Глава 11

Я открыла глаза. Небо посветлело и затянулось молочно-розовой дымкой. Скоро рассвет. От земли тянуло холодом, а по траве рассыпалась роса, но мне было тепло и уютно. Оказалось, что лежу завернутая в теплое одеяло, как в мягком коконе. Осторожно приподняла голову с колен Зака, стараясь не потревожить задремавшего мужчину, и выпуталась из пушистой ткани.

Справив все свои дела, ополоснула руки и допила воду из фляги. Если повезет, то водный запас мне скоро не понадобится. Ну, а нет, так… Думать, что будет, если лес не поможет мне, просто не хотелось. Зачем себе портить настроение, если еще ничего плохого не случилось?

К Заку я вернулась взбодрившаяся и готовая к новым приключениям, а то, что они вскоре обязательно начнутся, даже не сомневалась, предчувствуя стратегически важным местом.

К моему приходу на расстеленном по земле платке уже ждал завтрак. Выпечка, горшочек с молочной кашей, бутерброды. Вот не зря кучу еды я в прошлую ночь наготовила. Меня дома нет, а все сыты. Красота! Но добраться до вожделенных вкусностей я не успела, Зак перехватил буквально на полпути.

– Ты где была? – обеспокоенно осматривал он меня.

– В кустиках, – немного помолчав, все-таки призналась я. – А что?

– Ты там валялась?

– М?

Зак достал из кармана носовой платок и принялся оттирать мне лицо. Напряжение читалось в каждом его жесте.

– А-а! – наконец, догадалась. – Вчера я плакала, а лес меня утешал.

– Макая лицом в грязь? – уточнил этот хохмач.

– Нет, слезы вытирал чем мог, – вот чего он прицепился? – А мог не только листочками, но и корешками.

Зак вздохнул, покачав головой и приглашающим жестом указал на еду.

Ура! Завтрак! Выбрав в первую очередь куски мягкого ароматного бисквита, я переложила их под удивленным взглядом хозяина на траву.

– Угощайся!

– Гм, спасибо. А почему с земли? – недоумение слышалось в мужском голосе напополам с обидой. – Ты так сильно на меня сердишься?

– Вообще-то это не для тебя, – указала я на медленно исчезающую вкусность. – Лес тот еще лакомка.

Зак проследил за тем, как бисквиты истаяли в траве, и глаза его округлились до размера блюдец.

– Ты его кормишь? Выпечкой? – изумлению его просто не было предела.

– Я же говорю, что лес хороший! А вы все, – я передразнила противным голоском, – «питается душами да телами».

– Аня, ты ходячий сюрприз. Рядом с тобой все время что-то случается необычное.

– И вовсе я не при чем, – не стала я присваивать чужие лавры. – Это вокруг тебя куча загадочного и интересного. Твой прадедушка оказался такой затейник!

– Да уж, – нехотя согласился Зак, – затеял столько, что не разгребешь.

И помрачнел, явно вспомнив ситуацию, в которую мы попали. Вернее, я попала. А еще вернее – вляпалась.

– Не нужно сгущать краски! Сейчас мы позавтракаем с аппетитом, а там Зачарованный обещал помочь.

– Да, что же ты такая наивная? – взорвался Зак, со всей силы ударив по стволу дерева, возле которого сидел.

– И это говорит мужчина, который до сих пор верит в порядочность изменницы-невесты?

Зря я припомнила. Ответа не получила, ну, во всяком случае устного, но Зак до зубовного скрежета сжал челюсть и отвернулся.

– И не смей обижать лес, – не зная, что еще сказать, добавила я. Меня разрывало от желания наорать, уязвить, ударить, и в то же время – обнять, успокоить, помириться. – Вон он из-за тебя даже есть перестал.

И вправду, последние кусочки пирогов, которые я положила на траву, остались нетронутыми, а окружающая зелень настороженно замерла, прислушиваясь к нашей ссоре. Я тоже перестала жевать, потеряв всякий аппетит.

Зак шумно вздохнул.

– Давай не будем ругаться, – предложил он. – Делу это не поможет.

– Давай, – с облегчением согласилась я. – Но прекрати говорить дурно про лес, в конце концов вы с ним одной крови.

– Увы, родство не остановило его, он преспокойно забрал мои силы, – буркнул Зак.

– Я уверена, он не нарочно. Раз лес создали чистить страну от врагов, то не в его власти выпускать преступников.

– Керз не был виноват.

