Глава 12

Трон манил, он возвышался красным исполином, отражаясь в зеркальных стенах тронного зала. В воздухе чувствовался сладковатый аромат роз. Розы? Я обернулась и увидела, как они растут прямо из мраморного пола, окутывают мои ноги, обвивают основание трона. Это казалось прекрасным и жутким одновременно. Красота с шипами, способными больно уколоть, а может, даже убить.

Я стояла, замерев, не замечая ничего вокруг. Между тем, розы хищно обвились вокруг лодыжек, захватив подол платья, пробираясь к талии, а потом к горлу. Шипы впивались в кожу, казалось, они тянут из меня последние силы, жестокие спутники красного ковена.

Вот стебель с алым бутоном обвился вокруг шеи, и мне стало тяжело дышать.

Я видела лишь красный трон, молчаливый свидетель моих мучений.

- Жизель! Мастер Грей! - Я звала тех, кто мне дорог, но безуспешно. В тронном зале царили тишина, что была страшнее любого звука, и мой собственный страх.

Я тонула в проклятых розах, падала куда-то вниз, в бескрайнюю бездну из тьмы цвета чернильной ночи.

- Грей! - Я проснулась от собственного крика и быстро села на кровати, обхватив плечи руками.

- Это всего лишь сон, всего лишь сон…

«Сны – отражение пережитых страхов», - так говорили в приюте наставницы, когда нам снились кошмары.

Эти слова я повторяла, как мантру, и они успокаивали, дарили мимолетное умиротворение.

За окном уже рассвело, часы с маятником показывали шесть утра. Похоже, я проснулась раньше на целый час, чем же заняться?

Я сунула ноги в тапки и достала из-под подушки дневник с синим троном на обложке. Тот самый, что мне удалось втихаря стащить из кладовой по указу господина эльфа.

После вчерашнего путешествия по Изнанке нарисованный трон приобрел новый смысл. Неужели дневник принадлежал кому-то из великих ковенов?

Я старалась отвлечься от мыслей о Грее и о браслете, который привязал меня к этому замку.

Может, стоит спросить миледи, зачем она надела клятый браслет на мою руку? Но Грей сказал: не стоит подавать виду о том, что я знаю замысел его матери. Мне стало страшно и горестно.

Подумать только, я хотела полюбить Лейстрим и найти здесь свой дом, а вместо этого оказалась маленькой приютской мышкой, запертой в золотой клетке.

Почему миледи так старается привязать меня к Лейстриму?

Ответа на этот вопрос не было.

Возможно, ее стремления как-то связаны с замком-призраком. Черт! Я схватилась руками за голову. Не стоит об этом думать сейчас, иначе потеряю остатки храбрости.

Шторы закачались от порыва утреннего ветра, и дневник в моих руках открылся сам.

Мне лишь оставалось прочесть записи, сделанные неразборчивым почерком:

«24 июля

Помолвка брата с Кэтрин отложена на несколько лет. Супруга моего дорого друга Криса считает: джентльмен должен сначала получить достойное образование, а лишь потом жениться.

Если быть совсем честным, эта леди не внушает мне особого доверия. Слишком горда, слишком красива, слишком много этих слишком! А теперь это странное заявление!

Мой нерадивый братец обучался магии в родовом замке восемь лет, неужели женитьба настолько затмит его разум, что он не поступит в лондонский университет?

Хорошо-хорошо, я закрываю глаза на причуды женушки Криса, мы ведь с ним друзья.

А чего не сделаешь во имя дружбы между ковенами?

Тем более, сам Крис слушается во всем эту свою проклятую Клэрри, рядом с ней он - словно невинный агнец в лапах волка! О бедняга!

Ремми тоже взволнована, у нее свой взгляд на причину этих странностей: супруга боится корысти наших красных друзей, их трон слабеет, вот и…ну не будем о плохом.

Теперь о хорошем: наша Мегана сделала первые шаги, малышка мила и жизнерадостна, надеюсь, когда она вырастет, станет достойной наследницей рода».

Я не стала переворачивать страницу, вместо этого захлопнула дневник.

В груди разрасталась зависть к этой Мегане, у которой было все, чего лишена я:

любовь родителей, светлое будущее и беззаботная жизнь.

Наследница рода…Грей - тоже наследник рода. Судя по трону на обложке, дневник принадлежал кому-то из голубого ковена. Если будет время, узнаю у Грея о судьбе этой Меганы.

