Глава 16

Прежде чем Астутус ушел, я расспросила его подробнее о личностях, документы на которые он принес. С Вираей — сестрой Крама — проблем не было и быть не могло. Тут братик лично постарался и подал заявление в администрацию города о замене. Этой девушке было восемнадцать лет, соответственно, она совершеннолетняя.

А вот вторая личность — Виктория (это я попросила Аста вписать это имя в метрики) Рунтроп была почти выдуманной личностью. Как объяснил глава бандитов, ее документы пройдут все необходимые проверки. Ведь во всех архивах у какого-то недавно умершего купца теперь появилась дочь. И придраться тут не к чему. Но если вдруг кто-то решит познакомиться с окружением этого купца поближе и выяснить о его дочери подробности, будет очень удивлен, ведь никто не сможет вспомнить юную Викторию. На самом деле она никогда не существовала, и лишь какие-то умельцы создали ее и ее "бумажный след".

Вике сейчас было шестнадцать лет. Конечно, я выглядела старше. Но, как совсем недавно заметила, в этом мире я активно начала «сбрасывать возраст». Уже сейчас выглядела будто восемнадцатилетний подросток, и пока этот процесс не останавливался. Я долго ломала голову, почему так может быть. На объяснение этого феномена меня натолкнул демон, с которым редко, но все же связывалась. Как оказалось, люди в это мире стареют медленнее. А маги вообще очень долго остаются в «юном» возрасте. Магия сохраняет их тела. Я, находясь безмагическом мире, старела как все земляне, но стоило вобрать в себя магическую энергию этого мира в большом количестве, она сразу начала приводить меня в нормальное для местных этого возраста состояние.

Кстати, у магов, в отличие от обычных людей, тут было два совершеннолетия. Первое в восемнадцать, как у всех. Именно в этом возрасте обычно просыпался магический дар (хотя исключения иногда случались). По достижении первого совершеннолетия все без исключений могли сочетаться браком, а вот ответственность за свою жизнь в этом возрасте брали на себя лишь лишенные дара. Маги же начинали отвечать по закону за свои поступки в двадцать пять лет, по завершении магического образования. До этого момента они считались подростками, которые делили вину пополам с родом и родителями. Именно поэтому я просила Астутуса документы на возраст до восемнадцати лет. Теперь у меня есть почти полтора года, пока Вика не вырастет, для того чтобы точно определиться со своим местом в этом мире. На данный момент я с этими документами довольно спокойно могу поступить в магическую академию. Если магию Вики засекут, ее не накажут, а просто направят получать образование. В общем — это моя страховка, а возможно, и мое будущее.

И я не стала им рисковать. Взяв метрики Виктории Рунтроп, отправилась к своему тайнику, чтобы надежно спрятать их до побега.

Вирае восемнадцать, даже если меня засекут с магией в городе, то, скорее всего, я смогу отговориться, что дар во мне проснулся раньше срока.

Конечно, все мои отговорки мог разоблачить ментальный маг. Но его пока поблизости не было, а к моменту, когда он все же тут появится, я надеялась в совершенстве овладеть ментальным щитом, а то и вовсе покинуть этот город.

* * *

Моя прогулка до тайника заняла немало времени, поэтому на занятие к Кхемеду я опоздала. Однако у него было сегодня хорошее настроение, и он не стал меня ругать. А после того как я попросила отпустить меня пораньше, объяснив эту необходимость помощью Астутусу с грузом, старик вдруг надумал еще и помочь:

— Лучше, чтобы тебя не видели рядом с кораблем, — начал поучать мужчина, — могут заметить и запомнить, пока ты будешь плести заклинание, которое мы с тобой выучили.

— Я решила, что надену мужской костюм и плащ с глубоким капюшоном, — возразила, — так вряд ли кто-то сможет увидеть мое лицо.

— Представь себе. Ты сидишь на дежурстве. Перед тобой появляется фигура, закутанная в плащ. Совершает непонятные тебе действия, а потом ты на несколько часов погружаешься в свои мысли, — начал объяснять учитель, будто я неразумный ребенок, — подозрительно, согласись?

— Я не планирую творить чары прямо перед сторожем. Думала, что смогу где-нибудь затаиться и отправить их в него так, чтобы он ничего не заметил, — уверенно ответила я, — просто нужно подгадать удачный момент.

