Глава 37

Адлер вернулся. Я услышала звук подъезжаемой машины и выпорхнула из комнаты ему навстречу.

Сбежала с лестницы и замерла на последней ступени.

Леннон выглядел, как гладиатор после боя в Колизее. Руки сбиты в кровь полностью до костей. На идеальном лице несколько коротких рваных шрамов. Белки глаз покраснели из-за полопавшихся сосудов. Но одет он был в свежую рубашку и чистые брюки. Значит Фрида ухаживала за ним?! Обработала раны и приготовила чистую одежду…

Я медленно спустилась. Сглотнула горечь от обиды.

— Ты был у нее? — сходу спросила я, глядя прямо в ледяные глаза немца.

— Нет, Евгения. Я работал и был на ринге. Я устал. Отойди, — он попытался обойти меня, чтоб пойти в свою комнату.

Я преградила ему путь. Глядя снизу вверх и впитывая запах и тепло от его тела, я снова ожила. И решилась. Сейчас, пока я не передумала. Взялась за застежку на сарафане. Потянула молнию вниз.

Леннон остановился и поджал недовольно губы. Просто смотрел. Следил за моими действиями.

Я стянула через голову платье и отшвырнула его в сторону. Выдохнула страх. Прохладный воздух коснулся сосков, и они сразу сжались в твердые камушки.

Адлер молча и хмуро следил за моими действиями. Я подбодренная тем, что он не ушел, остался, дальше продолжила свои рискованные действия. Стянула кружевные трусики и отбросила их к платью. Осталась полностью обнаженной перед мрачным тяжелым взглядом льдистых глаз.

Покорно склонив голову я опустилась перед Ленноном на колени. Стояла преклоненной рабой перед огромным пугающим господином. Фашистом, желающим наказать еврейку. Сразу вспомнился его образ в зимней одежде. Высокие грубые сапоги, кашемировое пальто и идеально четко завязанный шарф. Дрожь запретного возбуждения невольно иглами вонзилась под кожу.

Адлер громко сглотнул. Кадык прошелся по массивной шее вверх вниз.

Он смотрел неотрывно. И хоть я уже была голая, чувствовала, как его взгляд продолжает обнажать меня. До самого мяса и костей сдирать кожу. Выпотрашивать.

— Подними руки за голову, — глухим голосом скомандовал мужчина.

Я выполнила приказ. Сплела пальцы в замок на затылке.

Громко лязгнула пряжка ремня и я вздрогнула. Леннон сейчас будет меня бить ремнем?!

Возможно, мне самой нужен был этот стресс и боль, чтоб перестать надеяться. Разлюбить его наконец.

Но ариец явно не торопился начать порку меня, преклоненной у его ног рабыни.

Он подошел совсем близко. Я видела, как в его руке зажат кожаный ремень, сложенный вдвое. Он поднес его к моему лицу, и я вздрогнула, когда дубленая кожа коснулась подбородка.

Адлер стал другим. Отрешенным. Затуманенный взгляд пропитался похотью. Нечеловеческой. Животной.

Его безумно возбуждал мой жертвенный и испуганный вид.

Мужчина провел ремнем по моему лицу. Надавил на губы.

Запах кожи и крови от его сбитых кулаков продолжал нагонять на меня панику.

— Посмотри на меня, девочка, — скомандовал он. И в этот миг ему невозможно было не подчиниться. Я закинула кверху голову, — Назад дороги нет, — глухо добавил он.

Я закусила дрожащую губу.

Предчувствие и подготовка хуже самого действа.

Дрожь во всех мышцах и упертые в пол колени, доставляли мне ощутимый дискомфорт. Стыда и смущения от того, что я обнажена, на удивление не было.

Адлер наклонился вперед и провел грубой кожей ремня по груди. Очертил набухшие соски. Проложил огненный след к животу. Сделал круг вокруг пупка и повел ниже. Когда ремень коснулся гладкой кожи лобка я вздрогнула. Во мне начало зарождаться помимо страха порочное возбуждение.

