Глава 11

На втором по значимости информационном планше Бастиона, в центре небольшого открытого амфитеатра, что располагался прямо посередине академии, ежесекундно пополнялась данными рейтинговая таблица.

Если не было другого занятия, то в режиме реального времени каждый соискатель мог наблюдать за взлётом или падением рейтинговых номеров. Информация на ручные браслеты и комнатные планшы всем соискателям приходила позже, с небольшой задержкой: все-таки большие академические сети были напрямую соединены с ИИ, а на остальных — информация обрабатывалась вручную.

Поэтому, не желая быть в неведении, отдохнувшая Люосория, подхватив пакетик с орешками, недоеденную конфету, бутылочку с водой и многострадальное покрывало, поскакала поскорее на воздух, чтобы быть в курсе того, как Громила и Эльсея проходят свои последние испытания. Девушка устроилась где-то в середине амфитеатра и облокотилась спиной о следующий ярус открытых сидений. Эх, жалко не было здесь навеса, потому как три Даэргских солнца палили нещадно. Но ради информации можно было и потерпеть!

На академическом планше для информирования соискателей также приводилась важная аналитическая информация. Например, сейчас Люосория внимательно следила, за тем, какие методики прохождения испытаний были признаны в этом году успешными. А от каких, по мнению приемной комиссии, нужно будет отказаться, включив в правила приема «Бастиона» необходимые запретительные изменения. Среди таких Люосория обнаружила рассматриваемый запрет на выход с испытательного полигона «через вход», а также «порчу идентификационной карты посредством ультразвуковых колебаний». И тихо захихикала. Эк они завернули!

Иногда сухая статистическая информация, чтобы развлечь нервных соискателей, перемежалась с фрагментами видеофиксации испытаний, который вездесущий ИИ определял как «достойные всеобщего внимания». Среди одного такого изображения Люосория с удивлением узнала свой собственный вертикальный спуск с сиаминского корабля. Ну надо же! Красивая девушка в комбинезоне уверенно держалась на абсолютно гладкой поверхности корабля, а потом, после прохождения рубки, подняла ноги уголком, строго перпендикулярно корпусу и спустилась так почти до самой платформы только на руках, жёстко фиксируя корпус. Она смотрелась со стороны круто и очень профессионально! Словно это и не Люосория была, а кто-то другой. Эх, стырить бы этот фрагментик, да отослать тёте Ризе и кузенам, пусть обзавидуются!

— Почему её не закручивает на сиаминце, как остальных? — услышала девушка впереди чей-то холодный и злой вопрос. — Она спускается так, словно силовое поле сиаминца не препятствует ей! Разве это возможно?!

Перед Люосорией подошла и села компактно небольшая группа крупных парней. Будущие шоковцы — поняла Люосория. И среди них были те двое, что злословили сегодня у неё за спиной. Они внимательно смотрели на планш, отмечая посекундно то, как ровно девушка делает спуск и, коснувшись ногами платформы, ловко отстёгивает «липучку эха».

— Может, она использовала на обуви фиксирующие, удерживающие составы?

— Нет, на сиаминце при соприкосновении посторонние составы разлагаются. Это общеизвестный факт.

— Тогда она использует блокиратор полей?! По-другому ведь не пройти!

— Ну почему же не пройти?! — снова тот мерзкий и циничный голос, что рассуждал сегодня о печальных перспективах расплющенной котлеты. — Если специально для тебя сиаминца отключили и он на три-четыре минуты стал обычной железякой, то именно так и можно пройти!

— Хочешь сказать, что она проплатила полигон? Она что — наследница аргонских копий? Это же сколько денег нужно?!

— Можно и другим способом отработать! А ты думаешь, что неизвестная выскочка с Найрона способна на всех сложнейших испытаниях оставаться первой? Ты в своем уме?! И веришь в сказки? Всё продается и покупается, мой друг! Всё!

Диннара поморщилась. Эх, какой чудесный сегодня был день! В другой раз она промолчала бы. Тем более, что картинка уже сменилась, и на экране неизвестный юноша перескакивал болотистую местность, используя «торенский прокрут» от кочки к кочке. Всегда будут люди, предпочитающие верить в худшее, чем делать грустные выводы о собственной никчёмности. И она бы не стала ничего никому доказывать, но это были те самые парни, что через какое-то время будут делить с ней её собственную жизнь на факультете. И оставлять их в неведении и понимании, что жизнь несправедлива и продажна, Люосории не хотелось. И даже если они ей не поверят, она всё рано хотя бы попытается.

