Глава 12
— Слушай, Дин, у тебя нет странного ощущения, что за нами следят? Или это только у меня в последнее время развивается паранойя.
— Хм, Лаэрт, ты прикалываешься или делаешь вид, что совсем не замечаешь найронской мелкокостной обезьяны, что повисла сейчас между шестым и пятым этажом и изображает императорский барельеф?
— Да? А я уже было предположил, что мне повезло: и у меня обнаружилась смертельная тигонская лихорадка и уже начался спасительный бред…
— Только как там она висит?
— Судя по всему — крепко, Дин!
Рядом с делающими свой 45 отжим появился инструктор, мрачный аэр Трог:
— Отставить болтовню, кадеты, бережём дыхание! Ещё три раза по пять — и отдых! Второй подход через три минуты!
— Мы обсуждаем, аэр Трог, возможности альпиниста провисеть на гладкой поверхности, обработанной жидкостью Бротта. Сколько у него времени в запасе? Ну так, на вскидку…
— Жидкость Бротта несовместима с альпинизмом! Проверено! — суровый аэр, проработавший в Бастионе тридцать стандартных лет, знал, о чем говорил. — Когда более двадцати лет назад ею стали обрабатывать стены кадетских академических корпусов, несанкционированное хождение кадетов к друг другу в гости по внешним стенам прекратилось навсегда! А пытались многие! Даже был один чемпион империи по космоальпу… — и он негромко хохотнул, словно припомнил забавную историю.
— А если предположить, что всё-же кто-то сумел продержаться на такой стене больше десяти минут? — Лаэрт старался говорить ровно.
— Тогда я поставлю ему «великолепно» за весь свой курс. Но это, конечно, случится, когда роботы отскребут его останки от бастионного покрытия! — и аэр Трог отошёл от отжимавшихся кадетов в прекрасном, настроении.
— Интересно, чтобы он сказал сейчас, если бы оторвал свои глаза от нас и взглянул вон туда?!
***
А в это время Люосория, вися на гладкой, скользкой стене, держась дрожащими от усталости пальцами за крошечный, дефектированный нарост, взявшийся здесь неизвестно откуда, кляла всё на свете. О том, что стена академического общежития обработана жидкостью, которая на планете Дагойнери спасла миллионы жителей от нашествия мутировавших земляных червей, девушка знала. Дядюшка Марти столько забавных историй ей пересказал. Но также ей было ведомо, что стикские наемники, обработав руки обычным, кусковым составом (продававшимся в каждом стикском смешанном магазине), содержащим жирные кислоты, натр едкий технический, пищевую соль, кальцинированную соду, двуокись титана, перекись водорода, цинковые белила и что-то еще, способны эту жидкость нейтрализовать. Но старик Марти забыл сообщить своей подопечной, что эта треклятая жидкость словно выпивает этот жирный кусок, сжирает его, закусывает им, словно деликатесом! И чтобы преодолеть всего-то пол-этажа, ей понадобится не менее двух крупных кусков, граммов по пятьдесят!!! А у неё было их с собой всего два! Вот и висит теперь, не зная, что делать, потому как ни вперед, ни вниз двигаться не может!!! На помощь позвать что-ли? Да гордость не дает! И Люосория, кляня чёрной дырой свою импульсивность, приготовилась падать вниз и разбиваться… Прости, Лаэрт, но счастье всей твоей жизни откладывается на неопределенный срок! И это если Люосория выживет…
***
— Слушай, Дин, жалко дурочку! Такая изобретательная! Давай ей вниз, под стену, вон тот батут перетащим? А? Когда сорвётся, хоть не переломается! А то она на помощь даже не позовёт! Упёртая! Сколько ещё продержится? Вот характер!
— Давай, Лаэрт! Но когда эта найронская назойливая обезьянка прибежит снова тебя доставать, не жалуйся потом! Это был бы ей хороший урок! В медкапсуле бы полежала! Мозги бы подлечила!
— Жалко девочку… Маленькая, глупая…Вдруг разобьётся…
— Эх, — покачал головой Дин, — доброта тебя погубит!
— Не погубит! Отобьёмся! — хмыкнул АрДеМино. — Пошли, Пита ещё возьмём, а то вдвоем мы эту махину не утащим.
