смотрела в никуда минут десять и когда решила, что загадочное видение отступило, совсем рядом, почти над ухом, произнесли решительным голосом, привыкшим только командовать и ни шагу назад:

— Мисс Шарлотта Харт. Я не ошиблась адресом?

Теперь я уже не сомневалась, что сбрендила окончательно. Нормальные люди видят в зеркалах лишь собственные отражения, но никак не незнакомых, подозрительных старух, которые при этом ещё и разговаривают. Но так как номера стоящего психотерапевта у меня под рукой не было, а звонить знакомым и просить рекомендацию было поздно (стрелки часов подкрадывались к полуночи), я решила не противиться причудам воображения, в глубине души надеясь, что скоро всё пройдёт само собой.

Не проходило… И спустя минуту полного молчания зеркало повторило вопрос:

— Так вы мисс Харт?

Достав из кармашка пошитого на старомодный манер передника очки на цепочке, старуха водрузила их себе на переносицу и вперилась в меня таким строгим взглядом, что, даже не будь я Шарлоттой Харт, я бы немедленно отозвалась.

— Да, — пробормотала я.

Горло раздирало от сухости.

— Тогда я за вами, — отчеканила носатая.

Нет, я, конечно, слышала, что нервы вкупе с большой дозой алкоголя дают свои последствия, но чтобы так сразу и всего после трёх банок пива!..

А, нет.

Я тоскливо покосилась в угол, куда швыряла пустой, смятый алюминий. Всё-таки после пяти, а не трёх.

Хорошо хоть на бунт меня не пробило: мебель не ломаю и тарелки не бью, лишь страдаю галлюцинациями, причём непривлекательными и назойливыми. Интересно, как скоро они пройдут, если я перестану на них отвлекаться? Через полчаса? Час? Однозначно надо проверить. И с этими мыслями я отмахнулась от зеркала и выдала:

— Сгинь прочь, нечисть.

Но видение никуда не исчезло. Я знала это, так как всё-таки не выдержала и покосилась в его сторону. Оно продолжало взирать на меня через очки начала прошлого века и хмуриться.

— У меня не так много времени, мисс Харт. Я прошу выслушать меня и дать положительный ответ. Из списка кандидатов у нас остались только вы. Другие нас не устроили.

Я чуть не икнула от удивления. Пожилая дамочка, завладевшая моим рассудком, явно умела вести переговоры. И у неё и список имелся! Хотелось бы взглянуть. Может, увижу в нём имена коллег, у кого так же, как и у меня, с головой не в порядке.

— Меня зовут Эмилия Чопорс, — внезапно представилась галлюцинация. — Вы можете звать меня просто мисс Чопорс. Я представляю интересы леди Форестер, и у неё к вам деловое предложение.

Вот теперь точно настала пора хвататься за голову!

Странное видение, возникшее на фоне нервного истощения и подкреплённое алкоголем на голодный желудок, я ещё могла объяснить и принять, но вот видение, пожелавшее заговорить со мной о работе, стало настоящим доказательством моего переутомления. И в этот момент мне стало даже обидно: со мной и раньше много раз дистанционно обсуждали дела — благо, современные технологии позволяют, — но чтобы через зеркало…

Я закрыла глаза и покачала головой. От нахлынувшего наваждения надо было срочно избавляться. Выйти на улицу? Хорошая была идея, но в зеркале внезапно фыркнули:

— Никак не думала, что придётся общаться со статуей. А ведь вас рекомендовали как знатока своего дела. Если бы нас сразу предупредили, что у вас дурные манеры…

Никогда не любила, когда мне пытались бросать вызов. Тем более в области работы, где мне — что греха таить — не было равных. Тем более у меня дома. Тем более из зеркала!

— Что вам надо? — холодным тоном спросила я и посмотрела на старушенцию. То есть на мисс Чопорс.

Та одарила меня не менее ледяным взглядом.

— Моя хозяйка, леди Форестер, прислала меня за вами. Она желает предложить вам работу, за выполнение которой вы получите солидное вознаграждение.

— Что от меня требуется?

— Здесь всё указано.

Гладкое зеркало внезапно засеребрилось, задымилось, затрещало, а когда всё рассеялось и затихло, прямо передо мной, на туалетном столике, оказался лист бумаги, плотный и желтоватого цвета, на котором от руки, чернилами и на старинный манер были выведены строчки, складывающиеся в целый договор, подписанный и скреплённый личной печатью с одной стороны. Второй подписи на договоре не было, зато было начертано имя того, чьей подписи ждали. И то было моё имя.

— Что это? — растерялась я.

— Договор, — деловито ответило видение по имени мисс Чопорс.

