Глава 8. Огромная молния разделила небо на две половины

Со стоном и рокотом, потрясающим все небесное пространство, огромная молния разделила небо на две половины. Кроваво-красным светом засветились в небе три светила, которые будто ничему не удивляясь спокойно оставались на своей высоте.

Дети зарыдали первыми, словно почувствовав исходившую сверху угрозу. Плач разнёсся по побережью заставляя кровь взрослых застывать в жилах. Матери прижали испугано вращающих глазами детей к себе, также не на шутку испугавшись.

Через мгновение крик ужаса тысяч людей потряс вселенную, и богиня замерла, развернувшись и направив взгляд синих глаз в небо. Никто из присутствующих здесь не был готов увидеть подобное. Тихая и размеренная жизнь, в которой не было ни войн, ни сражений четко отразилась в глазах детей Великой матери.

А в небесном разломе происходило странное.

Из него появилась маленькая точка, которая приближалась к людям с невероятной скоростью. Но траектория ее полета не была похожа на метеоритную, она не падала, приближаясь к земле. А словно сканировала местность, замерев высоко в небе и приближаясь обдуманно, постепенно.

Я наклонился ближе к экрану, чтобы внимательнее рассмотреть точку, которая теперь была значительно ближе. Ее очертания изменились, и я понял, что это птица, как та, что я видел, когда только прибыл на Эйру.

- Поведение этого летающего существа удивило меня, - проговорила кошка медленно, словно находясь глубоко в своих мыслях. – ее действия показались мне разумными и осмысленными. Я решила просканировать птицу, понять, какое у нее сердце и какие намерения.

Я видел то, о чем она говорит на экране. Исполинская богиня подняла вверх правую руку и развернув ее ладонью к существу, словно стараясь до него дотянуться. А существо приближалось, но в отличии от реальной птицы не взмахивало крыльями, а планировало, словно наши самолеты. Что именно приводило ее в движение – я не понимал.

Птица с шумом приближалась, этот звук был похож на гул тысячи вращающихся вентиляторов. Я вспомнил, что уже слышал это…

- В существе не было ни единого признака жизни: ни биения сердца, ни поглощения воздуха. Ничего. Словно я сканировала перед собой пустоту.

Между тем птица подлетела очень близко и замерла над головами ничего не понимающих и сильно испуганных людей. И я наконец смог рассмотреть, что она из себя представляла.

В том, что существо это механического характера у меня больше не было ни малейшего сомнения. Оно было выстроено из металла, который расплывался на солнце бензиновым пятном, переливаясь всеми цветами радуги.

У птицы не было глаз, лап и даже колес. Вся она словно была сделана из конструктора. Мне показалось что существо состоит из отдельных, совершенно автономно работающих деталей.

Зависнув в воздухе на несколько мгновений, птица издала звук, похожий на громкий писк сигнализации, как у обыкновенных человеческих машин. Люди испуганно озирались и хватались за уши, стараясь хоть немного притупить громкий звук.

А из разлома, который все еще продолжал алеть посреди голубого неба, стали появляться десятки таких же темных точек и приближаться к месту скопления людей. Первое существо поднялось чуть выше, словно дожидаясь своих братьев.

Я насчитал 120 птиц, когда они зависли в небе, рассредоточившись по всему видимому небесному пространству. Кто-то попытался бежать, но Великая мать остановила панику жестом руки, хотя на ее беспристрастном лице сейчас читалось такое же недоумение, что и у всех остальных.

Шесть птиц отделились от остальных и стали медленно опускаться на землю, по три с одной стороны столпотворения на берегу, и три с другой.

В четырех метрах над землей они с ревом зависли в воздухе и словно по команде рассыпались вниз непонятными существами. Из каждой птицы появилось десять других существ, по размеру напоминающих человека, но совершенно не похожие на нас.

Голова, если ее можно так назвать, была вся как черный стеклянный шар. Тело имело обтекаемую форму вытянутого прямоугольника из того же металла, что и сама птица. Ног и рук у них не было, но в середине груди алело красным нечто похожее на сердце.

Никаких звуков или трансляций своих намерений существа не выказывали, неподвижно смотря на онемевших от страха людей с красными волосами.

Богиня молча наблюдала за действиями пришельцев, также не произнося ни звука и не вмешиваясь. Для нее это было нечто совершенно удивительное, невиданное ранее, а от того, завораживающее. Она с любопытством и опасливостью ждала, что же будет происходить дальше.