***
Через несколько минут, почти уже потерявшая всякую надежду Люосория, готовая разжать онемевшие пальцы, услышала чудесную весть: трём кадетам, громко шумевшим прямо под ней, инструктор велел перетащить под стену старый и ненужный батут. Надежда вспыхнула в девушке шипучим, пьянящим напитком. Она была спасена! Осталось дождаться только, когда группа уйдет с площадки и скатиться вниз, чуть притормаживая остатками стикского состава. Но самым чудесным было то, что она узнала голос своего спасителя: это был голос любви всей её жизни — Лаэрта АрДеМино! Да продлится в веках жизнь его благословенного рода!
***
Скатиться Лосория, конечно, скатилась, но отбила себе попу, ноги, стесала руки, приземлившись на край батута не совсем удобно. Но и за то спасибо великому космосу! Шпионаж, конечно, не удался, но хоть жива осталась, и на том спасибо! Да и вообще? Вот зачем было шпионить? Столько легальных способов узнать, где комната АрДеМино, а она выбрала самый дебильный и самый сложный путь! И Люосория, потирая занывшие места, униженно ретировалась в комнату. Надо было продумать следующий ход. И подготовить его более продуманно, чем предыдущий. А идти предстояло через все длинное здание, обходя его по кругу.
Утро еще было раннее. Но в Бастионе уже было столпотворение. Всюду сновали взволнованные соискатели, толпились у рейтинговых таблиц, перекрикивали друг друга. Оказалось, что за ночь рейтинг изменился: это в приемной комиссии утвердили штрафные баллы. И сейчас, прямо в это самое время, рейтинг соискателей на глазах менялся. Кто-то терял шанс на поступление, а кто-то совсем наоборот— приобретал. Так что гул стоял — как в большой базарный день на Найроне. И зачем было толпиться, когда прямо сейчас на ручные браслеты начала приходить эта же самая информация?! Стадное чувство — оно неистребимо!
Но Люосории было не до проблем взволнованных соискателей. Дополнительные и призовые баллы, по словам дядюшки Марти, выкладывали ближе к середине дня, так что рейтинг ещё снова поменяется, но уже в плюс. Чего сейчас волнения разводить-то? Вот придурки тревожные! К тому же стикский состав, въевшийся в руки, щипал стёсанные в кровь ладони. До серебристых звёзд в глазах щипал! Интересно, где тут медкапсулы? И Люосория пошла напрямки к инфоцентру, чтобы разузнать, куда можно пойти полечить руки. Потому как личная аптечка у неё была весьма скудная.
— Эй! Мелкая! — окликнули её около инфоцентра.
Люосория обернулась и досадливо поморщилась: к ней на всех парах, небрежно лавируя среди взволнованной толпы, шёл холодноголосый. Этому снобу что от неё надо?
— С тебя сняли три балла за рельсотрон! Так что ты вторая — с удовольствием сообщил он.
— Спасибо за информацию, — ответила ему ехидно, — возьму тебя к себе секретарём! Когда вылетишь.
— Я поступлю! — возмущённо крикнул он.
— Ну так всё впереди! Ты ещё успеешь облажаться со своим говённым характером. Поверь!
— Пфф! — недовольно фыркнул парень и отвернулся, но всё равно продолжал идти рядом. По инерции, наверное…
Люся упорно пробиралась сквозь гомонящую толпу, неся руки на отлете и считая ртутные капли в глазах. Только грохнуться в обморок не хватало! Стикский потрох! Шагай вперед, Люосория! Шагай вперед! И дыши!
Она взбежала по ступенькам инфоцентра из последних сил, потому что ей казалось, что руки прожгло до кости.
— А где тут медкапсулу раздобыть?
— Вам плохо? — младший офицер, приятная молодая девушка, мгновенно вышла из-за стойки и нажала кнопку синхронизации. — Ваш номер?
— Один, — на последнем выдохе выговорила Люся.
— Второй, — влез неизвестно зачем зашедший за ней холодноголосый, — её номер второй. Люосория Диннара, планета Найрон.
Но Люосория только обессиленно села на первый попавшийся пуф. Секунд через тридцать вместо капсулы в помещение вбежало два офицера со знаком медицинского корпуса на рукаве, за ними, как пристёгнутый, ехал минилаб. Терпи, Люосория, терпи! Любовь — она такая! Просто так в руки не даётся! И требует жертв!
