Глава 16. Василиса

Я снова делаю перевязку, пока Градов просто спит, иди делает вид, что спит. Словно не брал меня только что как зверь. Словно не лишил меня единственной ценности. Между ног дико жжет и даже оргазм, который он дарил в начале не спасает.

Я плетусь в ванную, изучая свое тело. Налитые синим отметины его грубости, его страсти. Прикрываю глаза, понимая, что наедине с собой могу говорить насколько шокирована. И лаже не тем, каким он был в начале, не тем как он может быть неконтролируем, а тем, как собственное тело отвечал на ласки.

Пусть грубые, но порой проскальзывали тонкие нити удовольствия, пробираясь даже сквозь заросли адской боли.

Принимаю душ, мою голову, а потом тихонько ложусь рядом, лишь надеясь, что Градов с утра не зартребует снова раздвинуть ноги. Для закрепления договора.

Просыпаюсь от тяжёлого взгляда. Он не касается меня, но присутствие ощущается так, будто снова сжимает запястья, оставляя синяки.

Я медленно открываю глаза и встречаюсь с ним – Градов лежит на боку, лицом ко мне, лениво курит.

— Выспалась? — его голос хриплый после сна.

Я молчу. Секунда — и он дергает за край простыни, срывая её с меня одним резким движением. Холод воздуха тут же проходит по коже. Я вдыхаю, но не дёргаюсь.

— Думаешь о том, что потеряла девственность? — спрашивает он, прикрывая глаза. - Забудь.

Я не отвечаю. Лежу, ощущая, как солнечные лучи проходят по телу, выхватывая каждую отметину, которую он оставил. Градов разглядывает их открыто, не торопясь. Я чувствую его взгляд: он проходит по шее, по ключицам, скользит вниз, останавливаясь на синяках на рёбрах и бёдрах.

— Красиво получилось, — тянет он, наклоняясь ближе.

Кончиками пальцев он касается следа на бедре – самого тёмного, лилового, с неровными краями. Проводит по нему медленно, почти нежно, а потом надавливает чуть сильнее.

Я вздрагиваю, а он усмехается.

— Чувствительно, да?

От его прикосновений мурашки идут по спине, но я стараюсь не выдавать себя. Не дышать глубже, чем надо.

— Хочешь чтобы я перестал? — он наклоняет голову, следя за моими реакциями.

— Не знаю, — отвечаю я.

Градов ухмыляется, будто не верит. Проводи пальцем по следу от укуса на груди, едва касается кожи, а потом неожиданно касается губами. Лёгкое касание – и всё же жаркое.

— Расслабься, — выдыхает он на кожу. — Сегодня я тебя трогать не буду.

Я не верю, но делаю вид, что слова его успокаивают.

Он встаёт с кровати, идёт в ванную, и перед тем как скрыться за дверью, оглядывается через плечо.

— Прими ванну... — его губы растягиваются в ленивой ухмылке. — Станет легче.

Я остаюсь лежать, прижимая к груди собственные руки, уставившись в потолок.

Это всего лишь утро. А впереди, похоже, слишком длинный день.

Градов выходит из ванной, запах свежего мыла смешивается с дымом сигареты, которую он так и не потушил. На нём только полотенце, перекинутое через плечо, и даже так он выглядит так, будто уже наполовину в своём деле. Он двигается уверенно, с ленивой неторопливостью человека, который всегда контролирует ситуацию.

Я же наоборот — будто задыхаюсь.

Он подходит к креслу, на спинке которого висит его рубашка, берёт её, не торопясь надевает, не застёгивая пока. В отражении зеркала вижу, как он чуть шевелит плечом, будто проверяя, насколько свободно двигается рука.

— Куда ты собрался? — мой голос звучит резче, чем я планировала.

Градов даже не смотрит на меня, просто надевает часы, ловко защёлкивая застёжку.

— На службу, — отвечает так, словно это очевидно.

— У тебя рана. Ты разве не видишь? — я подхожу ближе, пытаюсь поймать его взгляд.

— А тебе не плевать? — он всё-таки оборачивается, в глазах раздражённое веселье.

