Глава 7. Милана

Я не совсем отключилась. Я будто уснула или бредила, или что-то в этом роде. Наверное, так ощущает себя человек под сильным наркотиком.

Перед глазами плыли образы знакомых существ – Лу, ее незадачливого спасителя – Нарта, Раса, Мелинды, Юнджиана. Они менялись местами, обретали уродливые очертания и снова становились нормальными.

То вспыхивал, то погасал яркий свет, струился, словно ниоткуда и внезапно сменялся фейерверками цветных пятен. Они взрывались перед глазами, рассыпались радужными кружочками и растворялись в темноте.

Первым реальным ощущением было гладкое покрывало под руками. Ах, нет, под телом. Я с трудом разлепила тяжелые веки, и взгляд уперся в высокий потолок, выкрашенный в желтоватые разводы. Я приподнялась на локтях и едва не выругалась.

Снова здорОво! Очередное место заточения. Добро пожаловать в новую тюрьму улучшенного режима.

Комната не только бесила, но и удивляла тоже.

Казалось, я не в помещении, а в громадном парке. По правую сторону от кровати располагался великанский платяной шкаф – растянулся во всю стену, опираясь на… высокое кряжистое дерево. Рядом с ним выстроились такие же, а еще скамейки, лужайки, клумбы. Вокруг них летали сотни громадных бабочек с перламутровыми крыльями – синими, зелеными, оранжевыми.

По левую сторону от кровати шел покатый песчаный бережок, заканчиваясь громадной чашей озера. Синего-синего, неестественно чистого – я могла пересчитать все камушки на дне, ракушки, улиток, не говоря уже о рыбинах и водорослях.

Впереди неожиданно обнаружилась совершенно обычная стена, выкрашенная в светло-зеленый цвет, с большим окном, в белесой резной раме.

Подступы к нему почти полностью загораживал длинный рабочий стол – непривычно белый, как снег. Неподалеку от него высились два кресла такого же цвета.

Ух, ты-ы-ы! Да ведь уже день!

Нас с Лу похитили из центра глубокой ночью. Теперь же за окнами щедро светило теплое мельранское солнце, заливая комнату густым, белесым светом.

Я даже не сразу сообразила, что природа вокруг – нечто вроде фотообоев, только трехмерных, почти неотличимых от настоящих пейзажей.

В комнате пахло сливами, яблоками, а еще свежестью и росой.

Позади кровати обнаружились две тумбочки и дверь. Конечно же, наглухо запертая.

Я все же перекатилась через громадное ложе, накрытое розовым атласным покрывалом, и дернула за ручку. Ну да! Заперто.

Я снова в заточении. Вот только теперь без милой Лу, взвинченного Нарта и других удивительных соседей. Совершенно одна.

Ненадолго паника скрутила желудок ледяным спазмом, стянула горло удавкой. Я застыла, дрожа от ужаса своего положения. Но как-то очень резко, быстро взяла себя в руки.

Такс… надо что-то делать…

Первым порывом было открыть окно и попытаться выбраться наружу. Но ставни были заперты наглухо, причем, даже не изнутри – снаружи. Да и высота оказалась приличной. Внизу, чуть поодаль от окна, торчали кустистые макушки лиственных деревьев. Скамейки в громадном красивом парке, вокруг здания, выглядели не больше ладони.

Ладно. А что еще я могу? Кольцо! Конечно же! Как я могла забыть про него?

Я дернулась и… обнаружила, что прозрачное украшение пропало с пальца.

Ну да… Глупо предполагать, что местные не позаботятся о кольце-компьютере. Это я постоянно про него забывала, не привычная к удивительным технологиям нового мира и нового времени. Но для аборигенов такие вещи, наверное, как сотовый или электрочайник в мои времена. Думаю, они первым же делом стащили кольцо с пальца пленницы. И с пальца Лу, наверняка, тоже.

Отлично.

Я одна. Выбраться нет никакой возможности. Разве что мутировать, отрастить крылья, а заодно и стальные когти. Расколоть окно и вылететь наружу. Остается только ждать.

Зачем-то они меня похитили. Чего-то хотят, на что-то рассчитывают. И чтобы получить желаемое им придется, как минимум, поговорить, потребовать. Значит, жду встречи. Надеюсь, Рас уже в курсе, что меня выкрали из центра. Ищет и скоро найдет.

Я почему-то верила мельранцу, как самой себе. Одна мысль о нем сразу подняла настроение. Вспомнился наш поцелуй у дверей центра, его рваное, горячее дыхание и шепот:

– Увидимся, моя русалка.

В животе стало тепло и щекотно, уже подкатившийся к горлу комок слез куда-то исчез. Я даже не верила, точно знала – Рас меня выручит, обязательно, во что бы то ни стало…

… Я никогда не страдала клаустрофобией. Да и громадную комнату, где меня заперли неведомые похитители, никак нельзя было назвать замкнутым пространством. Трехмерные обои на стенах не просто визуально увеличивали помещение, но и создавали ощущение воздуха, простора, свободы.

