Глава 6. Рас

Я расстался с Миланой, вернулся в Кардиллар и отпустил такси.

Возвращаться домой не хотелось, ехать куда-то – тоже, и некоторое время я бесцельно бродил по ночному городу.

Смаковал воспоминания, погружался в них снова и снова. Пьяный от близости русалки, взбудораженный, сам не свой…

Губы все еще покалывало, в животе было тепло и щекотно, в паху – тяжело и горячо. Я шагал – куда глаза глядят – и думал о ней. Об удивительных, темно-карих глазах, с янтарными отсветами, огненных волосах, прямо как у мамы, гибкой фигурке. О том, как мы танцевали, и я прижимал ее, словно имел на это все права. В голову ударяло так, будто сильно перебрал, ноги сводило от желания. А я продолжал кружить Милану, кружить в такт музыке и совершенно терял контроль от того, как она позволяла вести, распоряжаться собой.

Карлиллар подмигивал мне тысячами разноцветных витрин, подглядывал за мной мириадами окон. Трехмерные рекламные плакаты куда-то зазывали, что-то предлагали, о чем-то информировали. В воздухе пахло ночной свежестью, немного листвой и ароматами из ближайших кафе. Сладкие, пряные, сытные, кислые, они смешивались в ядреный коктейль, и исчезали также быстро, как и окутывали.

Мостовые и асфальтовые улицы мелькали под ногами, устремляясь куда-то вдаль. А я продолжал шагать и вспоминать Милану. Не знаю, добрался бы я до границы города или нет. Может даже уткнулся бы в густой вековой лес, окружавший столицу, только внезапно тревожно присвистнуло кольцо-компьютер.

Я вздрогнул, словно очнулся, и в воздух выплыла эсэмеска от Ласилевса.

Хватило секунды, чтобы горло словно стянуло петлей, сердце забухало в груди какой-то бешеный и нестройный ритм, в желудке похолодело.

«Рас, Милану и еще двоих из карантинного центра похитили. Срочно прилетай ко мне».

Эти несколько фраз разделили мою жизнь на «до» и «после».

Я плохо помню, как вызвал такси, как летел через весь город, слушая молоты в ушах, ощущая себя беспомощным и злым, готовым рвать и метать.

Почему-то я даже не усомнился в том – куда же именно нужно ехать. Лас мог вызывать меня в больницу, в Черный Замок – а чем черт не шутит, вдруг они с Эйми еще там. Но я решительно приказал автопилоту:

– В родовое поместье Элдоров! И побыстрее.

Навстречу выплыло виртуальное: «Принято». Немного покрутилось в воздухе – на случай, если ночной пассажир не совсем трезв и не сразу разберет надпись – и исчезло.

Такси прибавило ходу. Несмотря на бешеную скорость, по сравнению с полетом в малиновом «истребителе» Эймердины, нынешний казался скучным и пресным. Мы строго следовали прямым, поворачивали только под углом, все время держались примерно одной высоты и встраивались в воздушную трассу так, что никто даже не замечал.

Наверное, поэтому, успокоение мне не грозило. Пульс взвился до небывалых высот, кулаки сжались так, что ногти расцарапали ладони, от зубовного скрежета передергивало.

Все, о чем я мог думать – моя русалка, в чьих-то явно недобрых руках! Конечно, недобрых, раз ее похитили! Добропорядочные мельранцы не крадут девушек по ночам! Приглашают в гости, просят о встрече. Воруют лишь те, у кого нечисто за душой, чьи намерения далеки от благородных.

Зачем я вообще ее отпустил? Надо было ночевать в центре! Меня наверняка пустили бы – для наследника клана Саркатта открывались и не такие двери.

Черт! Зачем я оставил ее одну? Мила же совершенно беспомощна в нашем мире, ничего не знает, нигде не ориентируется! Обмануть ее, похитить ничего не стоит! А я… я… Я просто дурак!

В ту минуту я и думать забыл, что карантинный центр – самое охраняемое место на Мельрании. И никто, даже я, даже все мужчины Саркатта не защитили бы Милану в эту ночь.

Я захлебывался воздухом, задыхался, словно глупая рыба, выброшенная на берег беспощадным штормом. Если бы сейчас меня о чем-то спросили, в ответ получили бы нечто бессвязное, несуразное или ругательное.

