Глава 15

Машина, подаренная отцом еще несколько месяцев назад, стояла в гараже. Верная лошадка ждала свою наездницу. Скоро я окончу курсы и получу права. А пока я спустилась на минус первый этаж дома и мечтательно погладила перламутровый бок своей Маздочки.

Жаль, что правила вождения такие строгие и нельзя начинать ездить в день своего рождения.

В дверях гаража появился отец и тихо окликнул меня, чтоб я не испугалась его бесшумного появления.

— Осматриваешь мой подарок? — с улыбкой произнес он и поправил очки.

— Да. Жду не дождусь, когда оседлаю свою кобылку, — честно призналась я.

Папа подошел ближе.

— Хочешь, мы с мамой поедим в восемь с тобой в клуб на ней? — спросил он.

— Вы ведь не хотели ехать. Прийдут гости. Тети — дяди, бабушки-дедушки. Будет некрасиво, если мы выпроводим их в восемь. Они — то планируют гулять подольше, — вспомнила я.

— Джеки, ты никогда не изменишься. Моя любимая доченька, всегда думаешь о других, — папа смахнул слезу и приобнял меня за плечи.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его груди.

— За мной заедут Никита с Маринкой. Так что не переживай, я буду в хороших руках.

— Ну как знаешь, мое дело предложить. Там, кстати, мама звала. Сказала, что стилисты с королевой уже закончили. Готовы взяться за принцессу.

Я поцеловала отца в гладкую щеку.

— Ну, тогда пошли наверх, — просто сказала я, и мы с отцом за руку вышли из гаража на лестницу.

Надо мной колдовали долго. Очень мешало процессу преображения меня из лягушки в принцессу то, что мне постоянно звонили. Особенно намучался парикмахер с непослушными длинными волосами. Мне иногда кажется, что у меня цыганские или мексиканские корни. Такие они жесткие и волнистые.

Когда мастер раскрутил огромную гульку на затылке и волосы тяжелым ковром упали на спину до поясницы, мне кажется, я услышала обреченный вздох.

Выравнивать их смысла не было. Тем более, они визитная карта моего образа певицы Джеки Космос. Поэтому мне их тщательно вымыли и подкрутили особенно непослушные пряди. Ухоженный образ прческе придали неведимками.

Макияж мне нанесли очень легкий. Едва заметный. Я даже на выступлениях отказывалась от тяжелого гримма. Максимум крем и воздушная тоналка с хайлайтером.

Вообщем, к половине восьмого, я уже успела принять поздравления и подарки от родственников и полностью собраться. Платье оделось на меня легко. Размер XS французский, на удивление подошел мне. Потому что европейская одежда часто на мне болталась из-за меллкого роста и узких костей таза.

Я оглядела себя в зеркало и осталась очень довольная. В черном коротком платье с высокими острыми плечами, отделанными кожей питона и с чокером на шее, я выглядела старше. То, чего я всегда пыталась добиться.

Одела балетки на низком ходу и захватила саквояж с сценическими туфлями на каблуках-кинжалах.

Благо, что мой день рождение в конце лета и не холодно, а то пришлось бы тащить на себе еще гору тяжелых свитеров-штанов.

Никита с Маринкой и Тимуром уже ждали меня в коридоре, когда я спустилась. Ребята дружно начали петь хэппи бёздей и посыпать пол коридора блестящей мишурой.

Когда мне передали коробки подруга с братом, настала очередь Тимура. Парень вручил мне красивый букет белых роз и маленькую шкатулку. Я открыла и удивленно посмотрела. Внутри лежал маленький компас на цепочке.

— Это, чтоб ты всегда могла найти дорогу ко мне из своих бесконечных турне, — спокойно пояснил парень и поцеловал меня в горящую щеку.

Меня смутил его такой значимый подарок. Продуманный. Душевный.

— Ну что, голубки, погнали веселиться? — прервал трепетный миг Никита. Я закивала. Передала подарки и цветы маме. Попрощалась с родственниками, и мы помчались навстречу самому большому празднику в моей жизни. Моему совершеннолетию…

Когда мы подъехали к клубу я в изумлении оглядела плотную толпу фанатов. Я честно не ожидала, что здесь соберется столько незнакомых людей, почитающих мое творчество. Было невероятно приятно их видеть и ощущать их любовь.

— Джеки, хочешь, объедим с черного входа? — спросил Тимур, хмуро глядя на плотные ряды молодых ребят.

— Нет, эти люди — мой лучший подарок. Я не могу проигнорировать их. Это нечестно по отношению к ним. Ведь они уделили мне свое время, — спокойно парировала я и уверенно вышла из машины.

Тимур, как мой личный охранник находился все время рядом, и в какой то момент я почувствовала его теплую ладонь на своем позвоночнике. Я ему улыбнулась, благодаря за ощутимую поддержку.

А парень аж стал ровнее. Довольный, что я не скинула его руку и приняла помощь. Мы пробирались через ряды молодежи ко входу. Меня трогали руками за волосы и платье. Сунули конверты, коробочки, игрушки и цветы. Выкрикивали со всех сторон поздравления и снимали меня на свои телефоны. Я прям чувствовала себя звездой Каннского фестиваля.

Перед входом в клуб охранники фейс контроля опустили красный канат и впустили меня с друзьями вовнутрь святая святых.

Сразу за Маринкой канат повесили обратно, чем вызвали недовольство многих моих поклонников. Я обернулась и послала всем воздушный поцелуй, а Никита с Тимуром, заваленные подарками, уже пошли вглубь помещения.

Я поспешила за ними.

"Милан" один из моих любимых клубов в городе. Я не зря выбрала именно его. Внутреннее убранство было выдержано в итальянском стиле. Диваны причудливой формы, картины старинных улочек одноименного города и голограмма Собора Девы Марии. Дуомо, как мы его обычно называли, когда были в Италии.

В мою гримерку меня провела Виолета, знакомая девушка администратор. Я часто выступала в этом клубе со своими песнями и была с ней в хороших отношениях. Она меня горячо обняла и поздравила с Днем Рождения.

Никита с Тимуром уже вовсю хозяйничали в моей комнате. Друзья разложили подарки и позасовывали цветы в заранее подготовленные вазы.

— Джеки, ты не против, если мы тебя оставим. Пойдем к бару, пропустим пару коктейлей за тебя, — спросила Маринка. Ей нравился здесь бармен, а сегодня как раз его смена. Я кивнула и проводила всех к выходу.

Тем более, они знали, что мне необходимо полчаса спокойствия, чтоб настроиться на концерт.

Я подошла к столу. Провела рукой по вороху мягких игрушек. Люблю тактильно ощущать вещи. Мягкие, нежные, пушистые шубки разных животных. Белые зайчики, серые медвежата с красным сердцем в лапках, кто то даже слоника подарил голубого с большими глазами — камнями.

— Спасибо, — прошептала я всем своим фанатам. Они мое вдохновение. Цель всей моей жизни.

Любой творческий человек нуждается в признании. А мой сильный гений жаждет с детства безграничной славы!

Мой взгляд зацепился за полку на стене.

Прямо по курсу лежал пузатенький черный конверт. Я нахмурилась. Его точно не передавали на улице. Когда мы вошли он уже лежал в гримерке.

Притягиваемая неведомой силой, я обошла стол и взяла конверт. Мелованая бумага, словно мелковорсистый бархат приятно ощущулась под пальцами.

Странное волнение проникло в мою душу.

Я бережно распечатала мрачный конверт и заглянула во внутрь…

Сердце перестало биться. Все мое тело задрожало мелкой нервной дрожью. Этого не может быть…

Это неправда!

В голове словно пожарная сирена раздавалось противное гудение и звон.

Дрожащими пальцами я достала бутон красной розы!

