Глава 13

На столе передо мной лежала потрепанная то ли книжка, то ли тетрадь в красной тканной обложке. Аккуратно пролистав несколько страниц исписанных вручную мелким красивым почерком, я удивленно выдохнула:

– Дневник Всеведа?

– Ага! Здорово, правда? – Василиса прямо светилась вся от гордости. – Хоть и небольшой, но там много всего написано, и про лес, и про статую, и заклинания всякие. Я попозже еще раз прочитаю. Уж больно интересно – напоминает сказку, только не для малышей.

То, что действительно интересно, я поняла с первых же строчек. И даже никакой борьбы с собственной совестью не пришлось выдерживать, так как это оказался не личный дневник, а скорее что-то вроде послания потомкам.

– Думаю, наибольшую пользу из книжицы извлечет Зак, но до того пока и мне можно полюбопытствовать, – пробормотала я, углубляясь в чтение.

«…Хрупкая, нежная, ранимая, пошла на добровольную жертву, чтобы спасти от врага меня и наших детей, а также всех жителей нашего городка. Делая статую, я вложил всю любовь к ней, моей горлинке. Вышла будто живая. Я назвал ее Мать леса, хотя вернее было бы – Мать Города. Отныне вечная. И обласканная не мной, Зачарованным.

Хотел убрать останки неудавшихся обречеников, чтоб любимые глазоньки не смотрели на это непотребство – не удалось. Ее лес забрал и растворил, а вот жертвенных животных да людей, приговоренных к смертной казни, оставил. Зачем? Укорять заблудших? Устрашать злоумышленников? Ему одному ведомо…».

Спасти детей. Выходит, у Всеведа не только был сын-наследник, который позже принял на себя функции смотрителя, приглядывая за лесом и домом после смерти отца. Почему же о втором ребенке никто ни разу не упоминал? Даже Зак рассказывал, что прабабка пожертвовала собой ради сына и мужа.

«…Зачарованный. С зачатками интеллекта и своей душой. Вершина моих магических достижений. Все знания и умения я вложил в чудесный лес, которому предстояло стать защитником города и страны. Но после смерти моей горлинки я его возненавидел! Это он сгубил смысл всей моей жизни, мое сердце, мою любовь. Хотелось после всего смести с лица земли чудовище, отнявшее мое величайшее счастье. И вовремя опомнился. Частица моей самоотверженной девочки в нем заключена. Не только моей кровью и силой напитан, но и ее. Последняя память о той, что уже не со мной.

Поначалу все нити магии леса сходились на жертвенной поляне, но я решил немного подправить. Теперь лишь Мать леса одна может избавить от страданий. Ей одной подвластно вершить правосудие. Центр силы. Сердце Зачарованного…».

Так, так, так. Всевед признавал разумность леса, и даже способность судить зашедшего в Зачарованный, однако, перечитав дневник от корки и до корки, я нигде не обнаружила и намека на общение с волшебным созданием. Со статуей контакт и тот описывается как соприкосновение да некая «внутренняя открытость». Мои разговоры с растениями и прикорм леса совершенно не вписывались в представленную Всеведом картину о его магическом создании. Выходит, даже великий маг не все знал о своем детище?

«…О заблудшем лес сообщит Смотрителю, а виновного покарает Мать. И позовет она к себе потревожившего ее покой, да рассудит строго, но справедливо. Добровольно отдавший себя Матери леса и раскаявшийся в совершенных преступлениях обретет покой в береженых объятиях сна. Заберет Мать леса вместе с жизнью и боль. Тот же, кто решит сопротивляться, умрет в муках душевных и телесных…».

Теперь примерно понятно, почему преступники выходят рано или поздно на поляну – на зов Матери, которая избавляет их от каких-то там мучений. Ну, а меня как безвинную жертву, лес к поляне привел нехотя, после небольшого сопротивления, к вечеру же и вовсе вытолкал, что называется, от греха подальше.

О! А вот здесь написано про магию. Нужно будет Заку показать.

«…В полдень Мать леса способна даровать силу и мощь магическую, дабы сохранить баланс четырех полюсов, одним из которых и сама является. Достаточно открыться да пожелать принять магию, и наполнит Щедрая любой из полюсов, ибо есть она – неиссякаемый источник…».

И почему Переговорный столько времени прятал дневник Всеведа? Давным-давно Зак мог бы воспользоваться этими ценными знаниями. Впрочем, скорее всего и не взялся бы маг книги читать в том состоянии, в каком находился тридцать лет назад, зато книжицу при сложившемся тогда положении вещей вполне реально было затерять.

«…Так как в жизни ситуации бывают разные, для приговоренных Матерью леса преступников есть возможность избежать правосудия в Зачарованном. Чтобы вывести подобное лицо на суд человеческий, потребуются сила и воля Смотрителя. Отнять добычу Матери не просто, но возможно…».

