Глава 14

Мы как раз всей семьей собрались на кухне к завтраку, когда в дверь с главного хода настойчиво забарабанили тяжелые кулаки.

– Кто в такую рань? – удивился Зак, который по неведомой причине сегодня остался дома и в этот самый момент увлеченно катал на закорках довольно визжащего Ванечку, мешая нам с Василисой накрывать на стол.

– Сейчас гляну, – тревога закралась в сердце. Я торопливо вытерла полотенцем руки и уже было направилась к двери, но Зак меня остановил.

– Я сам, – он ссадил с себя недовольно упирающегося мальчишку и вышел в зал для посетителей. Я за ним.

– Королевский закон! Открывайте! – массивная дверь едва сдерживала натиск агрессивно настроенных гостей.

Зак убрал засов и в зал ввалилось человек десять, все при оружии и одеты в форму жандармов.

– Граф Ведский, вы обвиняетесь в попытке отравить Его Величество Оуантуанца. Приказано незамедлительно доставить вас в дом действующего градоначальника Пресеньваля для выяснения всех обстоятельств дела о покушении на короля, – полный мужчина с пышными усами и военной выправкой бесстрастно выпалил положенные к случаю слова без единой запинки – Прошу не оказывать правосудию сопротивление, это бесполезно, как вы могли обратить внимание, среди нас имеются довольно сильные практикующие маги.

Те самые маги зашли в дом с задержкой, кто-то неловко переминался с ноги на ногу, кто-то опасливо озирался, похоже, впервые принимая участие в аресте собрата по профессии, брать штурмом чьи-либо дома ранее им не приходилось. Наверняка, каждый при дворе имел самые что ни на есть мирные обязанности, а сегодняшнее сопровождение жандармов оказалось вынужденным из-за нетривиальной ситуации.

Однако вид этих нелепых людишек меня ничуть не успокоил.

– Мне незачем сопротивляться, – невозмутимо отозвался Зак, – ваши обвинения беспочвенны, поскольку я не просто присягал королю, но и давал магическую клятву на крови. Что, как вы понимаете, исключает самою возможность нанести вред клятвопринимателю.

Дом подтвердил слова хозяина торжественной тишиной.

– Это не наше решение, илор граф, – с сочувствием в голосе потупился усач, и я признала в нем одного из постоянных клиентов Зака, который запасается настойками на все случаи жизни, – наше дело доставить вас к Начальнику Госбезопасности.

Мужчина кивнул на улицу, и я заметила на дороге странного вида темную карету: совершенно без окон и лишь с одной единственной дверцей. Еще несколько открытых повозок по-видимому предназначались для сопровождающих магов и охранников. М-да, мрачная процессия.

– Могу я одеться, илоры? – Зак жестом показал на свой расхристанный домашний вид.

– Конечно-конечно, – смущенно поторопился выразить всеобщее согласие усач.

– Только, пожалуйста, без ваших там выходок, – вдруг вклинился высокий худой пожилой мужчина с длинным носом и грязными седыми волосами, напоминающий всем своим видом хорошо потрепанную швабру. Столичный маг – предположила я, так как одет он был не в форму, а взгляд имел презрительный и надменный.

– Как скажете, – усмехнулся Зак и, повернувшись спиной к пришедшим, уже собирался подняться к себе.

– Не так быстро, уважаемый, – процедил сквозь зубы длинноносый. – Неужели мы похожи на идиотов? И вот так просто отпустим вас, дабы вы сбежали через черный ход или окно?

Я, Зак, да и все присутствующие смотрели с недоумением на ретивого мужчину, который уж слишком близко к сердцу принял миссию ареста и препровождения графа к законникам.

– Уважаемый Адью Сью, – глупейшее имя удивительно подходило своему хозяину, – под сводами Переговорного я торжественно обещаю вернуться через десять минут – вежливая, но холодная улыбка коснулась красивых губ Зака.

Уважаемый Адью передернулся, но еще выше задрал острый подбородок.

– Надеюсь, хотя бы магическому дому вы верите, если уж я не удостоился подобной чести?