Невозмутимый автомат-пилот и не думал успокаивать нервного пассажира. Мы продолжали лететь по идеально гладкой траектории, почти не меняя скорости. И когда под машиной промелькнула грибная рощица с невысокими, косматыми деревцами, я едва дышал. Сразу за ней раскинулось небольшое поместье семьи Ласилевса.

Пятиэтажный, серо-голубой замок Элдоров размерами и убранством сильно уступал восьмиэтажному бежево-розовому особняку Саркатта. И возводили его мастера пониже классом. Резиденция родного семейства казалась высеченной из монолитной скалы – так здорово спрятали строители все до единого «швы» между камней. Вместо множества остроконечных башен с пестрыми «картинами» витражей замок Ласа мог похвастаться лишь куполом-крышей, с серебристыми узорами, похожими на тонкую вязь. Но стрельчатые окна, белокаменные мостовые от особняка к деревянным скамейкам и белокаменной же ограде ничем не уступали нашим.

Поместье Ласа, гораздо менее обширное, чем угодья Саркатта, тем не менее, дышало простором и свободой.

На тонком шпиле, в самом центре крыши трепетал настоящий мельранский раритет – военный флаг Элдоров.

Немногим знатным «фамилиям» удалось сохранить боевые знамена далеких лет, когда Мельранию рассекали границы десятков государств. И страны сражались друг с другом за лучшие земли, леса, поля, за богатство и власть над планетой.

С ярко-оранжевого стяга зорко смотрел вортус – темно-синяя хищная птица, похожая на земного орла, только раз в пять больше. Под ним сверкали серебристой краской перекрещенные натты – что-то вроде земных мечей, с широким, зазубренным лезвием.

Такси пошло на снижение, двери замка распахнулись, и меня предсказуемо встретили Лас и Эйми.

К тому моменту эмоции захлестнули, окончательно смели самоконтроль. Я задыхался, в висках пульсировала кровь, думать более-менее внятно не получалось совершенно.

Заметив мое состояние, тетушка покачала головой и вздохнула:

– Я покатала бы тебя, Рас, но время не то. Придется успокаиваться самому. Лиса навострилась немного сбрасывать эмоции. По крайней мере, сбавлять их градус. Попробуй и ты.

Я только невнятно промычал и последовал за Ласом в громадный холл первого этажа, отстроенный по старинной аристократической моде.

В отличие от холлов современных особняков, вроде родового гнезда Саркатта, громадное, светло-бежевое помещение совсем не делилось на комнаты.

Из центра его уходила наверх широкая белокаменная лестница с пухлыми кеглями перил. С потолка свисали сотни прозрачных светильников, похожих на кристаллы.

Лас махнул рукой, и мы поднялись на второй этаж.

Два длинных желтоватых коридора, с окнами по одну сторону и дверями – по другую – и мы в рабочем кабинете. Я уже бывал здесь, по приглашению Ласа. Именно он искал нам с Даром «кандидатов» на воскрешение.

Тетушка запрыгнула в большое черное кресло как земной ковбой на лихого скакуна, Лас опустился в соседнее, и жестом предложил мне выбрать место.

Злой, растерянный, смятый, я едва доковылял до кресла, напротив сладкой парочки и рухнул в него, как подкошенный.

Из огромного, квадратного окна, сразу за рабочим столом Ласа, лился приглушенный свет фонарей. Они походили на кристаллы, выложенные на плоской металлической тарелке, и привлекали сотни толстых ночных бабочек. Крылатые самоубийцы заполошно кружили вокруг блюда и целеустремленно атаковали лампы.

В полутьме кабинета повисла гнетущая тишина. Тетушка нервно теребила руками подол голубой кружевной блузки, подаренной ей мамой на день рождения. Лас насупился, буравил меня немигающим взглядом и выжидал.

Похоже, оба очень надеялись, что я обуздаю бешеные эмоции «огненного» индиго, приведу себя в чувство и смогу рассуждать более-менее здраво.

Но вместо этого злоба клокотала в груди, ярость звенела в каждой клетке. Я едва удерживал себя на месте.