Далее описывался ритуал сложными для меня терминами и выражениями. Судя по всему, Зак в свое время и без инструкции сообразил, что требуется сделать для открытия портала приговоренному.

«…Далее важно посетить Мать леса – самостоятельно самочувствие Смотрителя будет очень долго восстанавливаться. При общей слабости достаточно провести ритуал перемещения полюсов друг к другу, чтобы восполнить силы с Накопителя или от Матери леса. Для этого вполне хватит резервной магии, которая останется при противоестественном переходе…».

И снова описание необходимых магических действий, но уже перемещения Смотрителя к лесу, а также какого-то Накопителя к Смотрителю.

Не очень понятно, но суть ясна. Так я и знала, что лес не виновен в потере магии! Он лишь вытянул силы из-за противозаконного освобождения преступника. Но тогда куда делись остатки, да и сама магия? Ведь помнится оба мужчины вышли из портала обессиленные, а позже Зак очнулся в Переговорном, выпитый насухо, как он сам утверждал. Хотя должен был иметь резервный запас, чтобы своевременно возместить затраченное. Что-то тут не так.

«…Чем сильнее Смотритель, тем большей властью над прочими полюсами он обладает, и наоборот, обессилив, становится зависим от Зачарованного и Переговорного. Потратив силы, Смотритель обязан их восполнить у Матери леса, иначе, нарушив естественный баланс магии, не сможет полноценно выполнять свои обязанности, уготованные ему судьбой и родом Великих Магов…».

Зак вообще последние тридцать лет вынужденно пренебрегал своим долгом! Всевед, видать, даже не брал в расчет, что его потомок может остаться без магии! Кстати, речь идет о магических силах и их пополнении, но не о полном иссушении. Как же так?

«…Смотритель, Переговорный и Накопитель способны как принимать магию, так и распределять при необходимости.

Переговорный разума и воли не имеет, его задача улавливать внутренние колебания живых существ и отражать их внешними проявлениями…».

Вот уж не соглашусь! И разум, и воля у дома имеются. Да еще какие! Опять Всевед промахнулся, недооценил свое творение.

«…Питается энергией Зачарованного, Смотрителя и домочадцев.

Накопитель – и вовсе лишь способ хранения магии. Его я создал для своей дочери Веты, чтобы она имела возможность ходить к месту, где упокоилась ее мать, не дожидаясь меня или брата. В нем заключены мои капля крови и капля магии, большего Накопителю не требуется. Но на всякий случай я включил его в общую систему обмена энергиями как один из четырех полюсов, поэтому артефактом можно воспользоваться при необходимости в качестве сосуда для магии. Вбирать он способен безграничное количество, а позже выдавать по мере использования требуемыми дозами…».

Прочитав строчку несколько раз, я похолодела. Оказывается, существует вещица, которая прекрасно в себя вбирает магию. То есть, кто-то сумел лишить Зака того самого резерва, о котором упоминает Всевед, обладая Накопителем. Но как это возможно было сделать без ведома мага? Только пока он валялся без сознания. Неужели брат Эвенизы «обесточил» собственного спасителя?

В голове не умещалась подобная подлость. Впрочем, этот человек вольно или невольно, но однажды нарушил королевский закон, так почему бы не пойти против обычных норм морали.

Зак вернулся домой за полночь. Я все еще крутилась на кухне, то хватаясь за дневник и заново перечитывая какие-то моменты, то откладывая в сторону и обдумывая информацию. Очень хотелось поговорить о пришедших мне в голову нехороших мыслях с кем-то умным и рассудительным. Неужели я себя накручиваю? Пусть лучше так, чем те страшилки, что не дают мне покоя.

Но разговора по душам не получилось.

– Я же велел не ждать меня! – гаркнул Зак на весь дом, рискуя перебудить детей.

Он был зол и пьян. Дерганными движениями снял с себя сапоги, закинув их в дальний угол. Остервенело сорвал шапку и запустил туда же. На языке у меня вертелось несколько едких замечаний, про кокетку Эвенизу, которая поманила и, судя по всему, оставила ни с чем, но глянув в мутные озера глаз, озвучивать их передумала. Не стану добивать лежачего, ему и без меня плохо.

– Давай тише, – я примирительно положила ладонь на широкое мужское запястье, раздумывая, говорить ли про находку или подождать до утра.

Зак накрыл рукой мои пальчики, а потом порывисто прижал их к своей щеке. Я бездумно погладила чуть колкую дневную щетину, и маг почти заурчал от удовольствия, вмиг растеряв свое воинственное настроение. Я бы так вечно стояла, позабыв про все проблемы и неурядицы. Но имею ли право? Нужно сказать. Смущало невменяемое состояние Зака. Быть может тогда прямо с утра?

Зак избавил меня и от принятия решения, и от мук совести, рухнув за стол и уронив на скрещенные руки голову. Осторожно убрала с его лица волосы. Спит.

