ГЛАВА 9

Тюрьма всегда и везде остается тюрьмой. Что сейчас, что четыре года назад — со временем она меняется мало. И в столице она далека от фешенебельного отеля, как бы ни хотелось попавшим туда верить в обратное. Холодные каменные стены, крохотные камеры, вмещающие до десятка заключенных, спертый воздух, в котором отчетливо чувствуется запах дешевых лекарств и мазей от пролежней — для тех, кто уже не в силах встать. Несколько стражей следят за порядком на этажах, не позволяют громко разговаривать. Заключенные их боятся. Но даже суровые стражи пасуют перед королевским следователем, потому что каждое его посещение грозит большими проблемами. А когда Окберт Лэртис уже стоит на пороге маленькой каморки, а у тебя с напарником не доиграна партия в преферанс, его вид особенно страшит, ведь ты уже вляпался.

В неловком молчании стражи постарались незаметно скинуть карты под стол. Возможно, в другое время Окберт и отчитал бы лентяев за халатное отношение к обязанностям, но сейчас у него были дела поважнее. Он зашел в комнатушку и бросил на стол уведомление, в котором говорилось о смерти его единственного подозреваемого и свидетеля.

— Что все это значит?

Вчера Калена Даргора — широко известного изобретателя, обвиняемого в создании запрещенных артефактов и участии в заговоре против королевской семьи, нашли мертвым в камере. Дело пытались замять, списав все на несчастный случай, проблемы со здоровьем и слабую нервную систему. Окберту пришлось отложить все прочие заботы, чтобы успеть на дирижабль, летящий в столицу.

Плевать на артефакты — он расследовал убийство брата короля, и ниточка упорно вела к Калену. Окберт собирался поговорить с ним в ближайшее время и так обидно опоздал!

— Я спросил вас, почему он умер?!

— Мм… остановка сердца? — назвал вероятную причину один из охранников.

— Остановка сердца у здорового мужчины без вредных привычек и каких-либо тревожных симптомов? Чудес-но! — вкрадчиво сказал Окберт, но в то же время его голос звенел от злости. — Вы в это верите?

— В тюрьме и не такие ломаются, — осторожно заметил все тот же страж.

Лэртис скрипнул зубами. Кажется, его окружают идиоты.

— Где тело? — рявкнул он, поставив себе мысленную заметку поговорить о случившемся с начальником тюрьмы.

— В морге, его осматривает врач. Завтра тело отправят на кремацию, а после вышлют прах родным и…

— Проводите меня туда, — перебил словоохотливого стража Окберт.

— Но…

— Живо! — Когда он говорил таким тоном, отказывать ему не смели даже самые отъявленные спорщики.

Еще один переход по длинным узким коридорам и лестницам, ведущим на нижние этажи с экстремально низкой температурой. Следователь кутался в пальто, мечтая о теплой ванне и мягкой постели. Можно и без ванны. И даже неудобный диванчик в его кабинете подойдет, лишь бы вытянуть ноги и прикрыть глаза. Вот уже месяц, как он спал урывками, а в последние два дня не было времени даже присесть. Голова трещала от злости и недосыпа, но самое печальное заключалось в том, что количество дел не уменьшалось, а, напротив, росло.

— Мы пришли, — доложил страж, толкнув дверь в морг.

Окберт зашел в небольшое, тускло освещенное помещение. Здесь было теплее — не иначе как от растопленной печи. Зато и запах стоял соответствующий. Стражи рефлекторно отшатнулись, зажав носы руками.

«Слабаки», — презрительно покосился на них Окберт.

Тело ученого лежало на высоком столе, накрытое серой от времени простыней. Тюремный врач как раз дописывал заключение.

— Отравление, — ответил он на вопрос следователя.

Стражи за спиной Окберта судорожно сглотнули. Кажется, до них дошло, что подобные случаи надо расследовать, а не воспринимать как данность.

— Но отравили давно, атриволом, — продолжил врач. — Кто-то не пожалел денег. Этот яд почти незаметен, медленно разлагается, а потом вступает во взаимодействие с кровью, замедляя все функции организма. По сути, у заключенного действительно остановилось сердце, но не по естественной причине.

Следователь подозревал, что все не так просто, но одно дело догадываться, а другое — знать наверняка.

— Время смерти?

— Около одиннадцати вечера, — мужчина оторвался от записей и с опаской посмотрел на следователя. — Тьен Лэртис, вы же не собираетесь отправиться в Пустошь?

— Естественно собираюсь! И не вздумайте мне мешать.

Окберт со спокойным видом снял перчатки, подтянул к секционному столу старый стул и, усевшись на него, положил ладонь на лоб покойника. Сосредоточенно прочел слова заклинания — и провалился в серость. Вот только вместо каменных стен камеры увидел уютный кабинет. Множество книг на полках, заваленный бумагами письменный стол, камин. В кресле у очага сидел немолодой, приятной внешности мужчина и гладил дремавшую на его коленях кошку.

