Глава 6

Группа на старте была вполне себе внушительная. Испытание начинали первые номера рейтингов трёх самых востребованных факультетов Бастиона. Люосория была среди них. Заняв на старте отведенное ей место, она внимательно осмотрелась по сторонам: ни терримунки, ни асконца среди стартующих не было. Зато вдалеке нервничала Эльсея, теребя в руках опознавательный поясной знак, и с ней практически плечом к плечу стояли два статных, незнакомых Люосории парня. Красивых. Тут вообще все, кроме Люськи, были высокими, статными и красивыми. В академию, судя по всему, других не набирали… Иэх!!! Дискриминация!!!

Люосория смотрела сейчас на своих соперников снизу вверх и настроение её портилось. Существенно! Вымахали дылды! И как ей, маленькой, с ними тягаться? Настроение и без того печальное, опустилось до уровня «катастрофа», и Люосории сразу захотелось петь… Эх! Выдать бы сейчас в полный голос и на «всю пересечёнку» фирменное второоктавное «ля»! Сразить всех сразу наповал, чтобы неповадно…

Но петь было нельзя категорически, а то экзаменаторы могут посчитать это безобидное действие за ПСИ — атаку. А если система защиты Бастиона найдёт в Люськином диапазоне скрытые звуковые волны, вызывающие у окружающих ослабление внимания и панику, так Люосорию вообще могут дисквалифицировать! Так что девушка рисковать не решилась.

Потом. Она споёт им всем потом. На финише!

А пока… Будь что будет! К тому же дядя Марти ей втолковывал не раз о том, что её короткие ноги на ровной полосе — недостаток, а на пересечёнке — преимущество. Ибо пересечёнку берут не скоростью, а смекалкой и умением преодолевать неожиданные трудности.

Впереди перед линией разбега показались контролирующие платформы, неся на себе наблюдателей. И Люосория вмиг растеряла все мысли на свете. Потому что на одной из них, в своей великолепной форме младшего офицера, обтягивающей его широкие плечи и крепкую зад…, вернее (Люся покраснела и закашлялась) крепкую спину, в ореоле недосягаемости сиял Лаэрт АрДеМино.

Сопровождающие наблюдатели зависли над полем на расстоянии стандартных двухсот метров перед стартом.

— Ну и что, что я маленькая, — вслух подумала Люся, — взаимной любви это не помешает! И непроизвольно облизала в предвкушении сухие губы.

— Собираешься кого-то сожрать? — со смешком поинтересовался стоявший к ней ближе всех высоченный громила с квадратной челюстью.

Люся смерила его пренебрежительно снизу вверх и обратно (для пущего эффекта) и успокоила:

— Не боись, верзила! Ссыкунами не питаюсь!

Но парень вместо того, чтобы обидеться и отстать, громко рассмеялся. Он наклонился к Люсе и сказал ей тихо, подмигнув:

— А я бы от такой вкусной крохи откусил бы кусочек!

Но Люосория, подняв бровь, саркастически выдала:

— Мне шестнадцать, придурок. И хотя я, слава императору, совершеннолетняя, хочу напомнить всяким неучам: на Терримуне сексуальное заигрывание с лицами, не достигшими возраста полового согласия, карается каторжными работами сроком на два года на копях планеты Золт, — и добавила мило, хлопая глазками: —хочешь устрою по знакомству?!

Но Громила и глазом не повёл, добавил только:

— Маленькая, хорошенькая, так ещё и умная! Бодрящая смесь…

Он, видимо, хотел ещё что-то сказать, но над полем, распространяясь громко и отчётливо, раздался стандартный звук начала испытания, и говорить стало невозможно.

Более ста соискателей в первой линии вышли на изготовку. Через минуту полыхнула в небе звуковая стрела— и все побежали.

***

Когда Люосория вместе со стиксом продумывали стратегию преодоления пересечёнки, он ей втолковывал:

— Девочка! Самым трудным для тебя в этом испытании будут ровные участки. Слава космосу, их всего два — в начале и конце. Тот и другой — примерно в полтора стандартных километра. Плюс — минус. Твоя задача — бежать на старте изо всех сил. Тебе нужно преодолеть ровный участок примерно за 4 минуты. Не больше! Отдохнёшь только тогда, когда, останешься уже в даэргском лесу одна. Там сможешь перевести дух. Не критично. В лесу мы с тобой затеряемся поначалу, чтобы никто не смог увидеть, как ты проходишь трассу. А вот во время старта важно держаться вместе со всеми, в середнячках. Если ты будешь, упаси великий космос, последней, тебя стервятники со второго старта приметят и намеренно будут искать, чтобы выбить. Так что не давай им никакого шанса! Беги, пока дыхалка не загорится! А если загорится, то все равно беги! Раз дыхалка горит — значит ты жива!