«Отложим разговор на завтра», – решила я, укрывая мага теплым пледом. Дотащить подобную глыбу хотя бы до какой-нибудь скамьи даже не пыталась. Пусть-пусть поспит сидя да на кухне, глядишь, в следующий раз не станет напиваться до бесчувствия.

Вот только утром я Зака не увидела. А вернулся маг к ночи, и снова «готовый».

Последнее время он вообще стал очень странным. Как объявилась в Переговорном Эвениза, его словно подменили. Прежний Захарий, угрюмый и равнодушный ко всему, меня пугал гораздо меньше, нежели этот – агрессивный и колючий. А уж его ночные приходы в подпитии и вовсе не поддавались пониманию – столько лет не притрагивался к «зеленому змию», хотя весь погреб был заставлен всевозможными сортами и видами алкоголя, а теперь вдруг пустился во все тяжкие. Ох, разбередила старые раны бывшая невеста, а теперь чужая жена.

Но замалчивать о находке все-таки не хотелось. После недельного квеста в попытках поймать неуловимого мага, я, поднявшись с утра пораньше, засела в засаде прямо на лестнице. Кутаясь в пушистую шаль и стараясь не заснуть в предрассветных сумерках, набралась терпения и принялась ждать.

Спустя несколько минут послышались торопливые шаги на втором этаже. Каюсь, в дремотном состоянии я замешкалась и не убрала вовремя свои прекрасные телеса с дороги спешащего Зака. Толчок. Грохот. Отборная ругань, половину которой я даже не смогла расшифровать. И как результат – распластавшийся на полу маг.

– Ты там целый? – обеспокоенно поинтересовалась я, пытаясь разглядеть в полутьме состояние потерпевшего. На что получила новую порцию брани. Фух, значит, не покалечился.

Впрочем, не уверена, что это такая хорошая новость. Поднимающийся с пола, растрепанный и жутко злой маг чувства облегчения совсем не внушал.

– Вот, – я выставила вперед себя дневник, словно монах, защищающийся библией от нечисти, – думаю, тебе следует прочесть.

К сожалению, попытки отвлечь внимание разъяренного мужчины на книжицу Всеведа, не возымели успеха. Зак надвигался на меня неумолимой штормовой волной, грозя уничтожить.

– Э! Ты чего? Я же не специально, – испуганно метнулась я в сторону.

Маг – за мной плавным, смазанным рывком. Его чернильные в утренних потемках глаза угрожающе блеснули. Признаюсь, жутко ощущать себя чьей-то добычей. Я попятилась, еще шаг, прилипла спиной к стене, в панике осознав – отступать больше некуда. Зак приблизился, навис надо мной. Да что с ним происходит? Преградой между нашими тесно прижатыми друг к другу телами теперь был лишь дневник, который я судорожно сжимала дрожащими пальцами. Огромная рука легла на мой затылок – такая если сожмется, от бедовой головушки Ани ничего не останется – зафиксировав положение, а вторая уперлась в стену. Склонившись ко мне, Зак на мгновение замер, словно пытаясь взять себя в руки, но потерпев поражение, со стоном припал к моим губам. Он принялся терзать их с такой жадностью и ненасытностью, что любые попытки сопротивления сошли на нет, и теперь уже я, запустив пальцы в шелковистые кудри, вцепилась ему в волосы и удерживала, протестуя против даже минимальной дистанции. Каждую секунду смакуя и страшась, что вот-вот поцелуй прервется. Только Зак и не собирался меня отпускать. Яростные ласки его губ и языка становились с каждой минутой все более возбуждающими и требовательными. Рука, подпирающая до того стену, прошлась по моей шее, огладила и освободила от платья плечо, спустилась на грудь, и… наткнулась на дневник. Черт бы его побрал! Дневник, конечно, не Зака.

Находка отрезвила мужчину. Он замер, тяжело дыша.

– Прочесть надо, – пискнула я, удивляясь собственному ослабевшему голосу.

Отступив от меня на несколько шагов, Зак сделал глубокий вдох и выдох.

– Извини, – он взъерошил и без того спутанные волосы. – Ты хотела мне это отдать? – кивнул на злосчастную книжку.

– Да, – голова кружилась от пережитого шквала эмоций, и я никак не могла прийти в себя, – это важно.

Вырвав из моих ослабевших рук дневник, маг умчался, оставив меня в растрепанных чувствах. А я осела на ступеньку и прикрыла глаза. Было больно и обидно до слез. И за поцелуй, который так некстати оборвался, и за страстный порыв, что предназначался вовсе не мне.