Я бросила дневник под подушку и достала из ящика стола мое письмо к Жизель. Два листа, исписанных убористым почерком.

Отчего-то не хотелось рассказывать подруге про магию и мир Изнанки. Возможно, я просто не знала, как об этом написать, чтобы Жизель не сочла меня сумасшедшей.

Поэтому, запечатав письмо в конверт и наклеив марку, я пошла вниз к парадной, рядом с которой висел почтовый ящик.

В коридорах царила знакомая полутьма.

Вдруг я услышала громкие голоса за поворотом:

- Мне осточертело работать с этим ритуалом, Барри! Колдовать над клятым ножом - сущая мука! Я даже не выхожу на обед и ужин.

- Потерпи, милая Зои, - промурлыкал голос Барри Хеббера, - нам осталось совсем немного. Моя часть уже почти завершена. Твой бедный Барри тоже грустит сутки напролет в мрачном кабинете.

- Пфф…Ты выпиваешь по две бутылки хереса. Должно быть, тебе не так уж скучно, - проскрипел в ответ голос компаньонки миледи.

Я услышала звук удалявшихся шагов, потом голоса Барри и Зои стали неразличимы.

Они проводят какой-то ритуал. Звучит жутко. Надеюсь, это никак не связано с чертовым браслетом на моей руке.

С этими мыслями я дошла до почтового ящика и бросила в чёрную прорезь письмо.

Впереди ждал еще один день, полный суеты и утомительной работы.

Мысли мои то и дело возвращались к Грею – единственному человеку в замке, с которым мне удалось подружиться.

Я бы с радостью бросила все и отправилась с ним вновь гулять по фиолетовому лесу Изнанки. Только это - пустые мечты, господин наверняка занят, а может, он готовится к свадьбе или будущей коронации.

Маленькой служанке не должно быть до этого дела.

Я проснулся с тяжелой головой. В первый раз мысли мои были с самого утра не об Эллин.

Это радовало и одновременно заставляло волноваться.

Что задумала моя матушка? Для чего ей Маргарита? Неужели Кларисе Райвен не достаточно поработить собственного сына?

Я должен постараться узнать правду. Скоро шабаш и моя коронация, скоро свадьба с Лореной. О, сколько неприятных событий, идущих друг за другом.

Проклятье!

Неужели нет ни одного способа освободиться?

Я подошел к зеркалу и взглянул на собственное усталое отражение. Честно говоря, после вчерашних новостей об Эллин у меня не осталось ни сил, ни желания предпринимать новые попытки к бегству.

Что ждет беглого мага в Лондоне? Лишь презрение великих ковенов, да работа в волшебной лавке. В Лейстриме я стану королем, и пусть рабский браслет вместе с контролем матушки не исчезнет, но у меня будет хотя бы иллюзия власти и свободы.

А если королю Грею Райвену станет скучно, то можно вновь отправиться в путешествие по Изнанке в обществе Маргариты.

Боже, какой я жалкий!

Отражение растаяло, а вместо него возникла довольная физиономия эльфа:

- О, да, ты действительно жалок, Грей! Рад, что до тебя наконец-то это дошло! Твои грандиозные планы восхитили даже меня! Будешь спокойно править, жить с кузиной, которая тебе противна, и развлекаться с бедняжкой Маргаритой?

Я сжал кулак, еле сдерживаясь от того, чтобы ударить по зеркалу и стереть с него проклятую ухмылку эльфа.

- Заткнись, не менее жалкий пленник Изнанки!

Эльф лишь фыркнул:

- Я хотя бы не вру себе, дорогой Грей. А ты смирился и не пытаешься хоть что-то изменить, бедный раб собственной мамаши.

- У меня нет выхода! Чертов браслет невозможно снять!

- Да? Хммм.. - Эльф на миг задумался. - Знаешь, в Изнанке есть черная река. Раньше мои братья черпали из нее силу. Говорят, если переплыть эту реку, можно освободиться от любого заклятья.

Я молча смотрел на безупречное лицо своего врага, а потом шумно выдохнул.

Точно! Великий Мерлин! Как я мог об этом забыть! Колдовская река Изнанки – о ней писали в книгах, только эльфы знают, как до нее добраться.

- И ты расскажешь, где она?

