Глава 4. Обед в «Ивах»

Что ж, впервые за много лет работы с клиентами (как настоящими, так и посещавшими меня во снах) я допустила ошибку. Спеша извиниться, я набрала в лёгкие побольше воздуха и уже почти выпалила заготовленную фразу, как меня опередили. Усатый господин переглянулся с графиней и басовито выдал:

— Не заморачивайтесь. Вы же не знали. — И тут же добавил: — Позвольте представиться — Джейс Норман. И мы действительно невероятно рады вашему приезду.

— Сэр Норман — мой кузен, — пояснила графиня. — Какое же счастье, что он меня не забывает и не даёт мне скучать в одиночестве. Не так ли, Джейс?

Графиня одарила сэра Нормана лукавой улыбкой.

— Рене, так я же только рад, — пробасил тот.

— Ты всегда желанный гость в моём доме, — тут же вернула долг вежливости графиня.

Милые родственники, подумала я, а вслух произнесла, осматривая фасад особняка, украшенный пилястрами:

— У вас прекрасный дом. Уверена, ужин в приятной компании в этих стенах легко прогонит любую скуку.

Как тут же выяснилось, и эта фраза пришлась невпопад.

Леди Форестер и её кузен опять переглянулись, и сэр Норман, кашлянув в кулак, сказал:

— Рене живёт в двадцати милях отсюда. В поместье своего отца. Слышали о «Ласточках»? Нет? Там не так помпезно, как здесь, но очень уютно. Сидишь порой на веранде, пьёшь чай, птицы поют…

Сэр Норман закрыл глаза и продолжал вдохновенно перечислять всё то, что столь сильно его радовало, а я мимолётом подумала, что и в этом доме должна быть своя шикарная веранда, да и нависающий над нами балкон был неплох, а уж птицы заливались — заслушаться можно.

Когда сэр Норман закончил со списком, его кузина облегчённо выдохнула и, переведя взгляд на меня, с долей беспокойства в голосе объяснила:

— Я желаю продать «Серебристые ивы». И желаю сделать это как можно скорее. Поэтому мы и пригласили вас. Впрочем, давайте пройдём в дом. Не люблю обсуждать дела у входных дверей. И надеюсь, вы основательно проголодались, мисс Харт, потому что сегодня у нас на обед утка с соусом из… Из чего там у нас соус, мисс Чопорс?

— Из каштанов, — пришла на помощь помощница. — Из каштанов и с красным вином.

Звучало вкусно, ведь я и правда проголодалась. Оказывается, во сне вполне себе можно испытывать все те же ощущения, что и в реальной жизни: голод, жажду, сонливость… С сонливостью вообще чудеса! Разве так бывает, что хочется спать во сне?

Высокие дубовые двери распахнулись, впуская нас. Без скрипа, что было удивительно, потому что из своего опыта я знала, что в старинных домах обязательно что-нибудь да скрипнет. Ждать долго не пришлось — скрипнула половица у парадной лестницы. Ни мисс Чопорс, ни сэр Норман на тот скрип никак не отреагировали, зато леди Рене скривилась, и эта мимолетная гримаса ужасно портила её миловидное личико.

Графиня Форестер была невероятно красива. Настолько красива, что глядя на неё, впору было жмуриться, так сильно та красота ослепляла. Со светлыми кудряшками и зелёными как мох глазами, великолепно очерченными скулами и губами цвета розового персика, она походила на очаровательную фарфоровую куколку, каких выставляют в своих лавках антиквары.

Зато кузен Джейс был малопривлекателен. Тоже светловолосый и кудрявый, телосложением он сильно походил на медведя, неуклюжего и медлительного. Говорил, сильно сглатывая окончания, и чуть не упал, запнувшись о порожек, когда мы переходили из музыкальной гостиной в столовую.

Сказать, что дом внутри был прекрасен, — ничего не сказать. Дом был роскошен! Это было совершенно непохоже на то, что я когда-либо видела в жизни. Изысканный вкус чувствовался в каждой мелочи, будь то подставка для зонтов или подхваты для штор. Ни одна комната не походила на другую, но вместе они складывались в единый ансамбль, в котором не было ничего лишнего и ничто не смотрелось вычурно или не на своём месте.

Вот — книги в кожаных переплётах. Одна до сих пор лежит раскрытой на столике из белёного дуба, и середина заложена засушенным цветком клевера. Что за роман позабыли убрать на книжную полку? А, может, и не забыли вовсе, а читают по страничке до сих пор?