Заметив это, Лас покачал головой и очень ровно произнес:

– Мне позвонил знакомый, из карантинного центра. Сказал, что недавно похитили новенькую, Милану Залалатдинову и двух полузулубов – Лу и Нарта. Подозреваю, что цель преступников все же Милана. Полузулубы в карантинном центре уже много лет, и судьбами их никто не интересовался. Вернее интересовались – родители, близкие, да и то раз во много лет. Но похищать их никто не собирался. А Милана вот только появилась…

Я вскочил на ноги, рубанул руками по воздуху и прорычал дурным голосом:

– Я немедленно убью Свангарда! Размажу по стенке! Уничтожу!

Голова раскалывалась от бешенства. Я почти совсем перестал соображать, кровавая пелена поплыла перед глазами. Но в эту минуту меня резко встряхнули, затем еще раз и еще, и усадили на место, с усилием надавив на плечи.

– Рас! Соберись! – возмутился Ласилевс, и вернулся в свое кресло. Эймердина смяла тонкие кружева на подоле блузки и манжетах. Они совсем потеряли форму, и выглядели драными ошметками ткани.

– Не думаю, что это Свангард, – с металлом в голосе отчеканил Лас. – Исключать, конечно, нельзя ничего. Мы поговорили с громилой Валли, и ваш поединок с Лимраньей состоится завтра. Доволен?

Я смог только кивнуть – и то через силу.

– Но я еще раз тебе повторяю, Рас! Скорее всего, это не он. Очнись! Возьми себя в руки! И услышь меня, наконец! – Лас сорвался на крик и умолк.

Я глотнул побольше воздуха и попытался немного успокоиться. В душе бушевала такая буря, что это казалось невозможным, бессмысленным. Но я приложил титанические усилия, сфокусировался на диалоге, прислушался к Ласу.

– Ппочему? – выдавил из пересохшего горла. – Ппочему скорее всего это не Свангард?

– Сам подумай. Свангард всегда действовал по закону. Он – выходец из древнего мельранского рода. Все знают о его интересе к девушке, целях ее покупки. Свангард – первый, на кого все подумают. Больше тебе скажу! У него уже произвели обыск. И не нашли ни единого следа Миланы. Хотя для девушки была заранее заготовлена пристройка к замку клана Лимраньи. Пойми, Рас. Здесь что-то другое. Даже если бы Свангарду и удалось укрыть Милану, спрятать. Думаешь, у него получилось бы держать ее где-то на протяжении всех беременностей? Всех двенадцати? Подумай! Реально ли это? Девушке, так или иначе, понадобились бы врачи, обследования, уход. Ни один медик не возьмется за это, если речь о существе, выкраденном из карантина, ставке на Черных боях. Свангард собирался нажиться на Милане! А тут одни проблемы и выгода очень сомнительна. Случись что с девушкой без врачебной помощи – знатные заказчики младенцев ополчатся на Лимранью. И мало ему не покажется. Узнай кто в свете, что Свангард нарушил правила Черных боев – и его клану конец. Ни одна уважающая себя семья не примет никого из рода Лимраньи. Ни один захудалый аристократ не подаст ему руки, ни один затрапезный ресторан не пустит на порог. В общем, вряд ли он совершит такую глупость, такое безрассудство. Сванград – бизнесмен. Холодный, расчетливый, бессовестный. Но он далеко не дурак. И мы все это прекрасно знаем.

Я выдохнул снова. Воздух застревал в груди, рвал ее на части, но голова начала немного проясняться. Мамино медленное дыхание давало неплохие результаты. Она использовала его, когда отчаивалась успокоиться, уверяла, что немного, но помогает.

– Я ничего не понимаю, – растерянно произнес я, переводя взгляд с тетушки на Ласа и обратно. В голове царил кавардак, эмоции схлынули, оставив пустоту и уныние. Впрочем, как и всегда.

Эйми поджала губы, вздохнула, а ее «Хирург» нахмурился.

– Нам нужно срочно лететь в полицию, как еще одной заинтересованной стороне, – Лас заговорил медленно, поучительно, как с ребенком, но я не обижался. Понимал – как тяжело с индиго, которого пробило на эмоции, и остановиться, успокоиться никак не выходит. – Пока ты оспариваешь право на девушку, ты, по факту, почти один из ее владельцев. Карантинный центр уже забил тревогу. Теперь очередь за нами. Нужно оставить заявление от тебя лично, Рас, и всего клана Саркатта тоже. Раз многие мужчины семьи участвуют в поединке, каждый из них имеет право потребовать, чтобы на поиски девушки бросили все силы. И это нам очень на руку. Требование десятков самых знатных мельранцев – отличный стимул, чтобы полиция «носом землю рыла», как любит выражаться Елисса.