– Это со слов твоей бывшей, – тут же среагировала я, но увидев насупившиеся брови Зака, поспешила добавить, – к тому же лес вряд ли умеет разбираться в тонкостях государственного закона и человеческой морали, поэтому прости ему его ограниченность и прекращай ненавидеть. Поганое, я скажу тебе, чувство. Ненависть не рождает ничего, кроме боли.

– Ты ошибаешься, я не чувствую к лесу ненависти. Но и доверия с некоторых пор тоже не ощущаю.

– Хорошо. Твое право. А я ему верю! И это мое право. Лучше скажи, как там дети?

– С ними все в порядке. Я вчера предупредил, что уйду тебя искать. Ждут от меня вестей.

– Ты не сказал, что я нашлась? Почему?

– Нет. Если… В общем, пусть лучше они верят, что ты потерялась, чем…

Зак мотнул головой и, отойдя в сторонку, принялся делать непонятные пассы руками, видимо, с целью открыть для меня портал или создать тот самый магический кокон, о котором говорил. Формировал из пальцев знаки, злился, взмахивал и выставлял словно мим на невидимую преграду ладони, снова психовал. Но не звука не произнес, демонстрируя стойкое нежелание продолжать разговор. Не больно-то и хотелось!

Мы с Зачарованным вяло дожевали завтрак, время от времени косясь на раздраженного мужчину, после чего лес поманил меня куда-то, помахивая листиками и утягивая за руки побегами.

– Ты с нами? – бросила я Заку, который, кажется, даже и не думал двигаться с места.

Мужчина недовольно оторвался от своего занятия, понаблюдал, как растительность увлекает меня в лесные дебри, после чего не спеша собрал пожитки и с недовольным видом присоединился к нашей компании.

По лесу бродили мы недолго, выйдя, как ни странно, на поляну со статуей.

– Какого …! – с пол оборота завелся Зак. – Зачем он снова притащил тебя к жертвеннику? Вчера не получилось, так сегодня решил довести дело до конца?

Мужчина сгреб меня в охапку и собрался было бежать обратно, но я принялась стучать кулачками по его широченной и непробиваемой груди.

– Ну, обрати же ты внимание, – верещала я, – она неопасна днем! Погляди только!

Зак, растерявшийся от подобной реакции, притормозил и обернулся. Взъерошенный от обиды лес замер, весь ощетинившийся колючками и веточками, а посреди его враждебного хаоса взгляду торжественно предстала прекрасная невинная девушка. Словно живая, она возносила молитву небесам, прикрыв глаза.

– Видишь? Она сейчас безобидна.

– Допустим, – Зак поставил меня на землю, но отпускать от себя не спешил. – Что мы здесь делаем?

– Что мы здесь делаем, Зачарованный? – переадресовала я вопрос лесу.

Тот сначала демонстративно отвернулся, обратив к нам тыльную сторону листиков и травинок, но быстро одумался. Не умеет долго обижаться, лапочка! Корешки, вырвавшись из земли, ухватились за штанины и потянули Зака к статуе.

– Нужно подойти к прабабке, – пояснила я действия растительности, – и первая шагнула на поляну.

Вот только ветви ближайших деревьев не позволили мне продвинуться дальше, остановив на краю лужайки. Надо сказать, одновременно с Заком, который властно ухватил меня за талию и вернул обратно в сень деревьев. Вот интересно! Зачем мы тогда сюда пришли?

Опа! А Зака-то лес принялся активно подталкивать к центру.

– Ты должен подойти без меня, – сделала я вывод, немного растерявшись.

– Стой здесь, не приближайся, – приказал мужчина и двинулся к статуе, подгоняемый легкими касаниями травинок.

Стою, мне некуда идти. Да и любопытно до жути, для чего лес позвал Зака именно сюда.

Мужчина безбоязненно подошел к изваянию прабабки и замер. Солнце скрылось за набежавшими тучками и по окружающей нас зелени пробежался легкий прохладный ветерок. Корешки и травинки взволнованно попытались Заку что-то сказать, но он никак на них не реагировал. Тогда ветки клена, у которого я стояла, схватив мои руки, сплели их в жесте молитвы.

– Сделай вот так, – подсказала я Заку.

Мужчина скопировал мою позу, но растительность на поляне по-прежнему казалась недовольной. Статуя без солнечных лучей тоже выглядела суровой и неприступной. Несколько особо крупных и активных корешков настойчиво толкали Зака сзади.