Пока Окберт пытался разобраться, как и где очутился, человек заговорил:

— Всегда считал Пустошь странной. Тебя уже нет, но на ее дорогах ты еще существуешь. — Он отпустил кошку, и та растворилась бестелесной дымкой. — Сейчас я ощущаю себя немного волшебником. Давно хотел попробовать сделать что-нибудь эдакое! — Он взмахнул рукой, и с его пальцев сорвались яркие разноцветные бабочки. — Удивительно!

— Вы видите меня? — ошарашенно спросил Окберт и только минутой позже понял: не видит и не слышит. Кален записал обращение, воссоздал образ кабинета из своих воспоминаний и обращался не конкретно к нему, а к любому, кто решит посмотреть последние минуты его жизни.

— Не переживайте, я догадывался, что кто-то придет, поэтому оставил это послание, — подтвердил его догадку ученый. — В кабинете будет удобнее, чем в камере, не так ли? Вряд ли моя смерть — приятное зрелище, поэтому давайте подождем ее здесь. А пока присаживайтесь. Мне надо многое рассказать, а времени осталось мало. Даже меньше, чем я надеялся, — он задумчиво дотронулся до бьющейся жилки на шее. — Итак, все началось, когда мой старый друг приехал с научной конференции в Хаврии и предложил поучаствовать в одном совместном проекте, — обстоятельно начал Кален…

* * *

Слушая рассказ следователя, Тайрин боялась пошевелиться, словно любое движение могло разрушить хрупкое душевное равновесие. На нее обрушились воспоминания, ком сумбурных чувств мешал нормально дышать.

…Полночь. Муж редко задерживается на званых ужинах, и Тайрин беспокоится. Бродит по гостиной, то и дело поправляет портьеры, присаживается на краешек дивана и тотчас вскакивает, услышав шум на улице. Она не ревнует, просто волнуется, не случилось ли чего в дороге. Но вот дверь открывается, и Кален, слегка пошатываясь от выпитого, заходит в дом. Пристраивает трость у стены и, заметив жену, раскрывает объятия. Тайрин радостно бросается навстречу. От него пахнет крепкой выпивкой. Муж непривычно веселый, а поцелуи, которыми он осыпает ее лицо, особенно жаркие.

— Ты такой счастливый. Что случилось?

— Кажется, мне удалось заключить отличную сделку! Только представь, их заинтересовали почти все наработки! Нам выделят средства на исследования, редкие материалы — все, что душе угодно!

Он радостно подхватывает ее и кружит по комнате. Тайрин хочет напомнить о сыре в мышеловке, но прикусывает губу, чтобы не спугнуть воодушевление Калена, не испортить ему праздник своим бурчанием. В конце концов, он умный мужчина и наверняка просчитал все возможные исходы…

— …Ты опять задерживаешься допоздна. — Она заходит в кабинет, кладет руки на напряженные плечи.

Кален откидывается назад, и темная встрепанная макушка упирается ей в живот. Очки сползают на острый кончик носа, открывая покрасневшие от недосыпа глаза. Пальцы в чернильных пятнах накрывают маленькую ладонь, и муж виновато улыбается:

— Прости, я скоро поднимусь в спальню.

— Эй, я ведь не ругать тебя пришла! — Тайрин шутливо щелкает его по носу. — Ты уже третий день бьешься. Может, расскажешь, в чем дело?

— Магическая защита. Если научиться ее обходить, станет легче ловить преступников, наделенных силой. Да и тварей с гор будет проще уничтожить. Но пока я не понимаю, как и чем обезвредить щит…

— …Тея, пообещай, что не снимешь его!

Пальцы Калена дрожат, когда он застегивает артефакт на ее шее. Кожу Тайрин щиплет и непривычно растягивает, она с ужасом и недоумением смотрит в зеркальце на постаревшее чужое лицо. Кто эта женщина? И почему она должна играть чужую роль? Рука сама тянется к замочку.

— Это глупо! Почему я должна изображать пожилую даму? Ты ведешь себя странно в последнее время.

Кален перехватывает ее запястья до того, как она успевает справиться с застежкой, и наклоняется близко-близко. В серых глазах читается неприкрытая тревога. Пожалуй, Тайрин впервые видит его таким ранимым и обеспокоенным, и это заставляет ее проглотить обиду и прислушаться.

— Я обязательно все объясню, но позже, — обещает Кален. — Пожалуйста, ради меня — носи часы. И никогда не колдуй, пока ты в этом облике. Хорошо? Скоро все закончится.

Она неохотно кивает, и Кален поправляет вуаль на ее шляпке.