За виртуальным парком обнаружилась дверь в громадную уборную, почти незаметная на фоне мощных кряжистых деревьев. Не удивительно, что я не сразу выцепила ее взглядом.

Ванна, размером с иной мини-бассейн, гелевые подушечки для удобства купальщика, так и манили лечь и расслабиться. Насыпать в воду морской соли – целая банка ее стояла на одной из прозрачных полочек, над раковиной – и наслаждаться. Забыть о похищении, о том, что я в чужом доме, заперта и одинока, отбросить все неприятные мысли и только ощущать, как вода греет кожу, массирует тело.

И все же, спустя некоторое время стало очень не по себе. Неизвестные похитители так и не появились, за окнами летали большие, остроклювые птицы с серебристым опереньем. Время от времени на стекло садились жуки, размером почти с половину моей ладони. Ярко-красные, с черными пятнами, похожие на великанских божьих коровок и длинные, темно-зеленые, вроде богомолов. Их вид скорее пугал, чем восхищал или навевал умиротворение.

Звуки внутрь комнаты не прорывались. Или же их гасили специальные установки, как в некоторых залах медицинского центра. Лу рассказывала про эти чудеса техники. Они поглощали звуки, запахи, слишком яркий, вредный для здоровья свет, дезинфицировали воздух, фильтровали от любых опасных испарений и лучей.

В комнате повисла гробовая тишина, бесприютное одиночество бетонной плитой навалилось на грудь. Даже странно, что я ощутила его только сейчас. Ведь очнувшись в будущем, в новом, неведомом мире, я потеряла всех, кого знала, любила и кому верила.

Судьба никогда не баловала меня. Отец бросил нас, когда мне едва исполнилось двенадцать. Просто однажды ушел на работу, «на шабашку», как он любил выражаться, и не вернулся. Через месяц мы с мамой обнаружили, что его полки в шкафу опустели, а чемодан исчез из кладовки.

Мама несколько месяцев не дожила до моего двадцатилетия. Последнее, что помню – ее родинку, на подбородке, мягкие губы, и теплые, маленькие руки с обветренной кожей.

Помню, как навещала маму в больнице, и она таяла на глазах, словно свечка. И тот, последний свой визит помню тоже.

Слишком светлые коридоры, ядовитый запах хлорки, скрипучие двери отделений, толпы несчастных, в пижамах и домашних халатах всех цветов радуги. Почему несчастных? Не знаю… Тогда все лица для меня словно осунулись, посерели, глаза излучали вселенскую тоску.

Помню, как меня пошатнуло возле койки в реанимации. Мама открыла глаза, и я просто взяла ее за руку. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Молча, в звенящей тишине, под тиканье часов на стене и пиканье приборов у чужой кровати.

Слова прилипли к языку, в горле разрастался колючий ком. Пришлось до боли стиснуть челюсти, чтобы сдержать слезы. Мама мягко улыбнулась –одними уголками губ, лучистыми золотисто-карими глазами, и тоже промолчала.

Я старалась не смотреть на катетеры в почерневших от лекарств венах самого любимого человека на свете, не замечать как часто и прерывисто она дышит.

Я просто ощущала маму. Рядом. Со мной. В последний раз.

А когда вышла из палаты, в спину полетели слова дежурного врача:

– Она перестала дышать…

И я шла по коридорам, куда-то, наверное, на выход. Сжимала в руках мамин паспорт, который зачем-то достала из сумки. Поглаживала ее фото – строгое, черно-белое, с очень короткой, аккуратной стрижкой. И не понимала – как же так? Вот же она! Вот ее дата рождения, вот место прописки. Но мамы больше нет…

Я смахнула слезы с глаз и снова огляделась.

Так! Мила, не время и не место раскисать окончательно. Но почему я снова одна? Черт! За что?

Яркий блик из окна полоснул по лицу, и я зажмурилась.

«Ми… ла… Ми… ла… где?» – прозвучало в голове. Я узнала бы голос Раса в воде, в невесомости, и в голове тоже. Вспомнились его слова о том, что индиго могут общаться мысленно, только нужно научиться, натренироваться.

Я потянулась к Расу, попыталась услышать его, почувствовать. На долю секунды, секунду почудилось, что мельранец близко, только руку протяни. И вдруг… все пропало.

Я вернулась в постель, села по-турецки и вспомнила дыхание во время йоги. Медленные, ритмичные, неглубокие вдохи, и такие же, протяжные выдохи. Тело стало легким и невесомым, голова звонкой и ясной.