Вот — диван, обитый шёлком цвета спелой брусники. Как удобно он расположился у стены, прямо под яркими картинами и напротив небольшого клавесина, на котором стояла статуэтка балерины.

А вот — угловой шкаф, в котором за стеклом стоят шахматы из слоновой кости и крошечные нефритовые статуэтки морских и земных тварей.

Всего не перечислить. Глаз хватается за одну мелочь, перескакивает на другую, подмечает третью и любуется четвёртой. Чтобы всё осмотреть, одного сна точно не хватит — понадобятся годы.

Круглый стол в просторной столовой, окнами выходившей на восток, был накрыт на троих. Сэр Норман заботливо отодвинул стул для своей кузины и помог ей сесть. Мне же помощь оказала мисс Чопорс.

— Теперь можно и о делах, — ласково пропела Рене Форестер, отдав команду нести холодные и горячие закуски. — Мисс Харт, вы только что имели возможность осмотреть небольшую часть дома. Другая его часть не менее хороша.

Я кивнула. Я была согласна с каждым словом этой прелестной женщины. Если первые комнаты поразили меня настолько, что я буквально не могла дышать, то что же будет дальше?

— И мне бы хотелось знать вашу предварительную оценку, — продолжала леди Форестер. — Что думаете? Есть у нас шанс продать его в сжатые сроки и по этой цене?

Графиня озвучила сумму, которую хотела выручить за дом.

У меня в горле застрял комок, и ладони вспотели.

— Леди Форестер, — заикаясь, начала я, — ваш дом стоит дороже! Берите в пять… нет… в шесть раз больше! Да какое там в шесть — в десять раз!

Но графиня на мою тираду отреагировала невозмутимо.

— То есть, — начала она, — вы считаете, что на мою цену мы быстро найдём покупателя?

— Слетятся как осы на кусок торта! — воскликнула я. — Если утром разместить объявление — к вечеру уже получим задаток.

Лица графини и её кузена светились счастьем.

— Мы согласны! — хором ответили оба, а я совсем растерялась.

Никогда в жизни не видела, чтобы так легко и дёшево расставались с настоящей ценностью. Синдром бизнес-леди подсказывал мне, что надо быстрее брать быка за рога и стричь комиссионные, которые, если я правильно помнила текст договора, были фиксированные, а не процент от суммы сделки, но здравый смысл и забота о благополучии клиента не давали покоя даже во сне, поэтому я сделала ещё одну попытку.

— Этот дом и его обстановка — настоящее произведение искусства. Продавать за бесценок — ошибка. Не лучше ли тогда его сдавать? Одна только годовая аренда принесёт в три раза больше денег, чем сумма, что вы назвали.

— Нет, — отрезала графиня. — Только продавать. Никакой сдачи в аренду или прочей самодеятельности.

Всё же оставались ещё на земле люди, пусть они и жили во сне, которым не нужны были деньги!

— А если переделать дом в галерею? Проводить тут концерты и организовывать выставки? — ухватилась я за последнюю соломинку, но поняла, что и тут прогорела, потому что графиня сразу поникла и даже хлюпнула носом. Почти незаметно. Ровно так, как и положено даме из высшего общества.

Кузен Джейс накрыл изящную ладонь леди Форестер своей широченной лапой.

— Позволь мне, дорогая кузина, — вежливо спросил он разрешения и, заручившись одобрением, посмотрел на меня. — Возьму на себя смелость, мисс Харт, и раскрою перед вами некоторые карты, после чего вы сразу всё поймёте. Этот особняк… Этот роскошный особняк перешёл к Рене сразу после смерти её благородного мужа, графа Форестера. Его смерть была настоящей трагедией для всех. Мы даже носили траур на месяц дольше положенного.

— На два, — поправила кузена леди Форестер, всхлипнула, вынула из кармашка на поясе белоснежный платок с вышитыми на нём своими инициалами и, краснея от стыда, высморкалась.

— На два, — повторил сэр Норман и продолжил: — Время шло, боль утраты затихала, и все мы надеялись, что скоро наша жизнь вернётся в привычное русло, но не тут-то было. Всякий раз, когда Рене приезжает в «Ивы», на неё нападает такая тоска по горячо любимому супругу, что она впадает в депрессию на несколько недель и выходит из неё постаревшей на год и с кучей седых волосы.

— Так уж и кучей, — недовольно оборвала кузена графиня Форестер.

Что наш век, что другой — ни одна женщина не захочет, чтобы её выставляли в глазах другой постаревшей неврастеничкой.

