ГЛАВА 11

В последнее время Окберту везло на сумасшедших. Разговаривать с Минтой оказалось еще сложнее, чем с Ирмой. Если Каста просто смеялась над ним, но хотя бы говорила по делу, то старуха постоянно уходила в дебри воспоминаний. В ее воспаленном болезнью сознании Ирма и ребенок перепутались, и не всегда было понятно, кого она имеет в виду.

Окберт сжал в кармане портсигар. Курить хотелось нещадно. Мало того что встреча дала неожиданные результаты — она перевернула всю его теорию с ног на голову. Почему Ирма солгала, что родился мальчик? Даже будучи бастардом короля, не претендуя на престол и наследство, девочка могла стать выгодной партией. Его величество всегда мечтал о дочери, он бы на руках носил любовницу, если б узнал правду! Но Ирма упрямо твердила о мальчишке, и доклады приходили исключительно о сыне. Сама решила солгать или заставили? И кто та загадочная женщина, которую так боится Минта, что за роль она играет в этой истории?

— Ирма назвала свою дочь Ани, в честь матери короля, — сказала старуха.

Тайрин, до того спокойно слушающая историю, побледнела. Окберт боялся, что она упадет в обморок, но женщина быстро взяла себя в руки.

— В приюте девочке дали другое имя? — быстро уточнила она.

Старуха словно впервые ее увидела. Затряслась, подслеповато щурясь.

— Кто ты? Ты с ней заодно?! — закричала она, отшатнулась и закрыла лицо руками.

Тайрин невольно отступила, и Окберт поспешил вмешаться.

— Не бойтесь, она со мной. — Мужчина успокаивающе похлопал старуху по руке, но та лишь замотала головой, продолжая прятаться за своими ладонями. Прошло немало времени, прежде чем Минта снова смогла говорить.

Имя Ани никто не менял. И по описанию она точно походила на подопечную Тайрин. Темноглазая хрупкая девочка с даром пророчества, как у Ирмы, легко обучаемая, с высоким магическим потенциалом. Тайрин кусала губы, слушая, как Минта рассказывает о детстве девочки — вернее, о тех редких днях, когда ей удавалось навестить ее в приюте.

Окберт не хотел представлять, что творится у Тайрин в голове.

— Ирма любила свою дочь. И его величество любила всю жизнь. Моя девочка так терзалась из-за их расставания! Она таяла на глазах, — старуха всхлипнула, обняв себя дрожащими руками.

— А родные Ирмы? Разве они не знали правды? — спросил Окберт.

Минта горько скривилась, и по морщинистым щекам потекли слезы.

— Знали. Они все знали! Но им пригрозили, что расправятся с девочкой, если до его величества дойдет правда. А также с любым, кто попробует доставить донесение. Тьен Каста не поверил, отправился во дворец, сказал, что лично расскажет королю о своей внучке!.. — она судорожно сглотнула и закончила почти неслышно: — Через два дня пришло известие о его гибели.

Лэртис прикрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти громкие происшествия тех лет.

— Я помню тот случай. Паромобиль взорвался по дороге. Тогда мобили только входили в моду, и дело закрыли быстро. Посчитали, что перегрелся двигатель, — скорее для Тайрин, чем для старухи пояснил Окберт.

Минта продолжила, вцепившись в рукоделие костлявыми пальцами:

— Больше никто не рискнул сказать правду. А вскоре стало некому говорить. Молодой тьен Каста, брат моей госпожи, погиб на границе, ее сестра вышла замуж за хаврийца и уехала — она до самого отъезда боялась за свою жизнь. Оставались только эти вымогатели и мошенники!

— Вы о ком? — запутавшись, уточнил следователь.

— О кузенах Ирмы, разумеется, и ее драгоценном дядюшке! К счастью, они ничего не знали о ребенке, иначе нашли бы способ нажиться на нашей малышке. Моя бедная, бедная девочка! Она хотела забыться, стала принимать опиум, чтобы заглушить боль…

— А во дворец донесения поступали ежемесячно, — припомнил Окберт вполголоса.