Эльф достал из кармана золотистого камзола бумажку, дунул на нее, и смятый листок перелетел через зеркало прямо в мою комнату.

- Здесь координаты. Не благодари. Но магия реки действует на людей тогда, когда два мира сближаются, в Вальпургиеву ночь, мой дорогой Грей, - с этими словами он исчез, а я застыл с запиской в руках, не веря своему счастью.

В книге Мерлина писали об этом. В Вальпургиеву ночь произошла великая катастрофа в Изнанке, в это время в мертвом мире творятся чудеса и пробуждаются остатки магии.

Я шагнул в зеркало, открыв портал по координатам эльфа, и оказался на песчаном берегу реки.

Река была столь широкой, что походила на озеро, а вода в ней отливала чернильной тьмой. На другом берегу стоял заброшенный маяк. Что ж, стало быть, нужна только лодка.

И если хватит смелости переплыть реку, то свобода у меня в кармане.

Вернувшись в Лейстрим, я начал отрешенно ходить по комнате.

Свобода…Лондон…Красный трон и контроль матушки, свадьба с Лореной.

Сомнения терзали, я словно разделился на две части. Одна мечтала покинуть дом, другая шептала: «Одумайся, что ждет тебя в туманном неприветливом Лондоне? Кому ты там нужен, если даже Эллин предала тебя».

В сердце словно кольнуло иглой.

Тоска по дублинской диве возвращалась. Я обхватил голову руками. Хватит! Никаких мыслей о коварной Эллин! Не желаю ее видеть и не выйду к завтраку!

Лучше пойду в кабинет отца, мне там спокойней.

Я вышел в холодный коридор и направился на этаж выше, туда, где для меня был единственный оплот спокойствия.

Кабинет, в стенах которого отец занимался делами и творил чары, а я, будучи мальчишкой, смотрел на него, предвкушая скорую прогулку по саду или охоту в нашем лесу.

Отец всегда был добр ко мне, и я часто вспоминаю слова, которые он говорил, доставая большую шахматную доску: «Сыграем, Грей! Пусть победит сильнейший».

Отец часто мне подыгрывал, и я становился маленьким шахматным королем, довольным и гордым своей нечестной детской победой.

С такими мыслями я сам не заметил, как оказался у двери кабинета с надписью: «Кристофер Райвен. Не беспокоить».

После его гибели кабинет стоит нетронутый и хранит память о величии Райвена-старшего. Бывший красный король, добрый отец и заботливый муж, – как жаль, что он ушел так рано и оставил меня на растерзание матушке.

Шаг, другой, тихий скрип половиц, запах лаванды и хереса - я незаметно зашел внутрь, почувствовав приятную прохладу, которая всегда была в этой комнате.

Вот свадебное фото родителей – оно такое большое, кажется, что занимает половину стены, стол с механической чернильной ручкой фирмы «Тонкие стержни Уинстона», рядом - ваза со свежими незабудками, новые цветы каждый день приносят слуги.

Вспомнилось, как папа делал записи в дневнике, иногда он отвлекался и с улыбкой смотрел, как я болтаю ногами, сидя на стуле рядом.

А потом мы играли в шахматы.

Дневник… Интересно, что писал он в этом своем дневнике?

Я открыл верхний ящик стола, где лежала пачка счетов, четки, фарфоровая фигурка танцовщицы, одна из тех, что были в моде лет десять назад, и карманные часы в голубой оправе.

Часы…Голубая оправа. Я перевернул их циферблатом вниз и увидел на обратной стороне гравировку голубого трона.

Странно. Откуда это у отца? Хотя, чему тут удивляться, когда-то мы вели дружбу с голубым ковеном. Я постарался вспомнить слова матушки, сказанные в то трагическое утро десять лет назад.

На щеках ее блестели слезы:

- Грей, они пригласили нас в гости и внезапно напали. Была битва, отец твой сражался достойно, но погиб от рук голубого короля. Не волнуйся, мой мальчик, наш ковен не остался в долгу, в битве мы победили, никого из этих голубых выродков не осталось!

Теперь ты - наша надежда, когда вырастешь, станешь новым красным королем, а пока я приму на себя эту ношу.

В то утро моя беззаботная жизнь прекратилась, оборвалась подобно тонкому канату под тяжестью ужасных новостей.

