Глава 11 · Здрасьте, ведьмы, я пришла

Вода затягивала, я пыталась бороться с течением, которое тащило меня вниз, в черную глубину, и мысленно повторяло только одно: хочу вернуться с Рейвеном на мельницу!.. хочу вернуться с Рейвеном на мельницу!..

Правая рука дёрнулась вверх — кто-то тянул за ленту, которую я завязала на запястье, меня подкинуло вверх, и я оказалась на поверхности, жадно хватая ртом воздух. Рядом отплевывался от воды Рейвен, пытаясь убрать с лица прилипшие волосы.

— Чё-ё-рную курочку дайте!.. — услышала я далёкий вопль, а потом раздался дикий ослиный крик.

— Дома… — пробулькала я, опять уходя под воду, но Рейвен рывком вздернул меня на поверхность, привычно прихватил за волосы и потащил к берегу, безошибочно определив, в какую сторону плыть.

— Сама, — пропыхтела я, и он позволил мне перевернуться со спины в нормальное положение и взяться за его плечо.

Несколько минут мы боролись с течением, которое пыталось отнести нас на середину озера, но в конце концов добрались до мелкого места и побрели к мельнице, где метались две тени — одна, вроде как, убегала, а вторая пыталась её удержать.

— Куда ты лезешь, дура?! — ругнулась в сердцах одна из теней, и я узнала голос мамаши Жо.

Она, наконец, догнала вторую тень и теперь держала её за шкирку и за волосы, не позволяя залезть в воду.

— Пусти меня, старая ведьма! — заверещала пленница, и я сразу узнала Анну.

— Кто это называет мою любимую свекровку ведьмой? — спросила я басом, выбираясь на берег. — Да ещё и старой!

— Я с вами скоро не ведьмой, а сумасшедшей стану! — возмутилась Жонкелия, тут же отпуская Анну. — Все спятили! Все! — она махнула рукой на нас и отправилась на мельницу — широко шагая и ворча на ходу.

А мы трое — я, судья и Анна, остались на берегу озера, мокрые насквозь, и только было слышно, как капает вода с нашей одежды.

При нашем появлении Анна сразу передумала бросаться в воду, и так и впилась взглядом в сумку, которая каким-то чудом удержалась на моем плече.

— Нет, там нет того, что вы ищите, госпожа Анна, — сказала я спокойно и шмыгнула носом. — Пойдемте-ка в дом. Нам надо переодеться — для купания сейчас холодновато.

Анна затопталась на месте, но судья взял её за шиворот — точно так же, как только что держала её мамаша Жо, и поволок к дому.

Оказавшись в кухне, я первым делом поплотнее закрыла дверь в каморку, в которой спали наши работники.

— Растопи печь, пожалуйста, — сказала я Рейвену. — А мы с Аннушкой пойдем переоденемся.

— Мне… — начала Анна, упрямо выставив подбородок, но тут уже я взяла её милость за шкирку и потащила вверх по лестнице, к спальным комнатам.

— Пустите, деревенщина! — прошипела Анна, вырываясь, и я не стала её удерживать.

Всё равно она никуда бы не делась. И раньше от неё невозможно было избавиться, а уж теперь, когда я поняла, что она искала возле этого озера…

— Идите, переоденьтесь в сухое, — сказала я ей. — А то ещё простынете. И спускайтесь, есть разговор.

Она мрачно молчал, глядя на меня исподлобья.

— Про чёрных курочек, да, — произнесла я волшебные слова, и Анна встрепенулась, уставившись на меня с жадностью и злостью.

— Так и знала, что она у вас, хозяюшка, — произнесла бывшая жена судьи сквозь зубы. — Иначе — с чего бы вы быстро разбогатели… Зачем только лгали мне и скрытничали?

— Да и вы были не очень правдивы, — заметила я. — Но об этом потом. Встретимся внизу.

Я спустилась в кухню первая — уже переодевшись в сухое. Рейвен привычно растапливал печь, сбросив мокрые куртку и рубашку, и я вспомнила нашу первую встречу. Тогда я точно так же любовалась на его мускулистую спину и ямочки на пояснице.

Только в этот раз Рейвен оглянулся и перехватил мой взгляд.

— Значит, согласна даже утонуть со мной? — произнёс он негромко, и чёрные цыганские глаза вспыхнули ярче огня в печи.

— Не думай, что я вернулась только из-за вас, ваша честь, — ответила я уклончиво, чувствуя, что краснею под его взглядом, как девочка. — У меня тут мамашенька бестолковая, бизнес… Лексус, вон, орёт… Да и расписок я набрала, и долгов у меня — на сто лет вперёд… Кто с этим разберётся?

— Ну конечно, причин много, — усмехнулся судья. — Но приятно, что я — одна из этих причин.

— Сейчас надо думать о другом, — сказала я строго, пытаясь сохранить серьезный и суровый вид, хотя так и подмывало броситься судье на шею и заорать, что Витька — это ошибка всей моей жизни, и что пуст даже пачка кое с какими приспособлениями была забыта в цивилизованном мире, я согласна замуж хоть завтра, хоть сейчас.