Он ознакомился с их содержанием перед отъездом в Фелтон, когда думал, что потратит на поиски бастарда считаные дни. Отчеты были подробные, скучные и выглядели весьма достоверно, чтобы у короля не появилось желания знакомиться с нагулянным отпрыском. Кто-то очень старался не вызвать подозрений; кто-то достаточно влиятельный, чтобы не бояться быть пойманным.

Окберта могли приговорить к тюрьме или смертной казни за одно только предположение, дополняющее картину и идеально решающее загадку пропажи бастарда. Только поэтому он предпочел оставить догадки при себе, а не высказать вслух. Он обдумает все позже и найдет аргументы за и против. Но не сейчас, не при Тайрин, способной поддаться эмоциям и натворить глупостей.

* * *

От Минты они вышли вымотанные, будто не беседу вели, а читали трактат о средневековых пытках, а после применили полученные знания на практике. Хорошее настроение Тайрин как ветром сдуло. От резких миазмов старого дома разболелась голова, и к отделяющему район от центра мосту женщина шла в молчании, даже не пробуя начать разговор.

Только оставив позади страшную окраину с мрачными закоулками, озлобленными жителями и пугающими тайнами, она позволила себе вдохнуть полной грудью и устало посмотрела на следователя. Они остановились на разделяющем районы мосту. Белые хлопья снега застыли на воротнике ее пальто, липкой паутиной запутались в волосах; щеки побледнели, но женщина этого не замечала.

— Я отказываюсь в это верить. Минта что-то путает, — заявила она, пряча подрагивающие пальцы в карманах пальто.

Ей было страшно. Так страшно, что приходилось скрывать свой страх за злостью. Казалось, еще немного, и она взорвется.

— Минте нет смысла врать, — покачал головой следователь.

Тайрин захотелось его ударить. Он был прав — а как же иначе? — но сейчас она не желала слушать голос разума.

— Тьенна — сумасшедшая, — настойчиво повторила она, глядя исподлобья на собеседника. — Или просто ошиблась.

— И случайно назвала Ани? — скептически переспросил Лэртис.

— Это популярное имя, — последний аргумент выглядел совсем жалко, но Тайрин не могла не ухватиться за него.

— Ты же понимаешь, что этот довод звучит нелепо.

Мужчина дотронулся до ее плеча, делая вид, что стряхивает снег. Едва заметно сжал пальцы. Пришлось прикусить губу, чтобы не раскиснуть окончательно. Кто бы мог подумать, что такая незначительная поддержка герцога покажется настолько важной!

Она сделала шаг вперед и почти уткнулась носом в его грудь. Потом задрала голову. Даже на каблуках Тайрин была существенно ниже Лэртиса.

— Ты не можешь так поступить, — ее голос дрогнул, и женщина медленно выдохнула, беря себя в руки. Посмотрела на невозмутимого следователя, сжала в кулак лацкан его пальто. — Не отбирай у меня Ани! Я потеряла Калена и не готова пережить это снова.

На мгновение маска равнодушия слетела с лица Окберта. Он тяжело вздохнул и обнял ее, прижав к пропахшему табаком пальто.

— Прости.

Всего одно слово пресекло все возможные нападки и обвинения, которые Тайрин готова была высказать. Более того, она сознавала, что обманывает себя, что все равно не смогла бы пожертвовать тысячами человеческих жизней ради одной.

— У меня нет выбора, — не стал лгать следователь. — Но я сделаю все возможное, чтобы помочь Ани подготовиться к ритуалу. Риск будет минимален.

— Минимален? — голос Тайрин упал до пронзительного шепота. Она чуть отодвинулась от него, но не высвободилась из кольца рук. — Как ты собираешься выполнить свое обещание? Ты сам говорил, что даже принц, готовясь к ритуалу всю сознательную жизнь, мог погибнуть! Думаешь, Ани справится? Она всего лишь ребенок!

— Я научу ее.

— О том, что придется пожертвовать магией, тоже сам скажешь?!