— Мне виднее, — одёрнул кузину сэр Норман.

— Тогда давайте наймём управляющего, — предложила я. — Он будет искать арендаторов, сдавать дом, приглядывать за имуществом. Вам, леди Форестер, не придётся больше сюда приезжать. Будете вызывать управляющего к себе и вникать в дела на расстоянии.

Но графиня покачала головой.

— Есть ещё один момент, мисс Харт, который вы не знаете, — полным печали голосом сказала она. Кузен Джейс хотел было перехватить инициативу с рассказом, но графиня не позволила. — Мой супруг, граф Форестер, не только умер в самом расцвете сил, но и прямо в этом доме. Поскользнулся на лестнице и ударился головой о пол. Удар, — графиня почти рыдала, — оказался смертельным. С того дня любая мысль об этом доме мне противна. Любое его упоминание, будь я даже в ста милях от этого проклятого места. Всё, что я хочу, — это избавиться от него поскорее. Отдать любому человеку. За любую цену. Лишь бы больше не слышать о нём и не видеть его. Иначе я просто сойду с ума. Даже сейчас сижу здесь, надеясь насладиться уткой, а перед глазами так и стоит образ любимого… Знаете, у него была привычка после обеда сесть у окна и выкурить сигару. И сидел он обычно вон там, в том золочёном кресле.

Графиня махнула рукой в нужном направлении, а я обернулась. В этот самый момент мисс Чопорс важно проплыла мимо. В её руках был поднос, уставленный аппетитными кушаньями.

Желание клиента — закон, даже если оно кажется на первый взгляд неразумным. Хотя теперь, зная нюансы, неразумным оно мне не казалось. До того как уснуть, я и сама хлюпала носом от каждой мелочи, напоминавшей мне о Рэе. Что уж говорить о целом доме, в котором граф и графиня Форестеры жили счастливо, наверно, не один год, пока не случилась трагедия.

— Теперь я вас понимаю, — сдалась я и повернулась к столу.

Блюд заметно прибавилось, и кузен Джейс увлечённо гремел вилкой по тарелке, соскребая с неё остатки паштета. Леди Форестер же сидела прямо, наблюдая за тем, как мисс Чопорс подаёт ей сырную закуску.

— Я завтра же размещу объявления. — Я рьяно взялась за дело. — Только подскажите, в каких газетах это лучше делать.

Жаль, что интернета и телевидения в этом сне не полагалось.

Графиня Форестер кивнула и подцепила вилкой сырный кубик.

— Мисс Чопорс передаст вам список периодических изданий, специализирующихся на недвижимости, — сказала она.

Наконец-то тревога на её лице развеялась, и к нему вернулось прежнее очарование. Видать, хороший сыр к столу подали, раз он смог так быстро стереть печаль. Нужно было и мне попробовать. С этой мыслью я стащила с общего блюда несколько кубиков и, обмакнув один из них в мёд, отправила в рот. Вкус был божественный! Отличный сон! Побольше бы таких!

— С вашего позволения я осмотрю сегодня дом, — прожевав, выдала я.

— Конечно, — легко и непринуждённо щебетала Рене. — К сожалению, не смогу составить вам компанию. Хочу вернуться домой прежде, чем наступит время ужина. Но мисс Чопорс без труда проведёт вас по всем тем комнатам, которые я не успела показать. Также она передаст вам архитектурный план здания и все записи по проводимым реконструкциям. Покупателям это может быть интересно, ведь дому более четырёхсот лет. О деньгах не беспокойтесь. Все расходы смело и без колебаний записывайте на моё имя. Нашу семью в округе знает каждый, так что проблем не возникнет. О вашем проживании мы тоже позаботились. Гостевой дом «Три ключа» вам понравился? Я хорошо знакома с хозяйкой, и она обещала отдать вам лучшую комнату. Передвигаться из города в «Ивы» и обратно можете в моём экипаже. Лакея зовут Карл. Он доброжелателен, но немного ленив и любит играть в карты. Вы любите играть в карты, мисс Харт?

Про карты я как-то пропустила мимо ушей. Больше всего в ту минуту меня волновало известие о «Трёх ключах» и идея мотаться туда-сюда в тесной повозке. Меньше всего мне хотелось снова трястись килькой, запертой в консервной банке. Опять будет качать, а с качкой я была совсем не в ладах.

Набравшись смелости, я выпалила:

— А ещё не поздно отказаться от комнаты в «Трёх ключах»? Или предоплата уже внесена?

