Глава 12

Больница напоминала зеленый пластиковый купол, на поверхности которого сверкали на солнце тонированные окна. Кажется, они пропускали только самое безвредное излучение.

Такси снизилось, пулей пролетело над зелеными пластиковыми скамейками в больничном дворике и небольшой рощицей, окружавшей здание полукругом. Кряжистые деревья с косматыми кронами и резными листьями напоминали дубы.

Под ними сиреневой россыпью распустились цветы, похожие на фиалки.

Такси село у самого входа в здание. Я вышла из машины, в ожидании оповещения кольца о том, что с электронного счета сняты деньги. Но… машина взмыла в небо, а оповещение так и не пришло. Странно…

Сердце забилось быстрее. Что меня там ждет? Что делать, если Мелинде совсем плохо, а Рей… с ним я рассорилась, казалось, навсегда. А если он выбросит Мелинду из больницы? Кто знает — платная она или бесплатная? Для любого гуманоида или только для мельранцев и их протеже?

В груди заныло, колени подкашивались. Меня накрыло запоздалое раскаяние. С чего я вдруг так взвилась? Да, мельранец обманул, обвел вокруг пальца не полной записью, облапошил как дуру! Ну и что? Разве сейчас главная не Мелинда?

Черт!!!

За своими любовными переживаниями я забыла о самом важном, о том, ради чего все затевалось… Мелинда, моя беременная подруга, которая вот уже несколько дней отчаянно боролась за жизнь! А я… я дура. Стоп! Любовными? Переживаниями? Неужели я все-таки поддалась чарам Рея?

Я тряхнула головой и не дала сама себе пощечину только чтобы не пугать народ.

Мелинда! Вот что сейчас во главе угла!

Медленно, на ватных ногах, изо всех сил вцепившись в перила, чтобы не грохнуться, поднялась я по зеленой лестнице. Громадные полукруги дверей разъехались, и мне открылся квадратный пятачок ограниченного со всех сторон пространства. Несколько лампочек у потолка замигали зеленым, желтым, красным и снова зеленым — считывали мое ДНК, проверяли — нет ли оружия, опасных веществ. Не болею ли я чем-то очень заразным. В этом случае, насколько я была знакома с межгаллактическим медицинским протоколом, немедленно прибывала скорая из инфекционки. Пациента забирали и везли туда. Точно также, кстати, срабатывали датчики больниц всех планет Союза, а еще телепортов и любых других общественных мест.

Спустя несколько секунд все лампочки зажглись зеленым, и стенка впереди уехала вверх. Мне открылся холл больницы — светло-зеленый, огромный, с мягкими диванами травяного цвета, в тон всему остальному.

Никакой тебе регистратуры, никаких дежурных медсестер, никаких больничных запахов. Лишь слабая нотка каких-то пряностей и тишина… Такая, что сразу становилось не по себе. Специальные установки поглощали звук также, как пыль, грязь и неприятные запахи.

Насколько я знала, они не только чистили воздух, но и дезинфицировали его не хуже кварцевания.

Только такие, особенные, аппараты, встроенные в потолочные плиты, убивали все известные вирусы и бактерии подчистую. А еще грибки и даже вредных насекомых.

И, что самое поразительное, они совершенно не вредили пациентам.

Казалось, я в пустоте, лишенная привычных ориентиров и признаков жизни вокруг.

Почти половину дальней стены занимало трехмерное виртуальное табло.

Когда-то такие устанавливали и на Земле, а также сканеры на входах в больницы и все остальные заведения. Но… ноу-хау не прижились.

Люди жаловались, что очень сложно разобраться в интерфейсе табло, что дети боятся сканеров, а младенцы потом не успокаиваются часами.