И снова показалось – Рас близко. Его мысли, эмоции вот-вот вольются в голову, и я докричусь до своего принца. «Ми-ла-на», – донеслось, словно очень издалека – глухо, едва слышно, чуть различимо. Но… уже спустя секунду все исчезло. Казалось, нас с мельранцем разделила глухая стена, и я билась в нее, всякий раз, когда пыталась с ним связаться. От бесплотных усилий, от страха, что телепатическая ниточка оборвалась навсегда, тело покрылось испариной, в голове зашумело, сердце застучало быстро и рвано.

Но я продолжала и продолжала, пока на плечи не навалилась вселенская усталость. Упругие мышцы стали вялыми, дряблыми, шея заныла, голова казалась пустой и гулкой. Я бессильно откинулась на покрывало, и распласталась на кровати, натужно переводя дух.

Нет, так сразу, с налету, без тренировок ничего не выйдет. Рас предупреждал, рассказывал…

Что ж! Я терпелива. Вернее, наберусь терпения. Я выберусь! Я победила смерть, выжила в ужасных экспериментах Юнджиана, избежала рабства у Свангарда Лимраньи. И здесь, сейчас я не сдамся!

Пшшхххр…

Я вздрогнула, присела, обернулась на дверь, и вздох облегчения вырвался из груди, вперемешку с разочарованным вздохом.

На пороге стояла потерянная Лу, в непривычных для нее темных брюках и блузке. За полузулубкой возвышалась крепкая, жилистая мельранка, похожая то ли на пловчиху, то ли на спортивную гимнастку.

Как ни странно, лицо девушки выглядело открытым, простоватым, но привлекательным. Светло-зеленые глаза смотрели приветливо, и это очень сбивало с толку. Уж слишком не походила она на злобного похитителя или его «прихвостня».

Аккуратное серое платье-униформа, чуть ниже колен, сидело на мельранке как влитое.

– Простите. Мы не поняли приказ хозяина, – виновато промямлила она, нервно теребя юбку. – Вам разрешено общаться с соседкой, и выходить в закрытый зал этого этажа разрешено тоже. А мы вас заперли… Ну, слуги… Сглупили. Днем хозяева очень заняты. Сегодня особенно. И, к несчастью, не могут оказать вам нормальный прием… – она уронила взгляд в пол и принялась изучать мягкое кофейное покрытие, с невысоким ворсом.

– Плохая новость в том, что нас похитили, – выступила в роли капитана Очевидность Лу. – Хорошая новость в том, что относятся к нам тут хорошо. И обещали к завтрему встречу с хозяевами. Они расскажут – что от нас требуется, когда и на каких условиях нас выпустят на волю.

– А пока я хотела бы знать, что принести на обед и чего не хватает в ваших временных апартаментах, – вмешалась служанка.

Меня резко захлестнула злоба. В груди клокотало, ярость накатила удушливой волной. Я стиснула челюсти до зубовного скрежета, сжала кулаки до боли в суставах. Захотелось броситься на девушку, до крови расцарапать ее лицо, расквасить нос, молотить и драть ногтями, пока не отцепят.

Лу посмотрела с таким пониманием, сочувствием, что я почти удивилась, пока не дошло. Вот я склеротик! Она же эмпат!

Не дожидаясь моих вопросов, истерик, диких выходок, Лу торопливо подошла, погладила по плечу и произнесла:

– Милана. Я понимаю тебя. Эмоции индиго, они такие. Порой, когда считывала кого-то твоей расы, казалось – принимаю порывы и чувства целого города. Но все пройдет. Тебе надо успокоиться, прийти в себя. Обождем до завтра. В конце концов, тут не хуже чем в центре. А там… там видно будет.

– А Ннарт? – недоверчиво спросила я у служанки. Лу резко обернулась в ее сторону, и я поняла, что задала вопрос, который полурептилия не решалась озвучить.

– Мужчина? Полузулуб, который пытался вас защитить? – изогнула бровь девушка, внезапно демонстрируя удивительную осведомленность для обычной служанки.

Я кивнула, Лу так и замерла – вполоборота, в ожидании ответа. Только рваное дыхание полузулубки выдавало ее волнение, да вздрагивающие пальцы.

Служанка виновато улыбнулась – сначала мне, потом Лу – и снова нервно затеребила платье.

– К сожалению, ему немного досталось. В драке, когда вас похитили. Хозяин отправил его в медицинский центр, здесь же, в поместье. Он пристроен к самому замку. Но все уже хорошо. Раны зарубцовываются, синяки тоже. Переломов нет. Скоро он будет с вами.

У Лу вырвался тихий, облегченный вздох. На губах полузулубкии мелькнула слабая улыбка. Похоже, она так волновалась за Нарта, что не услышала главного!

– В замке есть целый медицинский центр? Оборудованный, как настоящий? – поразилась я.

Служанка смущенно отвела взгляд, словно сболтнула лишнего, странно передернула плечами и ответила почти шепотом, в стену:

– Завтра вам все объяснит хозяин. Пожалуйста, наберитесь терпения. Обещаю, вы все узнаете.