Мой вопрос удивил леди Рене и сэра Джейса; кузен Норман даже забыл, за какой закуской тянулся через стол, да так и замер с поднятой рукой.

Леди Форестер досадливо всплеснула руками.

— Я так и знала, что качество обслуживания в том местечке испортилось. Оно, признаюсь, и раньше-то было не на высоте. Прошу простить нас, мисс Харт. Наш выбор пал на тот гостевой дом лишь потому, что он находится в самом ближайшем городке от «Серебристых ив». Ничего приличнее ближе не найти.

— П-постойте, — почему-то заикаясь, перебила я. Правда о моей непереносимости графского экипажа вряд ли была бы приятна графине, поэтому, умолчав детали, я предложила: — Я могла бы остановиться здесь, в этом доме. Это и мне полезно — изучу местность как следует. И для вас меньше расходов, и клиентам удобно. Не придётся договариваться по времени. Захотели — приехали. Я всегда на месте. Всё покажу, расскажу, подпишу. Вы же хотите продать дом побыстрее, а так точно быстрее выйдет.

Оба — леди Форестер и её кузен — зашлись таким сильным кашлем, словно поперхнулись. Одновременно. Что ж, и такое бывает, особенно если одна из закусок — куриные крылышки, обжаренные в сухариках.

— Простите, — во второй раз за ужин покраснела графиня и поднесла к губам бокал с водой. Жадно отпив, помахала рукой у лица, будто прогоняла жар, а затем сделала ещё пару глотков.

Её кузен был менее эмоционален — он просто выхватил из ведёрка со льдом откупоренную бутылку вина, налил себе до краёв и хряпнул всё в один присест. Забыв про разложенную на коленях тканевую салфетку, вытер усы рукавом и снова взялся за бутылку, но леди Форестер не дала продолжить беспорядочный перевод напитков. Тронув кузена за руку, мигом его успокоила и, пододвинув ко мне ближе тарелку с тушеными патиссонами, объяснила:

— Простите нас, мисс Харт. Я и Джейс всегда немного неадекватно реагируем на любое желание кого-либо остаться в доме больше чем на пару часов. И всё из-за моего покойного мужа. Вы же понимаете?

Взгляд её зелёных глаз был столь пронзителен, что во всём мире не нашлось бы человека, кто в данную секунду не посочувствовал бы ей и не всхлипнул с ней вместе.

— Мы до сих пор не можем смириться с тем, что он мёртв, — меланхолично продолжала Рене, — а ведь столько лет прошло… До сих пор, приезжая сюда, переживаем трагедию, как если бы она произошла только что.

— Но я — не вы, — остановила я полное тоски повествование. — Я буду чувствовать себя в этих стенах вполне комфортно и спокойно. И обещаю, что найду покупателя в кратчайшие сроки! Вы даже моргнуть не успеете, а уже придётся передавать ключи.

— Обещаете? — радостно воскликнула Рене.

— Обещаю, — уверенно кивнула я.

Во сне можно было давать какие угодно обещания, но, случись наш разговор в реальной жизни, я бы поступила так же. Продать дом почти даром — что может быть проще? В моей карьере подобных дел было всего три, и с каждым я справилась меньше чем за пару суток.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, миледи, — в нашу беседу внезапно вклинилась мисс Чопорс. Всё это время она стояла в дверях и ловила каждое наше слово. — Если мисс Шарлотта и правда останется в доме, то мне потребуются помощницы. Одна я не справлюсь.

— Я не возражаю, — ответила графиня. — Пригласите миссис Робин и двух её дочерей. Позабыла, как их там зовут? Эмма и… Мара? Мира? Мэри?..

— Мэгги, — хихикнул в бокал кузен Джейс, отчего схлопотал брызгами в нос. А ещё леди Форестер одарила родственника таким гневным взглядом, что даже у меня мурашки побежали по спине.

— Её младшую дочь зовут Мелани, — подсказала мисс Чопорс. — С вашего позволения я их всех троих и приглашу.

— Что ж, тогда приступим к утке, — обрадовалась графиня, и мисс Чопорс послушно уплыла в сторону кухни.

Мы ещё долго обсуждали и дом, и окрестности. Когда после основного блюда подали десерт и сладкую ягодную наливку, мне заодно вручили и список местных газет. Их насчитывалось всего пять штук, и каждая выходила в свой определённый день. Больше всего меня заинтересовало издание «Ивовый вестник». Как пояснил кузен Джейс, оно освещало по большей части местные скандалы, но выделяло и целую полосу для разного рода объявлений, как, например, пропажа котов или попугаев, однако встречались и серьёзные вещи. «Ивовый вестник» пользовался популярностью у высшего общества, развозился по соседним городкам и выходил раз в три дня ровно в полдень. Следующий выпуск планировался на завтра.