***

Подробности про гостей, которые пожаловали в город из столицы, я узнала от Агаты. Забежала к ней в магазинчик, управившись с дообеденными делами, где подруга мне поведала свежие сплетни о том, что обсуждается в любом доме и на каждой улице. Взволнованные горожане передавали друг по другу про приезд королевского двора, про то, как знать уговорами и угрозами выбивала себе частный постой, а также в красках расписывали способы развлечения монарха и его свиты. Кое-что мне уже было известно благодаря наплыву посетителей в Переговорном, в который теперь шли нескончаемым потоком до самого вечера, несмотря на отдаленность от центра города и нагло завышенные цены – ничего не поделать, имеющиеся в ближайшей округе заведения общепита просто не могли накормить всех приезжих, приходилось придворному люду присматривать «кормушки» по окраинам. Но информаторы из столичных аристократов, признаться, оказались никакими – все разговоры в основном сводились к тряпкам и увеселениям, в противном случае они молча жевали да заказывали повторить понравившиеся блюда с напитками. Агата же благодаря своей профессии модистки была в курсе всех событий. Казалось, ей ведома даже личная жизнь Его Величества, не говоря уж про персон королевского двора. Стоило заглянуть к подруге на чашечку чая, как на меня посыпалось столько информации про сливки общества и их «подвиги», которыми те успели отличиться буквально за несколько дней в нашей тихой провинции, что моя бедная голова просто пошла кругом. Я разом позабыла намеренье потихоньку вызнать про Эвенизу и Зака и глупо сидела, открыв рот, пытаясь пропустить через себя поток совершенно не нужных мне сведений. Впрочем, кое-что интересное я все-таки услышала.

– Представляешь, – взахлеб вещала Агата, – Его Величеству кто-то донес, что Переговорный дом, вопреки неверным слухам, жив-здоров и процветает.

– Кто-то! – фыркнула я. – Пресеньваль и донес, эка тайна.

– А ты откуда…? – недоверчиво глянула на меня подруга. – А! Не важно. В общем, Оуантуанц заинтересовался. И хотя особой нужды в Переговорном королевские советники на данный момент не видели, Его Величество решило полюбопытствовать и посетить стратегически важное для страны местечко. А то давненько он не проводил здесь ревизию. Все-таки Переговорный дом!

– Не поняла, – перебила я, – к нам с проверкой что ли нагрянут?

– Да не, – отмахнулась Агата, – проверять Пресеньваля будут, а к вам так, в гости пожалуют. Да и то не обязательно. Видишь ли, тут такое дело – сколько ни приходит Закхариус к своему сюзерену, тот его до себя так и не допустил ни разу. До сих пор! Графа! Хозяина Переговорного! Представляешь?

– Нет, – честно ответила я, округляя глаза. – Зачем было тогда приезжать?

– Вот именно! Графа ласково принимают в холле особняка Пресеньваля, где гостит сейчас король, провожают в гостиную, весь день потчуют обещаниями и крепкими напитками, а «накачав до горлышка», выпроваживают с просьбой подойти на следующий день.

Выходит, Зак не сам с горя напивается, а его коварно спаивают при дворе? Чушь какая.

– Зачем королю такими глупостями заниматься? – не поняла я. – Быть может, кто-то из его окружения плетет интриги?

– Все может быть. Однако выглядит это так однозначно…

– Как?

– Ну, ясно же, что граф в опале, – сказала подруга тоном, как если бы объясняла малому ребенку, – а Его величество таким незатейливым образом пытается показать магу свою немилость. Этот же неугомонный все ходит и ходит, пороги обивает.

– В опалу? Зак… – вовремя заметив удивленный взгляд Агаты, я поспешила исправиться, – Захарий? Но за что?

– Да кто ж знает, – подруга пожала точеными плечиками, – королю виднее. Я же тебе рассказываю, что слышу от клиенток и вижу своими глазами.

– Где видишь? – я демонстративно оглядела магазинчик. – Ходишь в гости к Пресеньвалю?

– К кому? Пресенвалю? – подруга расхохоталась. – Терпеть его не могу! Нет, я хожу к фаворитке Его Величества, и не в гости, а по службе. Конечно, платья она у меня не заказывает, но постоянно зовет что-то ушить-подшить. Так что некоторые новости получаю, можно сказать, из первых рук.

– И она тебе сказала об опале Захария? – ахнула я.

– Да что ты прицепилась! – сердитый голос выдал раздражение Агаты на мою непонятливость. – Ничего подобного она мне не рассказывала. Но уши-то у меня есть, да и глаза на месте. Сидит себе горемычный в малой гостиной, словно бедный родственник или попрошайка какой. Самое забавное, что дом этот был в свое время в его собственности. Когда-то он отстроил особняк для Эвенизы, а после ее предательства, продал за бесценок.

В душе поднялась волна жалости к Заку и неприязни к Агате, конечно, подруга не была виновна в происходящих с магом несправедливостях, но бесцеремонные комментарии ощутимо царапнули меня. На счастье, в магазине появились посетительницы, а потому мой скорый уход оказался вполне уместен.

Шагая домой, я крепко задумалась. Кому и для чего нужно держать Зака подальше от короля, а самого мага регулярно опаивать? Чем страшна встреча Его Величества и всеми забытого мага? Да и по своей ли вине он оказался забыт на многие годы? Быть может кто-то намеренно постарался предать забвению существование самого графа и его Переговорного дома?