Мы с Лу обменялись понимающими взглядами. Похоже, о тайнах поместья служанку говорить не уполномочили. Тем временем, мельранка подняла на нас глаза, растянула губы в приветственной улыбке и, как ни в чем ни бывало, бодро спросила:

– Так что вам принести? На обед и вообще?

…

Рас

Из полицейского участка мы с Эйми и Ласом отправились прямиком в родовой замок Элдоров.

Никто не спрашивал – собирался ли я вернуться в богатое поместье Саркатта, переночевать дома. А я не возражал.

Домой не хотелось совершенно. Маме я скинул смс, чтобы не волновалась за непутевого отпрыска, и с радостью укрылся в резиденции Ласилевса от неусыпного внимания беспокойной родни. Мне нравилось, как родственники вступались друг за друга, поддерживали и помогали, пеклись о каждом члене семьи. Но сейчас, после этого замечательного и ужасного дня, на рассказы и объяснения просто не хватало душевных сил. Я боялся сорваться, поддаться эмоциям индиго, наговорить лишнего, с кем-то повздорить. Я остро нуждался в глотке одиночества. А в замке Саркатта это уж точно никому не грозило.

Лас поселил меня в гостевые покои – не такие большие, как в родовом поместье, но очень комфортные. Голубая ванная комната оказалась светлой и уютной, спальня – тоже, простая деревянная кровать самой удобной из всех, на каких спал.

И все же я долго не мог сомкнуть глаз. Ворочался с боку на бок, то и дело поглядывая в окно. Оттуда подмигивал желтым глазом фонарь, похожий на гигантскую каплю сияющей жидкости.

Было очень не по себе от мысли, что моя русалка пострадала из-за меня.

И на сей раз не жадный до денег, беспринципный циник Свангард Лимранья виновен в ее неприятностях и даже не безумный ученый Юнджиан. Я сам. Мои способности индиго. Плазменная аура – манок для тех, у кого больше нет веры во врачей и лекарства.

Отчасти я понимал их. Не раз видел эту не проходящую боль в глазах просителей, робкую надежду на чудо и мольбу – самую бескорыстную, искреннюю из всех.

Но методы похитителей бесили, выводили из себя.

Не знаю даже как умудрился все же отключиться.

Зато, когда проснулся, меня ждал ворох потрясающих новостей. Как обычно, когда за дело бралась неугомонная воительница Эймердина.

Вот за что я обожал тетушку, преклонялся перед ней. Любые трудности, проблемы лишь делали ее сильнее, быстрее, выносливей. Эйми никогда не терялась, не пасовала и неизменно находила удивительно правильное, простое решение из самых запутанных ситуаций.

Когда я открыл глаза, тетушка стояла над кроватью – руки в боки, ноги на ширине плеч. Ни дать ни взять – высокородная стерва, только без своего фирменного костюма и маски.

Рассветное солнце обливало фигуру Эйми розоватым светом, каким-то непостижимым образом придавая ей еще больше монументальности, воинственности.

– Быстро поднимайся. У тебя ровно три часа до нашего боя! – заявила Эймердина так, словно я уже давно в курсе ее задумки, и только лишь придуриваюсь, притворяюсь «незнайкой».

Я вскинул бровь, молчаливо предлагая тетушке объясниться. Она хмыкнула, расплылась в плотоядной улыбке и торжественно сообщила:

– Мы с Ласом убедили противные стороны и Валли… сделать один, самый массовый поединок за все время существования Черных боев. Двенадцать на двенадцать. Двенадцать наших бойцов, включая небезызвестного тебе Коршуна и Галлиаса, – Эймердина слабо поморщила нос, но продолжила: – Разумеется, придет твой папаня, дед, Хирург, высокородная стерва. Если ты о такой слышал… В общем, ты тоже участвуешь. Отыграешься на Свангарде по полной. Можешь смело использовать его в качестве боксерской груши – никто слова не скажет. У вас кровный поединок, а значит – можно все. Сбросишь гнев и все дурные эмоции. Девушка в беде. Некогда нам размениваться на бесконечные схватки один на один. Сметем их армией клана Саркатта, разложим на ринге, вытрем ноги, как о коврики – и все, на поиски. Так что хватит бока мять! Быстро умывайся, собирайся, и марш на завтрак! Ты должен поесть хотя бы за полтора часа до поединка. Лучше за два. Все ясно?

Мне захотелось немедленно взять под козырек и отдать честь.

Эймердина ободряюще улыбнулась, крутанулась на пятках и вышла из комнаты, оставив мне легкий запах цитрусовых с ноткой корицы. Тетушка обожала такие ароматические масла и духи. А Лас любил дарить их Эймердине. Наблюдать, как лицо ее расцветает улыбкой, ярко-голубые глаза сияют, а руки непроизвольно прижимают склянку к груди…

В такие минуты высокородная стерва, повелительница мужчин походила на маленькую девочку, которой родители купили желанную куклу.