***
— Как Вас угораздило влезть в сложное химическое соединение, да ещё с отсроченной реакцией и повышенной нейронной привязкой? — наконец спросил с большим любопытством первый медик, когда Люсины руки уже были обработаны нейтрализатором.
В этот самый момент второй медик аккуратно укладывал её ладони в регабокс, фиксируя регенерирующую бандуру на запястьях. Боль отступила, и Люосория расслабленно улыбнулась:
— Я хотела проверить воздействие стикского состава на основе жиров на жидкость Бротта.
Офицеры переглянулись и присвистнули:
— И как? Успешно?
Люосория кивнула гордо:
— А то! Мне удалось пройти по стене примерно около трех-четырех метров, да еще удержаться на обработанной поверхности где-то минут сорок! Правда потом, хорошо, что внизу батут появился, а то бы я бы с вами сейчас не разговаривала.
— Но почему вы не спустились сами вниз, раз ваш стикский состав на жидкость подействовал? — вмешалась в разговор офицер инфорцентра.
— Так его не хватило! — расстроенно сообщила Люся. — Оказывается, жидкость Бротта его просто сжирает, как морковку моронский заяц! Много нужно, а у меня с собой всего два куска было. Вот!
— За попытку хождения по академической стене кадетам положены штрафные баллы! И не маленькие! — влез холодноголосый.
И оживлённый разговор на мгновение замер. Люосория посмотрела на этого высокого, пепельноволосого красавца, стоящего сейчас с независимым и злобным видом у стены:
— Желчью от радости не подавись! Желчь — она на цвет смазливой морды влияет! Негативно!
А офицер инфорцентра добавила, смеривая холодноголосого нечитаемым взглядом:
— К тому же Люосория Диннара ещё не получила звание кадета, так что к ней данные санкции не применимы. А вот за проведение успешных полевых исследований соискателям вообще-то положены дополнительные баллы. Пойду, зафиксирую данную информацию для приемной комиссии, — и добавила, обращаясь к медикам: — подтвердите заявку?
Офицеры кивнули.
— А вот стукачество, — добавил первый медик словно ни для кого, неторопливо укладывая в минилаб использованные для лечения средства, — в Бастионе не жалуют! Это я так, на будущее, говорю… на всякий случай!
— Выздоравливай! — похлопал Люосорию по плечу второй офицер и, наклонившись, прошептал рядом с ухом: — Будешь через два часа возвращать регабокс, захвати с собой тот стикский составчик… Если не сложно…
— Не сложно! — оторопело кивнула Люосория, расплываясь в понимающей улыбке.
— И мне прихвати! — тоже шепнула Диннаре офицер инфоцентра, которая подошла с невозмутимым видом, чтобы на браслете девушки проверить внесённую точку медпоста.
Кажется, с сегодняшнего дня бастионное начальство, отвечающее за моральный облик кадетов, снова не будет спать! И все же, шикарные здесь люди подобрались! Люосории нравились!
***
Она спустилась со ступенек центра и посмотрела на свои руки, завернутые в регабокс. Вот что ей теперь эти два часа делать?! В комнату идти смысла не было: туда полчаса, обратно полчаса… В столовую тоже — кто её кормить из ложечки будет? Эльсея? Но она неизвестно где сейчас, Громила тоже исчез. А других друзей Люосория не приобрела.
За спиной закашлял, вероятно привлекая внимание, холодноголосый.
Люосория обернулась:
— Вот мордой ты удался вроде, а душой — слизняк слизняком! — выдала она всё, что думала о нём, без обиняков.
Холодноголосый таких слов явно не ожидал, и его взгляд потемнел в секунду:
— А ты… а ты — гюрза терримунская! С языком шипастым! И ядом вонючки болотной!
— Найронская гюрза! — поправила его Люосория. — Она смертоноснее! И её яд не воняет!
— Какая разница?! Всё равно — тварь ядовитая!
— Да! Я такая! — улыбнулась искренне Люосория. — Хорошо, что догадался! Сможешь держаться подальше! А то вдруг укушу! И вообще! Чего ты за мной ходишь, как приклеенный?! Тебе места в Бастионе мало?!