– Погоди, – ко мне медленно, но верно возвращалась способность связно мыслить. – А как они похитили пациентов из карантинного центра? Там же везде датчики ДНК, ауры, энергетики. Всех проверяют почти ежечасно. Охрана круглосуточно мониторит все залы, больничный двор и даже прилегающую территорию. Я думал, туда комар не проскочит!

– А вот это самое интересное, – Лас подался вперед, облокотился о колени и задумчиво произнес. – Я, как и полиция, считаю, что им помогал кто-то из обслуги медцентра. Там работают тысячи существ. Искать можно долго. Но! Есть некоторые детали, которые здорово сужают границы поиска.

Я покрутил ладонью в воздухе, предлагая умолкшему Ласу продолжить побыстрее. Он покачал головой еще раз, молчаливо сетуя на мое нетерпение и закончил: – Один из полузулубов – очень сильный и крупный мужчина. И он явно вступил в схватку с похитителями. Такую отчаянную, что две скамейки разломаны в хлам. Датчики показали остатки биологических следов от нескольких существ. Полузулубу сильно досталось, но и он кого-то ранил, и даже не один раз. К сожалению, преступники успели хорошенько убраться до прихода полиции. Определить ДНК по следам отмытой по новейшим технологиям крови, уже не получилось. Остаточная энергетика указывает на сильную ауру, но и ее такой мизер, что почти все индивидуальные черты стерты.

– Значит, похитителей было, как минимум, трое. И один из них очень силен. Не верю, что их было еще больше. Даже троих заинтересовать – и то проблема, – подключился я к мозговому штурму.

– Угу, – кивнул Лас. – В этом месте работают настоящие профессионалы, без страха и упрека отслужившие в медицине многие годы. Чтобы убедить их нарушить договор, пойти на преступление, нужны очень веские причины. Очень веские.

– Значит, деньги и титулы отпадают, – тяжело вздохнул я. – Тут что-то личное.

– Полиция считает также, – вступила в разговор Эймердина. – Даже уверена. Теперь они ищут родственников, очень близких друзей, или любовников среди работников центра. Это не быстро и нелегко. Тамошних сотрудников обучали азам конспирации и прочим шпионским штучкам. Так что на скорый результат расследования рассчитывать не приходится. Ну и нам, как мне кажется, тоже стоит подключиться.

Я закивал так, что шея заныла. Лас окатил недовольным взглядом, но промолчал. Тетушка встала с кресла, решительно замаршировала к двери и махнула нам рукой.

– Ну и что сидим? Поехали в полицию! Сделаем заявление. А потом назад, сюда. Лас подготовит тебя, Рас, к поединку. Нужно отделать Свангарда как следует! Так, чтобы у него не осталось ни малейших сомнений в неверности своих поступков и неправильности жизненных ценностей. По крайней мере, до выздоровления.

Лас посмотрел на меня, я – на Ласа. Эта женщина могла построить целую армию и даже выиграть планетарную войну. Эйми была настоящей находкой, и я гордился тетей. Всегда, в любых ситуациях.

Эйми исчезла за дверью, а мы бросились догонять ее, предвкушая очередные головокружительные виражи над ночным городом.

…

После двадцатиминутного аттракциона под названием «полет с Эймердиной Ульрани Саркатта», Лас немного спал с лица, я же, напротив, окончательно успокоился. Больше того – настроился на решительные действия.

Мы опустились на крышу «небоскреба правопорядка» – так называли в народе это здание. Верхние и нижние этажи его занимали полиция и дорожный патруль, средние – спецслужбы. От внешней разведки до внутренней, от групп захвата до агентов. Никто не знал наверняка – на каком этаже какая спецслужба располагалась. Попасть к ним обычным путем не удавалось тоже. Вход был замаскирован как ворота в Черный замок – под совершенно гладкую стену. Точно не зная его местонахождения, едва различимых примет, любой разбился бы вдребезги.

Пожарные и запасные выходы выглядели также.