Носатый громко сглотнул, но промолчал, лишь пренебрежительно скривившись на слова Зака.

– Мы верим, граф, и вам, и вашему дому, – поспешил заверить усач. Как же его зовут? Кажется, Жорен. – Пожалуйста, мы вас ждем.

– Благодарю, – сухой ответ и быстрые удаляющиеся шаги.

В процессе ожидания незваные гости, стараясь не встречаться друг с другом взглядами, вяло перекидывались пустыми репликами. И лишь один человек явно наслаждался ситуацией – Адью Сью. Он самодовольно прохаживался вдоль барной стойки, похлопывая по столешнице ладонью, и даже несколько раз прочистил горло, пытаясь начать с кем-то разговор, но удивительным образом находящиеся рядом мужчины словно шары в бильярде расходились в разные стороны до того, как к ним успевал обратиться этот сноб. Вроде и придраться не к чему, но и общаться не с кем.

Я как можно незаметнее протиснулась вдоль стены к Жорену. Нужно же хоть немного прояснить происходящее, а то чувствую себя будто в фильме ужасов – ощущаю приближение чего-то страшного и неумолимого, но осознать угрозу более конкретно не получается. Паника накатывает, так как неизвестно откуда ждать следующий удар.

– Илор Жорен, сжальтесь, – я картинно заломила руки, приметив, что именно так себя ведут здешние впечатлительные дамочки. – Не оставьте в неведенье! Объясните бедной девушке, что происходит!

Подход к мужичку я выбрала правильный. Он лихо подкрутил стоящий торчком ус и выгнул грудь колесом.

– Задержание. По обвинению. Вы же слышали, уважаемая, – он вздохнул. – Пока ничего не известно, но я уверен, что все это лишь какая-то нелепая ошибка. Захарий наш – добрейшей души человек!

– Но кто велел? Чего сказал? Каким вообще боком сюда Захария приплели? – я настойчиво пыталась добыть у Жорена хоть крупицу полезной информации, бесцеремонно теребя того за рукав.

– Я и сам толком ничего не знаю, – наконец признался с видимым сожалением тот. – Нас всех буквально вырвали с утра из постелей. В особняке Пресеньваля творится светопреставление. Лекари, дознаватели, охрана, все поставлены на уши. В конце концов сам Начальник госбезопасности собрал группу задержания и оправил за Захарием. Почему именно за ним, что конкретно произошло и будет дальше – увы, эти вопросы не ко мне. Думаю, вам следует попытаться через пару дней, когда все утрясется, обратиться к Главе…

К кому обращаться я не расслышала, так как в зале появился Зак уже одетый в тулуп и скрипучие сапоги. На шее повисли Вася с Ваней и в голос принялись выть такими дурными голосами, что хоть в петлю лезь. Всю честную компанию, в том числе и меня, передернуло от подобного зрелища.

Зак бросил взгляд, молящий о помощи, в мою сторону. Пришлось вмешаться. Подцепила за талию Василису и притянула к себе:

– Тише, маленькая, мы все решим наилучшим образом, вот увидишь, – увещевала я ее, отводя в сторонку. – Сейчас уйдут все, запрем двери и пойдем в город. Не нужно создавать Заку лишних проблем такой вот бессмысленной задержкой.

Я ее нежно обнимала, но при этом крепко удерживала от попыток присоединиться к братцу. Наконец, до сознания девочки дошло, что бесполезно и даже вредно испытывать терпение конвоиров, гораздо выгоднее было бы сходить и похлопотать за справедливость к высшим чинам власть имущих. Она вытерла слезы и я, переведя дух, разжала кольцо объятий. С серьезной мордашкой Вася сняла с Зака Ванечку, вцепившегося всеми конечностями в мужчину.

– Молчи, – только и сказала она, и малыш затих.

Дети, будто и не было недавно некрасивой сцены с истерикой, степенно попрощались с Заком и удалились.

Черно-синий взгляд c тревогой заскользил по присутствующим в зале, и я поняла, что наступила моя очередь. Выбравшись из-за мужских спин, направилась к Заку. В этот момент он меня заметил и в один шаг оказался рядом, сгреб в охапку и зарылся носом в мои волосы.