- Мне казалось, что они пришли к нам с добрыми намерениями и не причинят вреда. О, как наивна и глупа я была в те дни! Как поглотила меня моя любовь ко всему живому. – горестно произнесла кошка и стерла лапой катившуюся слезу. – То, что произошло дальше…

И картинка на экране ожила, открыв одни из самых страшных кадров в моей жизни. То, что я увидел заставило мою кровь сейчас сворачиваться в жилах.

Один из мужчин с красными волосами, стоявший ближе остальных к пришельцам решил подойти, чтобы рассмотреть диковинку вблизи. Он вытянул перед собой руки, словно показывая, что не представляет для пришельца никакой опасности.

Робкий шаг, другой, пятый и он уже стоит перед лицом неизвестного существа, которое все так же не подает никаких признаков жизни. И народ красноголовых и Великая мать с нездоровым любопытством ожидали…

Резкое движение и люк красного цвета, находящийся в середине груди пришельца, открылся, а оттуда вытянулся длинный хоботок, который быстро бросился к солнечному сплетению красноголового и впился в него.

Крик боли пронзил окрестности и стих, через несколько секунд, когда к ногам пришельца упало бездыханное, словно высушенное до костей тело красноголового. В тот момент, как голова трупа коснулась земли остальные пришельцы приблизились к населению и проделали тоже самое с ближайшими к ним эйринцами.

Крики детей, женщин, мужчин, сбившихся в одну большую кучу, не шли ни в какое сравнение с жестокой, кровавой казнью, которую творили пришельцы. Эйринцы успевали только издавать короткий вскрик, когда щупальце касалось их тел, разрывая ткани и унося из только что здоровых тел все живое, оставляя на холодной земле скелеты, обтянутые кожей. В сухих останках тех, кто имел близкий контакт с пришельцами не оставалось ничего, ни мышц, ни сухожилий, ни крови. Их лица мгновенно становились серыми, словно асфальтовыми…

От страшного зрелища меня замутило. Но я продолжал смотреть как зачарованный на экран, ожидая дальнейшего развития событий…

Мигом, как будто по одной команде все птицы опустились вниз, в небесном пространстве трех светил остался только кроваво-красный след их появления. Лес загудел, ожил и наполнился криками боли и отчаяния. Это были не только крики эйринцев… Это были крики всего живого, что встречалось на пути непрошенных гостей.

Стада животных, птиц и всей живности, что была в лесу – ринулись к богине, которая в оцепенении смотрела на тела своих мертвых детей и слушала крики живых.

И вдруг такая ненависть отразилась в ее глазах, такое отчаяние! Она резко вскинула руки, выпрямив их перед собой и закричала безутешная в своем горе потери.

Первыми кара постигла тех пришельцев, что были ближе. Словно огромным молотком их вбило в землю на несколько метров вниз. Следующими она казнила тех, кто был дальше. От тел пришельцев оставались только лунки в земле.

Удары шли точечно, но их было недостаточно. Пока она убивала одних, другие продолжали выпивать жизнь из ее детей. Испуганно жались к ее ногам эйринцы в воде, вместе с трехглавыми оленями и птицами, которые уселись ей на плечи и волосы.

Но пришельцев не становилось меньше, а богиня уменьшалась в размере с каждым ударом.

Душераздирающий крик отчаяния богини заставил птиц слететь с ее волос, а деревья, что были ближе к берегу пасть, с вырванными корнями, давя и удерживая непрошеных гостей.

Теперь они стали издавать странный звук, повторяющийся синхронно тысячей существ, это было очень похоже на «шахры, шахры, шахры». Словно звук косы, разрубающей стебли растений.

- Тогда я поняла, что мой народ не спасти от этих существ. Моих сил на это не хватит. – тихо прошептала мне богиня в теле кошки, все еще сидящая рядом со мной. – В этих созданиях не было ничего живого, они пришли только убивать… Что за безумный бог мог породить такое…

Я увидел, как Великая мать, в криках, шуме, давке и панике обводит рукой все видимое ей пространство. Устанавливая кокон над головами тех, кто успел к ней приблизиться.

Внутрь кокона попали не все.

Женщина с ребенком, выбежавшая из леса в самый последний момент со всего размаху, натолкнулась на преграду молочного цвета и зарыдала, упав на колени, в беззвучной молитве протягивая руки богине.

За ее спиной уже стоял палач. Но Великая мать услышала, увидела и протянула руку за спину женщины, а потом сжала в кулаке иномирянина до хруста и бросила в глубь леса. После чего посадила женщину с младенцем на свою руку и аккуратно опустила в кокон.