— Я от тебя народ охраняю! Ты же опасность ходячая!
— Охранник, значит… — протянула Люосория и уже хотела выдать холодноголосому ещё с десяток язвительных реплик, как вдруг желудок жалобно заурчал, и она остановилась. — Слушай, как тебя там, охранник, величают по батюшке?
Холодноголосый откинул с лица пепельную прядь и представился. Словно на императорском приёме мажордом:
— Музаэль АрДеВейрос, седьмой сын владельцев торговой марки «Вейрос и Ко». Слышала про такую?
Люосория присвистнула, эту марку знали все в империи:
— Богатенький малыш!
Холодноголосый небрежно и гордо отряхнул со своей белой тканной туники невидимую нить.
— Ну ладно, — вздохнула печально Люосория, — раз ты такой богатый, пойдём! Я с тобой дружиться буду! Меркантильно дружиться! Ну, что застыл, Музочка! Почапали! Я есть хочу!
И холодноголосый вдруг… взял и «почапал» с Люосорией в столовую. И даже на «музочку» не обиделся. Покладистый какой оказался… Все-таки мужчины — существа нежные! Просто к каждому свой подход нужен.
***
Сидя за столом в полупустом зале, Люосория командовала:
— Музочка, а захвати-ка мне ещё булочку. И компотика с перейской вишней тоже. И мяска ещё прихвати! А то мне мало!
Холодноголосый сосредоточенно, словно выполняя поручение самого императора, действовал быстро, чётко и послушно, забирая из термоаппарата названную Люосорией еду. Девушка только диву давалась. На искреннюю дружбу с холодноголосым она вообще как бы и не рассчитывала. И пребывала в небольшом ступоре, каждую секунду ожидая от него подвоха. Но когда он, не говоря ни слова, сел рядом с девушкой и развернул мясную булочку, поднеся её ко рту Люосории, она чуть не поперхнулась.
— Ешь! Чего ты? — удивленно и без всякого цинизма спросил он.
И Люся буркнула, откусывая большой кусок:
— Да ем я, ем!
***
Между тем, народу прибавлялось. На Люосорию и ее Музаэля косились, не всякий раз пепельноволосый сноб из своих драгоценных ручек девушек кормит, но потом соискатели, получив свою порцию еды, спокойно рассаживались и оживленно болтали. Рядом с Люосорией, прямо через небольшой проход, только что подсела большая компания, громко и волнительно обсуждая какую-то весьма пикантную новость. Ребята оказались с КОПа.
— Представляешь, оказывается, Хорос себе специальный корабль, на выбор проплатил, — вдруг услышала Люосория знакомое имя и напряглась. Громила?! Она повернулась к сидевшим, чтобы не пропустить ни капли информации.
— С ума сошёл! Он торенец! Для них честь — это круче жизни! Он бы не пошёл на такой подлог!
— Да все говорят! На космодроме документы обнаружили! И его даже под арест отправили!
— Если бы он проплатил себе корабль, то он бы не разбился на нём, а так, говорят, у него раны до кости! Его в медблоке даже не в капсуле латали, а на лазере.
— Ну так он сейчас под арестом! А туда невиновных не сажают. Пролетело его поступление!
Люосория вздрогнула и уже хотела вскочить и бежать, но решила остаться и дослушать, напряженно дожевывая салат, что сосредоточенно впихивал ей в рот аккуратный Музаэль.
— Подожди, Музочка, дай прожую! — скомандовала девушка, в голове просчитывая варианты собственных действий.
И правильно, что она придержалась. В дверях показались две знакомые головы: именно они тогда прибегали к Люосории в комнату за Громилой. Диннара вскочила из-за стола и, подняв над головой скрепленные в регабокс руки, замахала ими:
— АреХоросы! Сюда!!! Сюда!!!
Офицеры переглянулись и подошли, узнавая Люосорию.
— Как он? — взволнованно потянулась вперёд девушка, спрашивая шёпотом. Она уже и так корила себя, что привлекла ненужное внимание. Но один из офицеров вдруг мягко улыбнулся ей и тоже шёпотом ответил:
— Всё хорошо. Он жив. Обвинения сняты. Его скоро отпустят.