– Даже не переживай, – чуть слышно, только для меня проговорил он. – Все образуется.

– Ага, – с долей сомнения вздохнула я.

– Я невиновен, а значит, в ближайшее время это выяснится. Совсем скоро я вернусь домой.

– М-м.

Не смеши мои беляши! Наслышана я о королевском правосудии: разбираются как следует, и наказывают кого попало. Тот, кто занимается заговорами да интригами, обычно остается в тени, неузнанным и незапятнанным. Зато самых порядочных делают крайними.

– Аня, – обхватив мое лицо огромными теплыми ладонями, Зак заставил поднять на него глаза, – не вздумай наделать глупостей. Обещай, что не будешь ничего предпринимать, поступишь, как мудрая женщина, и останешься дома.

– Хорошо, – легко соврала я, и дом недовольно заскрипел.

– Просто подожди меня до завтрашнего дня, – взгляд Зака прямо-таки умолял меня о благоразумии, ну, как я могла ему отказать?

– Конечно, без проблем.

Дом предупреждающе загрохотал, а одна из досок над нами начала опасно отделяться от потолка, выплевывая держащие ее гвоздики. Незваные гости переводили взгляды – кто удивленные, кто укоризненные – с меня на Зака, и обратно.

– Да, я солгала. И что? – не имея больше сил сдерживать переполняющее меня напряжение, обратилась ко всем присутствующим. – Далеко не всегда люди хотят слышать правду! Поэтому проще соврать им, чтоб не беспокоились.

– Аня, – простонал Зак.

– А вот не могу я в подобной ситуации спокойно сидеть дома и ждать милости от короля, – все больше распаляясь, торопилась я высказаться. – Разумеется, мне придется самостоятельно искать справедливости. И нечего на меня так глазеть. Я всего лишь хочу честного суда и беспристрастного решения проблемы! Поэтому могу пообещать, что угодно, но никак не пассивного ожидания.

Выговорилась, и даже, кажется, немного полегчало. Во всяком случае желание перестрелять присутствующих ушло. Переговорный успокоился, народ тоже. Не мог лишь угомониться Зак:

– Пожалуйста, лишь до завтрашнего утра подожди, – настойчиво уговаривал он.

Я кивнула – думаю, подобный жест за ложь нельзя посчитать. В любом случае, переговорный не среагировал, и Зак с облегчением выдохнул. Густые ресницы прикрыли синеву глаз, бросив длинные тени. До чего он красив! Ужас меня пробирал до костей, что вот сейчас этот идеальный мужчина выйдет за дверь и больше никогда не вернется. Почему-то мне никак не верилось, что произошедшая ошибка – не злонамеренная интрига против хозяина Переговорного.

До чего же мне хотелось наподобие Ванечки обвить его руками и ногами, прижаться и не отпускать никуда. Кричать громко, во всю мощь легких о том, что нельзя арестовывать невинного человека, что место Зака в Переговорном, что без него загнется и дом, и лес, и даже я. В носу неприятно защипало, а глаза заслезились. Как не вовремя. Не хватало еще при всех здесь разреветься. Я растянула до ушей улыбку, пытаясь взбодриться и не позволить себе прилюдно разнюниться.

– Я подумаю, – хитро подмигнула Заку и вывернулась из объятий. – Иди, тебе пора.

– Все будет хорошо! – теплая родная ладонь напоследок прошлась по моей макушке.

– Я об этом позабочусь, – тихо пробурчала, отворачиваясь и не желая смотреть, как он выходит в позорном сопровождении конвоя.

Я вернулась на кухню. На душе скребли не кошки, а самые настоящие саблезубые тигры.

Что делать? Что делать? Что делать???

– Аня!!! Я только что узнала и побежала скорее сообщить тебе, – через запасную дверь в кухню влетела Агата. Такой высокооплачиваемую швею и модистку я раньше никогда не видела. Расхристанное пальто, встопорщившийся шарфик, и как довершение всего – вишенка на вкусном, но небрежно оформленном пирожном – съехавшая набекрень симпатичная шапочка, которая делала свою обычно элегантную обладательницу смешной и нелепой.