Как представитель одной из самых влиятельных «фамилий» Мельрании, я легко мог выяснить, как проникнуть в помещения для спецслужб. Знатные кланы имели доступ к базе, через особый пароль, известный только нам, код ДНК и аурный слепок. Но я никогда этим не пользовался, просто не возникало надобности.

Вот и сейчас мы припарковались на официальной стоянке полиции, на специальном подъемнике для клана Саркатта. Машина остановилась и несколько секунд мы просто сидели, позволяя датчикам считать наш энергетический слепок, ауру и ДНК. Убедиться, что мы те, кого можно пропустить внутрь, без особых прошений и объяснений.

Подъемник резко уехал вниз, и мы очутились на внутренней парковке для «белых» знатных посетителей. Тех, чьи семьи никогда не попадали в черный список, как Клейлисы и Рорри.

Лас вышел первым и открыл дверь Эймердине. Я выбрался следом, и привычно отметил 21 граненый столб – полупрозрачный, как застывшая слюда.

Парковка была полупустой, на расчерченных для посетителей многогранниках ожидали владельцев не больше трех-четырех машин. Значит, ночь выдалась спокойной. Что ж! Самое время расшевелить эту тихую гавань, направить силы полиции на поиски моей русалки. И пусть только попробуют ее не найти!

Кулаки непроизвольно сжались, горячая волна прошлась по телу – остаточные эмоции индиго еще не до конца улеглись, и нервная система немного «сбоила».

Эймердина окинула меня встревоженным взглядом. Я помотал головой, как бы говоря, что все хорошо. Тетушка поморщилась, и мы направились к самому большому прозрачному столбу, без единого опознавательного знака.

Здесь все работало в точности, как в Черном замке.

Виртуальное табло, код ДНК, аурный слепок, особый код семьи Саркатта, лифт и нужный этаж.

Полицейский этаж, или «участок» как выражались земляне, напоминал сотни громадных квадратных аквариумов, расставленных по периметру холла-многогранника. Вот только вместо пестрых рыбок, водорослей, подводных замков там располагались столы, кресла, стулья, шкафы и сновали служители правопорядка.

Помню, мама все удивлялась цвету их формы – фиолетовой с желтыми лацканами у старших чинов и синей с оранжевыми – у младших. Мне казалось, что так полицейские сразу выделялись среди простых смертных. Даже в огромной толпе они моментально бросались в глаза.

По мелочам Эймердина никогда не разменивалась, поэтому ни я, ни Лас ни капли не удивились, когда она направилась прямиком к вартану Фейрани Тракката.

Руководитель сыскного подразделения полиции, тоже не удивился, когда тетушка без стука и предупреждения рывком распахнула дверь в его кабинет и ворвалась внутрь. Долговязый, жилистый мельранец с непропорционально длинными руками, как выражалась мама, достойными любого неандертальца, встал из-за рабочего стола и широким жестом пригласил нас войти. Скорее из уважения к этикету – Эймердина к этому моменту уже застыла посреди кабинета Фейрани. Да и мы с Ласом, пытаясь догнать тетушку, притормозили неподалеку.

Прозрачные стены между офисами были лишь видимостью «прозрачности» работы полиции. На самом же деле особый вид сверхпрочного пластика не пропускал ни звуки, ни запахи, а при необходимости, включалось особое искажающее поле. Тогда, случайный посетитель наблюдал то, что происходило в кабинете несколько часов назад, будто просматривал старый фильм.

Фейрани Тракката кивком предложил нам расположиться на пухлом черном диване, напротив окна, а сам опустился в рабочее кресло, за столом. Казалось бы – все происходило естественно, непринужденно. На самом же деле, глава сыщиков, по старой привычке, уселся спиной к свету. Ни один посетитель не смог бы детально разглядеть выражение его скуластого лица, с мелкими, жесткими чертами и острым носом, похожим на клюв.

Не говоря уже о глазах. Я знал, что они редкого серебристо-серого цвета. Но сейчас радужки Фейрани походили на две черные дыры.

Мы же, щедро освещенные фонарем, прямо напротив окна, были как на ладони.

Впрочем, Фейрани считался одним из лучших руководителей подразделений полиции, честным и добросовестным служакой. Да и тот факт, что мы застали его ночью на рабочем месте, на дежурстве, говорил сам за себя. По-моему, только главный сыщик и руководитель планетарного патруля брали ночные смены, как простые полицейские.