Паромобиль трясется по дороге, везя их по улочкам Фелтона…

Долгожданная правда не принесла облегчения: Кален оказался втянут в грязную игру, выходом из которой стала его смерть. Тайрин понимала — он никогда не пришел бы к преступникам добровольно, он всегда был далек от политики. Изобретатель и мечтатель, он хотел сделать мир лучше, а не перекроить под себя.

Женщина посмотрела на Лэртиса тяжелым взглядом:

— Убийцу верховного мага нашли и казнили. Я читала в газете о свершении правосудия. Это было громкое дело, и журналисты освещали его со всех сторон. — Она сглотнула комок в горле и продолжила: — Я могу считать своего мужа отомщенным или же, — она понизила голос до шепота, — настоящий виновник до сих пор на свободе?

— Насколько проще было бы ответить на этот вопрос в начале нашего знакомства! — признался Лэртис и с сожалением покачал головой, отчего сердце Тайрин предательски заныло. — Мне не удалось вычислить зачинщика. Я с самого начала пошел по ложному следу, обвинив в заговоре хаврийцев. Тогда подумал, что Хаврии нужна война, и ошибся. А когда разузнал подробности, зацепки и следы уже были уничтожены. Единственной ниточкой оставался артефактор, который помогал Калену. Я надеялся, что, когда найду его, многое прояснится. Но оказалось, что ваш муж не особо посвящал вас в свои дела. — Лэртис потер лоб рукой. — Теперь вы понимаете, почему нельзя лезть в одиночку в это дело? Калена убрали, как только он отыграл свою партию. От вас избавятся еще быстрее!

Тайрин требовалось время, чтобы прийти в себя после таких откровений. Насколько было бы проще, обвини Лэртис Калена в предательстве. Но он встал на его сторону.

Она медленно выдохнула сквозь сжатые зубы. Пора прекращать хандрить и заняться наконец делом: артефакт сам себя не сделает. Но сначала нужно еще кое-что выяснить.

— Вы сказали, что нельзя лезть в это дело в одиночку. А с вами можно?

Окберт, помедлив, кивнул:

— Я пообещал помочь. К тому же, подозреваю, убийства верховного мага, Калена и принца связаны между собой.

— А ведь это нечестно! Вы вызвались мне помогать, зная, что в любом случае будете расследовать дело! — догадалась женщина.

— Я мог не посвящать вас в детали. Но, кажется, пора стать честными друг с другом. Если хотим научиться работать вместе. — Лэртис по-прежнему говорил ровно, но что-то в его интонации заставило сердце забиться быстрее.

— Спасибо, что рассказали.

Тайрин сняла пальто и вернула мужчине. Порыв ветра выстудил с трудом сохраненное тепло, и захотелось поскорее спуститься в нагретую мастерскую и снова заняться артефактом — отвлечься работой. Она подумает обо всем позже, когда улягутся эмоции. Сейчас же они кипят и грозят вылиться то ли в крик, то ли в тоскливый вой.

— Зайдите ко мне вечером, — попросила она Лэртиса. — У меня есть заметки о тех, с кем встречался Кален.

— Сравним наблюдения, — согласился следователь, поймав ее взгляд. Накинул пальто на плечи, вытащил из кармана портсигар и щелкнул пальцами, вызывая магический огонек, чтобы прикурить.

Мужчина не собирался сразу спускаться следом, он уважал ее желание побыть в одиночестве.

* * *

С памятного разговора на крыше прошла всего неделя, но Тайрин она показалась вечностью. Поначалу женщина боялась снова замкнуться в себе, как случилось после смерти мужа. Но в этот раз повезло больше. В тот же вечер Ани пристала к ней с какой-то задачкой, а на следующий день после обеда тьенне Гретхем понадобился механик в лазарете — у них забарахлил холодильный шкаф. После позвал Аствар согласовывать график учебы на второе полугодие. В общем, Тайрин сама не поняла, в какой момент окончательно выдохнула и продолжила жить своей необычной и слегка суматошной жизнью.

Идея скооперироваться с Лэртисом, как выяснилось, была дурацкой. Дурацкой, потому что работать с ним оказалось на редкость интересно. Окберт — с ума сойти, она в какой-то момент назвала его по имени и на ты! — терпеливо сносил ее нападки и как напарник приносил сплошную пользу: мог поддержать магический щит, чтобы она не обожглась кипящим металлом или едкой смесью жидких кристаллов, мог провернуть ловкий трюк с материалами, хотя до виртуозности работы мастера ему было далеко. Рядом со следователем Тайрин могла не притворяться скромной пожилой дамой и не боялась обидеть резким словом. Она была собой, и это безумно нравилось!

Объединив собранные ею заметки с материалами дела, им так и не удалось вычислить настоящего убийцу Калена, но зато они точно выяснили, что преступник вращался в высших кругах и неплохо знал хаврийцев. Многие придворные недолюбливали Хаврию по старой памяти и старались не иметь с бывшими врагами никаких дел, поэтому данная находка существенно сужала круг подозреваемых. Оставлять дело Окберт не собирался, и Тайрин знала — рано или поздно он докопается до истины.