– Анечка моя! Дурные вести. И негодный гонец с этими дурными вестями, к сожалению, я, – подружка враз поникла. – Но я просто не могла остаться в стороне, извини.

Только что Агата представляла активный вулкан, который того гляди взорвется, и вот уже она обессиленная прислонилась к косяку, вся такая жалкая, убитая.

Я принялась раздевать подругу. С трудом переправила от стены к столу эту на вид хрупкую и невесомую зефирку, оказавшуюся неожиданно тяжеленькой. Усадила на стул, налила из пузатого чайника приготовленный к завтраку еще горячий травяной чай, добавила, как учил Зак, пару капель успокаивающей настойки. Совсем не изящно, в пару глотков, Агата осушила чашку и, вытаращив на меня глаза, выдала:

– Захария обвиняют в покушении на короля!

Я горько усмехнулась:

– Ты со своей новостью опоздала эдак на час, – горло перехватило железным обручем и, чтобы заставить себя вдохнуть болезненный, но жизненно необходимый глоток воздуха, пришлось сделать над собой неимоверное усилие.

– Как это? – не поняла подруга. – Ведь я только что из дома Пресеньваля. Ох, дорогая, там такое творится…

– Захария пару минут назад забрали.

– О-о-о…

– Быть может, ты слышала, в чем он хоть виноват? А то пришли, арестовали, а сами знать ничего не знают.

– Слышала, – Агата огорченно замолчала.

– Ну? – нетерпеливо поторопила я.

– Слышала, что яд сильный оказался в успокоительных каплях, которые приготовил Захарий.

– Глупость какая. Он их продал еще неделю назад, а отравился король только сегодня?

– Анечка, я всего лишь передаю то, что другие говорят. Меня, впрочем, далеко и не пустили, у порога полчаса продержали, затем один из безопасников допросил в отдельном кабинете, и все, тут же выпроводили за ограду.

– Ясно, – разочарованно сникла я.

– А! Вспомнила еще кое-что. Народу в особняк набилась уйма, лекарей собрали придворных и со всего города. Говорят, такой хитрый яд оказался, что ни одно противоядие не берет, пока получается лишь замедлить действие на несколько часов. Со вчерашней ночи агонию продлевают в надежде спасти. Даже столичные маги не в состоянии справиться с действием неизвестного состава. Явно из чужедальних мест отрава привезенная.

– Ну, вот, – обрадовалась я, – существенный довод в пользу Захария – он много лет даже не выходил из дому.

Агата вздохнула еще горше:

– Нет, дорогая моя. Это довод против него. Он много лет не появлялся в городе, что вполне мог путешествовать по другим странам. А там в чужеземье реально яд какой-нибудь прикупить.

– Но у него есть свидетели, что каждую ночь он находился в собственном доме!

– Кто? Пьяницы и болезные? Так первым никто не поверит из-за их невменяемости, а вторым из-за опаски ложных свидетельств в пользу мага, который снабжает… Много чем снабжает, да еще держит язык за зубами.

– А я? И дети?

– А вы у него появились недавно. Он мог к этому времени уже вернуться из путешествий.

– Агата, милая, но что же делать? Нужно же как-то спасать его!

– Нужно, – согласилась со мной подруга, – если бы еще знать – как. Сидеть на месте сложа руки ни в коем случае нельзя.

Мы обе призадумались.

– В особняк, предположим, попаду при помощи Пресеньваля…, – начала вслух рассуждать я, но меня перебила Агата.

– Он тебе чем-то задолжал? Здорово! Тогда возможно и подсобит, – обрадовалась она.

– Нет, не должен, просто я подумала… мне казалось… в общем я считала, что они с Захарием друзья. А друзья друг другу помогают. Разве нет?

– Друзья может и помогают. Но Пресеньваль друг исключительно самому себе, – подруга скривила кислую мину. – Даже не надейся на него.