Проходящий мимо мужчина покосился на них, и Тайрин наконец вспомнила о приличиях, отошла на несколько шагов и заговорила тише:

— Давай не принимать поспешных решений. Сначала проверим артефактом. Вдруг Минта все-таки ошиблась? Или в приюте есть другая девочка с таким именем?

Окберт хотел возразить, но поймал умоляющий взгляд и промолчал. Тайрин прекрасно понимала, как тщетны ее ожидания. И все же отчаянно надеялась. Ей нужно было время, чтобы принять правду.

Мужчина отошел к ограде моста и закурил.

— Я попрошу Квона предоставить Минте укрытие. Старуху надо взять под охрану, — сказал он, выпуская струйку горького дыма. — Она больна и явно не в себе, расскажет об Ани любому, кто будет с ней вежлив. Если уже не разболтала.

— Разве это не значит, что охрана нужна и Ани тоже? — нахмурилась Тайрин.

Впрочем, эта мысль показалась ей разумной только в первые мгновения, пока до нее не дошло, что противники тоже не дураки. Чрезмерная забота о безопасности Ани будет выглядеть подозрительно. Лэртис, видимо, подумал о том же.

— Слишком очевидно, — сказал он. — Пока что ее считают твоей подопечной, совершенно неинтересной фигурой, которую можно не брать в расчет. Это лучшая защита.

— Тогда добавь охрану мне, — не сдалась Тайрин. — После всех передряг, в которых я побывала, ничего странного, если меня будут сопровождать стражи. И Ани тоже окажется под наблюдением.

Окберт чуть не выронил сигарету от удивления:

— А ты не будешь сбегать от охраны? Никаких самостоятельных прогулок по городу, встреч с братством или с подозрительными мужчинами?

Тайрин было не до шуток:

— Ради Ани я готова потерпеть временные неудобства.

— Пойдем в участок. Разговор не для вестника. Уверен, Квон будет в восторге от твоего решения, — кивнул Лэртис и, потушив сигарету, первым направился в центр города.

* * *

В последний раз Тайрин была в участке несколько лет назад, когда получила уведомление, что дело ее мужа закрыто. Обвинения были сняты, ей принесли извинения и сожаления об утрате, но так сухо и официально, что Тайрин не выдержала и разрыдалась. Ее пожалели, дали платок — а после долго шушукались за спиной. С тех пор она не позволяла себе плакать при посторонних.

За прошедшие годы в участке мало что изменилось. Все так же тесно стояли столы, бурно обсуждались чьи-то дела, туда-обратно сновали стажеры из стражей. Лэртис решительно протолкнулся сквозь очередь, выслушав поток брани в свой адрес, и подошел к закрытой двери. Сидящий рядом мальчишка-стажер вскочил, загораживая путь.

— Простите, тьен Квон просил его не беспокоить. Он ведет допрос и…

— Я не собираюсь ждать два часа, пока он расколет очередного преступника.

Следователь оттолкнул стажера плечом и зашел в комнатку. Тайрин проскользнула следом, игнорируя возмущенный взгляд уже в ее сторону.

Посмотрев на Квона, она невольно попятилась. Она видела детектива разным — строгим, серьезным, даже смущенным. Но никогда жестоким.

Мужчина, сидящий в наручниках напротив Квона, уже не говорил, а только скулил от ужаса, пока детектив методично разрушал его ментальную защиту, заставляя выпустить наружу все потаенные страхи. Что видел перед собой преступник, оставалось загадкой, но, судя по блестящему от пота лбу и характерному запаху, ему было очень и очень страшно.

— Милосерднее сломать ему руку. Или пальцы, по одному. Быстрее, не так сложно и не менее действенно, — заметил Окберт с порога.

Квон посмотрел на посетителей. При виде Тайрин на его лице промелькнула растерянность, и он тотчас отошел от измученного преступника.

— Как вы сюда прошли? Я же сказал Файру, чтобы меня не беспокоили! — с досадой воскликнул детектив.