– Милана Залалатдинова? – вскинул бровь Фейрани, переводя взгляд с Эймердины, на меня и Ласа.

Тетушка кивнула, «Хирург» тоже. Я воздержался.

– Я принимаю у вас заявление, – совершенно бесстрастным тоном произнес Фейрани, очень напоминая сейчас биобота обслуги.

Инженеры-конструкторы из сил выбивались, но так и не сумели заставить полумашины общаться «как живые». Годами им прививали тысячи эмоций, но все равно оставалось слишком много «брешей». Живые существа за минуты могли проявить несколько совершенно разных порывов и чувств. Биоботы просто «зависли» бы от перегрузки системы. Да и ни одна суперновая программа не смогла бы передать машине весь спектр эмоций живого существа. На Мельрании биоботов почти не использовали. На других планетах, в межгалактических телепортах они встречались гораздо чаще. Как инженеры, корабельная обслуга и даже официанты в кафе и забегаловках для туристов.

Обширного применения биоботы так и не нашли. Сколько ни мечтали ученые, что они заменят рабочих на заводах, ученых, полицейских, учителей… Этого так и не случилось. Производства автоматизировали полностью, и сейчас ими управлял один-единственный инженер, за небольшим виртуальным пультом-компьютером. А то и вовсе – раз в пару дней проверял – в порядке ли система.

Для работы с представителями разных рас, расследований и прочего все равно требовались живые существа. Крупные рестораны, салоны, магазины, попытавшиеся было заменить сотрудников биоботами, моментально опустели. Уволенные работники неделями устраивали вселенские забастовки. Требовали соблюдать права живых существ, не ущемлять их в пользу машин. В итоге смелые идеи ученых так и остались идеями.

Тишина в кабинете Фейрани начала давить, действовать на нервы. Глава сыщиков продолжал невозмутимо смотреть на нас, а Эймердина с Ласилевсом не двигались с места. Заявление мы уже подали. Здесь, на Мельрании для этого не требовалось набирать его на виртуальных листах, ставить подпись, печать ДНК и аурный слепок. Все это сделал за нас компьютер, на столе Фейрани, с виртуальной клавиатурой, монитором и малюсеньким «материальным» блоком, который и выполнял всю работу.

Даже я не сразу понял – чего хочет Эймердина и почему она не собирается уходить.

Только когда Лас взял слово, стало ясно – и мне, и, похоже, Фейрани тоже.

– Мы хотели бы отдельно добавить, чтобы девушку, как только вы ее найдете, отправили в карантинный центр. Также, семья Саркатта, как клан, официально оспаривающий права на девушку, требует, чтобы вся информация о ходе расследования сообщалась нам первыми. Или хотя бы наравне с остальными заинтересованными лицами.

Фейрани кивнул. Материальный блок компьютера подмигнул голубым и зеленым, зафиксировав «дополнительные условия нашего заявления».

– И это тоже еще не все, – подала голос Эймердина. – Мы хотели бы знать – что известно о похитителях на данный момент.

Вот теперь Фейрани удивился. Не ощущай я своей, полуиндиговской аурой особые всплески энергий, не догадался бы ни за что. Ни один мускул не дрогнул на лице главы сыщиков, он даже пальцем не пошевелил.

– Простите, госпожа Саркатта, господин Саркатта, господин Клейлис Рорри. Боюсь, что пока наши умозаключения, сведения сыскной бригады – тайна следствия, – очень ровно произнес Фейрани.

– Возможно, – также невозмутимо парировала Эймердина. – Но в таком случае, в следующий раз, когда кто-то из ваших подчиненных или вы сами окажетесь на краю гибели, моих племянников не зовите. Мы найдем, кого исцелить уникальным даром Дарлиана и Врастгарда. В конце концов, по статистическим данным, в авариях на воздушных трассах ежедневно гибнут больше пяти мельранцев. А что творится на других, менее цивилизованных планетах третьего мира… ммм… – тетушка цокнула языком и закатила глаза.

Эмоции Фейрани полоснули по моей ауре потоком досады и раздражения. Даже мурашки прошлись по спине. Глава сыщиков и бровью не повел, выдержал небольшую паузу и сдался очень красиво, я бы даже сказал эффектно:

– Что ж! Я рад, что вы напомнили о долге моего подразделения перед вашими удивительными племянниками. Буду счастлив хотя бы частично отплатить им добром за добро. Рассказать, чем располагает следствие на данный момент.