Было понятно, что ей очень хотелось съязвить по поводу моего замешательства, но, видимо, воспитание не позволило.

— Леди Форестер уже который год безуспешно продаёт свой особняк, — принялась терпеливо объяснять старушенция. — Месяц назад её хорошие знакомые посоветовали прибегнуть к услугам агента. Леди Форестер изучила все предложения. И теперь я здесь.

Я чуть не зашлась нервным смехом.

Теперь-то я понимала Рэя и причины его поступка. Я настолько помешалась на работе, что, даже будучи пьяной, думала только о недвижимости и клиентах. О домах, виллах, загородных участках… о чём угодно, кроме себя и близких мне людей. Чёрт, как же Рэй был прав!

Решено. Завтра начинаю новую жизнь.

А сегодня?

А сегодня поскорей избавлюсь от приставучей галлюцинации и завалюсь спать.

Подумано — сделано.

— Так мне всего-то нужно продать дом вашей хозяйки? — резюмировала я, пробегая глазами по витиевато изложенному тексту договора.

— Старинный дом, — зачем-то подчеркнула мисс Чопорс.

— Старинный дом, — задумчиво повторила я.

Старинный так старинный. Разве это плохо? За старину сейчас очень хорошо платят.

— И все мои расходы будут оплачены, включая расходы на проживание, питание, транспорт и даже… одежду и прочие незаменимые в быту аксессуары? — озвучила я строчку из соглашения.

— Верно. Предложение леди Форестер очень щедро. Там ещё ниже прописан гонорар.

От размера моих комиссионных мне чуть не поплохело. Столько нашей фирме не платил ни один клиент, а тут целое состояние шло мне в руки. Мне одной в руки.

— Так вы принимаете предложение леди Форестер?

Начать новую жизнь и выспаться очень хотелось, поэтому с сумасшествием надо было заканчивать быстрее. Да и в голову пришла мысль, что если без обсуждения подпишу все бумаги, меня оставят в покое и рассудок сразу придёт в норму.

Мисс Чопорс словно прочитала мои мысли, так как рядом с договором тут же появились перо и чернильница.

Моя начальница, отправляя меня в отпуск, грозилась лишить премии за звонки по работе, но ничего не говорила по поводу документов. Значит, можно. Тем более всё равно всё происходило понарошку.

Подпись была поставлена. Договор тут же скрутился в трубочку и исчез, оставив после себя лишь блестящую пыль, которая медленно осела на столик и тоже пропала.

— У нас осталось две минуты, — неожиданно выдала старуха.

Она не исчезла, как я ожидала, не рассыпалась, не растворилась…

— К-какие две минуты? — Я почему-то начала волноваться.

— Портал закроется ровно через две минуты. Поторопитесь, мисс Харт, если не хотите платить штраф.

— Штраф?

— Вы внимательно прочитали пункт десять, подпункт «жэ»? Там говорилось об ответсвенности за неисполнение возложенных на вас обязанностей.

Кажется, до этого пункта я не дошла. Я же не воспринимала происходящее серьёзно.

— Осталась минута, — с чувством выполненного долга произнесла приговор мисс Чопорс и вопросительно посмотрела на меня.

Снова вызов, и снова я собиралась сдаваться. В том, что это сон, я уже не сомневалась, а значит, можно без опасений отрываться по полной.

— Что мне делать? — спросила я.

Мисс Чопорс одобрительно кивнула.

— Всего лишь коснуться рукой зеркала. Всё остальное я сделаю сама.

Стало почему-то страшно. Но успокоив себя ещё раз тем, что всё происходящее мне элементарно снится, я вытянула руку вперёд и коснулась стекла.

Каково же было моё удивление, когда пальцы не ударились о холодную твердь, а увязли в прохладной жидкости. От моих прикосновений по поверхности пошли круги, и изображение мисс Чопорс покрылось рябью. Вздрогнув, я было одернула руку обратно, как вдруг с той стороны зеркала в мою ладонь намертво вцепились. Меня засасывало, как в болото, и сопротивляться не было сил. Сон явно не хотел прекращаться, и продолжение обещало быть захватывающим.

— Стойте! — вдруг крикнула я, обнаружив, что одета в домашние треники и футболку с рыжим котёнком. Не могу же я заниматься делами (пусть и во сне) в таком виде. — А моя одежда?! Мои платья?!

Я дёрнулась в сторону платяного шкафа. Но не тут-то было — у противника хватка оказалась сильнее, и вырваться мне не удалось.

— Там, куда мы направляемся, будут другие платья… — отдало в углах квартиры троекратным эхом ворчливое шамкание.

А после яркая вспышка и звон разбитого стекла ослепили и оглушили меня, и наступила темнота.