Надо же. Я, конечно, считала Алена тем еще жуком, но не до такой степени.

– Давно хотела спросить тебя, Агата, – подбирая слова осторожно начала я, – откуда ты знаешь градоначальника с такой нехорошей стороны?

– А, – как обычно отмахнулась она, – сейчас не до того.

– И все же, – заупрямилась я, – вдруг это как-то поможет Захарию.

– Да никак не поможет. Но вкратце, раз уж тебе так интересно, расскажу – сдалась она. – Он был длительное время очень дружен с моим супругом, а несколько лет назад без зазрения совести подставил и воспользовался представившимися преимуществами. Попросту говоря, занял мужнину должность градоначальника.

Я ахнула, такого от добродушного Алена вовсе не ожидала:

– Но как же законы чести? Почему жители городка не объявили Пресеньвалю бойкот? Не заступились за бывшего правителя? Городок-то маленький, все про всех всё знают.

– Ну, – замялась на мгновение Агата, – дело в том, что действия моего супруга иной раз кое-где были не совсем правомерны, – и тут же с уверенностью добавила, – но это вовсе не отменяет гадкий поступок бывшего друга.

Я не стала оценивать сказанное подругой, поскольку подробностей дела она мне не раскрыла, а правда, как известно, у каждого своя. Кто знает, почему Ален так поступил, быть может Агатино «не совсем правомерен» скрывает серьезные должностные преступления. В любом случае, подруга права, для меня эта информация сейчас совершенно бесполезна.

– К кому же мне тогда лучше всего подойти? К кому следует броситься в ноги или предложить взятку? – продолжила я развивать прежнюю мысль.

– Взятку давать даже не думай! Никому! Дело слишком серьезное, покушение не на кухарку какую, а на самого короля!

Я уже собиралась обидеться на намек дешевизны жизни кухарки, но потом поняла, что Агата снова права. Убийство любого другого человека, разумеется, доблестные правоохранительные органы расследовали бы, но далеко не с тем рвением и злостью, как в случае с монархом. Сейчас денежная подмазка может лишь навредить.

– Но я же не собираюсь выгораживать преступника, мне всего и нужно, чтобы нашли настоящего виновника, а Захария отпустили!

– А знаешь, что! – загорелась Агата, не иначе как осененная великолепной идеей. – Иди-ка ты к начальнику безопасности. Он сейчас там самый главный, вся отчетность по расследованию к нему стекается. Скажешь, что у тебя есть важные сведения по делу о королевском отравлении, должны пропустить.

– Пусть только попробуют не пропустить! – воодушевилась я.

– А как попадешь к нему, бросайся в ноги, рассказывай, какой Захарий замечательный, требуй, чтобы у тебя взяли показания. Если даже это не поможет арестанту, то хоть обстановку разведаешь.

– Спасибо тебе, Агаточка, большое-пребольшое!

– А мне-то за что? – удивилась подруга.

– За поддержку и толковую мысль!

– Да ладно тебе! Выдумала тоже, – илея смутилась.

Я налила ей еще чаю и придвинула вазочку с песочным печеньем, подобного во всем городе никто не делал, можно сказать эксклюзивное. А сама побежала на второй этаж одеваться.

Выбирала я из небольшого, но практичного гардероба те вещи, которые подошли бы на все случаи жизни. Теплые кружевные чулки. Платье, застегивающееся при желании как на все пуговки наглухо, так и по необходимости лишь до середины ряда, оставляя декольте максимально доступным для нескромных глаз. Сапожки на каблучке, но при этом с такой удобной колодкой, что хоть на балу пляши, хоть в пеший поход отправляйся. Выудила из коробки модную шляпу, окутанную не вуалью, а невесомой пуховой шалью. Требовалось нарядиться презентабельно, но не исключать из возможного сценария необходимость длительного ожидания приема у высокопоставленного чиновника, даже и на улице.

Наконец, прихватив ридикюль, я вылетела в коридор и столкнулась с полностью одетыми детьми. Во дают! Я и забыла, что пообещала им пойти в город всем вместе.