Матушка говорила, что голубые были жадны и мечтали заполучить наш трон, что все они достойны смерти и нет им прощенья.

В то же время Барри с мисс Зои шептались по углам, что красный трон слабеет и никто не знает причину, магия уходит из артефакта, а наша доблесть может кануть в небытие.

Говорили, что такое иногда случается с великими ковенами. Возможно, поэтому голубые решили напасть на отца, который приехал с дружеским визитом.

В мире магии никто не запрещает сражаться насмерть. Сам Фергюсон. сильнейший из королей, одобрил магические дуэли.

Эти невеселые мысли блуждали в моей голове, когда я положил часы обратно и внезапно нащупал странный выступ на дне выдвижного ящика.

Что бы это могло быть?

Пришлось вытащить оттуда все содержимое: от чистых листов бумаги до старых фотокарточек.

Выступом оказался замок, открыть который получилось весьма легко: надо лишь было повернуть маленькую ручку. Раздался щелчок, и дно ящика приподнялось.

От удивления я вздрогнул. Неужели перед глазами ящик с двойным дном?

Но зачем? Что за секреты скрывал отец?

Просунув руку в появившейся проем, я достал оттуда пожелтевший дневник в коричневом переплете, тот самый, в котором писал отец.

Великий Мерлин!

Я огляделся, в комнате было тихо и пусто: ни слуг, ни матушкиных прихвостней.

Наверняка сейчас все на завтраке в столовой, в том числе и Эллин. Эллин…

Я поморщился, стараясь отогнать мысли о ней, и открыл дневник.

От него пахло пылью и папиным одеколоном.

«31 марта, - гласила первая запись. - Я женюсь на юной Кларисе Стоунриз. Она принадлежит нашему ковену, юна и благородна, за всю недолгую жизнь мне не доводилось встретить девушку, подобную ей. Какая стать и манеры! А когда она улыбается, я чувствую себя самым счастливым человеком на Земле!

Завтра у нас свадьба, и Кристофер Райвен решил вести дневник, дабы отвлечься от семейных хлопот».

Эта запись невольно заставила меня улыбнуться. Я снова взглянул на свадебное фото родителей, висевшее на стене. О, какими счастливыми они на нем выглядели!

«1 апреля. Свадьба прошла великолепно! Кларисса была ангельски мила, в своем пышном платье она походила на цветок.

Мой дорогой друг Альберт в честь торжества подарил нам прекрасные часы от лучшего дублинского ювелира. Как радостно хранить эту реликвию, принесенную в дар самим голубым королем! Альберт сказал, что часы зачарованы и приносят удачу. Что ж, посмотрим!

Кларисе он преподнёс алмазное ожерелье. Право, если бы Альб не был женат, я бы начал ревновать!

PS: этой ночью Клэр тоже сделала мне подарок. Он немного странный, но очень милый – серебряный браслет, который специально для меня изготовил семейный ювелир Стоунривзов. На нем - вкрапления из лазурита. Милая вещица, хотя я нахожу браслет странным подарком для мужчины, но, чтобы порадовать жену, пришлось его надеть».

Браслет?! Браслет…

Я задумчиво взглянул на собственное запястье, скованное, как удавкой, тонким серебряным браслетом с лазуритами.

Матушка…Неужели она обманом подчинила себе отца так же, как и меня?

Следующие несколько записей выглядели весьма обычно. Родители после свадьбы были счастливы, потом родился я. Мой отец редко вел дневник, поэтому сделать какой-то вывод об интересующем меня предмете казалось невозможным.

Я пролистал страницы и нашел то, что искал.

«19 марта.

Два года назад у нас родился сын. Чувствую себя странно. Клэр, она… подавляет меня. Это непостижимо!

Я не могу противиться ее воле! Даже сила красного короля не может меня спасти!

Клятый браслет! Сначала я не мог покинуть надолго замок без жены, а теперь вынужден делать все, что она скажет. Я…боюсь ее. Клэр...она ужасна!»

Я содрогнулся от гнева и боли. Матушка, зачем она так поступила!

Почему околдовала отца, а затем меня?

Последняя запись в дневнике оказалась совсем печальной:

«Наш трон слабеет, я даже рад этому. Удалось ненадолго скрыться от проклятой Клэр в кабинете. Она запрещает мне говорить о том, что я пленник, и приходится молчать из-за ее жутких чар. Мой сын сидит рядом и радостно ждет очередную партию в шахматы, а я…я страдаю каждую минуту. Она сломила меня. Говорят, в Изнанке живут эльфы, которые могут помочь снять чертов браслет. Найти бы хоть одного и скрыться отсюда навсегда вместе с сыном!»