Эймердина скрестила руки на груди. У меня вырвался победный возглас, и Лас посмотрел укоризненно, намекал, что давно пора бы взять эмоции под контроль.

Фейрани снова обвел нас внимательным взглядом и, как прежде, без единой интонации в голосе спросил:

– Вы понимаете, что все, сказанное в этом кабинете, строго конфиденциально? И не должно выйти за пределы этих стен?

Эймердина решительно мотнула головой, мы с Ласом коротко кивнули.

– Отлично, – продолжил Фейрани. – Пока мы не располагаем большим количеством сведений. Но кое-что любопытное уже успели нарыть. Начнем с того, что похитители или заказчики работали в связке с руководством центра.

Лас пораженно приподнял брови, Эймердина подалась вперед, у меня непроизвольно сжались кулаки.

– Да-да. И это не вызывает сомнений, – все так же бесцветно подтвердил Фейрани. – Видите ли… Следы заметал явно кто-то из руководства центра. Тот, у кого есть доступ к «охранным записям». Они велись по всем коридорам, отсекам, комнатам. Даже в ванных и уборных. И в оранжерее, откуда похитили Милану и еще двоих пациентов, записи велись тоже. Тем не менее, улик почти не осталось. Ни слепков ауры, которые постоянно фиксируют специальные датчики, ни ДНК-кодов, ни видеозаписей. Кто-то зачистил все. Умудрился даже почти полностью затереть уникальную энергетику крови раненого похитителя. А для этого нужны такие технологии, каких нет даже в центре. Но это уже само по себе улика. Тех, кто способен сотворить такое, имеет доступ к «охранным записям», последним ноу-хау, еще даже не опробированным, не запущенным в широкое производство – считанные единицы.

– И, конечно же, все они с «фамилиями»! – процедила Эймердина.

На лице Ласа прямо-таки читалось – насколько неприятно ему, что титулованные, занимающие важные посты коллеги, предали свое дело, пошли на преступление.

В этом был весь Лас. Он видел в мельранских врачах почти богов, спасителей жизней, идеализировал их, восхвалял.

Я сам едва сдерживался – кровь пульсировала в висках, зубы скрипели, ноздри раздувались. Конечно же! Мы снова будем иметь дело со знатными семьями! А их не арестуешь просто так! Не обыщешь! Не заставишь говорить!

Нужны веские причины, убедительные доказательства, улики, следы… А следов как раз-таки и нет. Черт! Черт! Черт! Хорошо же мерзавцы все рассчитали! К ним не подкопаешься, не вызовешь на допрос с пристрастием. Придется стражам порядка изрядно попотеть. Собирать информацию по крупицам, пытаться наскрести хотя бы минимальный повод для разговора с подозреваемыми. В противном случае, полицию и на порог не пустят. И ничего мы не докажем, не предъявим.

Зубы заскрежетали, в голове помутилось, перед глазами поплыла красная пелена. Попадись мне сейчас похитители – убил бы, не задумываясь, наплевав на закон и наказание.

И теперь не оставалось сомнений – Свангард ни причем! Нет у него таких связей в карантинном центре. Иначе давно забрал бы Милану, не назначал нелепых схваток, не подставлялся под удар. Мы имеем дело с кем-то другим – очень влиятельным, знатным, но не таким мерзавцем, как Лимранья. Иначе руководство центра ни за что не пошло бы ради него на должностное преступление!

Фейрани будто прочел мои мысли. Хотя на самом деле, конечно же, матерые сыщики его подразделения просто сделали похожие выводы.

– Тут дело не в деньгах, не во власти. Тут что-то личное, – произнес «господин Тракката». – И все ниточки ведут к…

– Ко мне, – закончил я за Фейрани.

Внутри что-то оборвалось. Я едва усидел на месте, такое бешенство охватило все существо, такая буря поднялась в душе. Неужели, на сей раз, я сам виновен в бедах русалки? Я хотел дать ей все, подарить радость, счастье, достаток. А вместо этого снова подставил под удар?