– Чего они от меня хотят? – не выдержал, наконец, он, обратившись ко мне, словно к переводчику с лесного языка.

– Не знаю. Попробуй пойти к статуе ближе, – предложила я, – и позы не меняй, держи руки как она.

Зак приблизился к каменной женщине вплотную, чуть коснувшись ее рук своими сложенными лодочкой ладонями. Стало еще пасмурнее. Ветер растрепал и без того лохматую шевелюру мужчины и принялся бесноваться по поляне. Листья, тонкие веточки, травинки взмывали в воздух и метались неприкаянно из стороны в сторону. Рубашка на Заке облепила мускулистое тело и хлопала концами будто птица крыльями в попытке улететь.

Низкие тяжелые тучи заслонили собой небо, все больше ухудшая видимость. Клен ветвями придвинул меня к стволу и бережно прижал, прикрывая листвой от ставших холодными и агрессивными потоков воздуха. А как же Зак? Один посреди наступающего хаоса…

Сквозь вихрящие листья я заметила, что в месте соприкосновения каменных и живых рук появился пульсирующий свет. А неугомонные корешки продолжали подталкивать, требуя… А что собственно они хотят? Зак и так почти обнимается с каменной прабабкой.

В этот раз моя помощь не понадобилась. Зак сам сообразил, или быть может почувствовал, что от него требуется. Он обхватил ладонями тонкие белоснежные кисти статуи и резкий яркий свет брызнул во все стороны, разрезая темноту, окружившую нас. Я зажмурилась не в силах вынести слепящий блеск, а когда открыла глаза, то в центре поляны бушевал смерч. Ни статуи, ни Зака не было видно. Лишь многочисленные кости то и дело появлялись вращающимися в черной воронке, которая поглотила большую часть открытого пространства.

Мамочки мои, что ж я натворила! Своими руками толкнула дорогого мне человека в адское пекло. Его ж в этом смертельном хоботе просто разорвет на кусочки и размажет по поляне.

Я попыталась броситься на помощь, но клен крепко держал меня ветками, буквально примотав ими к стволу. Задергалась еще сильнее, не обращая внимания на синяки и порезы, которые наносила сама себе. Бесполезно. С каждым моим рывком на помощь дереву приходили все новые побеги. Выбившись из сил, я повисла в растительных путах. Пришлось оставить идею спасательной операции. Грохотало так, что закладывало уши, но я не смогла их прикрыть, оказавшись обездвиженной. После последней попытки вырваться из плена веток, дерево меня спеленало вплоть до мизинцев ног. Вынужденная бессильно наблюдать за происходящим буйством воздушной стихии, я безжалостно кляла себя за риск, которому подвергла Зака.

И дался мне этот выход из леса. Да еще такой ценой. Кому-кому, а мне истощение никак не грозило, в отличие от преступников не имевших в лесу связей, Зак бы исправно из дома приносил и еду, и прочие нужные вещи. Глядишь, еще бы и хибарку какую построил. А если даже пришлось бы раствориться через три дня в небытие, то и ладно, зато Зак остался бы жив-здоров. А теперь… Я старательно пыталась отогнать от себя дурные мысли и отвлечься от происходящей на поляне жути. Белый свет померк окончательно, потонув в чернильной темноте. Не было видно ни дико кружащейся воронки, съедающей все на своем пути, ни самой поляны. Реальность скрылась в черном тумане, из которого доносился оглушающий шум, который нарастал с каждой минутой. Я зажмурилась от дикой боли в голове, в которую ввинчивался на уже не реальной ноте аномальный мучительный звук.

Тишина наступила резко и неожиданно. Почувствовав, что держащие меня до того ветки клена немного ослабли, я опасливо приоткрыла один глаз. Черный туман постепенно рассеивался, обнажая растрепанную поляну. Если раньше трава гладкими волнами стелилась по земле, деликатно прикрывая кости и черепа, то теперь всклокоченная лохматыми островками дыбилась то тут, то там, не скрывая страшную россыпь останков. Кусты и деревья вокруг бывшего эпицентра бури взъерошенно топорщились в разные стороны. И лишь белоснежная статуя, завернутая в васильковые шелка, стояла свежая и по-прежнему притягательная. Будто ничего и не произошло.

Я судорожно забегала глазами в поисках Зака. Где он?

– Зак.

Неужели он действительно пропал? Или пострадал и не может ответить? Или…?

– Зак!

Ни звука. Меня обуяла паника.