— Срочное дело. Закончишь свои пытки позже. Хотя этот уже спекся и готов дать показания, — отметил Лэртис и обратился к преступнику: — Эй, ты ведь не хочешь, чтобы он снова копался в твоей голове? — Несчастный мелко затрясся, закивал, и следователь воскликнул: — Я же говорил! Поручи помощнику записать признание и идем с нами. — Оставив допросную комнату позади, Лэртис выдохнул и передернул плечами. — А еще говорят, что боевики — жестокие маги! Да мозгоправы во сто крат страшнее!

— Этот человек убил дочь соседа за вытоптанную клумбу, — пояснил Квон, догнав их и покосившись на Тайрин. Кажется, боялся увидеть осуждение или, хуже того, отвращение. — Парни взяли его, когда он пытался закопать труп. Девочке было всего тринадцать, я не сдержался.

Лэртис закатил глаза:

— Не нужно оправданий! Тея не домашний цветочек, ничего с ней не случится. Даже если в ее присутствии руку отпилят. Уж я-то знаю. Она однажды целый час смотрела, как меня избивают, и не пискнула.

— Во-первых, не смотрела, а слушала, — справедливости ради уточнила Тайрин, заходя следом за мужчинами в маленький кабинет Квона, скудностью обстановки больше напоминающий тюремную камеру. — А во-вторых, нас там прибили бы, попробуй я вмешаться.

Квон кашлянул, привлекая внимание.

— Так зачем вы пришли? — напомнил он о цели визита и, расположившись за столом, указал на свободные стулья напротив.

Посетители присели, и Лэртис кивнул на Тайрин.

— Я хочу, чтобы ты вернул ей охрану, — без предисловий заявил он.

— Что-то случилось? — насторожился Квон. — На вас напали?

— Мы временно переехали из академии в дом Теи. А в городе небезопасно. — Следователь покосился на дверь, прикидывая, как много из их разговора могут услышать.

— Переехали? Вы живете вместе? — недоуменно нахмурился детектив.

— Это не то, что должно тебя волновать, — отмахнулся Лэртис.

Тайрин сердито посмотрела на следователя, а тот ухмыльнулся в ответ, позволяя истолковать его слова превратно.

— В академии сломалась канализация. Пока не починят, всех разогнали по домам, — пояснила Тайрин.

— Почему бы не снять номер в гостинице? — спросил Квон все тем же напряженным тоном.

Лэртис поморщился:

— Не имею никакого желания спать в ваших клоповниках. Предложи еще заночевать в доме ее друга в обнимку с той огромной псиной!

— Пайк — алабай, и он очень умный! Сразу отличит хорошего человека. А с подозрительными незнакомцами обниматься не станет, — заметила Тайрин, оскорбившись за пса. Пайка она любила, считала красавцем и терпеть не могла, когда его незаслуженно обижали.

— Ладно-ладно, я понял — ко мне пес не полез бы, — скривился Лэртис и снова посмотрел на дверь.

— В кабинете установлена магическая заглушка от прослушивания. Говорите спокойно, — догадался о его сомнениях Квон, но следователь все равно понизил голос:

— Есть еще кое-что: надо перевезти одну женщину в безопасное место. Ее зовут Минта Орвин. Вот адрес.

Он передал записку, и детектив, едва ее прочитав, недовольно потер подбородок:

— Стражей за Кривым мостом не любят.

— Так пусть твой человек переоденется! Я боюсь, тьенне Орвин грозит опасность. В идеале следовало бы вывезти ее из города, но сомневаюсь, что она согласится. Да и поездку может не пережить. Найдешь где спрятать?

— У нас есть пара домов, где за ней могут присмотреть, — кивнул Квон, пряча записку в нагрудный карман. — Все еще не хотите рассказать подробности дела?

— Поверь, иногда лучше оставаться в неведении. Ради твоего же блага. — Лэртис поднялся со стула и пожал протянутую на прощание руку. — Я расскажу, когда придет время.

* * *

За полквартала до особняка Тайрин резко остановилась и дернула его за рукав.

— Подожди минутку. Пока не будем уверены наверняка, Ани не должна ничего знать о предполагаемой родне и своем предназначении, — не терпящим возражения тоном заявила женщина.