Дальше листы были вырваны. Я поднялся со стула и со всей силы ударил кулаком по столу.

Проклятье! Что она сотворила с отцом!

Рука болела, но злость никуда не исчезла, обида и ненависть разрывали меня изнутри, стремились вырваться наружу и уничтожить все вокруг.

Я убегу, обязательно убегу отсюда. Сомнений быть не может.

- Ваш чай просто великолепен, Клариса! Моей сестре повезло попасть в такую заботливую семью! - Джастин приторно улыбнулся и поставил чашку на белую скатерть.

- Эй, милочка, налей мне еще этого божественного напитка, разве не видишь, что чашка опустела, - он вальяжно махнул мне рукой, и я стремглав бросилась к жаждущему аристократу с чайником в руках.

Казалось, завтрак не закончится никогда. Госпожа в обществе невесты Грея, Джастина, грустной Эллин Форнейт, а также своих прихвостней восседала в центре стола.

За прошедшие полчаса я услышала сотни комплиментов в адрес интерьеров Лейстрима, радушия хозяев, изысканного подбора угощений.

Жаль только, Грея здесь не было. Он не явился на завтрак, заставив свою невесту обиженно смотреть на пустое место рядом с миледи, которая всеми силами пыталась сгладить неловкость:

- Мой сын очень устал, он обязательно попрощается с вами, милая Лорена. Вы ведь уезжаете домой к обеду?

- Да, у нас дела в поместье, - отвечал за сестру Джастин.

- Я тоже покидаю ваш гостеприимный дом, дорогая Клариса, - пробормотала Эллин.

- О, вы нам споёте на весеннем балу? - Лорена с интересом уставилась на дублинскую диву. - У вас такой милый голос!

Клариса Райвен лишь поджала губы, похоже, ей хотелось раз и навсегда избавиться от этой гостьи.

- Если меня пригласят, - на лице Эллин возникло оживление. Словно она была, охотником, увидевшим на горизонте добычу.

- Мы будем рады видеть вас в нашем доме в Вальпургиеву ночь, - с деланой улыбкой произнесла миледи, а Лорена радостно захлопала в ладоши.

Я тем временем взглянула на часы, в который раз за это утро.

- Куда-то торопитесь, милочка? Вы постоянно смотрите на циферблат, - Джастин снова пожирал меня взглядом. Очевидно, вчерашний инцидент в комнате Эллин до сих пор не был забыт. Интересно, у него долго болела щека от моей пощечины?

Я выдавила улыбку:

- Простите, сэр.

- Удивляюсь легкомыслию прислуги. Вместо того, чтобы думать о своих господах, они то и дело витают в облаках.

Вот же паршивец! Я подошла к нему и предложила еще чаю. Этот мерзкий кузен Грея порядком достал. То ему надо серебряную чайную ложку вместо золотой, то положить три половинки разных десертов или подлить чаю в и так полную чашку.

И все же, глядя на его правую щеку, по которой вчера пришелся удар, я испытывала тайную радость.

Навряд ли Джастин станет докладывать хозяйке дома о том, что приставал к служанке в комнате Эллин Форнейт. И моя маленькая шалость с платьями дублинской дивы навсегда останется тайной.

Наконец завтрак закончился, и я перебралась на кухню мыть посуду, а затем подметать пол и чистить холодильный шкаф. Так и пролетело время до обеда.

Потом я вышла к парадной, где гости, уже одетые, прощались с хозяевами.

Если честно, от их отъезда мне стало только спокойней.

Грею, очевидно, тоже. После жарких объятий кузины и ее обещаний звонить каждый день он лишь сухо поцеловал Лорене руку и пожелал легкой дороги.

Наблюдая это, я переживала тайное злорадство, которое быстро сменилось стыдом. Таким, как я, не должно интересоваться отношениями господ. Скоро Грей станет королем и женится, а что же будет со мной?

С такими мыслями я брела по бесконечному коридору, пока наконец не поняла, что заблудилась.