– Мы готовы! – подтвердил очевидное Ванечка.

Я беспомощно взглянула на Василису. Та поняла меня без слов, но вовсе не собиралась облегчать жизнь, хмыкнув:

– Мы идем с тобой, без вариантов.

– Там холодно, – выдвинула я единственный пришедший мне в голову аргумент.

– Мы привычные, – и так снисходительно зырк на меня. Не, не уговорю побыть дома. Но ведь и с собой брать нет смысла, вряд ли детей пустят к высокому начальству.

Я задумчиво спускалась вниз в сопровождении деток, которые старательно наступали мне на пятки, шагая в ногу и дыша в спину. Можно подумать я от них сбегу! Хотя не плохая идея.

– Неужели решила взять с собой детей? – всплеснула руками Агата, завидев нашу процессию.

– Ну, не оставлять же одних, – смущенно пробормотала я.

– На что тогда нужны подруги? – изумилась Агата. – Я побуду с ними, а ты беги.

– Но как же твой магазинчик?

– Неужели ты думаешь, что во время подобного переполоха хоть кто-то вздумает приобретать наряды, нанеся тем самым оскорбление Его Величеству? Не-ет, двор сейчас старательно демонстрирует сильнейшие волнения о здоровье своего короля. Вот если Оуантуанц отправится на небеса, тогда все кинутся за платьями траурного цвета. А пока врачи и маги борются за его жизнь, я абсолютно свободна.

Я радостно оглянулась на Василису.

– Иван пусть сидит с теть Агатой дома, – распорядилась она, – а я – с тобой. Вдруг что понадобится.

– Например? – я бы с удовольствием и Ваську на подругу оставила.

– Сбегать куда, – невозмутимо ответила девочка. – Уж побыстрее тебя будет.

– Твоя правда, – согласилась я, – на дальние дистанции я не бегун. Да и может статься, что мое присутствие потребуется в двух местах одновременно. Хорошо, уговорила.

– Вот и славненько! – улыбнулась Агата. – А мы с Ванечкой вас подождем и во что-нибудь интересное поиграем!

Подруга приобняла мальчика за щуплые плечики, Ванюшка при этом скривил кислую рожицу, но сопротивляться не стал – слово сестры для него всегда было приоритетным. Со спокойной совестью мы с Васяткой облачились в шубки и поспешили к особняку Пресеньваля.

Легкий морозец щипал за щеки и нос, прибавляя скорости нашим шагам. Несмотря на то, что совсем недавно выпал снег и всюду возвышались пушистые сугробы, идти оказалось легко – дорогу с утра вытоптали и укатали множество лошадиных ног и каретных колес, добирающихся до Переговорного.

Поговорив с Агатой, я немного успокоилась и смогла трезво, как мне казалось, взглянуть на ситуацию. Во всяком случае, внутренняя истерия пошла на убыль, а некоторые факты, связанные с этой мутной историей, неожиданно всплыли в памяти.

К примеру, подозрительное совпадение того, что не успел Зак начать появляться в обществе, как его сразу же объявили преступником. Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что еще большую в этом деле роль сыграло появление в городе Эвенизы и королевского двора, почитай гадюшника со всеми его интригами и подковерными играми. Вот только какова была цель затеянной козни – король или Зак? Не так давно уже случилось в монаршей семье несчастье, причиной которого вполне могло быть стремление избавиться от королевской династии. Разумеется, убрать правящую единицу совсем не просто, и удобнее всего воспользоваться промахами прислуги и придворных в «походных условиях», читай в особняке местного градоправителя. Пусть и роскошное по местным меркам жилище, увы, совсем не рассчитано ни на подобное количество народа, которое заполонило дом бедного Алена, ни на прием Первого лица королевства с соблюдением полагающихся ему правил безопасности. Не удивительно, почему так просто совершилось покушение, еще менее удивительно, как отравитель сумел замести следы и свалить вину на Зака.