Но я промолчала, потому что сейчас и правда не было времени для чувств и признаний. Потому что по лестнице застучали каблучки, и появилась госпожа Анна — с мокрыми растрепанными волосами, в косо наброшенной на плечи шали, и с подозрительным взглядом.

— Ну вот, теперь можно и поговорить, — сказала я удовлетворенно. — Про чёрных курочек.

— И что там с ними? — судья подкинул в огонь ещё пару поленьев и повернулся к печи спиной.

Он сбросил сапоги и теперь стоял босой, в одних коротких подштанниках до колен, с влажными, взъерошенными волосами — и правда очень похожий на ворона.

— Вернее, не с ними, а с ней, — поправила я его, глядя на Анну почти ласково. — Потому что «Чёрная курочка» — это не птица. Это книга.

Анна стала белее муки, а судья удивленно приподнял брови.

— Книга? — переспросил он озадаченно.

— Книга, — подтвердила я. — Гримуар чёрной магии. Верно, госпожа Анна? Вы ведь пришли именно за книгой о чёрном колдовстве, а вовсе не из-за приворотного зелья, про которое мне так увлекательно врали.

— Чёрное колдовство? — Рейвен посмотрел на Анну, и та невольно втянула голову в плечи. — Неужели ты настолько низко пала?

— Оставим лекции по моралистике, — остановила я его. — Будем рассматривать факты. Госпожа Анна каким-то странным способом пронюхала, что у мельничихи Эдит из Тихого Омута хранится один из самых могущественных гримуаров по классическому колдовству. В этой книге есть заклинание, как вырастить черных курочек, которые будут нести золотые яйца. Вопрос: как прекрасная Анна прознала об этом? Ответ: от Димака. От торговца пряностями и прочими редкими штучками.

— Димак тоже знал про колдовскую книгу? — нахмурился судья.

Анна поджала губы и упрямо скрестила на груди руки, показывая, что не желает отвечать.

— Не совсем, — продолжала я. — Но его насторожили ингредиенты, вспомни. У него купили алое, кедр, лимон, апельсин, корень розы и ириса, и ещё листья розы. На приворотное зелье обычно берут лепестки, а тут попросили листья… Жаль, я сразу не догадалась, но такое специально в голове держать не станешь… Ведь Димак зачитал вам почти весь список, и знающий человек сразу бы понял, что где-то здесь припрятан гримуар, дающий богатство.

— Подслушивала? — спросил Рейвен тихо и грозно.

— За кого ты меня принимаешь?! — прорезался голосок у Анютки. — Никогда не унижусь до подобного! Это твоя ведьма сидела в шкафу, как мышь!

— С моего разрешения, — повысил голос судья.

— Нет, она не подслушивала, — я похлопала Рейвена по руке, чтобы не горячился. — Скорее всего, она встретилась с Димаком где-то в другом месте. Думаю, наша госпожа баловалась черной магией, пытаясь улучшить свою жизнь, и тут узнала от Димака, что какая-то ведьма из Тихого Омута обманула его, подсунув вместо денег сухие листья. Слово за слово, госпожа Анна вызнала, кем была эта ведьма, а когда стало известно, что ведьма приобрела — догадалась про гримуар. Поэтому вы, дамочка, и прилетели сюда, и пытались подружиться с простой мельничихой, несмотря на вашу спесь. Здрасьте, ведьма, Аня пришла! Но произошла ошибочка — мельничиха не была ведьмой.

— Не была? — взорвалась Анна, но Рейвен жестом приказал ей говорить потише. — Да ты — первостатейная ведьма, Эдит Миллард! — она продолжала обвинять меня уже шепотом. — Признай, что ты нашла эту книгу, вывела курочку и разбогатела! Если хочешь сохранить свою тайну и не попасться инквизиции, дай рецепт черной курочки и мне!

— Ты совсем спятила? — прищелкнул языком Рейвен. — У вашего семейства денег — куры не клюют. С ума сошла от жадности?

Она наградила его таким убийственным взглядом, что любому стало бы жутко, но Рейвен и бровью не повел.

— У твоего отца — больше ста каретных мастерских, — сказал он, уперев кулаки в бёдра. — Это не считая наследства от покойного мужа. Я ведь узнавал, Анна, когда ты сюда заявилась без причины. Ты за несколько месяцев спустила больше, чем многие тратят за всю жизнь.

— Что ты понимаешь об этой жизни? — Анна заговорила каким-то совсем другим тоном, и я с удивлением посмотрела на неё. — В этом мире правят мужчины, и им принадлежит всё. Женщины ничего не могут, они бесправны, они даже не вольны распоряжаться своим богатством и жить так, как им хочется. Я хочу быть свободной. Понимаешь? Свободной! А для этого нужно золото. Только оно даст женщине свободу! Счастье! И не надо лицемерить, — тут она обернулась ко мне, — что ты не ведьма! Тебе достались долги и развалюха-мельница после смерти твоего мужа-неудачника, но теперь всё налаживается, не так ли? Ведь так просто стать богатой, свободной и счастливой, когда твои курочки несут золотые яйца!