— Сама-то сможешь промолчать? У тебя на лице написано, что случилось что-то страшное!

— Справлюсь. Главное, ты не проболтайся.

— Хорошо, — согласился следователь. — Но заниматься с ней мы начнем с сегодняшнего вечера. Ани надо больше тренироваться, а еще медитировать, чтобы научиться копить магию. Чем больше скоплено, тем легче поддержать барьер.

— Да куда ей копить! Свою энергию деть бы…

Тайрин осеклась. Ну конечно, как она сразу не догадалась! Гретхем говорила, что у Ани переизбыток магии. Если для поддержания барьера нужна была именно магия бастарда, то почему не использовать накопленные в артефакте излишки?!

— Мне срочно надо в лабораторию!

Стоило появиться плану, и хандра уступила место холодному расчету. Воодушевившись, женщина влетела в дом — и замерла на пороге гостиной, пораженная открывшейся картиной. Даже сегодняшние новости отошли на второй план. Она знать не знала, как реагировать на это безобразие.

Лэртис, идущий следом, тоже уставился на молодежь с немым удивлением, а затем кашлянул, отрывая их от деликатного и приятного занятия. Услышав посторонний звук, Ани скатилась с колен Кертиса, спешно оправляя платье, а парень заметно побледнел и вскочил с дивана. Подростки встали рядом, едва соприкасаясь плечами и боясь смотреть взрослым в глаза.

— Ани, что это значит? — обманчиво мягким тоном спросила Тайрин.

Лэртис игриво пихнул ее локтем, откровенно забавляясь ситуацией:

— Тея, ты же была замужем. Неужели не понимаешь?

— Окберт, я не знала, что ты сменил имя на девичье, — процедила хозяйка дома, который совсем недавно был спокойной гаванью, а не обителью разврата. Тайрин не отрывала взгляда от побледневшей подопечной, теребящей и без того помятую юбку. — Ани, я жду ответа.

— Мы любим друг друга! — вдруг выпалил Кертис.

Ани покраснела, вцепившись в его руку, а следователь громко хмыкнул.

— После академии мы сразу поженимся, — добавил мальчишка с той же решимостью и посмотрел на Ани.

Та кивнула, цветом щек сравнявшись с алыми шарами на еловых лапах.

— А твои родители не против? — спросил Лэртис, внимательно наблюдая за реакцией обоих.

Ани сжала руку мальчишки, а на лице Кертиса отразилось сомнение. Всего на несколько мгновений, но это сказало о многом.

— Они поддержат мой выбор, — с запинкой ответил он.

— Ани, ступай в комнату, — велела Тайрин, тоже отметив эту заминку.

— Но мы…

— Ты обещала слушаться. — Женщина добавила взгляду суровости, и подопечная, не скрывая обиды, бросилась на второй этаж.

Кертис остался один против двоих взрослых и заметно струхнул.

— Присядь. — Тайрин кивнула ему на помятый диванчик. Сама устроилась в кресле напротив, так и не сняв пальто, словно была гостьей в собственном доме.

Студент смущенно поправил подушки и присел на самый краешек дивана.

— Когда ты планируешь познакомить Ани с семьей? — уточнила Тайрин деловым тоном.

Она хорошо помнила, с каким трудом ее родители дали разрешение на брак с Каленом, несмотря на все его деньги и связи. Он был старше почти на двадцать лет, и мама считала, что дочь не обретет с ним счастья. Тогда Тайрин не понимала, зачем матери знать о ее женихе всю подноготную: положение в обществе, родственников до пятого колена, есть ли проблемы со здоровьем. А сейчас сама так же сильно хотела узнать все о Кертисе!

— Мы пока не решили. Надо их подготовить, — парень замялся. — Может быть, в начале весны, во время первоцветов.

— А до этого ты планируешь обжиматься с Ани в моем доме? — приподняла брови Тайрин.

— Мы не обжимались! Все не так, как вы подумали! — Кертис покраснел.

— Неужели? Как правильно сказал тьен Лэртис, я была замужем и прекрасно знаю о прелюдиях и о том, что за ними следует. — Тайрин холодно посмотрела на мальчишку и вынесла вердикт: — Пока не поговоришь с родителями, чтобы я тебя рядом с Ани не видела!