Я задышала чаще. Леннон прижал холодную пряжку к клитору. Посмотрел мне в глаза и усмехнулся.

— Да, мы попробуем поиграть по моим правилам, девочка, — и отняв на секунду пряжку, легонько ударил кожанным поясом по лобку. Не больно, а скорее странно.

С этого мгновенья моя смелость исчезла, и я сильнее занервничала.

Адлер, как почувствовал перемену в настроении. Присел на корточки передо мной. Легонько поглаживал ремнем мою пылающую кожу.

— Боишься, маленькая? — тихо спросил он. Впервые за долгие дни нашего проживания в его голос вернулась былая теплота.

— Да, Адлер, — честно призналась я и хотела опустить руки. Но немец строго покачал головой.

— Я ведь еще ничего не сделал, — загадочным, пугающим голосом проговорил Адлер, — Будь послушной, доверься. Я вижу, что тебе нравится, — мужчина чуть расслабился и провел по моему острому соску ремнем. Я вздрогнула, кусая губы. Столько запретного и порочного было в моем положении, что я невольно продолжала возбуждаться, сама удивлялась себе, — Я не причиню тебе боль сильнее, чем ты сможешь вытерпеть. Девочка моя, тебе понятно?

В голове полный каламбур. Но смеяться совсем не тянет. Все как то слишком серьезно.

— Да, — выдохнула я.

Ариец провел ремнем выше до шеи. Обвел им по кругу. Внимательно проследил за тем, как пульсировала моя яремная вена у ключицы.

— Молодец, маленькая. Сегодня мы немного поиграем. Я соскучился за страхом. Опускайся в коленно локтевую позу, — сказал он и в глазах блеснул шальной блеск.

Я медленно опустила затекшие руки и наклонилась к полу. Адлер надавил на лопатки, чтоб я прогнулась и моя щека коснулась пола. Я испуганно дернулась.

— Тшш, доверься мне, девочка, — скомандовал он строго.

Моя голая попа откровенно торчала кверху. Адлер обошел меня по кругу. Остановился сзади. Какое то время он молча меня рассматривал в таком унизительном положении. Мои длинные волнистые волосы растрепались по полу и упали на лицо. Но я боялась пошевелиться, чтоб убрать надоедливые пряди.

Позвоночника коснулся ремень. Грубая кожа лизнула меня между лопатками и медленно поползла к попе. Я сжалась в комок от нахлынувшего чувства паники. И вместе с тем влажное лоно начинало возбуждаться еще сильнее.

Адлер остановил движение ремня между ягодицами. Чуть опустил его, чтоб жесткий конец проскользил по моим складочкам к попе. Я выдохнула стон. Пока не происходило ничего ужасного.

— Прийдется немного потерпеть, — глухо проговорил немец.

В мозгу не угасала ассоциация Адлера с фашистом, который издевается над еврейкой. Его образ в высоких военных сапогах с шарфом на шее, четко стоял в темноте закрытых глаз. Что то в этом есть. Порочное. Возбуждающее.

Не успела я утонуть глубже в своей пошлой фантазии, как ремень покинул мою кожу и резко хлестнул меня по попе. Гораздо больнее, чем я ожидала. Хотя я уверенна, Адлер контролировал свою силу. Я вскрикнула скорее от неожиданности. Он ведь предупредил, но я все равно была не готова.

— Тшш, это не так больно, как ты кричишь, — садистским голосом проговорил экзекутор и неопределенно хмыкнул. Начал снова ласкать меня ремнем в интимном месте. Жуткий извращенный контраст боли с наслаждением заставлял сконцентрироваться на ощущениях. Отбросить все страхи и сомнения. Все уже происходит. И Леннон обещал, что не доставит больше боли, чем я смогу вытерпеть. Начало пытки я уже стойко выдержала.

