Глава 5
Люосория сидела в комнате перед планшем вся виноватая, красно-малиновая, прямо как тогда сливовоносый, и с трудом удерживала слёзки.
— Отставить разводить мокроту, кадет! — рявкнул на неё стикс, неизвестно как нашедший её во внутренней академической сети. — Докладывайте по существу вопроса.
Но Люська, у которой губы перекосило от настоящих, сдерживаемых рыданий, не могла вымолвить ни слова. Спустя минуту ей всё-таки удалось взять себя в руки и произнести, чуть всхлипывая:
— Я ещё не кадет…
— И не будешь! — снова рявкнул стикс. — Если не начнешь думать! Взять себя в руки и доложить обстановку!
И Люосория, понимая, что ей не отвертеться, начала рассказывать с самого начала, как она, вопреки прямым запретам стикса, использовала сиаминский двойной спинной переворот, чтобы войти в Бастион первой и урвать 10 бастов форы.
— За 4 секунды успела, говоришь? — нахмурился больше для вида стикс.
И Люосория, понимая, что впечатлила, добавила с гордостью, подняв вверх свой красный и сопливый нос:
— За три с половиной! Ежели б за 4, так меня система бы враз обратно выкинула, а так съела и не поморщилась!
И потом, ободрённая внимательным молчанием старика Марти, побежала рассказывать, глотая от скорости слова.
***
— Так что я паутинщиков сделала! — гордо закончила она свой рассказ, Ожидая, по всей видимости, аплодисментов.
Но бывший командир ОБР молчал.
— Мне жаль тебя расстраивать, детка, — наконец вздохнул он, — но, если бы это были они, ты просто не вышла даже из отсека для раздевания. Твой первый порядковый номер известен всем, так что догадаться, где тебя разместят, не сложно, а потом — испортить тебе заранее страховочный трос или приклеить намертво замок в выпускной капсуле, или срезать крохотную присоску с «липучки эха». Всё это не стоит больших затрат и умений. Паутинщики — это настоящие профессионалы, Люосория. И уж если они расчищают путь своему хозяину, то тут ничего не поможет. Поверь мне! Думаю, это была чистая импровизация миньонов.
— Миньонов? Каких миньонов?
— На Терримуне благородные семьи в последнее время так развлекаются: растят своих отпрысков вместе с детьми преданных вассалов, которые через десятилетия становятся им и друзьями, и охраной. Я, думаю, терримунке тоже достались баллы за проход, но меньше, чем она рассчитывала, так что это была с её стороны банальная месть. На второй раз она не решится. Можешь не беспокоиться. И ещё, — кивнул он, — ты это верно подметила: настоящие харезы ни за что не отрежут волосы! Так что лучше учи расы империи, девочка! А то не можешь степного сегаранца от хареза отличить! Позор!
Люосория насупилась, но возражать не стала: за целый год все слова стикса сбывались со 100 % вероятностью.
— Так, что там у тебя осталось из испытаний? — продолжил допрос стикс. — Только пересечёнка и рельсотрон? Ну, с рельсотроном ты и сама знаешь… — он смущённо прокашлялся. — А что касается пересечёнки… Найди себе компанию, девочка. Одной будет трудно.
У Люосории даже глаза разгорелись:
— А с МАКовкой можно сдружиться?
И она снова, глотая слова от скорости произнесения, рассказала о сиаминке.
— Серебряный цветок увидела, говоришь? — хмыкнул стикс.
Люосория кивнула.
— Тогда можно. Сиаминки — чистые девочки, хорошие. Дружи! И асконца к себе приблизь. Уж очень асконцы любят тех, кто их умнее.
***
На лавочке у фонтанной стены, счастливая и оттого непоседливая, сидела Люосория и щёлкала пальцами чёрные орешки икори. У них была плотная, тяжёлая для раскола скорлупа, но если одновременно надавливать на носик и на хвостик, чуть сдвигая вправо, то можно было расколоть орех, прикладывая совсем немного усилий. Этот прием показал ей космодромный лоуд-мастер, что по молодости собирал эти орехи на планете Бараги. Вот вроде мелочь, а со стороны смотрелось круто: хрупкая девушка давила прочнейшую ореховую скорлупу одними пальцами.
Сегодня было очень жарко и к фонтанной стене, посидеть под живописными прохладными навесами, стекались немногочисленные курсанты, остававшиеся в академии во время ежегодного отбора. Но зрителей было немало. На Люосорию косились, а она, прекрасно понимая в чём дело, красовалась умением: скорлупки так и отскакивали от её рук.