К примеру, тот же брат Эвенизы в свое время был обвинен в измене короне. Зак-то его, конечно, вывел из леса, но правосудию не передал, пожалел, отпустил. Окружающие, понятное дело, решили, что преступник невиновен. И лишь Зак все это время знал, чего ему стоило вытащить из Зачарованного братца невесты. Будет желать провинившийся встретиться со своим благодетелем с риском, что прошлое может всплыть и нарушить устоявшуюся благополучную жизнь? Разумеется, нет.

Нужно разузнать, не приехал ли случайно вместе с королем тот самый пресловутый братец Эвы. И если так оно и есть, то причина немилости Его Величества ясна, как божий день!

О! На ловца и зверь бежит. Пресеньваль.

Я мысленно потерла ладошки.

Растрепанный, будто не так давно с постели встал и, быстренько натянув на себя первые попавшиеся под руку мятые вещички, побежал по делам. Спешит куда-то, на поясные часики поглядывает.

– Доброе утречко, Ален! Прекрасная погода для прогулок, не находите?

Сначала градоначальник настороженно принялся озираться, а заметив все-таки, кто с ним здоровается, вздохнул с облегчением и бросился ко мне через дорогу, широко распахнув объятия.

– Аня! До чего приятно тебя видеть! Как всегда, прелестна! Прелестна, голубушка! – он перецеловал каждый пальчик на моей руке, что почему-то не доставило мне никакого удовольствия, лишь вызвало раздражение. – Как жаль, спешу, не могу поболтать с красивейшей, не побоюсь этого слова, изумительной…

– Раз уж у нас с вами нет времени поболтать, – прервала я сладкоречивого мужчину, решительно переходя к интересующей меня теме, – то давайте опустим взаимные комплименты, и вы мне кратенько расскажите, что у вас там в доме происходит.

– А что происходит? – встрепенулся Пресеньваль.

– Ну, как же! Король поселился же в вашем доме, если не ошибаюсь?

– В моем, – гордо приосанился градоначальник. – Но личная жизнь монарха – государственная тайна, поэтому прошу меня извинить, восхитительная илея, но…

– Меня не интересует королевская жизнь, я хочу знать, почему Захарий целыми днями пропадает у вас и возвращается нестоящим на ногах. Мне недавно такие сплетни порассказали, прямо скажу – порочащие имя мага, якобы Захарий в немилости у Его Величества.

– Некогда, некогда… – начал было петь прежнюю песню Пресеньваль. И этот скользкий тип мне нравился до безумия?

– А ты откуда и куда торопишься? – задала я нетактичный вопрос, догадываясь, что Ален ночевал у очередной красотки и вряд ли хотел бы поднимать щекотливую тему.

– Ох, Захарий действительно, чем-то вызвал неудовольствие нашего государя, – как я и подозревала Пресеньваль предпочел рассказать о Заке, нежели о любовнице. – Его Величество никого не принимает, в том числе и единственного на всю округу графа, несмотря на то, что тот – владелец Переговорного дома. А Захарий, будучи верноподданным вассалом, не может не оказать почтения своему монарху, он обязан прийти и поприветствовать его, вот и приходит каждый день. Скажу по секрету, есть подозрения, что к опале имеет прямое отношение герцогиня Зоян. Это раньше она была невестой графа, а теперь фаворитка самого короля, и властью обладает немереной. Поднялась из грязи, выскочив за герцога, но уж как попала в столицу, так развернула бурную деятельность по обольщению Его Величества. И самое интересное, что муж молчит и все терпит. Впрочем, почему бы ему не терпеть? Должность при дворе нехлопотная, но почетная, жена-красавица, на которую все завидуют, даже сам король позарился, любую блажь для супруга у короля выбьет. Не жизнь, а сказка!

– Подожди, Ален, ты сейчас о ком? Об Эвенизе? Это она герцогиня Зоян и королевская фаворитка?

– О ней, разумеется, о ком же. Та еще змеюка, скажу тебе. Никого не подпускает к королю. Как приехали, заперлись в моих покоях, так я ни разу и не видел Его Величество. Поговаривают неофициальный медовый месяц себе устроили. Жениться-то король на безродной илее не имеет права, а вот так вот развлекаться… Но да ей и не нужно большего, и без того себя королевой чувствует.

– Поня-атно, – протянула задумчиво я. – И что, ты такой могущественный не можешь ничего поделать с этой Эвенизой?

– Увы, – Ален шутовски склонил голову, – в отличие от нее у меня нет ни хорошеньких грудок, ни стройных ножек.

– Но Захарий не может бесконечно сидеть в твоем доме!