Вместо кухни ноги привели меня в темный зал, где повсюду на стенах висели портреты. В центре комнаты горел камин, его приглушенный свет озарял стены. Господа на портретах казались мне грустными и зловещими. Быть может, все дело в отблесках пламени?

Я подошла к одному портрету и прочитала подпись: «Арнольд Рэндл». Человек на холсте был молод и несомненно красив. Он даже чем-то походил на эльфа с Изнанки. Светлые густые волосы, серо-голубые глаза и мягкая улыбка. Наверное, встреть я такого господина на дублинской ярмарке, захотелось бы улыбнуться ему в ответ.

Рядом с ним висел портрет юной девицы в серебристом платье с кружевом. Светлые кудри забраны в высокую прическу, на лице - гордая усмешка. Про таких говорят: «истинная леди».

Чуть дальше был профиль молодого человека в синем сюртуке. Что-то в его лице показалось мне знакомым. Возможно, глаза цвета аквамарина. Где же я его видела?

Догадка пришла внезапно.

Вспомнилась комната Кэтрин Райвен. Ее погибшего жениха звали… Я впилась взглядом в подпись к портрету незнакомца - «Джозеф Рендл». Тот самый Джозеф, по которому носит траур бедняжка Кэтрин.

Сердце пропустило пару ударов. В голове словно складывался пазл или прежде неразрешимая головоломка.

Вдруг прямо над моим плечом нависла чья-то тень:

- Нравится портрет, приютская мышка?

Я обернулась, почувствовав удушливый запах хереса. Передо мной стоял Барри Хеббер.

Но как ему удалось незаметно прокрасться в комнату?

- Да-да, любезный Джозеф был таким красавчиком, - дыхание Хеббера казалось слишком близко, и я сделала два шага назад.

- Это ведь жених леди Кэтрин? Отчего он умер? Может вы знаете, сэр?

Хеббер лишь усмехнулся в ответ:

- О, наша мышка сует свой любопытный нос везде. Однажды она хорошенько получит по этому носу.

Он достал из кармана фонарь и посветил на портрет:

- Удивительно. Тебе правда интересно знать, отчего все они погибли? А если я скажу, что мне за это будет? Раскроешь свои секреты, мышка?

Он схватил меня рукой за пояс так быстро, что я не успела отстраниться.

Проклятье! Только сейчас до меня дошло: мы с Барри в комнате одни, и никто не спасет от его удушливых объятий.

- Пустите! Пустите, сэр!

- Ну же, мышка, не будь такой упертой, что тебе стоит ублажить старину Барри?

Я попыталась убрать его руку с талии и абсолютно случайно заехала локтем по лицу Хеббера.

- Вот дрянь! - Барри схватился за ушибленный нос, а я ринулась прочь из комнаты.

На бегу мне удалось прочитать подпись к портрету светловолосой леди:

«Ремми Рэндл».

В этот миг на пороге появилась красная фигура миледи. Она зашла также тихо, как и Барри.

- Что здесь происходит? Мне послышались крики из коридора.

Я остановилась, как вкопанная.

Миледи перевела взгляд с моего испуганного лица на Хеббера.

- Ты…старый развратник, - прошипела она.

- Простите, миледи, - пискнул Барри.

Клариса Райвен махнула мне рукой:

- Можешь идти.

- Спасибо, вам, госпожа, - я сделала реверанс, повернулась и пошла прочь от этого неприятного места.

Уже в коридоре мне слышались обрывки их разговора:

- Девчонка нужна для ритуала, не вздумай ее трогать!

- Хорошо, миледи, просто я подумал: этой приютской крыске все равно нечего терять, вот и…

Остаток разговора я не дослушала, на душе стало горько и противно. Как смеют они так к мне относиться?

Я бежала вперед, не разбирая дороги. Грудь сдавило от страха и дурных предчувствий, на глазах выступили слезы.

Меня здесь держат для какого-то ритуала… И убежать я не могу.

Будь проклят этот замок!

Коридоры сменялись один другим, а я все бежала, не разбирая дороги.

Наконец перед глазами возник холл второго этажа и знакомый силуэт рядом с портретом одного из основателей рода Райвен.

Он шел, слегка покачиваясь, потерянный и грустный. Грей. И все же от одного его вида дурные предчувствия покинули меня.

- Мастер Грей!

Он обернулся и на лице его возникла легкая полуулыбка:

- Марго, куда ты так спешишь?