– У вас есть враги, Врастгард? – напрямую спросил Фейрани. Кажется, теперь уже он пользовался нашим визитом и откровениями. Но пользовался ими исключительно ради дела. А, значит, я готов сотрудничать. В любом виде и на любых условиях. Только бы найти мою Милану, вывести ее из-под удара.

– Врастгард? – негромко позвал Фейрани, и я сообразил, что охваченный эмоциями индиго, так и не ответил на вопрос.

Лас поцокал, покачал головой, Эймердина положила теплую руку мне на плечо.

– Не знаю, – ответил я как на духу. – Смертельных врагов у меня нет. По крайней мере, я таких не знаю. Есть враги семьи. Но они скорее мстили бы Эймердине или отцу. В крайнем случае – деду или маме. И сделали бы это гораздо раньше.

Фейрани выбросил вперед руку, впервые за наш визит позволив себе хотя бы одно, пусть и очень лаконичное, резкое движение.

– Я понял. Мы прошерстили ваше досье и рассудили также, – пояснил свою реакцию глава сыщиков. – Тогда другой вопрос. Чего от вас могу хотеть, Врастгард?

Эйми и Лас обернулись ко мне одновременно, я сглотнул и похолодел. Черт! Конечно же! Только очень влиятельные, знатные врачи имели доступ к информации про индиго. По крайней мере, про тех, кого успели «сосчитать» шустрые медицинские службы Мельрании и Союза. И даже среди этих врачей, с особым уровнем доступа, далеко не всем удалось бы проникнуть в «секретные файлы». Туда, где хранились подробные сведения о наших индивидуальных способностях. Кто чем владеет, кто что умеет и чем может воспользоваться.

Все сходилось. Руководство центра, похищенная индиго, затертые «в ноль» следы. Ее ведь и украли-то сразу после нашей прогулки, поцелуя у дверей медицинского здания! Конечно же! Кому-то срочно понадобился мой плазменный дар! И этот кто-то имеет мизерный, крохотный доступ к суперсекретной информации о таких, как я. Он даже не смог выяснить, что совсем недавно я оживил русалку, и еще год ни на что не способен. Впрочем, как и Дар. Черт! Это все очень усложняет.

Под перекрестными взглядами Эймердины, Ласа и Фейрани я встал и прошелся по кабинету. Попытался перевести эмоции в движение, хоть немного загасить пожар внутри, но легче не стало. Разве что каменные мышцы слегка расслабились, и спину перестало сводить судорогой напряжения.

– Кому-то позарез нужны мои способности полуиндиго. И этот кто-то очень болен. Или очень болен кто-то из его близких, родных, любимых, – озвучил я то, о чем думали все в кабинете.

– Такая версия и нас посещала, – спокойный голос Фейрани почему-то резанул по ушам.

Ураган индиговских эмоций превратил мою ауру в энергетический костер, и поймать реакцию главы сыщиков не получалось совершенно. Фейрани дал мне несколько минут, чтобы прийти в себя и закончил:

– Таким образом, мы ищем кого-то очень знатного, с отличными связями. Но настолько положительного или влиятельного, что ради его здоровья или здоровья его близких другие идут на преступление. И этот кто-то тесно связан с руководством карантинного центра. Дружески, родственно или как-то еще. Последнее, что я должен у вас спросить, Врастгард. Готовы ли вы помочь похитителю, если он выставит ультиматум? Дать ему то, ради чего все затевалось?

Я сглотнул, колючий ком в горле разрастался, все тело ломило – на нервной почве я перенапряг мышцы, перегрузил их. Кровь продолжала бешено пульсировать в висках, безнадежность разливалась внутри, неутешительный ответ не желал слетать с языка. Я прошелся по кабинету снова, попытался выровнять дыхание, пульс, но ничего не вышло.

И словно издалека, из другого измерения донесся до меня ответ Эймердины:

– Племянники не смогут. Они только недавно оживляли в медицинском центре Юнджиана. Теперь нужно ждать около года.

Фейрани сморгнул, сглотнул и замер, словно превратился в соляной столб. Лас сжал кулаки до побелевших костяшек. А я продолжал метаться по кабинету, не в силах ни успокоиться, ни принять неизбежное.

Милану похитили из-за меня, ради моих способностей, которые я сейчас не в силах применить…

От этой мысли хотелось бросаться на стены, молотить по ним кулаками, пинать, рычать, как дикий зверь, лишенный единственной пары…