Новости взбодрили несказанно. Настроение поднялось настолько, насколько вообще могло улучшиться после похищения моей русалки. Тело налилось силой, и само просилось в бой.

Даже не представляю – как удалось Эйми и Ласу уломать Валли на такой масштабный поединок. И дело даже не в зале – в Черном замке отгрохали ринги, где уместились бы армии с разных планет. Все дело в деньгах. В универсальном мериле всего на свете для Валли. Громила знал наверняка, даже я понимал это – несколько мелких поединков гораздо выгодней одного, но масштабного. Особенно если его назначили в последний момент, буквально за несколько часов до начала.

Как ни рекламируй нашу сегодняшнюю битву, как ни рассылай приглашения во все концы Мельрании, многие сразу не сориентируются, не поймут, что время поджимает. Кого-то вообще нет на планете – улетел по семейным делам или бизнесу. Кто-то приболел, кто-то серьезно занят, у кого-то семейное торжество – для сородичей это дело святое.

Несколько же поединков, да еще таких знаковых, с такими участниками и призом принесли бы Валли втрое, может даже вчетверо больше, чем один. Но Эйми и Лас умели дергать за ниточки, находить нужные аргументы, отметать самые яростные возражения. Тем более, что увидеть их снова на ринге, вместе, в связке, жаждали многие. И только ради этого, более чем уверен, заплатили тройные цены за билеты. Не говоря уже о команде из трех поколений мужчин Саркатта!

Насколько я понял, Эймердина привлекла дальних родственников – дядю Тралвиса и его брата – Натэллиса. Хороши ли они в бою, я не знал. Но слышал, что на родной планете Райи оба участвовали в боксерских поединках и даже имели какой-то разряд.

Кроме них, наш маленький отряд пополнили трое очень дальних родственников бабушки по линии Ульрани – какая-то седьмая вода на киселе. В Черных боях они тоже участвовали, и за плечами имели по несколько сокрушительных для соперников побед.

А еще Эйми, похоже, удалось невозможное – заполучить Коршуна меньше, чем за сутки до поединка.

Этот боец был просто нарасхват, его «занимали» за месяц или даже больше, перекупали, переплачивая втрое.

Впрочем, чему я удивлялся?

Если Лас и Эйми работали вместе – моря расступались, чтобы дать им дорогу, горы двигались, освобождая проход, а ветер стихал, чтобы не мешать.

Сборы, сытный завтрак и полет в Черный замок прошли быстро, без сучка, без задоринки.

По крайней мере, для меня.

Перед схваткой Эймердина решила взбодриться самыми головокружительными фигурами высшего пилотажа. Наша машина сделала три мертвых петли подряд – такое тетушка позволяла себе раз в десять лет, а может и реже. Затем Эймердина встроилась в воздушную трассу снизу, выскочив в освободившемся промежутке, как чертик из табакерки.

Хорошо, что две из соседних машин вели автоматы – лица двух остальных водителей ну просто кричали самые страшные мельранские ругательства.

И не только лица – губы шоферов явно цедили вовсе не комплименты Эймердине и ее способу «загасить эмоции». Но звуконепроницаемый пластик окон отрезал нас от «восторженных» реплик.

Тетушка небрежно пожала плечами, и совершила еще один рискованный «нырок», ловко преодолев небольшой затор.

Правила такие кульбиты не запрещали. Справа, слева, сверху или снизу встраивался водитель в небесную трассу, значения не имело. Главное, чтобы он не застопорил движение и не создал аварийную ситуацию.

Бледный Лас вытянулся на заднем сиденье и тихо сопел, время от времени ворча о том, что лучшие травматологи могут быть заняты на срочных операциях.

Впрочем, как и всегда.

И, как обычно, едва машина припарковалась на стоянке Черного замка, Лас издал облегченный вздох и пулей выскочил наружу. Словно опасался, что тетушка вновь сорвется с места и совершит круг почета над зданием.

Первым делом мы отправились в раздевалку. Эймердина приготовила всем Саркатта особенные костюмы. И это выглядело очередным уже сегодняшним чудом в ее исполнении. Так быстро заказать эффектные костюмы для Черных боев могла только моя вездесущая тетушка.

Валли ждал у зала номер 25, вместе с остальными нашими бойцами.

Никогда еще я не видел Громилу таким нервным и взбудораженным. Он успокоился, только когда пересчитал гладиаторов клана Саркатта, и убедился, что Эймердина, Хирург и Коршун на месте.

Придуманные тетушкой костюмы по-настоящему впечатляли. Особенно, когда мы собрались вместе.

В комбинезонах, разрисованных синими и розовыми языками пламени, мы напоминали команду супергероев из Земных комиксов.