– Ты знаешь, об этом даже не следует особо переживать. Королевская немилость никак не повлияет на жизнь приграничного графа, сегодня Его величество здесь, а завтра – укатит в столицу. А Захарий… Думаю, он не столько короля поджидает на моих диванах, сколько мечтает лишний разок увидеться со своей бывшей невестой. Не стоит, милая моя Аня, рвать душу из-за надуманных неприятностей. Да к тому же и я, как могу, стараюсь скрасить пребывание старого друга в своем доме.

– Алкоголем? – фыркнула я в раздражении.

– Тут уж, извини, не моя вина, что Захарий не силен в дегустации напитков из, не побоюсь сказать, лучшего в городе погребка. Буквально с бокала пьянеет.

– Ну, так не наливай!

– Не могу, это было бы верхом негостеприимности! Впрочем, я надеюсь, что вскоре все станет по-прежнему. Ты уж извини, прелестнейшая, но мне нужно срочно бежать. Все-таки в гостях сам король, а меня даже нет дома, – в этот момент градоначальник ловко вскочил на подножку проезжающей мимо коляски, и уже через секунду важно восседал в мягких подушках, помахивая мне рукой, одновременно ориентируя возницу в нужном ему направлении.

Вот прохвост! Сбежал! А я даже не успела выспросить про братца Эвенизы. Ну, да ладно, зато узнала наверняка, что опала Зака – дело рук его бывшей невесты. Теперь нужно спасать хозяина, как-то аккуратно донести до него, чтобы он не подумал, будто я ревную и из-за этого порочу честное доброе имя илеи Зоян. Хотя сделать подобное будет трудно, ведь, ревную! Еще как ревную! Но даже рискуя выставить себя полной дурой, я попытаюсь разоблачить Эвенизу. Не могу оставаться в стороне! Просто поговорю с Заком, а там он уж пусть сам решает, как быть, вмешиваться не стану. Прекрасно понимаю, что не разлюбит он ее из-за подобной ерунды, если уж пронес нежные и сильные чувства сквозь года.

К моему великому удивлению в этот вечер Зак вернулся задолго до ужина, да еще совершенно трезвый. Правда, усталый и смурной, похоже, ни с королем, ни с Эвенизой у него так и не заладилось.

– Ты рано, – удивленно произнесла я, и не смогла удержаться от шпильки, – да к тому же непьяный.

Мои слова здорово смутили Зака, он растрепал пятерней аккуратно уложенные до того волосы и потупился словно подросток.

– Ты извини меня, так уж получилось, – и поспешил добавить, – впредь этого не повторится.

И не понятно, то ли он извиняется за то, что всю неделю появлялся домой в нетрезвом виде, то ли за утренний эпизод. Или за все сразу. Я не стала выяснять. Кивнула, мол услышала. Меня сейчас волновало совсем другое – как предупредить Зака о плетущихся против него интригах. С чего приступить к сложному разговору?

Для начала отправила мага освежиться, сама накрыла стол и шикнула на детей, чтобы тише себя вели. В кухне Зак появился уже заметно расслабленным и умиротворенным. С предвкушающей улыбкой пробежал взглядом по запеченной курочке с овощами, мясному хлебу, винегрету и насыпной ватрушке. Да, знаю я, как порадовать мужчину.

Дождалась, пока все поедят, и сытный ужин расположит к семейным беседам.

Немного пугаясь собственной смелости, подошла к Заку со спины и положила руки ему на плечи. Он вздрогнул, но ничего не сказал. Напротив, кажется, затаил дыхание. Постояв так немного и не дождавшись негативной реакции, начала тихонько массировать напряженные плечи и шею, сама млея от подобной близости. Перехватила удивленный взгляд Василисы и подмигнула ей. Девочка расплылась в счастливой улыбке и, забрав братца, удалилась из кухни. Мне даже стало немного стыдно – Васятка-то решила, что подобным образом я обольщаю мужчину. А я всего и пытаюсь пообщаться с ним чуть более откровенно, чем обычно.

Постепенно мышцы под моими ладонями стали расслабляться. Дыхание Зака сделалось более размеренным и глубоким. Можно начинать.

– За-ак, – протянула я неуверенно и присела рядышком, заглянув в темные глаза, зрачок которых увеличился настолько, что синюю радужку почти не разглядеть.

– М-м? – вид у него был совершенно осоловелым, и это несказанно приободрило меня.

– Ты дневник Всеведа читал?

– М-гу, – в ответ вялый кивок.

– Из записей напрашивается вывод, что тридцать лет назад тебя «выпил насухо» не лес, а Накопитель. Как ты считаешь, у кого он мог быть в руках. Кто с тобой так поступил? – я с жалостью наблюдала переход мага из расслабленного состояния в сосредоточенное и собранное.

– Понятия не имею, – тон стал деловым, даже сухим.

– Я не просто так подняла эту тему, – поспешила оправдаться, ощущая болезненный укол от его отстраненности. – Сейчас, когда ты вернул магию, запросто снова можешь стать мишенью для того воришки.