– За-а-ак!!! – заголосила я что есть дури, одновременно пытаясь выпутаться из многочисленных веточек и стеблей, обвивающих меня, но уже точно не удерживающих. Да куда же провалился этот недомаг?

За статуей что-то зашевелилось. Белое пятно, которое я поначалу приняла за сваленные в кучу черепа, оказалось рубашкой. Зак поднимался на ноги. Но как-то медленно, неуверенно. Вся одежда на нем превратилась в лохмотья, сквозь дыры в которых было видно израненное в кровь тело.

Сорвав с себя последние побеги, я бросилась к Заку. И чуть не свалила его с ног. Он еле стоял, покачиваясь, и растерянно осматривался, пытаясь осознать то, что с ним произошло.

– Зак, – проскулила я, попутно легонько пробегаясь по его телу руками в проверке на наличие переломов или серьезных ранений. Но нет, вроде, цел.

Мой голос вывел мужчину из ступора, и он сгреб меня в охапку, с силой прижав к широкой груди. Я почти задохнулась, но даже не попыталась хоть немного отстраниться. Напротив, тесно прижавшись к Заку, я с упоением слушала биение его сердца и радость наполняла меня. Жив! Макушкой ощутила сбивчивое дыхание мужчины. Пальцами прошлась по тугим мышцам. В этот момент мне было наплевать, что он обо мне подумает, главное сейчас – чувствовать его ближе, слышать дыхание, осязать гладкую горячую кожу. Он здесь! Удостовериться и осознать на каком-то глубинном уровне, что недавний ужас закончился, причем, благополучно, и Заку больше ничего не грозит. Жадно вдохнула его запах и потерлась щекой словно кошка.

В свою очередь Зак одну руку запустил мне в волосы и нежно принялся перебирать пряди, другой же жадно заскользил по телу, лаская шею, спину, руки, время от времени прижимая так сильно, что казалось мои косточки хрустнут от столь мощного напора. Затем в ход пошли губы, покрывающие отрывистыми поцелуями волосы, лоб, виски, щеки…

Затаив дыхание, я наслаждалась незнакомыми доселе ощущениями, и тут в голову некстати пришла мысль, что спасшиеся от неминуемой смерти люди, как правило, предаются бездумному сексу. Это на уровне рефлексов, попытка сбросить напряжение и перезагрузить нервную систему. Но я не хочу вот так, на инстинктах! Хочу, чтобы меня любили! А сердце Зака до сих пор не свободно.

Стало обидно. Я окончательно пришла в себя и вывернулась юркой змейкой из сладких объятий.

Зак даже не сделал попытки продолжить начатое, оставшись на месте и уставившись в землю. Было видно, что он пытается взять себя в руки, и это ему удается с большим трудом. Наконец подняв на меня взгляд, выдавил:

– Извини.

– Такое бывает после сильного стресса, – кивнула я и поспешила перевести тему, изнывая от неловкости. – Расскажешь, что с тобой произошло в том урагане?

– Урагане? – не понял меня Зак.

– Ну, когда ты подошел к статуе, поднялся ветер, стало темно…

– Правда? А я видел только яркий свет.

– И что дальше? Это все? Больше ты ничего не помнишь?

– Ощущал сильный зов, которому невозможно противиться… Потом пил… силу… Будто мне запредельную жажду позволили утолить. Все. Дальше очнулся на земле слабый, как новорожденный котенок, – Зак потер ладонями лицо.

– Так ты пил силу или отдавал? – уточнила я, не к месту вспоминая, как этими огромными ладонями он только что с нежностью прикасался ко мне.

Он неопределенно повел плечами и небрежно взмахнув рукой разрезал пространство. Посреди поляны словно в порванной картинке появилась огромная дыра, через которую можно было рассмотреть знакомую купальню с озером и водопадом. Зак положил на мое плечо руку и чуть подтолкнул к развернувшемуся передо мной проему. Я завороженно шагнула вперед и оказалась на берегу водоема. За спиной по-прежнему стоял Зак, но вот окружающий пейзаж поменялся. Закрутилась на месте, протирая глаза. Недоверчиво припала к воде, зачерпнув полные горсти, и плеснула в лицо. Мокрое платье неприятно прилипло к груди. Нет, не сон. Я действительно смогла вернуться из Зачарованного леса.

– Ты снова обрел силу? – я широко улыбнулась, тут же позабыв об остальном.

– Да, – неуверенно ответил он, а я в восторге завизжала и прыгнула ему на шею. Подхватив, Зак закружил меня, громко и легко рассмеявшись.