- Не знаю, подальше отсюда…Я забрела в незнакомую комнату. Там был Барри Хеббер, пьяный, он приставал ко мне, а потом зашла миледи и…

Я рассказала ему все, и на душе стало немного легче.

Грей в это время задумчиво разглядывал браслет на моей руке. На лбу его возникла морщина, потом он тяжело вздохнул и посмотрел куда-то во тьму коридора:

- Хеббер так просто не отстанет. Знаешь, Марго, мне давно нужен был помощник в мастерской, а ты как нельзя лучше для этого подходишь. У тебя умелые руки. - Грей неожиданно улыбнулся. - Что скажешь?

- Я согласна, - ответ прозвучал, наверное, слишком быстро, но мне сейчас было не до этикета.

- Вот и хорошо, - он неожиданно меня обнял, и по телу разлилось тепло. - Это просто прекрасно, Марго. А потом мы с тобой убежим из клятого замка. Наверное, на этом свете найдется место для пары беглецов.

Я с удивлением на него взглянула. Взгляд Грея сейчас был в точности, как у Кларисы Райвен: холодный и сосредоточенный, словно у хищника, готового к прыжку.

Странно, но в этот миг мне показалось, что в душе Грея горит холодное пламя ярости. А потом он рассказал о дневнике отца и серебряном браслете с лазуритами, сковавшем его руку.

Этот день я запомнила надолго. Потому что тогда моя жизнь изменилась. Бежать мы решили в Лондон через черную реку Изнанки.

В Лондон, где гудят паровозы и стрелой проносятся экспрессы, в Лондон, где на улицах постоянно звучит музыка, а ярмарки проходят каждый день, где магазины открывают чудесный мир дорогих игрушек, а вместо продавцов можно встретить настоящие автоматоны!

Эти мысли сделали меня счастливой. Почти.

Голос разума шептал: «Грей –аристократ, а ты всего лишь нищая прислуга. Даже будучи беглым, он сумеет пристроиться в Лондоне, тем более, в нем течет кровь колдуна из ковена. А что станет с тобой, Маргарита Брентон?»

Размышляя об этом, я протирала зеркало в гостиной, тогда как Грей обсуждал со своей матушкой мою новую должность подмастерья.

Зеркало было дорогим и красивым, как и все в этом доме. Я незаметно для себя обратилась к нему:

- Я…Я тоже владею магией. Не так ли? Он обучит меня чарам, а затем устроюсь куда-нибудь. Грей говорил, что в Лондоне есть магические лавки. Только охота ли ему будет возиться с приютской воспитанницей?

Прикоснувшись к зеркалу лбом, я тяжело вздохнула.

В этот миг мое отражение исчезло, а зеркальная поверхность покрылась туманной дымкой.

- Привет, приютская мышка, - из зеркала на меня смотрел эльф.

Я вздрогнула и отшатнулась, чуть не потеряв равновесие. Неужели создания Изнанки взяли за правило пугать несчастных служанок?

- Здравствуйте, господин эльф. Я вытянулась на цыпочках стараясь получше его рассмотреть.

Золотистые глаза, светлые, почти белые волосы забраны в хвост, тонкие и изящные черты лица. За исключением излишне вытянутых ушей эльф очень походил на человека, причем, очень красивого человека.

- Готовишься стать подмастерьем Грея, поздравляю, какой карьерный рост! Ты делаешь успехи, - эльф с улыбкой отвесил мне поклон.

Сзади него виднелся фиолетовый лес. Мне вдруг захотелось оказаться там, среди остролистых растений и причудливых зверей. Наверное, Изнанка успела стать для меня местом, где можно скрыться от забот и тревог.

- Грей уже рассказал вам? - Я с интересом взглянула на эльфа.

- Хмм, - он на мгновение задумался, - видишь ли ему не обязательно что-то рассказывать, у нас с ним магическая связь.

- Вот как, значит, вы можете читать его мысли?

- Самые яркие из них, - улыбнулся эльф. - Я обрадовался, узнав о новой должности моей милой Маргариты, но теперь вижу, что ты в замешательстве. Отчего не улыбаешься? Сомневаешься в надежности Грея?