И Люосория припустила. Умные соискатели, прекрасно понимая, что впереди долгое испытание, на старте сильно не рвали. Они легко передвигали своими длинными ножищами, делая один шаг, когда Люсе приходилось делать три. Но у Люосории, что бежала изо всех своих маленьких ног, получилось держаться хоть и не строго в середине, а ближе к концу, но всё равно в плотной толпе. Ни от кого из бегущих рядом соискателей Люся не ощущала угрозы, а потому сосредоточилась на первоочередной задаче и старалась дышать ровно, как учил стикс. Она в ядрёном темпе перебирала ножками и, когда дыхание рвалось сбиться, смотрела с тоской и надеждой вперед, где неизменно приближался благословенной прохладой даэргский лес.

Наконец впереди показались исполинские деревья, тысячелетние зеленые скои, и Люся, буквально врываясь в лес плотной компанией, с благодарностью ступила под их тяжёлую сень. Теперь можно и дух перевести.

Она шагнула в сторону, пропустив вперёд бегущих с громким топотом соискателей, и аккуратно завернула за широкий ствол зеленой красавицы. Вверху на платформах проплыли наблюдатели, к счастью, не опускаясь ниже верхушек деревьев, и Люся осталась через несколько секунд совершенно одна.

Пора было приступать ко второй части плана. На которую у нее было отведено полторы минуты.

***

По правилам проведения испытания, каждый соискатель имел при себе стандартный спасательный набор, хранившийся в поясе: «липучку эха» (чтобы забраться куда-нибудь при случае), крохотный режущий край поясной бляшки (им можно было вполне убить небольших ядовитых гадов, которые водились в этой части даэргского леса), острый шип в застежке (им легко прорезывалась или прорубалась любая древесная или растительная поверхность). Это было единственное снаряжение, разрешенное при проведении испытания. Любые другие неучтённые приспособления вели к автоматической дисквалификации, так что соискатели не рисковали.

Вот только мало кому было известно, что если обработать «липучку эха» соком травки-летявки, что росла везде и всюду в этой болотистой даэргской местности, то она на непродолжительное время, пока весь сок не выветрится, становилась отличнейшей пружиной с невероятной силой сжатия и упругости. Почему эти чудесные свойства до сих пор не были открыты ширкой публике, Люосория не знала, да и, если честно, и не стремилась узнать: ей вполне хватало довольных хохотков старого стикса и его друзей по космодрому, когда они с видом настоящих заговорщиков рассказывали ей об этом невероятном эффекте.

Но время поджимало. И Люся усиленно и споро набивала в себя — в карманы и за пазуху— нужную травку. На сборы и обработку липучки ушло целых две минуты и Люосория, расстроенно услышала, как вдалеке был дан старт второй группе. Нужно было поспешать.

***

Лететь по лесу терримунской, чёрно-бурой белкой было здорово! Липучка легко присасывалась к деревьям, а пружинистый эффект выдирал лёгкую Люсю с места и нёс с невероятной скоростью вперёд. Это был бомбический драйв! УУУХ! И в другое время Люся бы оторвалась на славу!!! Но вот лететь так, чтобы тебя не впечатало с невероятной силой в колючие ветки и не размазало о ствол дерева; и так, чтобы шум от твоего появления никак не спугнул замерших внизу соискателей, переводивших дух; и так, чтобы со всего маху не впечататься в платформу остолбеневших наблюдателей — было ой как не просто! Люосория уже стесала себе до крови руки, пузо и щеку об ветки, когда в первый раз не рассчитала угол приземления. Второй раз, летя на липучке через огромную поляну над головами десятка — двух слабо ползущих в мокрую горку крепких молодцов и заглядевшись на их взмокшие, усталые и злые лица, Люся чудом разминулась со взявшейся из ниоткуда платформой наблюдателя. К счастью, офицер не повернул головы в её сторону, внимательно вглядываясь вниз в поиска подвоха. Девушка вжалась в крону полулысого дерева, боясь пошевелиться и с ужасом отсчитывая время, за которое травяной сок высыхал на открытой поверхности. Натирать соком липучку под взглядами других соискателей как-то не входило в планы Люосории. Но липучка, к счастью, ещё была влажной, когда платформа, повисев немного, двинулась назад, туда, где громким топотом, слышным даже отсюда, оглашая лес, вбегала на пересеченку вторая стартовая группа.

За десять неполных минут Люосория преодолела почти весь путь. Она с удовольствием могла констатировать тот факт, что обогнала всех соискателей и теперь могла в довольно-таки комфортном для себя темпе перебраться через последнее препятствие — неширокую, болотистую часть золотого перегона, и выйти на финишную прямую.

Настроение было шикарным! И даже саднящие, кроваво-красные, стёсанные руки воспринимались малой, а оттого верной платой за небольшое лукавство. И Люосория, распевая негромко, запустила вперёд, к золотистым асенькам, что всегда венчают края терримунских болот, свою драгоценную, прыгучую липучку…

— Ого, какая у тебя интересная штуковина! — раздался с середины болота знакомый голос.