Второй удар и я взвизгнула, когда хлеский ремень прошелся по мягкой ягодице. Еще сильнее и острее. Теперь на попе горело и пекло.

— Евгения, такая покорная, — слова Адлера были пропитанны восхищением. Будто сейчас реализовывалась самая заветная его мечта.

Интересно, как не позволять себе влюбляться в человека, если знаешь, что он садист. Вот только кто я? Неужели соглашусь на роль мазохистки при безумном тюремщике?

Адлер прижал ремень к клитору и покрутил по взбухшей горошине. Стон сам сорвался с моих губ. В голове вдруг вспыхнули первые аккорды незнакомой мелодии. Сначала тихие, а потом по нарастающей все громче.

Боже, мне нравилось то, что этот здоровый садист со мной делал. Трепетать от наказания такого сильного и властного мужчины, вымаливать его снисхождение и получать удовольствие, отрекшись от принципов морали и зашоренности взглядов на традиционный секс, в этом оказывается кроется бездна наслаждения.

Третий удар был самым сильным. И мне показалось, что моя нежная кожа треснула до крови. Слезы брызнули из глаз а в ушах забили барабаны.

— Хватит, — срывающимся голосом вымолвила я, выдыхая боль.

На мой всхлип, Леннон сразу остановился.

Вжикнула молния на брюках и ариец опустился на колени сзади меня. Я увидела, как Адлер отбросил ремень в сторону.

Его горячий гладкий член прижался к влажной промежности. С тихим рыком сквозь зубы, он резко вошел в меня полностью. Заполнил пустоту, которая невольно жаждала принять его поскорее.

Леннон сжал мою попу руками. И там, где от ударов остались алые синяки было больно. Но когда его раскаленный от похоти и возбуждения член начал меня насаживать рывками, я забылась в экстазе. Под громкие аккорды трубы и барабанов я неожиданно для себя кончила. С первыми толчками. Так сразу.

Тело скрутило от спазмов. Я поджала кулаки и пальцы на ногах. Громко простонала в такт своей мысленной мелодии. Адлер, с удивлением замер, словил сокращения моих внутренних мышц на члене. Хотел убедиться, что мне понравилось, и я смогла испытать оргазм после короткой порки.

Член во мне ожил и Леннон с силой начал трахать меня быстрее. Загонял огромный орган под самые ребра. Все ближе к ожившему сердцу.

Щека больно терлась об пол. И я терпеливо ждала кульминации. Адлер сжал мою попу сильнее, и я почувствовала, как он надавил большим пальцем в центре. На дественный вход. Я чуть дернулась. Это черезчур, я не готова к такому. Не успела я додумать мысль, как палец проник в меня, и Адлер шумно простонал. Дико прорычал. Как озверевший маньяк получивший в полную власть слабую жертву. Он выдернул член и кончил мне на поясницу. Его палец был еще во мне. Неколько раз дернулся в стороны. Вскоре и он покинул мое тело.

Леннон медленно поднялся. Подхватил меня на руки. Слезы полились из глаз непроизвольно. Я чувствовала себя опустошенной и переломленной. Я никогда в жизни не думала ни о чем подобном. Что теперь будет? Этот фашистский садист будет избивать меня и втыкать иголки в кожу? Я ведь не выдержу этого, даже во имя любви…

— Маленькая моя, девочка. Моя девочка — космос, — шептал Адлер сильнее прижимая мое голое тело к себе. Я обняла его плечи и уткнулась в ключицу. Хочу, что б нормальный нежный Леннон вернулся! Только теперь я четко понимаю, что это невозможно. Потому что жажда причинять боль в нем неутолима.

Вопрос смогу ли я ее принимать…

— Евгения, люблю тебя малышка, — Адлер наклонился ко мне и поцеловал мои соленые губы. Жарко, страсто и благодарно.

И мне захотелось ему поверить…