А сама она наконец-то немного продвинулась с составом кристаллов — по крайней мере, они перестали превращаться в вонючую лужицу.

В свой редкий выходной к ней зашел Алеко.

— Случилось что-то хорошее? — с ходу спросил он.

— С чего ты взял? — Тайрин согнала с лица довольную улыбку и напялила очки. Но скрыть что-то от проницательного друга было сложно.

— Ты светишься. Я уже давненько не видел у тебя такой счастливой улыбки. Наверное, с тех пор, как Кален…

Он оборвал себя на полуслове и даже голову втянул, понимая, что ляпнул лишнее. Обычно при упоминании мужа подруга либо злилась, либо расстраивалась. Но не в этот раз.

— Кажется, я смогла его отпустить, — призналась Тайрин, разглядывая пластинку и не решаясь посмотреть на друга.

Она не могла понять, нормально ли это — продолжать жить дальше? Разумом Тайрин сознавала, что не делает ничего дурного, что так правильно, но червячок сомнения продолжал грызть. Спрятаться в себе было легче, чем смело взглянуть на мир.

— Ты влюбилась? — спросил Алеко неуверенно.

— Нет, я не об этом! — тут же вскинулась женщина и замахала руками, но, поймав его внимательный открытый взгляд, немного успокоилась. — Просто теперь я могу вспоминать Калена с улыбкой, а не с болью.

В мастерской воцарилось неловкое молчание.

— Ты не должна стесняться своей жизни…

— Кстати, у тебя опять проблемы с протезом? — перебила его Тайрин, уходя от скользкой темы.

— С протезом? Нет, с ним все в порядке. — Алеко показательно покрутил рукой и только мгновением позже понял, почему она заговорила о работе. — Я просто беспокоился, от тебя давно не было новостей.

— Заработалась. — Тайрин указала на заваленный материалами стол. — К тому же сейчас конец семестра, студенты сдают зачеты.

— И приходят на пересдачу, — понятливо кивнул Алеко.

На краешке стола лежала кипа контрольных на проверку. Страж вчитался в первую и поморщился, найдя ошибки и несоответствия.

— Я так понимаю, что на прогулку тебя приглашать бесполезно? — с сожалением уточнил мужчина. — В Фелтоне начинают готовиться к Снежной ночи, и я подумал, тебе захочется купить что-нибудь к празднику.

— Подарок для Ани! — ахнула Тайрин. Вряд ли девочка получала много подарков в приюте, и этот год хотелось сделать для нее особенным. Купленные повседневные одежда и обувь не в счет — они необходимость, а не подарок. Нет, нужно найти что-то такое, что можно хранить на долгую память. — Знаешь, я все-таки выберусь с тобой в город. Подождешь, пока сбегаю за пальто?

— У меня выходной. Никуда не тороплюсь, — улыбнулся Алеко. Он действительно соскучился по подруге, а видеть ее воодушевленной и радостной было тем более приятно.

* * *

Город в преддверии праздника ожил. Тайрин едва успевала отбиваться от навязчивых продавцов, зазывающих в свои магазинчики или предлагающие продегустировать продукцию прямо на улице. От горячего глинтвейна она отказалась, а вот о сахарного человечка едва не сломала зуб.

— Неужели в Фелтоне всегда было так шумно зимой? — возмущалась она, пока они с Алеко шли по украшенным цветными фонарями улицам.

— Конечно! Это только начало. Ты не представляешь, что будет твориться за неделю до Снежной ночи! Просто кое-кто любит сидеть дома, а не праздновать, — усмехнулся страж, затем, словно вспомнив что-то, схватил Тайрин за руку и углубился в подворотню.

Пара домов — и они вышли на маленькую круглую площадь, где стояла украшенная гирляндами пушистая ель. Вокруг лесной красавицы собралась детвора, разглядывая ее с неприкрытым восторгом. Дети постарше украшали дерево самодельными игрушками, а младшие вениками из прутиков подметали площадь. Толку от их работы было ноль, зато какое развлечение!

— И так по всему городу. Не хочешь принять участие?

— Уволь! — рассмеялась Тайрин, хотя вид сосредоточенно убирающихся малышей вызывал почти материнский трепет. — В этом году ты тоже планируешь изображать доброго волшебника, дарящего детям подарки? — вспомнила она об одном из развлечений друга.

Алеко с сожалением покачал головой:

— В этот раз у меня патруль. Так что буду изображать злого мага на работе, — скривился он и потянул ее за руку к дому.

Раз уж выдалось свободное время, можно было выгулять Пайка. Из-за работы Алеко нечасто его баловал, ограничиваясь выгулом утром и вечером. Алабай совсем заскучал. Поэтому стоило стражу открыть дверь, как пес накинулся на него, норовя сбить с ног и обслюнявить. Хозяину попал по протезу, но металл пришелся ему не по вкусу. Тогда алабай переключился на руки и лицо Тайрин.