Но главной причиной упразднения, казалось бы, удобных и передовых технологий стало не это. Военные, которые отслужив в межгалактических войсках, поступали в больницы и другие заведения охранниками, вахтерами, проверяющими остались без работы. Казалось бы, делов-то. Переучатся, переквалифицируются, найдут что-то другое. Но по Земле прошлась череда преступлений и бунтов. Военные, с их особенным складом характера, буйной натурой, хорошенько подогретыми на службе, не смогли адаптироваться. И вот на Земле снова появились старые-добрые охранники, старые-добрые посты с вертушками, и старые-добрые портативные сканеры. Вахтеры, а затем и служба безопасности больниц издалека проверяли ими посетителей.

Заразных, с недобрыми намерениями, встречали у самого входа и увозили куда следует.

И меня словно отбросило в далекую молодость.

Как решили проблему с отставными военными на Мельране, я не знала, но видимо решили, раз полная автоматизация приемного больницы прижилась.

Виртуальное табло поначалу и впрямь вводило в ступор.

Я начала понимать всех тех, кто жаловался на нововведения, ругал их, на чем свет стоит.

Мне предлагалось выбрать «цель визита». Это было еще куда ни шло. Из имеющихся вариантов я ткнула пальцем в «посещение больного». Тут же по табло рассыпались названия отделений. Здесь я тоже, не без труда, но сориентировалась. Акушерство и гинекология, что же еще? Но дальше… дальше мне предложили определить куда иду: в стационар, в палаты для легких больных, для тяжелых, для особенных случаев, диагностические палаты, палаты для поддержания жизни… Я срезалась на них. Похоже, не зная наверняка — где лежит Мелинда, я ее тут не найду. Была бы живая регистраторша, я бы спросила, объяснила. Но как обрисовать ситуацию бездушной машине, которая работает исключительно на конкретном алгоритме?

Я тупо уставилась в табло, не в силах придумать — что же делать дальше.

Еще пару минут назад хотелось врезать по нему со всей силы, хотя я отлично понимала — это лишь виртуальная проекция, не более. А вот сейчас наступил привычный отходняк от эмоций индиго — оцепенение, слабость, нерешительность.

Наверное, я простояла бы так еще долго, если бы не оклик:

— Елисса Варламова?

Я обернулась на голос Фаскрафа. Боже! Как же приятно было его видеть! Факсраф выглядел намного лучше, чем в нашу последнюю встречу.

Круги под темными глазами исчезли, стерлось скорбное выражение лица, разгладились морщины. Казалось, он помолодел на несколько десятков лет. Даже местный, светло-желтый халат не придавал лицу врача нездорового оттенка, как в наш сеанс видеосвязи.

И прежде чем я осмелилась предположить причину, врач расплылся в улыбке и обрадовал:

— Она уже вне опасности. Кровь не потребовалась. Мелинда чувствует себя отлично. Можете ее навестить.

Кажется, только сейчас я вспомнила как дышать.

— А-а-а… Как вы узнали, что я здесь? — долю секунды я еще надеялась, что какая-нибудь очередная сверхаппаратура сообщила Фаскрафу о моем приходе. Но врач замялся, отвел глаза и произнес в пол:

— Звонил господин Рейгард Саркатта. Сказал, что вы поссорились, и вы наверняка приедете сюда. Просил подготовить все, накормить и застелить постель для дежурных посетителей. На случай если вы не захотите возвращаться этой ночью в замок.

Я изучала смущенное лицо Фаскрафа и странное оцепенение владело всем существом. Рей… Я узнала о нем все эти гадкие вещи! Но он продолжал заботиться, даже после того, как я четко дала понять, что между нами все кончено. Или он на что-то надеялся? Да какая к черту разница? Разве в этом дело? Дело в том, что он так хорошо изучил меня, сразу понял — куда подамся. Побеспокоился и… не стал преследовать. Дал все обдумать, прийти в себя… Я снова запуталась. Клубок эмоций — смешанных, противоречивых не давал сосредоточиться, лишал ясности мысли. А Фаскраф добавил «перчинки», словно нарочно, подзуживал.