— Но мастер!..

— Если не хочешь окончательно все испортить, то лучше не спорь, — посоветовал Окберт.

Кертис расстроенно посмотрел на них, но, не дождавшись сочувствия, с понурым видом покинул дом. Когда за ним закрылась дверь, следователь поднял упавшую веточку омелы и повесил обратно на гвоздик.

— Не слишком жестко? Парень, похоже, влюблен.

— Вот и пусть докажет делом, а не словом. — Тайрин в раздражении дернула пальто, и пуговица от рывка отлетела, закатившись под диван. — Да что за день такой?!

Лэртис приманил пуговицу магией и протянул женщине.

— Хочешь выпить? — спросил он.

Тайрин покачала головой.

— Я боюсь за Ани. Эти чувства к Кертису совсем не вовремя. Ей сейчас надо много заниматься, а не о любви думать. То, что она должна сделать, и так слишком сложно для ребенка.

— О чем вы? Что я должна сделать? — дрожащим голосом спросила Ани, застыв на лестнице. Кажется, ее первое ослушание грозило вылиться в большую проблему.

О том, что скрыть ничего не получится, Тайрин поняла сразу. Возможно, ее подопечная мало разбиралась в некоторых вопросах — например, в любовных! — но ложь чувствовала за милю. Изворачиваться, как уж на сковороде, чтобы через пару дней открыть правду, было глупо. Вот только услышав эту правду, Ани все равно не поверила.

— Это шутка такая? Вы утверждаете, что я наследница короля? — Она переводила удивленный взгляд с Тайрин на Лэртиса. Пыталась сообразить, бывают ли совместные помутнения рассудка, или же все это жестокий розыгрыш.

— Не наследница, а внебрачная дочь, — поправил следователь. — Его величество вряд ли официально введет тебя в семью.

— А моя мама, кто она? Где она? Может, тоже королева? — Ани попыталась улыбнуться, словно ждала, что все рассмеются, признаются в розыгрыше и жизнь станет прежней.

— Твоя мать — Ирма Каста, и она мертва.

То ли от смысла сказанного, то ли от самого тона у Ани задрожали губы. Она оглянулась на Тайрин, надеясь получить опровержение, но та лишь кивнула. Как ни больно для Ани найти и сразу потерять мать, но обманывать ее жестоко.

— У вас нет доказательств, что это мои родители, — наконец выдавила девочка.

— Ты права, — спокойно согласился Лэртис. — Поэтому я предлагаю небольшую проверку. Сможешь убедиться в нашей правоте.

— Скорее, в ошибке, — упрямо ответила Ани.

Настраивать артефакт следователь натренировался на студентах, и пока Тайрин кратко рассказывала подопечной, что от нее потребуется и как работает артефакт, мужчина подготовил кристаллы. Снял с шеи капсулу с кровью короля, капнул на одну из пластин. Крови оставалось на донышке, от силы на пару попыток.

— Дай руку, — попросил он, и девочка заколебалась.

Тайрин понимала, что она боится узнать правду. Но вот наконец Ани протянула руку, и Лэртис уколол ей палец. Одной капли оказалось достаточно. Стоило крови попасть на кристалл, и обе пластинки побурели.

В комнате повисло напряженное молчание.

— Значит, я теперь принцесса? — помедлив, спросила Ани.

— Боюсь, ее высочеством тебе не стать, — честно ответил Лэртис. — Королева ревнива, и король не признает внебрачного ребенка.

На лице Ани промелькнула боль. Она посмела понадеяться, что все-таки обретет семью! Ей было неважно — король или сапожник, лишь бы неравнодушный к ней родной человек! А получилось, что ей не дали и шанса.

— Зачем тогда он меня ищет? — не скрывая разочарования, спросила девочка.

Лэртис бросил быстрый взгляд на Тайрин, ища поддержки, но терзания Ани ее сейчас волновали гораздо сильнее. Следователь снова посмотрел на девочку:

— Что ты знаешь о церемонии посвящения?