— Пайк, место! — запоздало велел Алеко, пока женщина со смехом отбивалась. Услышав приказ, пес посмотрел на хозяина с обидой, но сел — команды он выполнял без промедления.

— Хороший мальчик. — Тайрин потрепала его по холке и взяла у Алеко поводок. В такой компании можно было не бояться встреч с теневым братством. Даже если они точили на нее зуб, к стражу и алабаю не полезут.

— Так что ты хотела приобрести? — спросил Алеко, когда они вернулись на улицу.

Тайрин задумалась. Одежда у Ани уже была, книги она могла взять в библиотеке академии. Если только…

— И почему я не удивлен? — Алеко закатил глаза, когда они остановились у магической мастерской.

Набор для начинающего артефактора стоил недешево, но Тайрин могла позволить себе хорошие инструменты в подарок.

— Девочке ее возраста должны нравиться украшения, перчатки, сумочки и шляпки, а никак не гаечные ключи, — вздохнул страж, пока женщина проверяла качество товара.

— Девочки ее возраста должны расти в любящих семьях в мире и согласии, а не выживать на улице, — отрезала Тайрин. Если подопечной нравится возиться в мастерской, разве это плохо?

Подарок упаковали, и в этот момент в магазинчик зашел очередной посетитель.

— Тьен Лэртис, — первым заметил его Алеко и склонил голову.

У Тайрин снова закралось подозрение, что Лэртис за ней следит, но мужчина выглядел не менее озадаченным.

— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у него, и он бросил быстрый взгляд на коробку. — Если не хватает инструментов, могла бы сказать. Я же пообещал обеспечить всем необходимым для работы.

— Это для Ани, — пояснила Тайрин, не понимая, чего он взъелся. Или жалел, что она потратила драгоценное время на прогулку? Так она и без того едва ли не ночует в мастерской! — Если девочка хочет создавать артефакты, то инструменты нужны соответствующие.

— Ну, раз для Ани, — он задумчиво посмотрел на витрину, — то ей и амулет первой помощи пригодится. А еще перчатки из кожи василисков от ожогов и защитные очки.

— Не рановато ли? — засомневалась женщина. Кален то ли по рассеянности, то ли из самоуверенности частенько пренебрегал правилами техники безопасности, и его отношение передалось Тайрин.

— Вы же занимаетесь вместе. Наверняка она полезет экспериментировать, насмотревшись на своего мастера. — Лэртис закатил глаза. — Вспомни, как на прошлой неделе Ани чуть не взорвала свою модель дирижабля!

— Немного перегрела газ, бывает, — сказала Тайрин, но что ни говори, а слова Окберта звучали вполне логично. Она повернулась к продавцу: — Упакуйте вон ту пару перчаток.

— Я сам куплю. И мазь от ожогов, пожалуйста, — перебил ее Лэртис и положил на прилавок несколько кровентов. Забрал свою покупку, а заодно и увесистую неудобную коробку с инструментами.

В этот миг снаружи раздался резкий громкий лай. Алабай надрывался. Тайрин не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь так себя вел.

— Пайк, чтоб тебя! Совсем сдурел? — прошипел молчавший до сих пор Алеко, бросаясь к выходу.

Он чувствовал себя не в своей тарелке рядом с герцогом и был рад ненадолго избавиться от столь высокородной компании. Но стоило ему открыть дверь, как в образовавшийся проем влетел черный дымящийся шар и волчком закрутился на полу.

— На пол! — тут же сообразил Лэртис и, толкнув Тайрин в угол, закрыл ее собой.

В ту же секунду шар остановил вращение и взорвался, разлетевшись черными иглами.

* * *

«Взрыв на складе был продуманнее», — промелькнула у женщины мысль.

Шум в ушах немного стих, голова снова начала соображать. Дымящаяся черная бомба все еще лежала на полу, смердя, как сгнивший труп. Впрочем, судя по иглам, торчащим из стены и прилавка, шар как раз был начинен трупным ядом.

— Ты как? — Лэртис опустил магический щит, и Тайрин с облегчением заметила, что следователь отделался прожженным пальто. Щит защитил от иголок и взрывной волны.

— В ушах звенит, но жить буду.

— Тогда пригляди за остальными. Я попробую догнать преступника.

Лэртис выскочил за дверь, оставив ее разбираться с воцарившимся хаосом. Поморщившись от гула в ушах, женщина поднялась и огляделась. Хозяина магазина она обнаружила за прилавком — тот успел пригнуться и теперь боялся вылезти, хотя опасность миновала. А вот Алеко повезло меньше. Страж поставил щит, но бросил его на дверь, чтобы иглы не вылетели на улицу и не задели прохожих. Сам парень валялся у стены, зажимая руку, из которой торчало штук пять отравленных иголок. Алабай снаружи заливался громким отчаянным лаем.