Но что, если целью все-таки был не король, а местный маг? Причем, прецеденты ранее имелись. Да еще эти навязчивые слухи про королевскую немилость… Тогда возникает вопрос: чем и кому мог помешать справедливый добрый человек, проведший безвылазно дома около тридцати лет? Да он даже ни с кем особо не общался все это время! Тем более не влипал ни в какие истории. А значит, корни растут из событий тридцатилетней давности. Вот напеките пирожков и ни один не дайте мне попробовать, если все ниточки не ведут к тому происшествию, из-за которого Зак мучился так долго без магии. Чувствую стратегически важным местом!

А еще меня тревожил вопрос – могла ли Эвениза находиться в постоянном страхе, что кто-то узнает, как Зак прикрыл вину ее брата? Или это во мне играет постыдная ревность?

Мысленно так рассуждая, я топала, глядя под ноги. Рядом хрустела снегом молча вышагивающая Василиса. Похоже, девочка тоже о чем-то глубоко задумалась, потому что, когда я не свернула согласно главной дороге, уходящей к центру города, а прошла прямо по неширокой тропке к магазинчику Эгебельдеризенции, Васька покорно устремилась за мной. И лишь стоя перед крыльцом бельевой лавки, я очнулась и растерянно уставилась на потертую вывеску «Ткани».

– Что мы здесь делаем? – удивилась Вася, выражая мое собственное недоумение.

– Стоим, – логично отозвалась я.

– И чевой стоим? – раздался за спиной знакомый скрипучий старческий голос. – Входите!

Мы дружно с Василисой подпрыгнули и обернулись, пропуская хозяйку лавки вперед. Крошечная старушка сегодня щеголяла в меховой папахе и унтах на платформе, благодаря чему казалась гораздо выше каждой из нас.

– Ну? Че застыли? – она нетерпеливо махнула рукой, подгоняя. – Мне ледяные скульптуры у порога не надобны – только птичий помет собирают да в сумерках посетителей пугают, – ворчливо сообщила нам бабулечка и притопнула ногами, стряхивая налипший к обуви снег.

Пришлось пройти внутрь. После уличного морозца домашнее тепло моментально опалило жаром щеки. Утомившись быстрой ходьбой, я блаженно оперлась о косяк и прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

– Знаю-знаю, за чем явились, – хрипло пропела старушенция, успевшая сходить к себе, раздеться и вернуться общий зал, – у меня как раз он есть.

Какая прелесть! Не придется судорожно придумывать, как объяснить свое здесь появление.

– Что это? – удивленно воззрилась Вася на кипу ткани, которую принесла и шлепнула перед нами на потертую стойку хозяйка.

– Как че? – возмутилась та. – Комплект! За чем явились, то и принесла. Разве не собираетесь брать? – это она уже обратилась ко мне. – Ну, так я за просмотр, конечно, денег не беру. Можете пока и поглазеть так. Но попозже все равно прибегёте…

– Берем, илея Эгебельдеризенция, – если милая старушка что-то вознамерилась продать, отвязаться не получится, хочешь не хочешь, купить в любом случае придется. Проходили, знаем. Проще взять сразу и не мучиться.

– Вот и замечательно! – моя покладистость и выданное имя без единой запинки хозяйке явно пришлись по душе. – Вот смотри, тут покрывало, постельное белье, балдахин…

– А балдахин нам зачем? – снова не утерпела любопытная Вася.

– Юная илея, – ехидно проскрежетала Эгебельдеризенция, – эта ткань предназначена в качестве полога укрывающего кровать от нескромных глаз, холода и света, дабы ниче не потревожило покой спящих.

– Да я знаю, – не оценив старушечьего сарказма, легко отмахнулась Василиса, – мне не понятно на что вешать-то – у нас ни одной кровати подобного размера нет. И постель вот эта, – девочка указала на стопку белья, – тоже уж больно…

– Чушь! – возмутилась лавочница. – Я в Переговорном достаточно времени поработала, чтобы знать, че там есть, а чевой нет. Ты девочка домой придешь – получше посмотри!