— Господин Рейгард Саркатта просил меня вызвать его, если понадобится кровь. Но я заверил, что такой потребности уже нет…

Я замерла, слушая бешеный стук сердца в ушах, комкая карманы брюк и не в силах произнести ни слова.

В холле снова повисла неестественная тишина.

Пауза затягивалась. Фаскраф все еще изучал гладкий пол, словно залитый зеленым пластиком. Не выдержав напряженного ожидания, я первой нарушила молчание:

— А можно тогда проводить меня к Мелинде?

Врач просиял улыбкой облегчения, будто бы ждал чего-то намного хуже и сделал знак рукой.

Быстро набрал что-то на брошенном мной табло, и сверху спустилась серебристая кабинка лифта.

Встала прямо перед нами, посреди холла.

— Ага! — закивал Фаскраф, заметив мой потрясенный взгляд. — Что-то вроде лифта-телепорта. Прибывает прямо к пассажиру.

Кабинка оказалась просторной, зеленой, с травяного цвета пластиковыми стульями у стен и зеркалом.

Я быстро отвела глаза от своего потемневшего, смурного лица.

Факсраф внезапно тронул за плечо:

— Что-то случилось, Лиса? Еще рано утром господин Рейгард Саркатта говорил, что вы прибудете вместе. Во всех базах Мельраны, даже в полицейской, вы появились, как его невеста, госпожа Саркатта по титулу. Все ваши расходы списываются со счета господина Рейгарда Саркатта.

Я подняла на врача пораженный взгляд. Стоп! Так вот почему автопилот назвал меня госпожа Саркатта? Вот почему не сообщил о снятии денег с моего счета!

— Ну, тут такое дело, — замялся Фаскраф. — Невеста статусом почти как жена. В базы ее заносят, чтобы закрепить этот официальный статус.

Мда… для всей планеты я теперь госпожа Саркатта… Или для всего Галактического союза?

— А это только на Мельране или…

Факсраф пожал плечами:

— Середина наполовину. Где-то в Галактике чтят обычаи мельранцев, где-то нет. На Земле вы свободная женщина, на Юстиниане — нет.

Да… влипла… Или нет? Эмоции схлынули — резко и внезапно, как всегда исчезали эмоции, навязанные вспышкой аурной энергии. В душе была пустота… такая, что хотелось выть на Луну и стенать высшим силам на свои беды. Давненько я так себя не чувствовала. К горлу колючим комком подступали слезы, но я держалась, еще держалась.

Лифт остановился, и мы вышли в зеленый холл. Три белые пластиковые двери вели из него в отделения. Фаскраф предсказуемо пригласил в ту, на которой висела большая табличка: «Отделение акушерства и гинекологии».

Я ожидала длинный больничный коридор, с палатами по обе стороны, но очутилась в круглом зале, с дверями по периметру. В центре зала высился огромный плоский монитор, окруженный пухлыми диванами, обитыми серой ворсистой материей.

На них смотрели трехмерный фильм беременные и, видимо, просто пациентки в одинаковых голубых пижамах.

Пестрые языки света ползали по зеленому полу, но звуки до нас не долетали. Как и запахи. Все, как в приемном, только здесь, в присутствии многих существ, тишина и пустота окутывали умиротворением.

Мимо сновали врачи — каждый из них окидывал меня внимательным взглядом и, казалось, узнавал. Блассарт — брюнет с длинной черной косой и светло-фиолетовыми глазами приостановился напротив, кивнул Фаскрафу, словно передавал ему полномочия и заспешил дальше.

Медсестры и медбратья с каталками суетились неподалеку, не обращая на нас внимания.

Откуда-то из дальней комнаты, наверное, родильной, надсадно орала женщина. Мельранка, судя по тому, что я не понимала ни слова из ее резких, яростных выкриков.

Не успела я сориентироваться, как из какой-то палатной двери выскочила Мелинда, бросилась на шею, да так и повисла. Тепло разлилось в животе. Все пережитое недавно, да и вообще за последние дни показалось наносным и неважным, по сравнению с этим мгновением. Мелинда! Она жива! Она бегает! Она почти здорова!