Меня ощутимо потряхивало. Казалось, вся дальнейшая жизнь зависит от исхода сегодняшнего поединка. Еще никогда я так не беспокоился из-за банальной драки, пусть даже на глазах у сотен сородичей.

Эмоции индиго снова прорывались на свободу – тревога за Милану, ответственность за ее судьбу, злость на Свангарда и на себя тоже.

Я сжал кулаки, стиснул челюсти и постарался привести себя в порядок. Не время и не место окончательно терять самоконтроль. Я должен выплеснуть ярость в схватке, использовать ее против Свангарда, а не против себя самого.

Отец мягко мне улыбнулся, Дар ободряюще подмигнул, дед похлопал по плечу. Галлиас пристроился сзади всех – тихий, молчаливый, но какой-то собранный, и определенно уверенный в себе. Впервые за долгие годы он приятно удивлял, а не разочаровывал.

Эймердина подбоченилась в своем костюме высокородной стервы и взяла Хирурга под руку.

Валли остался доволен, даже глаза его радостно сверкнули, а грубо очерченные губы дрогнули в слабой улыбке. Не припомню такой реакции Громилы, за все время, что встречал его на Черных боях и между ними.

Убедившись, что команда Саркатта в сборе, он облегченно выдохнул, поддернул новенький черный пиджак и запустил нас в зал.

Крики оглушили, поднятые в воздух руки напоминали чудной живой лес, и он раскачивался, трепетал, как от сильного урагана.

Соперники сгрудились на арене разношерстной кучкой гладиаторов. Свангард выделялся среди наемников заинтересованных сторон хотя бы уже тем, что пришел без костюма. Лимранья явился на бой в футболке и спортивных брюках из очень дорогой, мягкой ткани. Мда. Называется, «выпендрился», как говаривала мама.

Наши взгляды встретились, и кровь закипела в венах. На долю секунды захотелось прыгнуть на ринг первым, схватить мерзавца за глотку и задушить, прямо тут, при всех. Эмоции индиго пировали на остатках самообладания.

Свангард понял все – насупился, надул губы и встретил взглядом исподлобья. Таким нелепым и смешным, с его-то нежной, девичьей кожей и особенно – с ухоженными бровями, как обычно уложенными волосок к волоску.

Мы поочередно залезли на ринг, и мне почему-то вспомнился земной Древний Рим и толпы гладиаторов на арене перед амфитеатром.

Свангард продолжал буравить меня взглядом. Похоже, считал, что я виновник его убытков и неприятностей тоже. Что ж! Тем интересней будет бой.

Пока остальные рассредотачивались по арене, выбирали себе противника, или жертву, кому как приятнее думать, я пригляделся к Лимраньи. Сейчас нужно было отбросить бешенство, забыть об осуждении и трезво оценить сильные и слабые стороны врага. Все-таки я вызывал на кровный бой не неженку Ррасти, а мельранца, на чьем счету несколько громких побед на Черных боях.

Свангард и впрямь выглядел опасным противником.

Сильный, выносливый, на удивление подвижный, он давал фору многим здешним наемникам. Я видел Лимранью в схватке. Он умел двигаться, на раз уходил от ударов и наносил такие, что соперник не сразу приходил в себя.

Но и слабые стороны Свангарда я видел тоже.

Например, неравномерно развитые правую и левую половина тела. Удар правой ногой и рукой напоминал удар кувалды, левой же – максимум кухонной сковородой.

Атаки с этой стороны Лимранья пропускал намного чаще. Достать его справа почти не представлялось возможным. Свангард лихо использовал борцовкие блоки, и атаки парировал играючи. А вот слева – совсем другое дело.

Я же много лет потратил на то, чтобы одинаково владеть обеими половинами тела, не замедляться, если нападали слева.

Другой слабой стороной Свангарда были ноги, вернее приседания. Из-за чрезмерно переразвитого торса он очень медленно приседал, предпочитая нагибаться, если требовалось пропустить атаку сверху.

А в этом случае, Лимранья подставлял противнику десятки болевых центров – под лопатками, у поясницы, на шее.

Другое дело, что счет шел даже не на минуты, а на секунды. Мне требовалось провести несколько одинаково мощных ударов подряд, чтобы воспользоваться этой слабостью противника. Но я считал себя достаточно быстрым и выносливым, чтобы провернуть задуманное.

Я понимал – эмоции индиго моя сила и слабость тоже. Они сбивали сердце с нормального ритма, учащали дыхание, лишали трезвости мысли. Но еще они наполняли тело пусть и дурной, какой-то бешеной, но поразительно мощной энергией, ускоряли меня, утраивали силы. И этим я тоже собирался воспользоваться по полной программе.

Валли дал возможность залу насладиться невиданным зрелищем.

Двенадцать гладиаторов против двенадцати. Девять бойцов семьи Саркатта вместе, высокородная стерва, Хирург и Коршун снова в одной связке.