– А ты вышла! Ты свободна! – его голос прервался от избытка эмоций.

Я почувствовала, как все мое существо наполняется неподдельным счастьем. Так жизнерадостно и мелодично Зак не смеялся даже после пиццы с веселушкой.

И вдруг… короткий полет… и с головой погружение в воду. То, что Зак оступился и попал прямиком в озеро, увлекая меня за собой, я поняла лишь всплыв на поверхность и обнаружив удивленное выражение на мужском лице. Сдержаться и не захихикать просто не смогла, уж больно потешно выглядел маг с мокрыми сосульками волос и недоуменно вытянувшейся физиономией. С щетинистого подбородка стекали ручейки, делая мужчину похожим на морское чудище. Несколько мгновений Зак смотрел, как я давлюсь от смеха, после чего сам не выдержал, и вот уже мы оба смеемся, барахтаясь в воде и шумно отфыркиваясь.

– Двое суток немытая хожу, видать, кто-то свыше решил, что срочно пора водные процедуры принять, – выдавила я, когда наконец смогла говорить, не срываясь на каждом слоге на смех.

– Да и меня поистрепало, во время принятия силы, – Зак снял мокрую разорванную в клочья рубашку, выбросил на берег и провел пятерней по волосам.

Я замерла, загипнотизированная его непривычной притягательностью. В животе завязался тугой узел. Зак уже не казался мне огромным престарелым людоедом, который еще недавно пугал меня до дрожи в коленях. Передо мной стоял идеальный образчик мужской красоты. Влажные чуть вьющиеся пряди волос обрамляли породистое лицо, подчеркивали волевой подбородок, чуть голубоватый от щетины, появившейся за ночь. Мой жадный взгляд заскользил по мощной шее, плечам, рукам с выпуклыми венами и перекатывающимися под кожей мышцами, широкой накачанной грудной клетке и подтянутому твердому прессу. Дыхание прерывалось, но отвести глаза от его покрытого каплями воды тела не было никаких сил. В голове творилась полная каша из противоречивых желаний. Хотелось губами собирать влагу с золотистой кожи, ласкать ладонями восхитительно сильные руки, прижаться к нему такому большому и могучему. В попытке вырваться из плена нереального притяжения, я снова подняла взгляд к его лицу. И вздрогнула, утонув в глазах глубокого темно-синего цвета в обрамлении мокрых ресниц, значительно смягчающих вид грозного мужчины. Сапфировые озера на миг обнажили внутреннюю уязвимость хозяина, в них промелькнуло что-то, что я не смогла понять и как-то истолковать, но здорово зацепило меня. Я подалась было вперед, к Заку. Но одновременно с моим движением он отстранился и поспешно выбрался на берег.

– Ты домывайся, – его голос звучал хрипло, – пойду принесу тебе сменную одежду.

Я разочарованно шлепнула рукой по воде, тысячу раз успев укорить себя, что в лесу оттолкнула Зака. Любви мне захотелось! Да еще взаимной. От такого-то мужчины? Насмешила. Кусай, Анечка, теперь всю оставшуюся жизнь свои локотки. Он на тебя больше и не посмотрит, если, конечно, опять что-то не произойдет стрессово-критическое. Такие парни не про тебя.

И когда только успела впустить его в свое сердце?

Утирая злые слезы, я злилась сама на себя, но прекрасно понимала, что случись все сейчас заново, поступила бы точно так же. Неправильно это – близость без настоящих чувств. А сердце мага, увы, принадлежит до сих пор его неверной невесте, он ясно дал понять, яростно защищая ее во время нашего с ним разговора.

Пока я намыливала волосы травкой, густо произраставшей по берегам озера, Зак успел сходить в дом и принести полотенце с платьем. В мою сторону он старательно не смотрел. Положил принесенное на разогретый солнцем булыжник и молча удалился. М-да, дала я маху. Поедала мужика взглядом словно аппетитное пирожное, хорошо хоть накинуться не успела. Ясное же дело, что ему это совсем не нужно, особенно теперь, когда и сила вернулась, и из дому он в любой момент может выйти. Да стоит только свистнуть, к услугам Зака будет любая несвязанная брачными обязательствами дамочка. Впрочем, если уж говорить начистоту, я и за замужних не поручусь.

Придется радоваться тому, что есть. А есть у меня прекрасный дом и чудесная семья! Это уже довольно много для иномирной попаданки, которая еще совсем недавно оказалась на дорожной обочине без каких-либо денег и связей.