Наконец-то разомкнув объятия, подруга потянула меня в палату.

Комната, больше всей моей квартиры, с холодильником, монитором компьютера во всю стену, с кроватью, где уместились бы три мельранки, поражала воображение.

Мелинда похвасталась — распахнула дверь в личную уборную, демонстрируя огромную ванную, как в замке Саркатта, с гелевыми подушками повсюду, для удобства и мягкости.

Фаскраф разместился в зеленом кожаном кресле, ближе к окну. А я — в таком же, рядом с кроватью Мелинды.

Она тут же подтянула зеленый столик на колесиках. Пухлый красный электрочайник работал, видимо, на портативном аккумуляторе, без провода и розетки. Мелинда сделала чай мне и себе, пододвинула песочное печенье, и затараторила, поглядывая на Фаскрафа.

— Они меня просто оживили! Тут такая аппаратура! Мертвого поднимет! А как тут кормят?! М-м-м! Пальчики оближешь. И все к твоим услугам. На мониторе можно играть в игры, моделировать разные пейзажи, места там… Хоть дискотеку пляжную устрой. Запахи, и даже вкус коктейлей как настоящие! А еще… — она замялась и вдруг расцвела, — Я видела на их аппаратуре ребенка. Он такой крошечный, такой… мой… — Мелинда замолчала и вдруг тихо-тихо произнесла. — Я рада, что все так вышло, Лиса. Я хочу этого малыша…

* * *

Когда мы с Мелиндой закончили болтать и, утомленная от переизбытка эмоций подруга уснула, за окном сгустились сумерки.

Фаскраф махнул рукой, привлекая мое внимание. Нажал на кнопку на подлокотнике кресла, и оно разложилось в диван.

Я сделала то же самое. Врач достал из высокого зеленого пластикового шкафа в углу подушку и одеяло. Я подложила ее под голову, укрылась и шепотом поблагодарила врача:

— Спасибо.

Он кивнул, вышел из палаты, и комната погрузилась во тьму.

Уснуть не получалось. Вскоре глаза привыкли к темноте, и я наблюдала за тем, как одна за другой загорались в ясном темно-синем небе желтые градины звезд, выстраиваясь в причудливые созвездия.

Одни походили на скорпионов, другие на русалок, а третьи — на снежинки.

В ушах почему-то звучала дурацкая запись Галлиаса, а потом, сразу после нее, крик Рея «Лиса! Я люблю тебя!»

Он унизил меня публично, с пленки, но и признался в чувствах тоже при всем ресторане…

Почему я не подумала об этом? А еще… еще он фактически объявил о наших отношениях на всю планету, занес во все базы.

Я снова запуталась.

Невольно вспоминались синие глаза Рея, когда он высматривал меня с ресторанной парковки. Этот взгляд. От него сосало под ложечкой и хотелось увидеть мельранца, поговорить, выяснить… помириться…

— Лиса… — тихий шепот в звенящей тишине сонной палаты, показался взрывом посреди мирного города. Я присела на кресле-кровати и увидела в дверях мельранку, которую меньше всего ожидала тут встретить. Эмердина Ульрани Саркатта нервно переминалась с ноги на ногу и хмурила тонкие изящные брови.

— Лиса… Мне очень нужно с тобой поговорить. Срочно!

Сердце екнуло, кольнуло. Я осторожно выскользнула из-под одеяла, надела туфли и на носочках вышла в холл.

Ощущение надвигающейся беды холодком прошлось вдоль позвоночника, ледяным комком упало в желудок.

Уж слишком расстроенной выглядела Эймердина. Она то и дело поправляла расклешенную юбку темно-синего платья, с большим декольте. Крутила на пальце кольцо из голубого рилия — драгоценного мельранского металла, по свойствам и даже по химическому составу похожего на платину. Я так поняла — это кольцо-телефон, индентификатор личности и электронный кошелек. Вроде того, что подарил мне Рей. Я невольно тронула себя за палец. Утром Нимайя убедила надеть кольцо, не взирая на дороговизну и даже загрузила туда мои данные.