– Никто же не знает о том, что случилось в лесу, – отмахнулся Зак, явно не желая продолжения болезненной темы.

– До поры до времени, – перебила я. – Вор был очень близок тебе, в кругу людей, которым ты доверял.

– Аня, ты не должна в это вмешиваться, – в голосе проскользнули неприятные холодные нотки.

– Наверное. Ведь я тебе совсем чужая, – с горечью произнесла и отвернулась, – но мне не безразлично…, – дыхание перехватило, и я закашлялась.

– Ты мне не чужая, – совсем другим тоном – мягким – отозвался Зак, – я просто за тебя переживаю. Если ты не преувеличиваешь опасность, то вмешиваясь в дела тридцатилетней давности, рискуешь опять попасть в нехорошую историю.

– Да никуда я не собираюсь вмешиваться, просто пытаюсь тебе сказать, что круг подозреваемых, кто мог воспользоваться Накопителем, пока ты был в отключке, совсем невелик.

– Я это понимаю, Ань, – Зак вздохнул и опустил голову так низко, что лицо скрылось под занавесью волос, – но подозревать близких людей мне совсем не хочется.

– Само собой! – начала терять терпение я. – Только давай называть вещи своими именами. Кто-то из твоих близких – предатель. Ты оказался без сознания, выведя из леса брата Эвенизы.

– Керза.

– Он очнулся раньше тебя и доволок до Переговорного, значит, первый подозреваемый – Керз, – меня понесло и уже было не остановить. – Далее, дома твоим беспомощным состоянием могли воспользоваться слуги.

– Не могли, Эвениза с Керзом находились при мне неотлучно.

– Выходит, подозреваемый, вернее, подозреваемая номер два – Эвениза. Все! Больше никто не мог принять от тебя силу просто потому, что другие в то время рядом даже не присутствовали. А после того как ты очнулся, уже предпринимать что-то было поздно – добровольно бы ты магию не отдал.

– Ты не понимаешь, они не могли, – простонал Зак. – Керз обязан моему отцу своим продвижением. А с Эвой мы были настолько близки, как это происходит лишь у родных людей: с самого детства росли вместе, играли, ссорились и мирились, влипали в переделки и друг друга из них вытаскивали с риском самим попасться…

– Детство закончилось, – я уже сама себя ненавидела за разговор, разбередивший Заку старые раны. Мне безумно хотелось к нему тесно-тесно прижаться и забрать боль, которую нутром ощущала, он в этот момент испытывал.

– Да. Как и события тридцатилетней давности. Какая разница, кто там был виноват, – он поднял голову и усталый взгляд остановился на мне.

– Но сейчас кто-то строит интриги, настраивая против тебя короля! Видимо, не хочет, чтобы всплыла старая история.

– Ты ошибаешься. Керз погиб через несколько месяцев после того случая от руки неизвестного убийцы. Даже если это он…, – Зак ненадолго замолчал, подбирая слова, – если он воспользовался Накопителем, то держать на него зло уже бессмысленно. Что касается Эвенизы…

О да, Эвениза у нас неприкосновенна.

– Она не интригует. Ей нет дела до того, встречусь ли я с королем или нет. У нее сейчас свои заботы.

– Ты в курсе ее забот настолько хорошо, что можешь поручиться за поступки этой…, – на языке у меня вертелись бранные словечки, но я их сдержала усилием воли – кто я такая осуждать нескромное поведение королевской фаворитки, – илеи?

– Я не должен тебе этого говорить, но уверен, что дальше нашей кухни информация не уйдет, – Зак обеими руками обхватил меня за плечи и дождался пока взгляну ему в глаза, подчеркивая важность сказанного.

– Я – пирожок с рыбой, – подтвердила его доверие, чуть качнув головой.

– Почему с рыбой? – опешил он от неожиданного сравнения.

– Потому, что рыбы немы, а пирожки не разговаривают в принципе.

– Понятно, – усмехнулся Зак. – В общем, Оуантуанц сейчас переживает не лучшие времена. После потери старшего наследника – ты наверняка слышала о том несчастном случае на охоте? – разумеется не слышала, но выдавать себя благоразумно не стала, подавшись вперед и еще более сосредоточенно внемля каждому слову. – Так вот после того происшествия наш король стал дерганным, нервным, его постоянно мучает бессонница. По словам Эвенизы, к приезду сюда он не спал кряду около пяти дней. Лучшие травники, лекари и маги не имели особого успеха, так как любой эффект, которого они достигали оказывался временным. На самом деле король приехал не с инспекцией, а за настойкой из трав Зачарованного. Но по понятным причинам подобное не оглашается. С целью конспирации же не стали посылать за лекарством, гораздо проще инсценировать проверку и любовные игры с фавориткой. Именно Эвениза уговорила Его Величество на это путешествие, вспомнив про уникальные свойства растений нашего леса.