— Ну ты и неряха! — подошедшая Элси, положив книги на лавочку, где сидела вальяжно Люосория, стала поднимать с дорожки раскиданное ею ореховое безобразие.
Люсе стало стыдно, и она, тоже вскочив, принялась собирать с наземного покрытия остатки скорлупы.
— И зачем вся эта демонстрация? — усмехнулась Элси, когда грязь была успешно убрана.
Люся улыбнулась своей самой довольной улыбкой:
— Произвожу впечатление.
— Какое? — поинтересовалась, смеясь, сиаминка и присела рядом.
Люосория радостно потеснилась:
— Крутой девчонки, с которой не нужно связываться.
Элси снова звонко расхохоталась:
— Да с тобой и так никто не хочет связываться! Зачем же ещё усугублять?
— Да? — разочарованно протянула Люся, сразу расстраиваясь не на шутку. — А почему?
— Да от тебя не знаешь, чего ждать! Ты необузданна, непредсказуема и коварна. А с теми, кто пытается тебя поставить на место, ты разбираешься доселе неизвестными науке средствами.
Люосория даже рот открыла от удивления:
— С кем разбираюсь? Какими средствами?! Подумаешь, уши асконцу открутила чуть-чуть и пинка дала. Нормальные средства это! Общечеловеческие!
Элси покачала головой, словно тётушка Риза в свою бытность:
— А кто систему выхода на полигоне сломал? Терримунку и степных сегаранцев ещё с полигона так и не достали. Говорят, ты повредила первичный код звуковой идентификации. Так что соискатели ещё на полигоне, без еды и воды.
— Стикский потрох! — выругалась Люосория и буркнула: — Но вообще-то так им и надо! — и смущённо поправилась, увидев на лице Элси «тетиноризиновыражениеосуждения»: — А чего они через вход не выйдут?
— Так это же невозможно!
— Да прям! Я именно так и выходила, когда эти поганцы мне выход заблокировали.
Сиаминка от удивления аж глаза выпучила:
— Как через вход? Это же невозможно! — но, увидев что-то уперто- уверенное на лице собеседнице, тут же сделала вызов с ручного браслета: — Иртит! Иртит! Попробуйте достать команду через вход! Люосория говорит, что сама там выходила! — и добавила потом, спустя немного, рассматривая Люсю с явным восхищением: — А знаешь, ты невероятна!
Диннара расслабилась и довольно кивнула, соглашаясь:
— Да! Я такая!
***
Они проболтали ещё где-то с часок, и Люосория должна была признать, что с девчонками тоже может быть интересно. По крайней мере — с Элси. Уже прощаясь, так как нужно было идти ужинать и готовиться к завтрашнему дню, Люся бодро и с явным предвкушением заметила:
— Завтра бегу пересечёнку! Класс!
— И я! Завтра все первые в рейтинге соискателей МАКа, ШОКа, КОПа бегут, — вздохнула сиаминка, — а я так не люблю по болотам лазить…
— Почему? — искренне удивилась Люся. — Там же весело!
У сиаминки округлились глаза:
— Там болото, грязь, поваленные деревья, жгучий крисот, гады ползучие всякие, да мало ли!
— Я же говорю — весело!
Сиаминка покачала головой:
— Ты и правда, невероятна…
— Побежим вместе? — осторожно предложила Люосория, не надеясь ни на что…
Но Эльсея радостно кивнула:
— Хорошо! Побежим!
— А тебя не смущает, — снова осторожно начала Люся, — что со мной никто не хочет связываться?
Сиаминка покачала головой:
— Меня не смущает! — и добавила ехидно: — Люблю, знаешь ли, собирать в коллекцию нестандартные экземпляры.
Люосория только присвистнула. Её только что при всём честном народе «экземпляром» обозвали, а она вообще не обиделась, да еще довольна, как найронский мишка! Вот как понять?!
— Кстати, — продолжила сиаминка говорить своим непередаваемым тоном, — знаешь, кто завтра сопровождает соискателей на пробеге?
У Люси от предвкушения заколотилось сердечко:
— Кто? — сипло выдохнула она.
А сиаминка, снова звонко рассмеявшись, добавила:
— Третий курс ШОКа.
— О моронский потрох! — грязно выругалась Люосория, передавая всем этим невероятный восторг.
Завтра она увидит Лаэрта в непринуждённой, так сказать, обстановке!!! Захотелось сразу облобызать его нетленную физиономию. Но Люосория решила подождать с этим и с воплями восторга до своей комнаты. Все-таки не нужно давать повода другим знать о своих слабостях…