- Не знаю, - я села на венский стул перед зеркалом. - Все происходит слишком быстро. Оказывается, в замке мне угрожает опасность, а Грей хочет помочь, только…- Я с тяжелым вздохом провела пальцем по зеркальной раме, обнаружив там слой пыли, - наставницы говорили, что приютским девицам не стоит уповать на благосклонность аристократов. Такие, как Грей могут использовать служанку и бросить, когда она им надоест. У нас с ним нет будущего.

В комнате на миг повисла тишина, а затем эльф рассмеялся. Мне стало стыдно за нелепые слова, которые я произнесла только что. И какой дьявол дернул меня за язык!

- Какая ты забавная, Маргарита. Молодость… Любовь…Это так прекрасно!

Я уставилась на эльфа, чувствуя, как краснеют щеки. Удивительно, мы виделись всего лишь второй раз, но мне хотелось разговаривать с ним бесконечно долго, делиться сокровенными секретами.

- Послушай, Марго. Побуду немного твоей крестной феей, - словно не замечая моего смущения, продолжал эльф. - Тебе ведь он нравится? Я про Грея. Даже не пытайся со мной спорить, это видно невооруженным глазом!

- И что с того, господин эльф? - Собственный голос предательски дрожал.

- Как что? - Мой собеседник от избытка чувств всплеснул руками, - ты должна попытать счастья. Грей - всего лишь дурак! Его приворожила эта плутовка Эллин, но на самом деле он ее даже не любит. Это всего лишь иллюзия… Чары!

Услышав это, я молча уставилась на эльфа. Какая еще иллюзия?

- Вы хотите поддержать меня? Это очень мило, но…

Сотни грустных слов вертелись на языке: невозможно, немыслимою

- Но что, Марго? Тебя так пугает бедность? Разница в ваших жизнях? Поверь мне, среди магов границы условны, и даже пешка может стать королевой.

От этих его слов всего на мгновение где-то внутри разлилось тепло.

А потом раздался голос Грея:

- Эльф? Что ты, черт возьми, тут делаешь? Решил заболтать Маргариту?

Я обернулась, Грей хмуро смотрел на зеркало. Странно, когда он видит господина эльфа, то всегда хмурится. Раньше они казались мне друзьями, но, похоже, это не так.

- Прости, мой милый Грей, - эльф послал ему воздушный поцелуй и исчез. Зеркало снова стало обычным, а из него на меня смотрело собственное испуганное отражение.

- Зачем он перед тобой явился? - Грей с подозрением переводил взгляд с меня на зеркало.

Я лишь пожала плечами:

- Быть может, господину эльфу скучно в Изнанке?

Меньше всего на свете мне хотелось пересказывать наш странный разговор.

Грей лишь усмехнулся:

- Пообещай, Марго, что больше не будешь слушать этого плута. Эльфы коварны и злы, они винят людей в гибели Изнанки и мечтают лишь об одном: пробраться в наш мир и разрушить его.

От этих слов мне стало грустно и немного страшно:

- Обещаю. Простите мое легкомыслие.

- Хорошо, - Грей внезапно улыбнулся. - Тогда жду тебя завтра в девять в мастерской. Попробуем создать что-нибудь дельное.

Сомненья мои исчезли вмиг, утонули во внезапной радости, как в сахарной вате.

Неужели все получилось! И теперь мне не придется проводить долгие часы на кухне! Вместо этого я буду помогать Грею в его чудесной мастерской или путешествовать с ним по Изнанке. Оба этих занятия казались мне великолепными!

От радости хотелось танцевать.

И тут я совершила то, что простой служанке делать не положено: обняла его за плечи со словами «Спасибо», а потом резко отстранилась, осознав свою бестактность.

- Завтра утром буду в мастерской мастера Грея в указанный час.

- Да, - мой собеседник выглядел слегка растерянным. - Тогда до встречи, - пробормотал он и направился вверх по лестнице, оставив меня одну.

В тот вечер на душе было на удивление легко и волнительно.

От сомнений избавляли доводы разума: «У меня ведь нет другого способа освободиться от браслета госпожи, только лишь бежать с Греем, а дальше – будь, что будет».

С этими мыслями поздно ночью, закончив уборку на кухне, я натянула на подбородок одеяло и провалилась в сон.

Мне снился замок- призрак, он нависал надо мной, величественный и устрашающий,

Я не решалась войти, лишь глядела на входные двери, замерев в нерешительности.

Казалось, что, если сделаю шаг вперед, замок поглотит меня, и пути назад не будет.