Выходит, я ошиблась? Или Зак опять стал жертвой обмана бывшей невесты? Какая ирония судьбы! Быть хозяином местного «детектора лжи» и неизменно оказываться одураченным.

– Но все эти слухи с опалой и немилостью…

– Лишь слухи. Просто Оуантуанц уже которые сутки сладко почивает под бдительным наблюдением любящей фаворитки.

– Зачем же ты ходишь к Пресеньвалю, раз прекрасно знаешь, что тебя все равно не примут?

– Так положено. Приехал король – знать обязана появиться на глаза, засвидетельствовав свое почтение и преданность. В противном случае пойдет неприятная молва. Как ты сама могла убедиться, кривотолки очень легко появляются и распространяются.

– Так чего же ты тогда злющий возвращался, раз у тебя все шло, как и было задумано? – ляпнула, и прикусила язык – само собой Зак оказывался не в духе, после продолжительного наблюдения за бывшей невестой. Незачем и спрашивать, посыпая солью рану.

– А в каком бы ты была настроении, после плотного общения с Пресеньвалем и вынужденного знакомства с ассортиментом его знаменитого погреба? – впервые за вечер усмехнулся Зак. – После первого же дня дегустации я категорически отказался прикасаться к винам, так этот шельмец умудрился сначала налить коньяка в чай, в следующий раз подал совершенно ужасные пирожные, пропитанные…, – щеки мага заалели то ли от смущения, то ли от злости, что сразу же навело меня на мысль – пропиткой послужил любимый Аленом местный афродизиак. – Знай Пресеньваль о возврате магических сил, разумеется не стал бы накачивать меня алкоголем, понятное дело, одно с другим не совместимо. Но посвящать его в семейные секрет не стал, тем более при таком количестве народа, что толчется у него сейчас в особняке.

Семейный секрет – звучит-то как приятно! Но стоит ли заниматься самообманом? Даже если на самом деле не напивался Зак от тоски по Эвенизе, это вовсе не говорит, что не подстораживал ее в гостиной Алена, не мечтал увидеть, переброситься хоть словечком.

– Я уж не говорю, о том, как мучительно находиться в дали от дома и семьи, – добавил Зак.

Верю. Действительно верю, ведь Переговорный не позволил бы солгать. Вот только чувств к Эвенизе это никак не отменяет. Поэтому проще сделать вид, что ничего не слышала или просто пропустила мимо ушей, и не питать пустых надежд. Падать с розовых облаков, ох, как больно.

Немного помолчав, Зак прокашлялся. Чего это он? Кажется, уже все, что хотел, сказал. Ищет новые темы для разговора? Не устал за день? Это я на кухне вынуждена возиться, чтобы прибрать после ужина да приготовить задел на утро, а он мог бы и спать отправляться.

– Ань, ты книжку Всеведа не видела?

– Дневник?

– Да, тот самый. Хотел перед сном еще раз пролистать.

– Нет. Как утром тебе отдала, так и не видела. Если приносил обратно, то может…

– Да нет, наверно у Пресеньваля в особняке оставил.

– М-м, – говорить больше было не о чем. А Зак все не уходил. Чисто из вредности высыпала перед ним мешочек крупы и вручила большую миску. Маг молча принял, лишь ухмыльнувшись, и взялся перебирать.

– Аня…

Ага, все-таки не просто так высиживает рядом, что-то хотел обсудить.

– Слушаю, – смахнула тыльной рукой со лба так некстати выбившуюся из ракушки прядь волос и продолжила вымешивать тесто для сырников. Краем глаза заметила уставившегося на меня Зака, но вида не подала. Что же, дорогой, ты от меня на этот раз хочешь?

– Я давно собирался тебе сказать…, – трудно ему дается задуманная речь. Помочь?

– Да ты не отвлекайся, говори и перебирай одновременно, – подсказала я, надеясь, что общение пойдет попроще, – а то мы с тобой так до утра не управимся.

Зак уткнулся в крупу:

– В общем, я хотел спросить…, вернее предложить…

Только не говори, что хочешь внести изменения в свою жизнь! Неужели ты решил уехать в столицу вслед за Эвенизой? Нет-нет, ты не можешь бросить нас детьми!

Все это мне хотелось закричать вслух, но я лишь умоляюще уставилась на Зака, и он предсказуемо замолчал.

– Да…? – упадническим голосом «подбодрила» я.

– Ничего, – отозвался маг. Мне показалось или он в самом деле был чем-то расстроен? – Я закончил, – кивнул на очищенную крупу. – Если ты не против, пойду спать. Доброй ночи.

Я же осталась на кухне гадать – это хорошо, что он промолчал или не очень? Если собирался огорошить чем-то неприятным, то однозначно я осталась в выигрыше. Но все-таки жутко любопытно, что же он собирался сказать? Теперь не засну, маясь от любопытства.

На самом деле спала я сном младенца. А вот утро в Переговорном доме оказалось не столь добрым, как того хотелось.