- Я со своим народом в руках ушла с поля битвы и болью в сердце. Злость и отчаяние разрывали меня изнутри, но я знала, что если останусь, то потеряю всех… Их было слишком много…

Захватчики бились о кокон, сталкиваясь с преградой, которую не могли преодолеть и от каждого звука столкновения все громче плакали люди, сбившись друг к другу и обнявшись, прощаясь с жизнью.

Твари облепили кокон со всех сторон, а из леса больше не было слышно ни единого живого звука, словно разом вымерло все, во что богиня вдохнула жизнь. Слишком много было их, чтобы уничтожить… И она, совершенно одна… Уменьшившаяся еще сильнее, отдавая себя до капли за защиту своих детей.

Она развернулась к морю, глотая обычные женские слезы и ушла под воду, а за ней и кокон, в котором сидели еле живые от страха люди и звери, сейчас объединившиеся перед лицом общей опасности…

Экран перед моими глазами погас и исчез совсем. Я обескураженно смотрел в то место, где он только что был и все еще слышал крики ужаса населения Эйры, их боль и страх… Мне казалось, что сейчас я не могу даже пошевелиться, сделать ни одного движения, чтобы выйти из этого паралича боли.

- Что случилось дальше, ты догадываешься и сам… - тихо произнесла кошка в полумраке моей комнаты, спрыгнув на пол и устроившись у моих ног. – Я скиталась со своими детьми долго. Слепая от ярости и злости, уходя от преследования, вынужденная скрываться, чтобы уберечь хотя бы ту малость, что осталась в моих руках.

А потом я сделала для них этот дом. Из песчаника, водорослей, собственных волос и крови. Это единственное место, в котором еще есть жизнь на моей планете. Но и на это мне уже не хватает сил. Шахры постоянно ищут нас и дом приходится тщательно прятать, а я стала так слаба, что едва могу обеспечить хотя бы это.

Мои дети умирают, старец. Многие умерли на берегу, другие - почти сразу как попали сюда, без света трех светил, без не магического воздуха, без полноценного питания и привычной жизни без страха. Остальные уже пятьсот лет живут и рождаются только здесь, в доме Эйра. Они не знают другой жизни… Для них не существовало ни большого леса, ни вольно гуляющих животных, они практически не знают ничего о мире ДО.

Я хотела бы рассказать тебе о большой битве… Но прости старик, это слишком больно, сегодня, итак, открылось много ран…

- Кхэм-кхем… - я понял, что охрип только тогда, когда попытался заговорить с богиней. – Я сочувствую вам всех душой. То, что вы показали… Это ужасно…

Говорил и чувствовал, как старческие слезы предательски наворачиваются на глаза. Мне было искренне жаль эту женщину и ее прекрасный народ…

- Мне не нужны твои сочувствия! – отрезала кошка, вмиг став очень серьезной, даже мимика морды словно немного изменилась. – Лучше подумай, почему из всех существ твоего мира здесь оказался именно ты. Ведь раз Бог земли послал мне тебя – значит ты можешь быть мне чем-то полезен.

- Но я… - начал я оправдываться.

- Подумай, я приду к тебе скоро, а пока буду надеяться, что мы еще сможем что-то изменить.

Договорив последнюю фразу, кошка поднялась на лапы и грациозно вышла из моих апартаментов, а я так и сидел, не смея сдвинуться с места.

Мне вдруг представилось, что бы произошло, если бы такая атака пришельцев произошла на земле. Здесь у эйринцев была Великая мать, которая готова была их защищать любой ценой… и даже в неравной битве уберегла ту малость, что смогла.

А что бы творилось в моем морском городке? К кому побежали бы мы? И сколько шансов выжить по шкале от 1 до 10 было бы у нас?

Великая мать, говорит, что у нас есть свой Бог. Возможно, конечно, он и есть где-то, но, наверное, у него слишком много дел, чтобы говорить с нами так же открыто и приходить к нам так, как делала это Великая мать.

А еще я подумал, что в этой богине очень много от обычной женщины, которая готова жертвовать всем, даже последним, ради ребенка. Ведь она понимает, что ее силы на исходе, понимает, что скоро не сможет справляться с маскировкой последнего пристанища эйринцев, но не бросает их.

Наверняка, она могла бы уйти в свой восстановительный сон в большой воде и оставить все как есть, не слушая мольбы и просьбы. Но она здесь, с ними, не бросает, не может предать…

Поистине материнское сердце бьется в ее груди, заставляя не опускать руки…

Но чем же я могу ей пригодиться? Что такого я должен сделать, чтобы помочь ей? Ведь помочь хочется так отчаянно и сильно, что сердцу больно в груди. Мне нужно что-то придумать, я обязательно на что-то пригожусь в этом месте. По-другому просто не может быть.