— Кажется, меня зацепило, — пробормотал Алеко. Щепками от разлетевшейся двери ему повредило голову, и светлые волосы слиплись от крови, на щеках выступили лихорадочные алые пятна. — Прости, я не специально…

Тайрин присела рядом. Ее потряхивало, и вид торчащих из руки иголок не добавлял спокойствия.

— Заткнись. Я тебя предупреждала. — Она огляделась и подобрала валяющиеся неподалеку плоскогубцы — от взрыва все инструменты раскидало по магазинчику. Подцепив иглу, женщина отбросила ее в сторону. За ней последовала другая. — Почему я постоянно должна это делать?!

Еще одна иголка полетела в сторону. Алеко молча сидел, прислонившись к стене. По виску стекла капля крови.

— Ты же страж! Должен быть внимателен. Как ты мог не заметить, что кто-то кинул бомбу? Почему не наложил на нее щит, дьявол тебя побери?!

Она стукнула его кулаком по груди, но второй раз не успела. Вернувшийся следователь перехватил ее руку.

— Тайрин, не надо. Яд распространяется быстро. У парня от силы осталось несколько минут. Если ты хочешь что-нибудь сказать, то сейчас самое время.

— Я хочу сказать! — зло выдохнула Тайрин, сбрасывая руку и даже не глядя на Лэртиса. — Хочу сказать, что мне надоело чинить протез каждый месяц. — Она выдернула последнюю иголку, помогла Алеко снять куртку, а затем закатала рукав рубашки, разглядывая искрящийся поврежденный механизм.

Алеко открыл глаза и посмотрел на опешившего следователя спокойным взглядом. Парень вовсе не собирался уходить на дорогу Пустоши. Герцог медленно выдохнул.

— В этом городе есть хоть кто-нибудь без скелета в шкафу? — философски поинтересовался он, успев уже похоронить стража и даже продумать объяснительную речь для Квона.

— А что, в столице лучше? — прошипела Тайрин, отсоединяя загоревшиеся контакты. Механическая рука бессильно обвисла, зато перестала искрить.

— Там меня не пытались взорвать.

— Готова поспорить, что находились другие способы устранения.

Лэртис усмехнулся, не став перечислять длиннющий список. Тайрин правильно поняла его ухмылку и перевела разговор на насущную тему:

— Не догнал?

— Никого. Только зеваки.

— Преступник был на мобиле, — подал голос Алеко. — Подъехал, бросил из окна бомбу и уехал. Я его даже разглядеть не успел.

— Интересно, кого из нас заказали? — полюбопытствовал Лэртис.

— А мне интересно, кто будет платить за погром в моем магазине? — наконец пришел в себя хозяин, вылезая из-под прилавка. — Я требую компенсации!

* * *

Очередное нападение посреди города привлекло немало внимания. На место происшествия уже спешили стражи, местные маги и газетчики. Тайрин, как самой «пожилой» из попавших в эпицентр событий, уделяли особое внимание. Она чуть оскомину не набила, пока убеждала всех и каждого, что нормально себя чувствует.

Впрочем, досталось не только ей. Алабай, увидев, что хозяин вышел из магазина, набросился на него в приступе бурной радости и едва не закончил начатое бомбой дело. Отбиваться одной рукой было еще сложнее, так что в конце концов Алеко сдался и позволил псу обслюнявить себя с головы до ног.

— Жаль, нельзя расспросить Пайка, что он видел. Он был к преступнику ближе всех, — вздохнул Алеко, потрепав питомца за ушами.

Алабай коротко тявкнул, словно подтверждая: видел, рассказал бы, но увы.

Лэртис отошел в сторону и закурил, чтобы сбежать от вездесущих газетчиков. Покидать место нападения до приезда детектива было нельзя, а ждать в магазине мешал хозяин: придя в себя, он лихорадочно подсчитывал убытки, причитая над каждой сломанной дощечкой и бросая на всех такие свирепые взгляды, что даже журналисты не рисковали к нему подходить.

— Можно подумать, было бы лучше, если б игла пришпилила его к стенке. — Следователь сделал очередную затяжку и выкинул окурок.

Очень вовремя — к магазинчику подъехал Квон. Он вышел из паромобиля, заглянул в разгромленное помещение и только потом повернулся к свидетелям.

— Тьен Лэртис, тьенна Даргор. И почему я не удивлен? В последнее время где вы, там и неприятности, — заметил детектив, доставая записную книжку и самописное перо.

— Это просто неудачное стечение обстоятельств. — Тайрин опустила голову. Ей и правда было стыдно за причиненные неудобства. Но не настолько, чтобы оставить хозяину разгромленного магазина купленный для Ани подарок, пусть коробка и погнулась от удара.