— Она проводится раз в пятьдесят лет для укрепления барьера, — отчеканила Ани, не задумываясь.

— Вижу, историю магии ты хорошо заучила, — едва заметно улыбнулся Лэртис. — А знаешь, кто ее проводит?

— В прошлый раз в церемонии участвовал младший брат короля, а сейчас все ждут его высочества Винсена. Только… — девочка замялась, сомневаясь, стоит ли продолжать.

— Договаривай, — подбодрил ее Лэртис.

— Ходят слухи, что его высочество мертв. Это правда?

— Его убили, — кивнул Лэртис.

Ани побледнела, догадавшись о своей роли.

— И теперь нужна замена? Новый жертвенный агнец. Я могу отказаться? — без особой надежды спросила она.

Лэртис покачал головой:

— Мне жаль. Но я помогу тебе подготовиться. Ты справишься.

— Или меня убьют. — Ани невесело рассмеялась, затем резко оборвала смех и с такой болью посмотрела на Тайрин, что у той заныло сердце. — Мастер, вы знали? Вы так давно делали этот артефакт! — Она указала на пластинки в руках следователя.

Женщина хотела объяснить, что правда открылась только утром, рассказать о поисках, о грозящей Ани опасности, о том, с чего все началось. Но стоило открыть рот, и горло сдавил спазм: Тайрин совсем забыла о проклятом обете! Ну а подопечная восприняла молчание как согласие. Развернулась и в слезах бросилась в свою комнату.

* * *

Как вести себя с обиженными подростками, Тайрин не знала. Несколько раз она пыталась поговорить с Ани, но та ее игнорировала, уходила от разговора, избегая оставаться с наставницей наедине. В конце концов Тайрин сдалась. Решила пустить на самотек. Главное, защитить девочку, а хочет обижаться — ее право.

Одну Ани никуда не отпускали. За домом наблюдали двое патрульных. Они делали вид, что пришли к Тайрин, но на деле следили за всеми жителями дома. Пару раз к Ани пробирался Кертис, считавший, что подругу наказали домашним арестом. Никто не спешил его разубеждать: Ани боялась, что он отвернется, узнав правду о ее настоящих родителях, а Тайрин не хотела впутывать мальчишку в опасное дело. За оставшимися наедине подростками приходилось присматривать, чтобы они не зашли слишком далеко, но, памятуя о произошедшем ранее, парочка ограничивалась вполне целомудренными объятиями и поцелуями.

Запертая в четырех стенах, девочка с ума сходила от навалившихся на нее вестей. Спускала пар на тренировках с Лэртисом — Тайрин позволила следователю превратить в зал для тренировок свою мастерскую, предварительно навесив магические щиты. Сама же проводила все свободное время в лаборатории, на несколько дней полностью вернувшись в свой облик — ей некогда и не для кого было становиться почтенной тьенной. Артефакт для Ани она надеялась доделать до Снежной ночи, расчеты были готовы, и единственное, что сдерживало его создание, — недостаток сил у самой Тайрин.

Магии катастрофически не хватало. Давненько она так остро не ощущала свою слабость. Правы были родители, когда решили не отдавать Тайрин в магическую школу, она просто не выдержала бы нагрузки! Полдня в лаборатории — и голова разболелась, хоть на стенку лезь! К тому же запасы кристаллов-накопителей подходили к концу и надо было решать вопрос с подзарядкой. Просить Лэртиса? Он и так выматывался с Ани. Но в одиночку за столь короткий срок артефакт не сделать.

Сняв очки и потянувшись, Тайрин едва не упала от накатившей слабости. Ухватилась за край стола, случайно смахнула коробку с материалами, с грохотом разлетевшуюся по полу. Ноги не держали, перед глазами плыли круги. На шум заглянул Окберт.

— Что-то упало?

Он подбежал как раз перед тем, как Тайрин окончательно потеряла сознание. Пришла в себя она уже на диванчике в гостиной. Лэртис сидел в кресле напротив и читал газету. Заметив, что женщина очнулась, он поднялся и сунул ей в руки кружку с каким-то дурно пахнущим настоем.