— Запомни, девочка. Мы, маги, не ждем удачных моментов, мы их сами создаем, — пафосно воскликнул Кхемед и, наконец, перешел ближе к делу, — я хочу научить заклинанию, которое скроет тебя от чужих взглядов. Оно довольно сложное, но ты способная, думаю, у тебя получится, — мой собеседник быстро сплел чары и исчез. Я не сдержала восхищенного восклицания, а учитель, опять став видимым, не мог не похвастаться: — Это моя личная разработка.

Заклинание действительно было сложным. Его энергетические узоры должны были покрывать почти все тело, чтобы то стало невидимым. Хотя, как объяснил мне учитель, это не была невидимость как таковая. Просто ментальная магия заставляла окружающих не обращать внимания на объект с такими чарами. Грубо говоря, когда случайный человек смотрел на зачарованного, он его видел, но мозг неправильно обрабатывал информацию, и поэтому казалось, что перед ним никого нет. Это заклятие было лучше обычной невидимости, которая, как оказалось, относилась к природной магии и действовала в основном на неподвижные объекты. Если человек под обычной невидимостью начинал двигаться, его мог обнаружить даже просто очень внимательный человек по небольшой ряби воздуха. А чары Кхемеда не могли распознать даже маги, ведь видимых их проявлений тут совсем не было. Только менталисты могли опознать невидимку. А так как их было очень мало, это практически гарантия того, что тебя не смогут обнаружить. Разве еще сильные эмпаты могли почувствовать эмоциональный фон невидимки, если он будет слишком сильный.

В общем, весь урок я потратила, тренируясь создавать эти безусловно очень полезные чары. С первых попыток у меня ничего не получилось, но к концу занятия я все же смогла повторить сложный узор заклинания и напитать его силой.

Обрадованная удачей, очень тепло распрощалась с учителем. Сегодня мне впервые показалось, что отступники могут быть не такими плохими, как я их представляла.

* * *

Я очень тщательно готовилась к вечернему мероприятию. Повторила все заклинания, которые планировала использовать, приготовила свое оружие, которое решила взять с собой на всякий случай, и, презрев местные приличия, оделась в мужской костюм, прикрыв его плащом с глубоким капюшоном.

Я немного нервничала. Передо мной стояла непростая задача. И дело было совсем не в просьбе Аста. Обезвредить таможенника я смогу. Даже если заклинание по какой-то причине не сработает, воздействую на него сырой силой, благо у меня ее немало. Но у меня была еще другая задача, которую сама себе поставила. Я должна была узнать, что за груз переправляет Астутус со своей бандой. Мне хотелось выяснить, что покупают у него отступники. И очень бы не хотелось быть даже косвенно причастной к незаконным делам, если те могли сильно навредить другим людям. Я вполне допускала, что товаром Аста может быть какое-нибудь оружие, требующееся Отверженным, например, для захвата власти.

Для себя решила: если мои плохие предчувствия оправдаются, я уничтожу груз. И при этом мне бы не хотелось отвечать за его потерю. Поэтому придется сильно постараться, чтобы в случае плохого развития ситуации уничтожить товар так, чтобы ни банда Астутуса, ни отступники ни в кое случае не подумали, что я к этому причастна.

Собралась я на операцию немного заранее, поэтому еще около получаса сидела полностью готовая к выходу и ждала Аста, параллельно раз за разом прокручивая в голове план действия.

Наконец раздался стук в дверь, и на пороге появился главарь бандитов. Он удивленно поднял брови, увидев меня в мужской одежде, и окинул недовольным взглядом, но не стал комментировать мой вызывающий вид. Обронил только одно слово:

— Пора.

В порт мы с Астутусом направились вдвоем. Его разбойники должны были прибыть туда позже, чтобы никто из них не смог случайно или не очень узнать, что я принимала непосредственное участие в операции, чтобы никто не мог догадаться, что я маг.

Двумя тенями мы скользили по темным улочкам. Главарь бандитов вел меня не по направлению к воротам, за которыми находился порт, а чуть в сторону. Как быстро выяснилось, там находился один из тайных выходов из города. В одном из глухих тупичков располагался маленький неприметный люк, который вел в катакомбы. Через них можно было легко преодолеть окружавшую город стену. Всего несколько коридоров — и мы уже выбрались на поверхность совсем недалеко от порта, а главное, далеко от поста стражи, дежурившей на стене.

Тут я и оставила Аста, объяснив ему свой план.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы стать полностью невидимой. Удивленный вздох сопровождавшего меня мужчины возвестил о том, что это сложное заклинание получилось и работает как надо.