Я стискиваю зубы.

— Конечно, плевать, — бросаю холодно. — Но ты всё равно должен отдохнуть.

Градов хмыкает, качает головой и застёгивает рубашку, игнорируя меня, словно я воздух. Вижу, как под тонкой тканью напрягается мышца — ему больно, но он не покажет этого.

А я задыхаюсь, не понимая, что ещё сказать, чем его удержать. Не выдерживаю.

— Стас, пожалуйста! — кричу, срываясь, сама не ожидая от себя такой реакции.

Он замирает. Секунду просто стоит, не двигаясь.

А потом поворачивается ко мне — медленно, будто размышляя, что делать с моими словами. В глазах что-то тёмное, опасное.

— Что ты сказала?

Голос низкий, приглушённый, но в нём что-то меняется.

Я чувствую, как перехватывает дыхание. Чёрт.

Его имя.

Я только что назвала его по имени.

Градов делает шаг ко мне, и от этого движения внутри всё сжимается.

— Повтори, — он подходит ближе, совсем близко.

Я чувствую, как внутри всё выворачивает. Воздух между нами сгустился, стал вязким, тяжёлым.

Глаза у него тёмные, жадные, выжидающие.

Я не могу дышать.

Не могу двинуться.

Градов смотрит так, будто держит меня на крючке.

А я не знаю, что будет дальше.

— Стас, — повторяю очень тихо, почти шёпотом.

Он всё равно уйдёт. Я уже знаю это. Для него служба всегда будет на первом месте. Даже если он будет при смерти, даже если тело просит отдыха, даже если рана в боку саднит при каждом движении.

Я жду, что он снова усмехнётся, отмахнётся или просто уйдёт, не ответив, но вдруг спрашиваю:

— Почему ты убил того человека? Кто он такой?

Он останавливается, уже почти надев пиджак, и бросает на меня взгляд из-под тёмных ресниц. В этом взгляде что-то скользкое, неуловимое.

— Пытаешься найти в звере человечность? — лениво тянет он. — Не стоит.

Я сглатываю. Градов приближается, берёт меня за подбородок, чуть наклоняет голову, вынуждая посмотреть прямо в его глаза.

— Но если хочешь — расскажу вечером. — Он наклоняется ближе, его губы едва касаются моего уха. — Приготовь ужин.

Он отпускает меня так же резко, как схватил, и я чувствую, как что-то внутри проваливается, оставаясь в пустоте.

Молчу.

Просто смотрю, как он застёгивает пиджак, поправляет манжеты. В комнате всё ещё висит напряжение.

— Стас, надо окна поменять.

Он поворачивается ко мне, на секунду задерживается взглядом. А потом кивок, будто ни на секунду не сомневался, что я скажу что-то подобное.

— Согласен. Закажи замерщиков из этой фирмы, — он бросает визитку на стол, — должны за пару дней управиться.

Я беру визитку, провожу пальцем по краю.

— Потому что ты их крыша?

Он усмехается, выдыхая последние облачка дыма, прежде чем затушить сигарету в стеклянной пепельнице.

— Потому что я спас одного из них от тюрьмы.

Я смотрю, как он берёт ключи со стола, как накидывает пальто, как проверяет, всё ли взял.

А потом он уходит.

Я остаюсь в комнате, полной его запаха, следов, холода.

И меня вдруг накрывает странное чувство.

Словно что-то очень важное только что случилось.

Конечно должно! Свидание с мамой. Градов обещал, а я… — не могу пока ходить. Да и спать хочется. На свой страх и риск набираю отделения с домашнего телефона.

— Дядя Саша, а Градов на месте?

— Вот он, только что вошел.

На проводе возня и вот я уже слышу его голос.

— Что?

— Ты обещал насчет матери.

— Будь готова в три. Как раз в СИЗО поеду, тебя возьму.

Хочу крикнуть спасибо, но связь уже оборвалась. Резко. Нетерпеливо. Словно разговор со мной что – то незначительное. Да и я сама… Просто подстилка и уборщица.