Зрители прибывали и прибывали. Амфитеатр с мягкими кожаными креслами вокруг арены заполнился до отказа. Опоздавшие пристраивались между рядами, прямо на ступеньках и даже там места стремительно заканчивались.

Все новые и новые страждущие втискивались между креслами, вставали кое-как, в нелепых и неудобных позах, прислонялись к стенам. И вскоре начало казаться, что вокруг арены некое бесформенное чудище, с мириадами рук, глаз и ртов. Азартное, взвинченное до предела, оно колыхалось, как моллюск, вопило сотнями дурных голосов и беспорядочно размахивало конечностями.

Валли подогрел зал очередным личным представлением соперников.

Поднял руку вверх, и чудище-толпа затихла. Замолкли голоса, и лишь шуршали одежды тех, кто устроился особенно неудобно.

Распорядитель обвел нас рукой, и я заметил, что отец и дед пытаются приободрить меня кивками.

Зря! Я и так ощущал, что готов порвать Свангарда на куски, разметать их по арене, а потом бросить в ошалевшую толпу.

Думаю, отец и дед прекрасно осознавали – какой сильный боец Лимранья. Но сегодня, здесь, в моей крови бродило столько яда, столько злости на чертова рабовладельца, что я ни секунды не сомневался в победе.

– Невероятный, непобедимый, как армия варваров, великий и ужасный клан Саркатта, некогда приравненный к королям всей Мельрании! – заорал Валли. – Несокрушимая высокородная стерва, повелительница мужчин и ее возлюбленный – непобедимый Хирург, укротитель воинственных амазонок! Быстрый как молния и такой же неуловимый Коршун, гроза всех бойцов на Черном ринге! И…

Я не слушал, как Валли представлял соперников – одного за другим.

Сконцентрировался, попытался перевести ярость – в силу удара, бешенство – в скорость реакции и продолжал смотреть на Свангарда.

Он злился, пожалуй, даже психовал, но проигрывать не собирался.

Что ж, Свангард… Пора забыть о победах и принять неизбежное. Я тебя сделаю! Здесь и сейчас уложу себе под ноги на ринге!

Едва закончилось представление, чудище-толпа взвыла так, что уши заныли. Захотелось срочно заткнуть их, потому, что рев не прекращался, напротив – усиливался с каждой минутой.

Валли взмахнул рукой, и каждый из нас бросился на выбранного противника.

Как таковой массовой схватки не получилось. Все сошлись двое надвое, как при обычном поединке. Мы со Свангардом тоже.

Вначале мы в едином порыве вцепились друг другу в плечи, стараясь опрокинуть соперника на ринг.

И это была крайне неудачная идея. Мы со Свангардом застыли, как два идиота, посреди боя, пока остальные катались и молотили друг друга, что есть мочи. Силы оказались почти равны, и несколько минут мы не понимали – как поступить дальше. Резко отпустить противника для каждого означало подставиться, а продолжать в том же духе грозило бессмысленной потерей времени и сил.

И я решился на риск. Мама всегда говорила – удача любит смелых.

Я резко убрал руки, присел, чтобы Свангард не нанес удар по корпусу, и ушел в сторону. Маневр удался, но дал противнику шанс на атаку.

Лимранья не растерялся, замахнулся ногой, затем рукой – правыми, конечно же.

Первый удар я перемахнул. С трудом набрал нужную высоту, но изловчился и ушел от атаки. Второй пришлось парировать.

И я еще раз убедился – не зря Свангарда уважали, как бойца. Казалось, на руку обрушилась кувалда. Атака вышла точечной, болезненной и настолько мощной, что я пошатнулся и отступил. Но нашел время приготовиться к ответу.

Присел и саданул Свангарда по коленям. Лимранья подскочил – тяжело, грузно, но от атаки ушел невредимым. Я повторил маневр еще раз и еще, не приподнимаясь с приседа, не замедляясь ни на секунду. Как и ожидалось, три прыжка Свангарду еще удались, хотя приземлялся он как слон в посудной лавке. Умудрился даже зацепить своего же – Маньяка, который отчаянно отбивался от Коршуна.

И ошалевший от бесконечный атак наемник, рухнул, как подкошенный, а Коршун отпраздновал победу, заломив его ногу в болевом захвате.

После четвертого прыжка весь мокрый от испарины Свангард пошатнулся, попытался схватиться за воздух и рухнул на одно колено. Я воспользовался случаем и повторил коронный удар. Противник распластался на ринге, а я поздравил себя с тем, что так налегал на приседания. Теперь они давались легко, а рубящие удары на одной, согнутой ноге – ничуть не труднее, чем обычные махи.

Конечно же, Свангард не дал мне атаковать ногой в живот. Ловко откатился, прокатился бревнышком по арене и тяжело, но довольно ловко вскочил на ноги. Но это дало мне время на подготовку к очередному маневру.