— Что это? — От мерзкого запаха к горлу подкатил ком.

— Укрепляющий отвар. Гретхем дала рецепт, пригодился. Пей, иначе снова в обморок свалишься.

Тайрин сделала осторожный глоток. Вкус оказался еще хуже, чем запах, но под строгим взглядом Лэртиса она выпила всю кружку.

— Я вот не могу понять, у тебя отсутствуют мозги или инстинкт самосохранения? — задумчиво протянул он, когда женщина отставила посудину в сторону. — Знаешь ведь, что сил не хватит, зачем себя загоняешь?

— А у нас так много времени? Чем раньше Ани наденет артефакт, тем лучше! — Тайрин откинулась обратно на подушку и прикрыла глаза. Даже простое движение вызывало головокружение и боль. — Я немного отдохну и вернусь в лабораторию. Сможешь подзарядить кристаллы?

— Без проблем. — Лэртис положил ладонь ей на лоб. — Но работать я тебе сегодня не позволю.

— Сама разберусь.

— Разумеется, сама. Ты все решаешь самостоятельно: влезаешь в сомнительные авантюры, пытаешься всех спасти! Может, пора положиться на кого-то еще?

Он наклонился и взял женщину на руки, она вцепилась в него, боясь упасть, затем потребовала ее отпустить. Мужчина проигнорировал и направился к лестнице. Донес Тайрин до комнаты, аккуратно посадил на кровать. Когда его руки коснулись пуговиц корсета, она не сразу поняла, что Окберт собрался его расстегивать.

Следователь споро справился с ее одеждой. Отложив корсет в сторону, опустился на колени и так же бойко разделался с домашними туфлями. Избавив Тайрин от неудобных для сна предметов одежды, отошел от постели.

— Ложись и отдохни. Если ты свалишься с лихорадкой, артефакт точно никто не доделает. Я принесу лекарства, а ты попробуй уснуть.

Тайрин так устала, что не нашла в себе сил спорить. Окберт вышел, затем вернулся с очередным горьким лекарством, пробудив ее от тревожного сна.

— Сколько времени осталось до обряда? — уточнила женщина.

— Проведем, как только Ани будет готова. Я подготовлю ее. Но чем скорее, тем лучше — сама понимаешь, барьер едва держится, и его величество настаивает на немедленном вмешательстве. В Снежную ночь во дворце будет бал — отсутствие Винсена заметят, и королю придется давать объяснения. Если где-то случится очередной прорыв, я не смогу убедить его отложить ритуал.

— Но он ведь понимает всю степень риска! Это его ребенок! — в отчаянии воскликнула Тайрин.

Лэртис промолчал.

* * *

Вечером Тайрин проснулась от едва ощутимого прикосновения ко лбу. Не открывая глаз, поняла, что температуру ей меряет Ани — рука у девочки была узкой, а пальцы холодными. Зря она волновалась за наставницу — жар спал, а голова почти не болела. Осталась только неизбежная слабость.

— Мастер, вы спите? — тихо и виновато спросила Ани, забравшись на свою половину кровати. — Тьен Лэртис мне все рассказал. О вашем обете, об артефакте и Минте. Простите, что разозлилась!

— Это ты меня извини. Я не могу защитить тебя. — Тайрин повернулась к ней. Неизвестно, что именно и как сказал Лэртис, но девочка выглядела заплаканной. Женщина дотронулась до ее щеки, вытирая слезы.

— Вы не виноваты, — покачала головой Ани. — Это я боюсь всех подвести. И умереть боюсь… Я больше не хочу в Пустошь.

— Бояться — нормально.

Она притянула девочку к себе, и та молча заплакала, уткнувшись в плечо. Жалельщица из Тайрин тоже была так себе, но легкие похлопывания по спине в конце концов сделали свое дело — Ани успокоилась, и глухие рыдания стихли.

— Все будет хорошо. Мы обязательно справимся.

— Вместе? — всхлипнула Ани.

— Вместе, — пообещала Тайрин.