— Выскочка с Найрона не смогла бы отключить сиаминца, даже, если бы отдала в награду всё аргонское стекло во вселенной, — громко и без обычного сарказма сказала она, привлекая к себе внимание.

Парни обернулись. Люосория встала и, перешагнув две скамейки, спустилась вниз, прямо к замершей компании. Они высились над ней громадой, и на их лицах было всё, что угодно, только не дружеское расположение. Девушка подошла к тому самому, холодноголосому, и ткнула у него планш в руках, нагло настроив экран под себя.

— Дай покажу! Смотрите, олухи! — и развернула чужой планш так, чтобы всем максимально было видно. — Сиаминские корабли в своей обшивке используют биоматериал сиаминского цветка. Вот здесь, — она спроецировала на планше сиаминский корабль и указала на небольшой выступ, похожий на тычинку, — обычно находится рубка. Так как во время полёта она укрыта лепестком, то на ней изначально нет никакого силового поля, она и так защищена со всех сторон, ведь находится словно внутри кокона. Корпусный лепесток для всех, кто находится в рубке, прозрачен. Он выполняет роль защитного поля. В свободном же от полета состоянии рубку защищать никому в голову не придёт, ведь попасть извне в неё невозможно, а потому тратить на неё силовое поле — нерационально. Поэтому рубку я проходила как обычный железный короб. Зафиксировала липучку на тяже — вот здесь — и преодолела полпути на обычном соскоке. А вот корпус сиаминца, даже если он неактивен, — всегда имеет работающее поле. Любую живую и неживую частичку он отталкивает, потому что воспринимает угрозой. И только в небоевом состоянии, в состоянии покоя, сиаминец допускает до своей обшивки латающий плуг, по форме напоминающий острый угол или детскую рогатку. Поэтому когда я дошла вот до этого места, — она показала линию на корпусе, — то подняла ноги перпендикулярно и, удерживая вес на руках, спустилась, не встречая сопротивления, так как корабль посчитал меня инструментом для ремонта. Всё!

— Это что? Какие-то секретные сведения? — спросил кто-то у девушки над головой.

— Почему секретные?! — удивилась Люосория, подняв на юношу свои очень честные глаза и даже не моргнув, — это в открытом доступе в сети, в разделе материалов по ремонту сиаминских кораблей. Подробно. И с картинками. Но эти сведения никому не нужны, кроме ремонтников. Благодаря этим знаниям, в итоге я выгадала всего-то неполных пять минут. Которые позволили мне при моем небольшом росте и маленьком шаге немного компенсировать скорость передвижения на полигоне. Вас сиаминский корабль крутит, это так, но зато вы легко возвращаете потраченное на полигоне время за счет скорости передвижения. Так что… Искать коррупционные схемы и платить бешеные деньги за пять выигранных минут — полнейшая глупость. При испытании не на скорость, а на прохождение.

И Люосория всунула холодноголосому планш обратно:

— Всегда проще обвинить другого в продажности, — сказала она, глядя прямо ему в глаза, — чем признать, что другой человек просто много думал и лучше готовился, чем ты сам. Так делают обычно люди низкие. И это поведение, не достойное настоящего штурмовика. Надеюсь, что ты вспомнишь об этом.

И она, перепрыгнув две ступеньки вверх, уселась снова на своё покрывальце и отпила из бутылочки. На замершую группу старалась не глядеть. Тем более, что на экране как раз побежала вверх информация об испытаниях в КОП. В рейтинговой таблице под 4 номером вспыхнуло имя Громилы. Прошёл?! Прошёл!!!

— Слышь, Мелкая! А как ты так быстро на жестовом испытании вниз спустилась? Тебя даже Рувель не догнал.

Люосория растянула довольную улыбку от уха до уха: что значит — кинуть приманку! Клёв пошел!

— Скользящий приём стикского щадящего спуска творит чудеса! — хмыкнула она и сделала вид, что поглощена новостной лентой, совсем позабыв про остолбеневших завистников.

Парни подобрались. Знания стиксов не раздавались налево и направо. И не печатались в книжках. И ценились на рынке очень и очень дорого!