Попасть в порт труда не составило. Даже в это темное время суток ворота были открыты нараспашку, хотя народа вокруг не наблюдалось.

Найти одинокого мужчину, спокойно дремавшего в небольшой конторке, тоже было несложно. Я даже задумалась о беспечности местных властей, которые оставили столь важный стратегический объект почти без охраны.

Конечно, городская стена с постоянно дежурившими там стражами находилась совсем недалеко, в непредвиденных случаях таможенник просто подавал специальный знак, и уже через десять минут отряд стражи был бы на месте. Но за эти десять минут многое можно сделать. Не разгрузить корабль, конечно, но убить таможенника точно. А если тот не успеет подать сигнал… То вряд ли кто-то хватится его до пересменки, а у нарушителей будет целая ночь на то, чтобы творить в порту все, что вздумается. Наверное, если бы я отказала, Аст действительно бы незаметно убрал таможенника. Не сделал он этого лишь потому, что планировал и дальше вести дела через этот речной путь, а порт после таких действий стал бы наверняка намного лучше охраняться.

Все эти мысли промелькнули в голове, пока я творила заклинание. Мужчина даже не проснулся, что было мне только на руку.

С последним словом заклятия от меня отделилось небольшое серебристое облачко, которое быстро впиталось в таможенника, ставшего на несколько часов абсолютно неопасным.

Оставалось только вернуться к Асту и доложить об успехе своей части операции.

После этого я отправилась в гостиницу, где постаралась ненавязчиво обратить на себя внимание как можно большего количества народа. Я должна была попытаться сделать себе алиби на случай, если мне придется уничтожить груз. Поэтому хотела, чтобы случайные люди видели, что я вернулась в гостиницу, а потом отправилась спать.

Я не сильно спешила, понимая, что разгрузка корабля — дело небыстрое, учитывая, что, когда уходила из порта, он еще даже не причалил. Поэтому позволила себе выпить чашку горячего отвара в общем зале таверны, поболтать со своей сменщицей-официанткой, после чего громогласно объявила, что иду спать, чтобы меня никто не побеспокоил.

В своей комнате пробыла недолго.

Я опять нацепила на себя чары невидимости и, стараясь ни с кем не столкнуться в людном зале таверны, чтобы не быть обнаруженной (я все же невидимая, но ощутить столкновение со мной можно), вернулась в порт, воспользовавшись тем же путем, которым меня вел Астутус.

Там уже вовсю разгружался нужный мне корабль. Знакомые бандиты аккуратно перетаскивали длинные узкие ящики на стоявшую невдалеке повозку, действуя так, чтобы их не было видно с дозорного пункта на городской стене.

Я встала несколько в отдалении от творившегося действия и запустила легкое заклинание. Его разучила благодаря книжке, подаренной демоном. Эти чары будто раздваивают сознание менталиста, часть которого отделяется от тела и может «гулять» по округе, забираясь в любые щели. Это было несколько неприятно и непривычно. Я одновременно видела то, что происходит передо мной, и то, что показывает мне медленно двигающееся к ящикам, уже погруженным в повозку, заклятие.

Несколько минут — и часть моего сознания оказывается внутри одного из таких ящиков.

Увидев, что внутри, я не сдержала всхлип.

Аст был прав, что не говорил о своем товаре. Будь у меня хоть малейшее подозрение, что это за груз, я бы не думая отказалась помогать.

И этот товар нельзя было уничтожить. Ведь он был живой…

Не контрабандой занимался Астутус, а работорговлей.

* * *

Я скользила частью сознания между ящиками. В них находились люди. Много людей. Всего несколько мужчин, зато множество женщин, стариков и даже детей… Я не понимала, как такое огромное количество человек поместилось на корабль. Казалось, здесь было несколько десятков, а то и больше сотни рабов. И все они находились в удручающем состоянии. Некоторые даже вряд ли были живы. Большинство крайне истощено и явно держалось на последнем издыхании. И все без исключения находились под воздействием каких-то психотропных средств. По крайней мере, мне не приходило в голову другого объяснения столь плачевного состояния плененных. Они все бездумно пялились на деревянные крышки ящиков и не то что не пытались выбраться, даже не шевелились!

Я стояла и наблюдала, как разгружается корабль.

Одна повозка с живым грузом уже отъехала от порта, и ее тотчас сменила другая.

А страшные ящики все не кончались.

Меня знобило от отвращения при просмотре этого действа.

Я многое в жизни могу понять и попытаться принять. Многие преступления оправдать. