Глава 3

— Иди к себе, я уже сама дойду. Тем более, что Мария Захаровна ждет тебя, — сказала я, когда мы подошли ближе к моему дому.

— Увижу твою маму и пойду. Не переживай, девочка-космос, я никогда не навязываюсь, — Адлер грубо пресек мои попытки отправить его домой. Я лишь зло выдохнула. Он вызывал во мне противоречивые чувства. То радость от встречи, то раздражение от насмешек с моих успехов, то страх от его откровенной близости, то желание избавиться, наконец, от его тяжелого взгляда.

Адлер помог подняться мне на ступеньки и открыл входную дверь, пропуская меня вперед. Положил бережно мой рюкзак на полку при входе и потянулся к моему шарфу, помогая раскрутить его с моей шее. Я хотела отступить, но он так выразительно посмотрел на меня, что я снова окаменела от стали его глаз.

Немец помог мне раздеться и повесил все вещи на вешалку. Окинул меня хмурым взглядом с головы до пят. Задерживаясь то на длинных волнистых волосах, которые после шапки были особенно растрепанны, то на растущей груди, которая без лифчика начала уже проявляться под кашемировым свитером, то на моих острых коленках. Вернулся облапывающим взглядом к припухшим красным от холода губам и шумно выдохнул.

— Или мне кажется, или ты стала еще мельче, — недовольно проворчал немец.

— Это просто ты еще больше вымахал, верзила! — я показала ему язык.

Наглость Адлера раздражала меня.

Но он промолчал. Лишь смотрел мне вслед мутным, чуть потемневшим взглядом.

— Евгения, до встречи, — добавил он глухо, мне в спину. Потому что продолжал стоять в своих армейских ботинках и пальто на пороге.

Я обернулась. Вид у него был грозный и в то же время очень стильный. Кожанные перчатки скрывали длинные ровные пальцы, а шарф на шее был по-модному завязан узлом. Я обычно заматывалась, как куколка, не заморачиваясь. А в Адлере чувствовалась, что весь его образ брутального современного мужчины продуман до мелочей. И прическа его современная. С одной стороны за ухом выбрито, с другой длинная светлая челка заломана и тщательно уложена с видом легкой небрежности. Только глаза его пугают и завораживают своей яркой голубизной. Будто в его суровое лицо умелый скульптор вставил редкие прозрачные бриллианты. Так и манит всмотреться в радужку, уловить все оттенки их мерцания.

— До встречи, Адлер Леннон, — на автомате ответила я, пытаясь скинуть морок.

— Женечка, там что, Адлер пришел? — вдруг вскричала мама с кухни. Я от неожиданности чуть не подпрыгнула на месте.

Мама выскочила с кухни, вытирая руки от муки об передник. Приметив в дверях Адлера, бросилась его обнимать.

— Привет, дорогой! Боже, как ты вымахал. Настоящий спартанец! — причитала мама. Адлер смотрел на нее с высоты своего исполинского роста и мило улыбался.

— Здравствуйте, Алина. Мама просила передать вам приглашение на завтрашний ужин, — добавил он и глянул снова на меня. Я невольно отступила на шаг к лестнице.

— Спасибо, Адлер. Заходи на чай, я испекла шарлотку, — засуетилась мама.

— Спасибо, но я пока откажусь. Меня бабушка ждет, — проговорил он и чуть заметно кивнул мне. Вот, наглец. Продолжает меня подначивать!

Я снова показала ему язык и побежала по лестнице в свою комнату.

Захлопывая двери, я услышала мамин голос.

— Ой, а где Женька? Я ж хотела вас познакомить. Она у меня творческая личность, певица. Думаю, вы бы подружились…

Ответ Адлера я не расслышала. Подошла к ноутбуку и включила сборник Шазам на всю комнату, чтоб заглушить глухой бархатный голос Адлера и свои бешенные мысли.

Покрутилась по комнате, как неприкаянная. Все-таки, расслышала, как захлопнулась входная дверь.

Ноги сами понесли меня к окну. И я всмотрелась, как в снежном пейзаже высокая черная фигура в пальто уверенным шагом пошла по дороге. Подходя к воротам, Адлер замер и обернулся. Безошибочно нашел мое окно и мне показалось, что всмотрелся в мое лицо.

Я рывком присела. Прижала руками выпрыгивающее сердце. Не хотелось бы мне снова встречаться с этим немцем, которого и другом-то можно назвать с натяжкой.

***

— Женька, ты знаешь, что на выходные в клубе будет Данил. Это точная информация. Брат слил, — Марина по деловому покачала светлой головой и внимательно уставилась на меня синими глазами, гораздо темнее, чем у Адлера, про себя отметила я.

Я пододвинулась ближе к ноуту и подключила микрофон с наушниками.

Надела их на голову, чтоб лучше слышать подругу и не кричать на всю комнату. А то не хватало, чтоб мама еще услышала за клуб и Данила.

— Я смогу сбежать к десяти. Никита проведет нас? — спросила я, чувствуя волнение от предстоящего события. Это будет уже третий мой побег в клуб. Мама бы ни за что не отпустила меня в четырнадцать лет. И даже растущая грудь и целый год месячных, не убеждают ее, что я уже взрослая.

— Конечно. Брательник мне должен. Я прикрыла его перед батей, когда он стащил деньги. Сказала, что это я. Поэтому он в долгу, — Маринка хитро улыбнулась.

— А Данил…он будет с Лерой? — озвучила я мучивший нас с подругой вопрос.

— К сожалению, да. Он пока не наигрался этой расфуфыренной пустышкой, — обреченно проговорила подруга. Наша безответная любовь к Данилу нас объединяла.

— Надо одеться покрасивее, — выдала я.

— Постарайся стащить то мамино платье в котором ты выступала на "Голосе"- вспомнила подруга.

Я довольно закивала.

— Точно. А ты что оденешь?

— Я купила крутые кожанные шорты и короткий топ. Наряд огонь. Сейчас покажу.

Подруга зашуршала. Потом вернулась с пакетом. Везет ей. Она старше меня на пару лет, и ее родители уже отпускают с братом на дискотеки. А я не уверенна, что меня и в шестнадцать выпустят.

Марина покрутила перед камерой обновки. Я прицокнула языком с видом знатока.

— Да уж, прикид что надо! — удрученно проговорила я, думая, как залезть к маме в шкаф, чтоб стащить платье.

— Женечка! — позвала мама из за двери.

— Мариш, давай, до встречи. Мы сейчас идем к соседям на ужин, — проговорила я.

— О это к той бабуле, к которой приехал внуг из Германии? — вспомнила подруга, как я ей на днях жаловалась на наглого Адлера.

— Именно, — подтвердила я.

— Держись там молодцом. Не давай фашисту запугать себя. Помни, что мы их победили во Второй Мировой, — засмеялась Маринка.

И я невольно тоже усмехнулась.

Если б все немцы были такими же огромными, как Адлер, то у нас бы не было шансов!

— Постараюсь, — ответила я и быстро отключилась, слыша мамин стук в дверь.

— Иду уже, мам, — громко крикнула я.

Оглядела себя перед выходом. Простое вязанное платье нежно розового цвета. Колготки я одела обычные черные. Но чтоб не замерзнуть в ноги, натянула белые вязанные гольфы с отворотом на коленях. Волосы распустила и прихватила две пряди от ушей, заколов жемчужной заколкой прическу-мальвину.

Эдакая пай девочка. Хоть во мне и бушуют вселенские страсти, и я могу очень колко выражаться, захотелось пойти к соседям именно в таком образе. Может тогда этот верзила Адлер не будет меня вымораживать своими холодными глазищами.

Папа уже ждал одетый в дубленку и шапку в коридоре и немного спарился. Его очки запотели, и он нервно постукивал пальцами по часам на руке. Мама одевала ботинки.

— Принцесса, ну наконец-то! Мы вообще то только телько тебя ждем. Давай, милая, поторопись. Ты ведь знаешь, как я не люблю опаздывать, — добродушно торопил он меня.

Родители никогда не повышали на меня голос, за что я им была благодарна. От Маринки знала не по наслышке, как родители могут ругаться и кричать на детей. Ей с братом иногда и по заднице прилетало. Поэтому я лишний раз улыбнулась папе и поспешила надеть меховые валенки и пуховик. Намотала шарф и одела шапку.

— Ну, что красавицы, поехали, — скомандовал папа.

— Дим, может пешком пройдемся? Тут всего два шага, — спросила мама.

— Нет, там сегодня очень холодно. И возвращаться будем поздно. Лучше подъехать, — парировал отец, открывая дверь и впуская морозный воздух.

— Поздно?! А мы надолго? Просто у меня еще гора не сделанных уроков, — поморщилась я.

Проводить кучу долгих часов в компании напряжного немца не хотелось.

— Не переживай, успеешь, — ответила мама и приобняла меня за плечи, подталкивая к выходу.

— А остаться нельзя? Тем более, что у меня завтра математика. Вы ведь знаете, как она тяжело мне дается, — предприняла я очередную попытку остаться дома.

Но мама мягко увела меня за собой.

— Перестань, Женя, нас пригласили всех. Это некрасиво отказываться. Тем более, что к подружкам ты бегаешь несмотря на математику, — сказал папа и сел в авто.

К соседям мы доехали за пять минут, и я поразилась тому, как дом старушки освещался множеством огней. Обычно он был мрачный и пустой. Ведь у нее не бывало гостей. А тут, он словно ожил, засиял.

Мы подошли к двери, и она сразу распахнулась. Нас явно ждали.

На пороге возникла высокая женщина в вязанном спортивном костюме со светлыми волосами, завязанными на затылке в хвост. Она выглядела достаточно молодо и современно.

Мама сразу улыбнулась ей и кинулась в дружеские объятия.

— Стелла, привет. Выглядешь великолепно, годы не подвластны над тобой, — сказала она.

— Кто бы говорил, Алина! Сама, как куколка. Димка, привет, заходите, — затараторила хозяйка, пропуская всех в дом.

Когда они только успели так сдружиться?! Ведь знакомы каких-то пару лет. Но видно, для хороших людей и дня пообщаться достаточно.

— Боже, что это за милаха?! Неужели, Женечка это ты? Красавица. Мы с Адлером смотрели все твои выступления. Третее место тебе досталось не заслуженно! Твое только первое, — воскликнула она.

Я аж чуть слюной не подавилась. Так Адлер смотрел мои выступления?! Партизан нацистский! Ведь ни слова не проронил об этом.

— А где вы видели, на ютюбе? — неуверенно спросила я.

— Алина мне все в вайбер скидывала. Но если у тебя есть свой канал, мы с удовольствием подпишемся, — мило улыбнулась женщина. Она мне определенно уже нравится.

— Конечно, я скину вам ссылку. Спасибо, — добродушно улыбнулась я.

— Давайте, раздевайтесь. Мама за столом ждет нас, ей тяжело уже ходить, — грустно вздохнула Стелла, помогая нам развешивать вещи.

Я разделась, поправила съехавшие гольфы. Разогнулась и встретилась с ледяным взглядом.

Адлер медленно спустился с лестницы, не сводя с меня глаз.

Я недовольно отметила, что выглядит он круто. Модные светлые джинсы и белая рубашка с высокими отворотами до локтей. На узком запястье брендовые часы — хронометры. Волосы аккуратно уложены на бок. Лицо светлое с чувственными губами, чуть поджатыми в легком пренебрежительном выражении.

Он был почему то недоволен моим внешним видом. Особенно ему не понравились гольфы. Он несколько секунд смотрел именно на них. А потом шумно сглотнул и кадык на его жилистой шее дернулся вверх. Я сама глянула на гольфы, думала они съехали. Но нет, все в порядке.

— Сынок, подойди. Это дочка Алины и Димы. Я тебе показывала видео с ней, помнишь? Ты лично еще не знаком с Женечкой? — спросила Стелла, переходя на английский.

Адлер изобразил подобие улыбки и кивнул. Он подходил ко мне медленно, вальяжно, как снежный барс. Если б не родители, я бы стыдливо сбежала. А так не оставалось ничего другого, кроме, как включить режим гордости и мнимой уверенности.

— Знаком, мам. Она мне пела песню Кетти Перри, — усмехнулся он, и все удивленно уставились на меня. Я была готова его убить и покраснела с макушки до пят.

Адлер был даже выше и больше отца, что тот сразу подметил.

— Оу, ничего себе ты вырос! Настоящий мужчина. Как твои занятия боксом? — спросил он.

— Спасибо, Дима. Все окей, — ухмыльнулся немец, не сводя с меня взгляда. И крепко, по-мужски, пожал протянутую отцом руку.

Он чувствовал себя хозяином положения. Его уверенность и простое обращение к старшим немного меня смущало.

Адлер протиснулся ко мне и, нависая горой, склонился к моему лицу. Его запах сразу вскружил голову.

Немец провел рукой по моим распущенным волосам, совершенно не смущаясь присутствия родителей.

И поцеловал меня в висок. Так интимно и нежно, что я прикусила губу, громко выдохнув.

— Привет, девочка-космос, — прошептал он. Моя кожа моментально покрылась мурашками от его низкого гортанного шепота. И уже громче Адлер добавил, отклоняясь от меня, — Мы с Евгенией успели подружиться!

Родители радостно закивали, поздравляя нас, будто с помолвкой.

Я сжала кулаки. Этот немец манипулировал моей неопытностью и специально поддевал.

Чувствую вечер будет убийственным!