Ай да Люосория! Ай да молодец! Сделать себе такую шикарную рекламу за неполных две минуты! Да ты гений!

***

— Грома караулишь? — довольный голос запыхавшейся Эльсеи раздался у самого уха, и размечтавшаяся было о будущей счастливой жизни на факультете Люосория вздрогнула.

— Надо мне! Пфффф! Никого я не караулю! Вот ещё! А ты? Прошла уже? — спросила она без особого энтузиазма, старательно скрывая смущение.

— Прошла! — Эльси гордо вскинула голову. — Бежала к тебе похвастаться! Хорошо, что этой дорогой, и тебя увидела, а то пришлось бы возвращаться. А ты словно и не рада за меня?!

— Почему не рада? Рада!

— Ну так давай обниматься, раз рада! — запрыгала на месте Эльсея, а потом порывисто и крепко прижала к себе обалдевшую Люосорию.

Вот странные все-таки девчонки существа! Чуть что-сразу тискаются! Бррр! Но ради дружбы ведь и не на такое пойдёшь. Правда? И Люся тоже крепко стиснула маковку в ответ.

— Ой! Мои ребра! — поморщилась та и отстранилась. — А ты, оказывается, такая сильная, Люосория. Я и не догадывалась! Впредь буду умнее!

И счастливо рассмеялась. Люосория протянула ей пакетик с орешками:

— Будешь?

— Буду! Давай похрущу! — Элси аккуратно открыла пакетик и насыпала себе в ладошку несколько орешков.

Люосория, как завороженная, смотрела за грациозностью движений маковки. Аристократка просто! Аж завидно…

— А чего это ни на тебя так плотоядно смотрят? — спросила тихо Эльсея, кивая головой на сидевших полубоком недавних Люсиных визави.

— А я знаю? — искренне удивилась Люосория. — Может, я им как девушка понравилась. Раздумывают, как подойти и познакомиться.

— И прикопать! — хмыкнула маковка. — Нет! Тут не мужской интерес! Тут профессиональный! Признавайся лучше, уже успела их задеть чем-то? Вон какие недовольные и заинтригованные одновременно.

— У тебя теперь какое место? — резко сменила тему Люся.

— Пятьдесят второе! — с гордостью повелась на приём Эльсея.

На этом все расспросы были закончены.

***

Громила в тот день не появился. Ни вечером. Ни поздно вечером. Ни вообще в неприлично позднее время.

— До вечера, девчонки! — передразнивала его Люосория ворчливо, слоняясь неприкаянно по комнате. — До вечера, девчонки! До вечера!

И злилась, потому что из-за этого тупого торенского кабана не смогла смотаться за подарком её «мальчишкам» на космодром.

Но прямо перед самым сном в сеть прорвался дядя Марти, и Люся, вся засветившаяся от радости, снова глотая от скорости слова, стала рассказывать ему, как лихо прошла рельсотрон. Старик кивал и всё пытался за невозмутимой маской скрыть умиление и гордость.

— Так что я завтра обязательно приеду!

— Нет, девочка! — голос стикса мгновенно посуровел. — Завтра результаты объявят только к вечеру. Не покидай, пожалуйста, Бастион до занесения тебя в списки поступивших. А то всякие случаи бывают!

— Да?! — расстроенно протянула Люосория, не решаясь уточнять, какие: меньше знаешь, крепче спишь. — Ладно. Побуду завтра здесь.

На том и расстались. А девушка, ещё подождавшая немножко запоздалого кабана, села думать, чем бы себя таким интересным занять завтра. Взгляд привычно упал на зацелованную фотографию АрДеМино. Сколько она здесь? Четыре дня? А до сих пор не знает, в какой части Бастиона обитает любовь всей ее жизни… Непорядок!!! Ой, непорядок!!! Чего это она расслабилась? Да ещё фанклуб в сети ждет её еженедельного отчёта. Нужно срочно принимать меры!!! И Люосория, завернувшись в покрывало, прилегла на кроватку, строя грандиозные планы по завтрашнему сбору информации о жизни Лаэрта в режиме реального времени! Держись, родной! Мы завтра встретимся! Не падай в обморок от счастья!

А тупые торенские кабаны, что не держат своего слова, пусть идут даэргским лесом! В смысле, даэргским болотом! Вот!