И Люосория рухнула снова за стол и с трудом удержала слезу облегчения. Пока она, сволочь такая, не стекла из внешнего уголка глаза.
***
— Эх, жаль я не спросила, где комната Громилы, — Люосория разговаривала сама с собой вслух. Как привыкла. Но совсем забыла, что у неё с недавних пор появилась охрана, так и не отставшая от неё после столовой. Вот неужели ему заняться нечем?! В детстве мамка недолюбила?
— Я знаю, где его комната.
Люосория покосилась на Музаэля.
— Меняю, — наконец выдал он, — настороженно глядя на девушку.
— Что на что? — уточнила она.
— Знания на знания.
— Идёт. Спрашивай!
— Как посмотреть информацию про сиаминские корабли? В сети допуск секретности стоит к материалам.
Люосория хмыкнула:
— Получи корочку младшего техника сиаминской ремонтной группы и читай себе на здоровье.
— Так просто?
— Да!
— Но чувствуется подхвох…
— Подвох только в одном, — рассмеялась Люосория, — после получения корочки нужно как минимум полгода проработать техником по специальности, иначе замучаешься сиаминцам неустойку платить! Она там знаешь какая приличная!
— Вот черная дыра! — выругался холодноголосый. — А свой допуск дашь? Ведь он у тебя есть?
— Есть, — довольно подтвердила Диннара, — но не дам! Я запрет Вараса подписывала. Так что — извини!
И Люосория выкинула в небо ещё одну свою радостную, заливистую трель.
— Теперь твоя очередь, Музочка! Веди к Громиле!
***
На пути к третьему корпусу Люосория с трудом удерживалась, чтобы не перейти на бег.
— Да чего ты так торопишься? — недоумевал «охранник».
— Не нравится — свали! — рычала Люосория, которую этот прилипчивый Музаэль уже достал. — Номер комнаты ты мне всё равно сообщил, так что в сопровождающих не нуждаюсь!
Но холодноголосый издал возмущённый возглас и продолжил путь. Вот прилипала!
Люосория влетела на третий этаж со скоростью Ка-луча последней модификации. Комната под номером 314 стояла немного обиняком. Словно ей требовалось чуть больше места, чем другим. Люосория приказала холодноголосому:
— Стучи!
И тот осторожно принялся отстукивать трёхтактный ритм.
— Громче! Ну громче же! — возмущалась Люосория. А потом вообще оттолкнула парня, развернулась к двери и принялась молотить пяткой о низ двери. Громко и очень звучно. Из соседних комнат выглядывали испуганные соискатели, но владелец номера не появлялся…
— Люосория, — позвал девушку холодноголосый, — прекрати ломать академическое имущество! А то получишь напоследок с десяток штрафных баллов.
— А что этот подлый торенец прячется?!
— Его просто нет в комнате…
— Он там! Он там! — крикнула возмущённая Люосория и развернувшись, снова принялась остервенело молотить ногой.
И Люосория, как всегда оказалась права. Ровно через минуту злой, мокрый, полуголый, прикрытый только одним набедренным полотенцем, в дверном проеме показался Громила.
— Какого… Мелкая? — удивился он, сразу теряя всё своё возмущение.
Люосория уже набрала воздуха, чтобы выразить ему всю радость и облегчение, как увидела на голой груди чёткие, красные перекрестные полосы с круглой бляшкой посередине, оставшиеся раной на теле от блокирующих ремней второй допсистемы. Ремней, которые при малых подъемах не использовались. Никогда… И потеряла дар речи…
— Так ты специально это сделал? Да?! — только и смогла выдавить из себя Диннара. — На живца ловил? Свою жизнь намеренно ставя на кон? Намеренно рисковал?
На лице Громилы показалось виноватое выражение. Он потянулся вперед, к Люосории, но та отшатнулась от него, словно от чумного.
— Знать тебя больше не желаю, Громерио АреХорос! Знать… тебя …не желаю!
И вышла, больше не обернувшись и не услышав даже, как Громила её зовет.
***
— Чего ты на него взъелась — то? — спросил уже внизу холодноголосый.
Люосория остановилась и обернулась к нему, сказав холодно, даже ещё холоднее, чем он сам умел:
— С самоубийцами дел не имею. И не буду иметь. Никогда…