А дома меня ждало море детских слез. В отличие от некоторых бестолковых пампушек они прекрасно понимали, чем может закончится поход в Зачарованный лес, а потому хоть и ждали меня с затаенной надеждой, были готовы к неутешительным новостям. Мое благополучное возвращение в стенах Переговорного стало для детворы сказочным подарком, который, как им казалось, они не заслужили. Вот уже более часа я сидела на кухне, а повисшие на моей шее Вася и Ваня все никак не желали меня отпускать. Они трогали не до конца просохшие после купания волосы, гладили по щекам, прижимали к себе мои руки.

– Ты правда вернулась? – в который раз спрашивала меня Василиса.

И мне снова приходилось повторять:

– Правда.

– Лес точно тебе ничего не сделал?

– Совершенно точно. Он добрый и заботливый. Наоборот, он сделал все, чтобы я смогла вернуться домой.

– У тебя ничего не болит?

– Нет, я здоровая как бык! Или корова, ай, не важно. В общем, могу даже не отдыхать и прямо сейчас приниматься за работу. Кстати, как у вас дела с клиентами?

– А мы ни разу не открывались, после того как ты… пропала.

Я ахнула:

– Неужели снова никого?

– Да нет же, приходят, постоянно стучат. Но мы не открываем.

– Ясно. Но теперь все дома и можно открыть, как считаешь, Василис?

– Нет. Не сегодня.

– Почему, – удивилась я, зная с какой маниакальной старательностью девчонка пыталась заработать побольше денег.

– Сегодня ты наша и больше ничья, – она со вздохом прижалась ко мне и на глазах у нее снова появились слезы.

Ванечка же с самого начала засунул нос мне куда-то в область подмышки и тихонечко сопел, совершенно не реагируя ни на какие посторонние звуки.

– Простите меня, – прошептала я, подавляя зарождающиеся в груди рыдания и сильнее прижимая к себе обоих детей.

– За что? – не поняла девочка.

– За глупость. За то, что заставила о себе переживать…

– Да ладно тебе! Это ты нас прости, ведь, за нами пошла в лес. Нужно было предупредить или хотя бы записку какую написать вам с Заком, типа не волнуйтесь. Мы просто хотели от отца спрятаться, чтоб не нашел, полночи сидели в засаде, а под утро крепко заснули. Мы бы не сунулись в Зачарованный, даже спасаясь от смерти. Все в городе знают, что колдун потерял силу и не может выводить заплутавших из леса.

– Вранье, – отмахнулась я, – может, еще как!

– Да ладно?

– Вот меня же вывел.

– Но Зак вчера говорил…

– Он просто в себя не верил. Силы не чувствовал, и считал, что ничего не может. А оказалось, ему многое по плечу. Вот вам наука на всю жизнь: пока не попробовал, не говори, что не умеешь, а не получилось после первой попытки, сделай следующую, снова и снова, пока не добьешься желаемого!

Мы еще долго сидели в обнимку сначала на кухне, потом в детской комнате. Разговаривали на разные темы, я пела песенки и рассказывала сказки, Василиса припомнила несколько любопытных местных легенд.

Уложив детей спать и подоткнув каждому одеяльце, я поцеловала их на ночь. Уже собиралась выходить из детской, как Ванюшка выпрыгнул из кровати и бросился ко мне. Поймав у двери, он обхватил ручонками мои ноги, не позволяя двинуться с места.

– Мамочка не уходи, – я не сразу поняла, что тихий шепот принадлежит Ване. А когда до меня все-таки дошло, то подхватила малыша на руки и заглядывая в мокрое от слез лицо, которое мальчик пытался спрятать на моем плече, пообещала:

– Ни за что!

Вот и заговорил мой маленький. Словно мешок картошки с плеч свалился.

Спала я в эту ночь в Ванечкиной кровати. До самого утра мальчонка крепко держал меня за руку, не выпуская ни на секунду. Все попытки осторожно извлечь конечность из захвата лишь тревожили и без того беспокойный сон ребенка. А потому после нескольких попыток я оставила затею перебраться в собственную комнату и постаралась удобнее устроиться на краешке постели, чтобы хоть немного подремать.

Разбудил меня странный топот, который раздавался из коридора. Кто-то метался по дому и бесцеремонно хлопал дверьми. Уже светало, однако время для подъема было раннее. Ну, что еще могло произойти?