— Лиса, прости, я начну без предисловий, — с придыханием произнесла Эймердина. — Рей и Галлиас сегодня дерутся на Черных боях. И все бы ничего, но дерутся они двое на двое. И противниками будут лучшие борцы… Клейлисов и Рорри. Рей предложил брату выяснить все, а эти мерзавцы тут же подхватили инициативу. Типа, у нас были ваши сыщики, хотим сатисфакции. Даже странно! Как будто нарочно поджидали… или прослышали о братской драке…

Сердце снова кольнуло. Я сжала кулаки и уточнила:

— Так… Рей дерется с Галлиасом?

Эймердина кивнула, втянула щеки, и в ее светло-голубых глазах отразился страх.

— А причем тут Клейлисы и Рорри?

— Поединок будет на четверых. По идее, каждый с каждым. До победы одного и поражения всех остальных. Но я думаю, эти мерзавцы собираются подыгрывать друг другу. Да и Галлиасу я давно не верю. Скользкий тип, хоть и племянник. Всем клялся, что на Юстиниане, занят по самое горло. А на самом деле обретался на Мельране… Зачем? Если с Реем что-то случится, семья Саркатта лишится главы. Ты получишь половину нашего состояния, как официальная невеста Рея. Об этом уже вся планета знает. А остальное отойдет к самым знатным семьям. То есть…

— Клейлисам и Рорри? — вскрикнула я, спохватилась, и оглядела полутемный холл. У телевизора все еще сидели несколько беременных мельранок. Они бросили на нас беглые взгляды и, кажется, сочли не слишком интересными.

В воздухе на секунду пронесся слабый запах яблок — одна из пациенток вгрызлась в зеленый плод.

— Они хотят убить Рея? — с дрожью в голосе спросила я.

Эймердина кивнула снова, и взгляд ее ожесточился, брови сошлись над переносицей.

— И им за это ничего не будет. Рей и Галлиас сами заявили желание участвовать в боях. Боюсь Галлиас тоже замешан во всей этой интриге. Возможно, ему даже титул пообещали. Титул то этим гадам ни к чему. Им состояние и связи семьи подавай. А титулованы они не хуже нашего…

Мысли ранеными птицами заметались в голове. Господи! Нет! Только не Рей! Я не знала — прощу ли его, смогу ли снова попытаться понять, но потерять его… казалось немыслимым.

В голове всплывали картинки — как мы сидели с Реем, близко-близко. Как он задыхаясь от волнения пытался рассказать в машине то, что так и не решился рассказать. А Галлиас решился… И не только рассказать — показать на весь ресторан. Черт! Ну, вот что стоило Рею открыться мне полностью? Может тогда и чертова запись Галлиаса так не ударила бы по больному, не заставила усомниться в Рее…

Бешеный вихрь эмоций закрутился внутри, напрочь сметая самообладание.

Руки вздрагивали, заныли челюсти и спина — на эмоциях я, как обычно, перенапрягла мышцы.

— Что… я… могу… сделать? — чудилось — гонг сердца в ушах заглушает мои слова. Эймердина пожала плечами, тяжело вздохнула и потупилась.

— Бой назначен. Отказаться от него — позор для семьи. Рей никогда этого не сделает. Он… один из самых благородных в семье. Да и запятнать память дяди для Рея хуже смерти. Но, думаю, если он тебя увидит…

— Где это? — перебила я мельранку.

— Я довезу! — пообещала она.

— Сама? — удивилась я.

— Не люблю автопилоты, — коротко отозвалась Эймердина, и на долю секунды в глазах ее промелькнул прямо-таки хулиганский блеск, шкодливая улыбка тронула губы.

— Поехали! — попросила я, едва ворочая языком.