— Мы раньше печатали всё в нём, — сказала графиня. — Даже текст сохранился. Дорогой кузен, вы взяли с собой ту бумажку?

Сэр Норман с видом знатока вытащил из нагрудного кармана сложенный в много раз листочек. Развернул и протянул мне.

Текст мне понравился. Кратко и по делу. Именно так и пишутся объявления о продаже домов. Что ж, можно было попробовать возобновить публикацию. В том же «Ивовом вестнике». Если отправить кучера в редакцию прямо сейчас, то успеем попасть в завтрашний выпуск. Именно это я и предложила графине, и тут же заручилась её одобрением.

Вскоре хозяйка «Серебристых ив» приказала готовить её экипаж. Ей и сэру Норману пора было уезжать. Как пояснила леди Форестер, их пребывание в доме уже затянулось и воспоминания об утрате с каждой минутой становились тягостнее. Я не возражала, тем более и сама немного устала от графини, настроение которой менялось от слёз до заливистого смеха столь быстро и часто, что впору было покрутить пальцем у виска. Нервы, подумала я и, наинежнейшим образом распрощавшись с леди Форестер и её кузеном, поднялась на второй этаж, вышла на балкон и стояла там, осматривая окрестности и просто наблюдая.

Вокруг было тихо и красиво. Чуть вдалеке блестела озёрная гладь, над которой склонились плакучие ивы. Цвет их бледной листвы и правда отливал серебром, и я не могла не отметить про себя поэтический вкус человека, кому пришло в голову назвать поместье в их честь.

Однако поэзия и умиротворение царили не повсюду. Внизу, например, под самым балконом, графиня Форестер, залезая в карету, по непонятной мне причине огрела кузена Джейса зонтом по спине и даже как-то злобно огрызнулась в его адрес. Чем таким сэр Норман смог разозлить столь воздушное создание, как Рене Форестер, я так и не смогла расслышать — дверца кареты с шумом захлопнулась, и экипаж быстро тронулся с места. Я же постояла ещё немного, а затем ушла с балкона обратно в дом и начала спускаться на первый этаж.

Лестница была длинная и широкая, устланная красивейшей, но местами потёртой, ковровой дорожкой, и с не менее прекрасным ковром, встречавшим гостей у первой ступеньки. Я была уверена, что эта лестница знала немало гостей, что прибывали в дом на музыкальные вечера или просто без дела. Может, среди тех людей были и местные знаменитости…

Замечтавшись, я сошла на первый этаж, но не успела сделать и двух шагов, как что-то хлюпнуло. Опустив голову и испуганно посмотрев под ноги, я увидела, как из-под ковра, придавливаемого к полу моим весом, вылезает нечто тёмно-красное и густое. На мгновенье у меня потемнело в глазах, и меня повело. Я бы, наверно, упала, если бы в тот момент меня не подхватили под локоть и не увели в сторону, усадив в кресло.

— Вам плохо? У меня есть нюхательная соль, — раздался надо мной голос, в котором я без труда узнала мисс Чопорс.

Я помотала головой.

— Мне уже лучше.

— Вас что-то напугало, мисс Харт?

— Напугало? — чуть не взвинтилась я. — Это ещё мягко сказано! У вас кровь под ковром!

Мисс Чопорс подошла к лестнице и наклонилась.

— Как вы это объясните? — едва не дрожала я.

Мисс Чопорс равнодушно пожала плечами.

— Утром разгружали продукты, и ящик с уткой стоял на этом самом месте. Стоял долго. Видимо, та разморозилась раньше времени, вот и потекла.

— Утка? — кипела я. — Продукты следует заносить через чёрный ход, а вы используете парадный?! Какое безобразие. Надеюсь, леди Форестер об этом не знает?

— Прошу, не говорите ей, мисс Харт. Это первый и последний раз. Обещаю, что больше не допущу такой оплошности.

— На первый раз я вас прощаю, но если замечу снова…

— Это больше не повторится.

Облегчённо выдохнув, я поднялась.

— Приберите здесь, — распорядилась я. — И особенно тщательно промойте ковёр. Чтобы ни одного пятнышка не осталось.

— Я всё сделаю, — ответила мисс Чопорс и виновато отвела взгляд.

А я про себя подумала, что сон уж слишком затянулся.