Я решил не мудрствовать лукаво, как выражается мама, а использовать слабость противника на полную катушку. Выполнил два рубящих удара перед лицом Свангарда, заставил его отшатнуться, и тут же атаковал снова, в корпус – с ноги и с руки. Как я и предполагал, Лимранья наклонился – присесть он уже не смог бы, при всем желании. Я замолотил локтями в нервные центры соперника так быстро, что сам себе удивился. Прошелся по всей спине. Свангард закряхтел, как старая курица, завалился на колени, но даже не застонал.

Да! Это вам не нытик Ррасти! Тот после половины таких атак свернулся клубочком и хныкал, словно обиженный ребенок.

Свангард не стал дожидаться очередного удара. Упал, кувыркнулся раза три и очутился сзади. Я очень вовремя обернулся. Лимранья предпринял отчаянную попытку перехватить мои ноги сзади, повалить навзничь и обездвижить. Идея была хороша, но не сработала. Я успел заметить маневр, подскочил, и Лимранья подставился. Я подпрыгнул еще раз, выше, приземлился на спину Свангарда, повалил его и заломил обе ноги болевым приемом.

Лимранья заскрипел челюстями, злобно зашипел и ударил кулаком по рингу, сдаваясь на милость победителя.

Только теперь я обвел арену взглядом.

Выяснилось, что остальные «супергерои клана Саркатта» уже благополучно расправились с противниками.

Похоже, зрители с замиранием сердца следили за нами, последними бойцами, и стоило мне вскинуть голову, зал взорвался аплодисментами.

Чудище-толпа бушевала. В воздух полетели наши имена, прозвища, победоносные крики, больше похожие на крики дикарей из древних племен.

Я покосился на Эймердину – она замерла под ручку с Хирургом.

Тетушка кивнула, подтверждая, что мы выиграли.

Теперь уже точно, вне всяких сомнений.

Я отпустил Свангарда – без особенного желания, просто потому, что так надо. Лимранья отскочил, как ужаленный и выпрыгнул с ринга прежде, чем Валли поднял руку, и по залу поплыла восторженная тишина.

И в этой тишине распорядитель проорал так, что уши у меня заложило почище, чем от оголтелых зрительских воплей.

– Невероятный, беспрецедентный поединок закончен безоговорочной победой семьи Саркатта! Все, кто в них сомневался – устыдитесь своей глупости! Все, кто в них верил, получите свои выигрыши и выпейте за здоровье настоящих воинов Мельрании, почти королей! Убедитесь! Если вы сражаетесь за правду, если отстаиваете интересы любимых! Черные бои – вот лучшее решение! Вот шанс добиться справедливости, поглумиться над теми, кто вас обидел!

Ну да, разве мог Валли не использовать такой случай пропиарить себя, отрекламировать свое предприятие! Это был бы уже не Громила Валли.

В душе разливалось облегчение, но восторга и радости не было и в помине. Мы освободили Милану от рабства. По договору с Валли она получила гражданство Мельрании, стала неприкосновенной для ушлых бизнесменов, вроде Свангарда. Но… где же она?

Моя Милана…

От мысли, что сейчас ей возможно плохо, тоскливо, в груди заныло, кровь запульсировала в висках. Я вдруг отчетливо ощутил свою русалку. Услышал ее мысли, как тогда, во время нашей прогулки по Кардиллару.

Русалке было страшно, одиноко. Я постарался послать ей все тепло, всю поддержку. «Милана, моя Милана, где ты?» – вырвалось у меня… и связь исчезла.

Захотелось выругаться – громко, грязно и в толпу.

Я понимал – телепатии нужно учиться. Долго, упорно, как я учился у мамы. Сразу, с налету ничего не получится. То, что я иногда слышу ее, перебрасываюсь парой слов – уже чудо. Но все равно в душе бушевал ураган. Хотелось вновь сцепиться со Свангардом, отдубасить его, на чем свет стоит. До крови, до травм, до мольбы о пощаде!

«Рас, сынок. Успокойся. Все будет хорошо». Голос мамы в голове – такой мягкий, успокаивающий, такой нужный сейчас немного унял бешеные эмоции, помог взять себя в руки.

«Мы обязательно найдем ее. Даже не сомневайся! Разве может быть иначе?» – телепатировала Елисса Саркатта Ульрани.

И хотя я отлично понимал – она просто утешает, поддерживает непутевого отпрыска, на душе сразу полегчало.

Я посмотрел на Ласа, на Эймердину, на их переплетенные пальцы, счастливые лица, и понял, что радость нужно выстрадать, заработать, отвоевать у враждебного мира.

И я это сделаю.

Я найду ее и выручу.

Если бы я тогда только знал – какие приключения ждут меня, Ласа и Эйми. Сколько планет и звездных систем мы облетим в поисках того, что выручит мою Милану… А если бы и знал… Все равно бы поверил.

Нужно верить – твердо и непоколебимо, чтобы все задуманное удалось.