— Не переживайте, тьенна Даргор, вы не виноваты, — улыбнулся ей детектив и с раздражением посмотрел на подошедшего герцога. — Сначала поджог, теперь бомба. — Квон покачал головой. — Тьен Лэртис, вы ничего не хотите рассказать?

— Меня многие не любят, — пожал плечами следователь, разглядывая дыру на пальто. Кажется, это было третье по счету пальто за время его пребывания в Фелтоне. С его величества надо было затребовать дополнительную компенсацию на покупку одежды!

Детектив вздохнул:

— Я пробью по своим каналам, не сделан ли на вас заказ в теневом братстве. Будьте осторожнее. И вы, тьенна Даргор, тоже.

— А я? — Алеко со слегка обиженным видом посмотрел на начальника.

— А ты всю следующую неделю будешь в патруле, — мрачно добавил Квон. — Я тебе сказал сходить в академию, а не тащить тьенну в город. Следить надо за подопечными, а не дурью маяться!

— Следить? Это ты так соскучился, значит? — с возмущением повернулась к нему Тайрин.

Алеко вжал голову в плечи, будто вспомнил время, когда был ее учеником.

— Прости.

— Руку дай. Да не эту, дурак! — Женщина отцепила сломанный протез и мстительно добавила: — Починю завтра, ко мне не приходи. Отправлю с вестником, в участке заберешь.

— Эй! — Алеко хотел возразить, но поймал суровый взгляд Квона и умолк.

Урегулирование остальных вопросов заняло целый час. «Вот тебе и небольшая прогулка!» — злилась Тайрин, пока Квон опрашивал свидетелей. От скуки она решила посмотреть на бомбу и присела у остатков механизма, собирая и разглядывая кусочки. Женщина настолько погрузилась в свое занятие, прокручивая в голове момент взрыва, что чуть не подпрыгнула, когда ее позвал Лэртис:

— Идем, Квон нас подбросит.

До академии добирались в напряженном молчании. Тайрин не спрашивала о результатах расследования, но, судя по мрачному виду обоих мужчин, на данном этапе они зашли в тупик.

Детектив остановил паромобиль неподалеку от ворот и вышел вместе с ними.

— Тайрин, задержитесь на минутку, — попросил он, и Лэртис, бросив недовольный взгляд, ушел вперед.

— Вы точно не пострадали? Простите, не хотел задеть вашу гордость своим вопросом, но я не прощу себя, если что-то случится, — с неожиданным волнением произнес он.

Женщина смутилась:

— Я лишь слегка ударилась. Все хорошо.

— Рад это слышать, — в голосе Квона прозвучало неприкрытое облегчение. Он замялся, словно сомневаясь, стоит ли говорить, но все же продолжил: — Понимаю, сейчас не лучшее время, но другого шанса может не выпасть. Наш участок устраивает небольшую вечеринку накануне Снежной ночи. Никакого пышного приема, небольшие посиделки для своих… Если вы не заняты, может, составите мне компанию?

Тайрин удивленно уставилась на детектива. Ей ведь не послышалось, он только что пригласил на свидание? Но прежде, чем она ответила, вернулся Лэртис и взял ее за руку.

— Она занята на все ближайшие вечера, — резко произнес следователь, с прищуром посмотрев на Квона.

— Вы подслушивали?

— Нет. Прочитал по губам. До свидания, детектив. Жду от вас новостей в следующем письме. Надеюсь, в расследовании вы будете столь же настойчивы.

— Обязательно, — с вызовом ответил Квон и посмотрел на Тайрин. — Я надеюсь, что вы все-таки придете. В канун Снежной ночи в шесть у входа в участок. Буду ждать. — Он слегка склонил голову и отправился к паромобилю.

* * *

— Опять?! — Гретхем всплеснула руками, увидев, кто заявился в лазарет. — Что случилось на этот раз? Ты выглядишь помятой. — Она стрельнула глазами в Лэртиса. — И он не лучше.

— Нас пытались взорвать, — пояснила Тайрин. — Я несильно пострадала, а вот Окберт…

Следователь, поморщившись, расстегнул пальто и сбросил его на ближайшую кушетку. За ним последовал пиджак. Когда подошла очередь рубашки, а мужчина и не подумал скрыться за ширмой, у Тайрин брови встали домиком, а тьенна Гретхем усмехнулась.

— Совсем допекло? — спросила она с пониманием.

— Близко было, — ответил Лэртис ей в тон. — Трудно сдержаться.

Они обменялись быстрыми взглядами, и Тайрин заподозрила, что говорят они вовсе не о взрыве. Но расспросить не успела. Следователь снял рубашку, открывая огромный кровоподтек на половину спины. Магический щит сдержал удар, но не избавил от него полностью. Мужчине сильно досталось.

— Не двигайся, посмотрю, не сломал ли ты что-нибудь, — деловито сказала Гретхем, ничуть не удивившись устрашающему зрелищу.