Я же в бесполезную полемику не вступала, размышляя, как бы повернуть разговор в нужное мне русло. Раз уж так вышло, что мы пришли к бабушке Эгебельдеризенции, то нужно задать несколько правильных вопросов, которые подскажут, чем помочь в нынешней ситуации Заку. Вот только ничего путного не приходило в голову, потому озвучила первую попавшуюся мысль:

– Илея, а подскажите, будьте добреньки, – вставила я, обнаружив в споре красавиц двух поколений долгожданную паузу, – что вы в прошлый раз такое говорили, будто Закхариусу и Эвенизе не стоило бы затевать свадьбу.

– Ну, было дело, говорила, – фыркнула старушка, – и че?

– А почему так? Не объясните?

– А тебе че за печаль? На Закхариуса глаз положила? Это ты, девка, молодец, мужик он справный, всю жизнь будешь радоваться, – усмехнулась она, вгоняя меня в краску. – А че нельзя ему было с Эвенизой женихаться, так и простаку понятно. Близким родственникам не след жениться друг на друге, вот почему. Сама, что ль людских законов не знаешь?

– Как родственникам? Они брат и сестра?

– Ну, да? А я разве че-то другое сказала? – буркнула старушка, безмятежно перекладывая с места на место постельное белье.

Почему-то я ничего не слышала про братьев и сестер Зака. Как же так?

– Эвениза внебрачная что ли? – предположила я.

– Тьфу на тебя! Самая че ни на есть законная.

– Ничего не понимаю.

– А тут и понимать нечего. Бабка ее, дочь Всеведа, в свое время делов накуралесила – как мать померла, замуж выскочила по собственному почину, да и смылась с отцовских глаз подальше вместе с голодранцем-мужем. Маг в сердцах от непокорной наследницы отказался, из завещания вычеркнул. Все про блудную девку давно позабыли, а она взяла, да и воротилась под старость лет в родной город. Не одна воротилась, с внуками. Всевед и сын его давно уж отошли в иной мир, а больше ею интересоваться было некому. Она и не напоминала о себе, жила тихонько, пока не померла. Тут уж Замирловикс, добрая душа, взялся помогать подрастающим родственникам. Жили-то они по соседству друг от друга, аккурат крайний дом перед пустырем, че вокруг Переговорного. Старший, Керз который, в столицу укатив – чины заслуживать, оставил хозяйство на Эвенизе. Ну, да она девка не промах, время не теряла, охмурила сына благодетеля – Закхариуса.

– Троюродные, – вычислила наконец я.

– Че?

– Я говорю, что они троюродными считаются, – сердце забилось в удвоенном темпе, мысль неоконченной, повисла где-то на задворках сознания.

– Ну, да. Так и есть, – Эгебельдеризенция тряхнула головой, и во все стороны разлетелись седые кудряшки. – Но не дело это брату и сестре…

– А Закхариус знал, что у них одни корни? – дышать становилось все тяжелее. Что же мне не дает покоя?

– Не знаю, – скисла старушка – уж очень она не любила быть хоть в чем-то несведущей, – может знал, а может и нет. Я-то их бабку в лицо признала, потому мне все как на ладони, а вот они сами…, – лавочница задумчиво замолчала, после чего отчаянно хлопнула себя по щекам. – Вот я старая кошелка! Вот бестолочь немощная! И как это я не сообразила им сказать-то. Ведь могли и не знать. Чуть не…

– Илея, пожалуйста, – я обняла за плечи разбушевавшуюся старушку, – все же закончилось хорошо, Эвениза вышла замуж за другого, кровосмешения не произошло.

– И вправду, – мгновенно успокоилась Эгебельдеризенция, – че это я? Все было так давно, да и самое страшное не случилось.

Да как сказать. Страшное случилось для Зака, и тогда, и вот сейчас.

– О-о-ох! – я чудом не осела на пол, в последнюю секунду зацепившись за стойку сначала локтем, а затем и обеими ладонями. В глазах замельтешили черные мушки.

Кусочки произошедшего словно части разноцветного пазла складывались передо мной с космической скоростью. Как же я оказалась настолько слепа? Ведь в книге все ясно сказано, буквально на поверхности идеи уже свершившегося преступления, и пока только планирующегося.