Я молча смотрела на неё, испытывая теперь к этой женщине не раздражение и злость, а жалость. Мне даже стало стыдно за эту ограниченную курицу, которая понимала свободу и счастье только как наличие золота в сундуке. Хотя, в моём мире многие женщины думали точно так же. Как странно, что люди ничуть не изменились за столько веков. А ведь в моём мире женщинам не надо было отстаивать своё право жить без протекции мужчин. Женщины моего мира были и так свободны, но всё равно желали денег. Значит, не в свободе и счастье тут дело…

Анна поняла моё молчание по-своему и напустилась с новыми обвинениями:

— Откуда ты сама-то узнала про «Чёрную курочку», если вся такая правильная? Просто ты — ведьма, а твой любовник тебя покрывает! Удивлена, Рейвен, — она повернулась к нему, прищуривая глаза. — Ты же такой принципиальный, так послушен закону… А сейчас что случилось? Или тебя заколдовали? Или ты всегда был на стороне зла, и в Бедлам попал заслужено, потому что ты — пособник дьявола!

Судья не успел ответить, потому что я его перебила, встав лицом к лицу с Анной.

— Вот что, дамочка, — я многозначительно постучала кулаком о ладонь, — сегодня же вы соберёте свои вещички и съедете, если не хотите, чтобы я вас вышвырнула. Я сразу знала, что все ваши улыбки и ужимочки — одна лишь видимость. А теперь вы показали своё истинное лицо, да ещё выяснилось, что вы — ведьмочка. Нет, таким не место на моей мельнице. У меня добропорядочное заведение.

— Что?! — она изумленно посмотрела на меня, а потом издевательски расхохоталась. — У тебя в озере живут черти, а ты меня обзываешь ведьмой?

— Уж не знаю, что вам там показалось с перепою, — ответила я, ничуть не смутившись, — но черти, покамест, живут только в одном месте — у вас в голове. Если не съедете сегодня же, я сообщу доктору Ларку, что у вас галлюцинации. Может, вам и правда лучше подлечиться? В Бедламе?..

— Я подпишу ходатайство, — вставил своё слово Рейвен.

Это подействовало. Анна попятилась, с ненавистью переводя взгляд то на меня, то на судью.

— Но прежде, чем уедете, расскажите всё, что вам известно про гримуар, — сказала я спокойно. — И говорите поспокойнее. Ночь на дворе, люди спят. В отличие от вас, госпожа ведьма, им работать завтра.

— Тоже с удовольствием послушаю, как ты докатилась до такой жизни, — подтвердил Рейвен.

Анна затравленно оглянулась, но я встала между ней и лестницей, а Рейвен — возле двери, так что деваться дамочке было некуда. Слово за слово, мы вытянули из неё всё, что ей было известно по чёрных курочек и магию в Тихом Омуте.

Я была права — Эдит Миллард целенаправленно скупала ингредиенты, необходимые для колдовских обрядов, платила за это щедро и золотом. Так что все убеждения Рейвена насчёт того, что мельничиха была красивым, но забитым существом, разлетелись в пух и прах. Именно она разговаривала с Димаком, делая заказы редких растений, а не бедняга Бриско.

Я постаралась сохранить невозмутимое лицо, понимая, что Анна никогда в жизни не поверит, что удача мне сопутствует не из-за колдовских курочек. А вот Рейвен не верил ни единому слову, и то и дело насмешливо фыркал. Конечно, кому приятно убеждаться в своей глупости?

— Никогда не слышал такого бреда, — кисло произнёс Рейвен, когда Анна замолчала.

— Н-ну, — протянула я, потому что высказывать свои соображения в присутствии Анны было бы странно.

Эдит Миллард обличает саму себя! То она клянётся, что не ведьма, то убеждена, что тут дело не обошлось без колдовства!

— Жаль, Димак ничего не расскажет, — процедил судья сквозь зубы.

— Как и Римсби, и Бриско, — коротко поддакнула я.

Тут даже ослу Лексусу было понятно, что гибли неугодные мельничихе. Возможно, даже после смерти настоящей Эдит действовало какое-то охранительное колдовство. Или Эдит не умерла, а превратилась в какого-нибудь призрака… В моргелюта, например.

Да, с моргелютами следовало разобраться, но без свидетелей. Анне точно больше не место на мельнице.

— Чудесно, что всё рассказали, — поблагодарила я её, изобразив поклон, и отступила от лестницы, указывая Анне путь, — а теперь извольте отбывать в свою комнатку. До завтра. Завтра вам понадобится много сил — переезд и всё такое.

Она дёрнулась, будто я её ударила, а потом сказала, будто плюнула ядом:

— Всё ясно с вами двумя! Прикончили мельника и других, чтобы не делиться золотом! Имейте в виду, я этого так не оставлю. И кровь на ваших руках не даст вам счастья. Вы закончите так же, как те, кого вы убили, пытаясь сохранить чёрную курочку в тайне!

— Вон пошла! — притопнула я на неё, как на нашкодившую кошку, и женщина рванула на второй этаж, стуча каблуками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