Громила?! Стикский потрох! Только его здесь не хватало!!! Кто там из классиков написал, что свидетелей в живых не оставляют? Вот умный был мужик! Дальновидный! И Люосория, вмиг теряя настроение, насупив брови, повернулась на звук.

Громилы над золотым перегоном почти не было видно. Только часть его головы и рот, выдувающий из себя болотистую жижу. Стикский потрох! Вот его угораздило! Это тебе не баракульки носом клевать!

От смерти минута-другая, а он зубы скалит, ну и характер! В другой раз Люся бы и подходить не стала, но здесь действительно было дело жизни и смерти. Нужно было этого каторжанина спасать. Не дело его так оставлять. Живое всё же существо, хоть и тупое! Благо фора во времени у Люси была предостаточная. Всё успеет! И до финиша добежать, и этого бандита в чувство привести.

Выхватив из поясной бляшки шип, Люосория срезала небольшую плотную ветку золотистой асеньки, перекрутила один конец липучки через себя, поверх плотного пояса, а потом его же намотала через палку. Смазала липучку травой, предварительно отвернувшись от молчаливого свидетеля, и снова запустила через болото левый край. Липучка, послушно взвившись, вновь легко перелетела большое расстояние и закрутилась о корни золотой поросли, крепко вгрызаясь присосками в корневища. И натянулась, подкидывая вверх лёгкую добычу. Но Люся в этот раз не погибала ноги, а притормаживала, словно пробегая по болотистой поверхности ровно до того места, где почти уже дышал остатками носа над болотной водой несчастный громила. Так как девушка притормаживала ногами, липучка тянула её быстро, но не стремительно. Уже почти подбегая к Громиле, Люська заорала ему:

— Всуну в руки палку — держись крепче! — и со всего маху, сверху вниз вертикально воткнула туда, где предположительно должны были быть его руки, палку.

Ход замедлился. Сердце от страха считало секунды. Липучка натянулась, как показалось Люсе, растягиваясь до предела. И ноги девушки начало покрывать болотной жижей. Тётушка Риза! А если липучка вообще лопнет? То Люся — что? Тоже здесь останется? Навсегда?! Здесь болото!!! Ааа! Дурочка!!! Спасательница хренова!

Все это страшным роем возникло у девушки в голове. Но… с громким, чвокающим звуком, липучка, сужаясь, выпнула над поверхностью болота огромное, чёрно-грязно тело, тяня на берег большую, перепачканную болотной тиной поклажу и впечатывая её в обалдевшую Люську со невероятной силой. Чвок! Хрусть! Это сломался Люськин позвоночник, принимая на себя огромную, тяжёлую тушу торенского тупого кабана.

Но руки двигались. И ноги. И Люосория с облегчением поняла, что хрустнула та самая палка, что спасенный кабан не выпустил из рук, а не её кости.

— Слезай с меня! — через минуту непонятного лежания потребовала Люосория, зарекаясь помогать теперь кому бы то ни было.

Громила рассмеялся, отплевываясь:

— А мне лежать на тебе понравилось! — и скатился в сторону.

— Посажу! На каторгу отправлю!

— Верю!

Они полежали еще немного, переводя дух. Но Люся встала первая и поплелась вперёд, отстёгивая «липучку эха» от золотых корней и вставляя её в грязную уже поясную ленту.

— Перепачкалась из-за тебя вся! — ворчливым голосом начала она, не глядя на развалившегося Громилу.

Но тут её снова сграбастали в медвежьи объятия и подняли над головой.

— Поставь на место! Охальник! — сурово потребовала Люосория.

Но её чмокнули в грязный нос. И поставили на место.

Вдалеке раздались громкие голоса заканчивающих испытание соискателей.

— Ну вот! — расстроилась Люся и шмыгнула от обиды носом. — Всю фору из-за тебя потеряла!

И тогда Громила, что уже вылил из комбинезона всю болотную дрянь, подхватил её на руки, под мышку, как куклу, и в быстром, невероятном темпе припустил на последнюю грязную горку. Потому что там, впереди, была уже финишная прямая. Когда они поднимались на самый край горки, над болотом зависла платформа наблюдателя.

Громила обернулся и сплюнул на землю с искренней злостью:

— Да! Вовремя прилетел, чёрная дыра его задери! В аккурат, как я бы под воду ушёл!

Он спустил девушку с рук, поправив на ней поясок. И крепко переплетая ее ладонь со своей:

— Двинули, мелкая!

Так они и добежали до финиша. Громила до самого последнего шага не выпускал из рук Люськиной ладошки. И ей было совсем не понятно, то ли она от стресса так быстро бежала, то ли он бежал медленно. Но они вместе всё равно пришли первыми. И даже у самого финиша Громила чуть подтолкнул Люосорию вперёд, чтобы программа выдала:

— Люосория Диннара, планета Найрон. Номер один. Испытание завершено.