— Вроде трещина на ребре. Не уверен.

— Тебя не спросила. Кто из нас целитель, ты или я?

Гретхем нажала на его спину, прощупывая, и Лэртис невольно вскрикнул. Затем от рук целительницы пошел мягкий свет, и она прошептала заживляющее заклинание.

— Ушиб, а не трещина. Вечно вы, мужчины, преувеличиваете. Чего только рубашку снял? — Она ткнула его в плечо. — Раздевайся целиком, ты ж не одной спиной ее прикрывал.

Студентов в выходные в лазарете не было, и Гретхем могла осмотреть пациентов, никуда не торопясь.

— Или думаешь, я голых мужиков не видела? И она видела, так что нечего стесняться! — Целительница кивнула на Тайрин и добавила уже для нее: — Потом твоя очередь.

— Я не так сильно ушиблась.

Не то чтобы она стеснялась, но после катакомб ей хватило насмешек Лэртиса над ее теплыми и неженственными чулками. Посмеяться бы так же и над ним! Но даже стоя к ней спиной в одних подштанниках, он умудрялся излучать уверенность.

Гретхем осторожно провела пальцами по его спине, убирая ссадины и самые сильные ушибы. Долечить не успела — дверь лазарета распахнулась, и две старшекурсницы втащили за собой третью. Увидев раздетого герцога, чуть ее не уронили.

— Что у вас? — повернулась к ним Гретхем.

— Ногу подвернула на лестнице, — пробормотала одна из девушек, не в силах отвести взгляда от подтянутого мужского тела.

Тайрин закатила глаза. Да что такое! Будто у них закрытая школа!

Целительница разделяла ее раздражение. Сунув ей в руки баночку с мазью, она щелчком пальцев пододвинула ширму, скрывая за ней раздетого герцога.

— Намажь его пока, — скомандовала Гретхем и занялась пострадавшей студенткой.

Ну, раз так нужно… Тайрин зачерпнула немного мази и провела по спине мужчины, втирая легкими движениями. Сначала Лэртис был напряжен, словно боялся, что она решит отомстить и надавит изо всей силы, но постепенно расслабился. Они не разговаривали, хотя ей и было любопытно, откуда у него под лопаткой длинный рваный шрам и «клякса» на пояснице. Скорее всего, пулевое ранение — Кален по молодости участвовал в стычке, и у него был похожий шрам на плече.

Ее пальцы непроизвольно очертили его.

— Тея, дальше я сам, — неожиданно хриплым голосом произнес мужчина.

Она опомнилась. Следователь взглянул на нее потемневшими глазами. Однажды она уже видела его таким, и в тот раз встреча закончилась жадным поцелуем. А сейчас…

— Держи!

Она сунула ему баночку и выскочила из-за ширмы, поймав любопытствующие взгляды студенток. Наверняка они завидовали, что герцог может не стесняться пожилой тьенны. Не стесняться! Пожилой! Тайрин едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться. Пообещав Гретхем, что вернется сегодня чуть позже, она быстро ушла в свою комнату.

* * *

Обещание Тайрин сдержала. Правда, предварительно убедилась, что Лэртис зашел к себе: стояла у двери и прислушивалась к шагам в коридоре, ожидая, пока откроется и закроется соседняя дверь. Хорошо, Ани была в библиотеке и не видела, чем занимается ее наставница! Только удостоверившись, что следователя она больше не встретит, Тайрин отправилась к целительнице.

— И долго ты собираешься это делать? — спросила Гретхем, намазывая ее спину мазью от ушибов.

— Что именно?

— Избегать Лэртиса. Раньше я верила в твою ненависть, а теперь не особо, — целительница всегда говорила прямо, и эта черта Тайрин даже нравилась.

— Я не ненавижу его.

Признаться в этом оказалось гораздо проще, чем она думала.

— О, у вас наметился прогресс? — довольным голосом произнесла Гретхем. — Поговорили начистоту? Давно пора.

— Он узнал, что я ношу артефакт, — нехотя рассказала Тайрин.

Вместо того чтобы охнуть, целительница выдала очередной смешок:

— То-то он смотрел на тебя таким взглядом!

— Он просто злился из-за взрыва.

— Ты сама в это не веришь. — Она закончила со спиной и на всякий случай наложила обезболивающее. — Хочешь поспорить? Вы либо убьете друг друга, либо переспите. Причем второе вероятнее.

— Опять за свое? — Тайрин резко дернула пуговку и едва не оторвала ее от корсета. — Я не собираюсь спать ни с Лэртисом, ни с кем-либо другим.

— И зря! Сдерживать свои желания — страшная глупость для мага, — посетовала Гретхем, застегивая у нее на шее снятый на время процедуры артефакт. — Иди уже к Ани, а то девчонка изведется вся, куда ты делась.