Свежий, только срезанный. Влажные лепестки еще хранили впитавшуюся росу. Я поднесла бутон к лицу и понюхала. Нежный, едва уловимый аромат в огненно красном пламени из черной бездны конверта.

В этом весь Адлер Леннон. Неуловимо нежный, опасно сексуальный и суть его мрачно черная…

"… — А где же ее стебель?!

— Зачем он? Это самое сердце цветка…"

Я закрыла глаза, вспоминая самые счастливые минуты моей жизни.

Там в далекой юности, казалось, в параллельной реальности, жила другая я.

Наивная. Влюбленная. Счастливая.

Сколько долгих месяцев я пыталась забыть беспощадные голубые глаза, мягкие упругие губы и властный безапелляционный голос…

А теперь эта роза вмиг разрушила все стены, которые я кирпичик за кирпичиком возводила долгие годы вокруг своего сердца.

Чего мне только стоило удалить номер Адлера.

Не звонить. Не искать встречи. Не прощать его жестокость…

А теперь все мои кирпичики оказались из песка и при малейшем дуновении аромата кровавой розы, они потрескались и осыпались. А я осталась стоять в горе этого зыбучего песка, по имени Адлер Леннон. И утопаю с каждым воспоминанием все глубже. И выбраться уже нет сил…

Все это время я просто усердно обманывала себя. Надеялась, что я разлюбила этого надменного арийца за его неоправданную жестокость. Но на самом деле, его глаза до сих пор леденили мою душу в сновидених. Заключали в плен мое истерзанное сознание. Делали меня безвольной куклой, мечтой которой было подчиниться этому спартанцу, лишь бы снова увидеть его, дотронуться дрожащими пальцами к щеке. Вымолить его нежность и умелый поцелуй.

Я сжала розу в ладони и вскрикнула. Шип больно до крови уколол мою линию жизни. Я ошарашенно развернула ладонь. Адлер специально не срезал его. Потому что на той розе, что до сих пор лежит засушенная в моей ежедневнике, все шипы были бережно срезаны.

Я смотрела на руку и чувствовала, как соленные слезы текут по щекам, смывая с глаз идеальный макияж. Адлер снова причинил мне боль. Заведомо. Специально.

Моя линия жизни на ладони пропитывалась кровью. В тонкую бороздку на коже набиралась рябиновая жидкость.

Так иронично, будто вся моя жизнь тонула в этой единственной, но такой большой и значимой капле крови…

Я положила бутон обратно в конверт и запечатала. Отложила его на край стола. Достала телефон. Утирая слезы, набрала Виолету и попросила зайти ко мне в гримерку.

Девушка пришла быстро и вошла, пару раз стукнув в дверь. Она встревоженно рассматривала мое лицо.

- Джеки, что случилось? Дорогая, с тобой все в порядке? — спросила она.

— Кто принес сюда этот конверт? — медленно проговорила я и указала на край стола.

Виолета медленно проследила за моими пальцами.

— А этот. Так это подарок от фаната. Передал курьер, — ответила девушка.

Я чуть легче начала дышать. Значит, самого Адлера здесь не было. Возможно он в Берлине и попросил кого то из знакомых просто передать подарок и двойного смысла в нем нет…

— Ох, такие мужики работают в курьерской службе… — очередные слова Виолеты грубо вырвали меня из размышлений, — Закачаешься! Высокий, статный. А глаза…

— Голубые, — глухо продолжила я, осознавая, что только что утонула окончательно в своем зыбучем песке.

— Откуда ты знаешь? И кстати, говорил он только на английском. Меня это сразу насторожило. Но, черт, его глаза будто загипнотизировали меня. Я вся растеклась перед ним лужицей. Знаешь, я вообще не такая, но тут не сдержалась и сунула ему визитку. Может позвонит? — лепетала Виолета, мечтательно закатив глаза.

— Это врядли, — глухо ответила я, — Он приехал за мной…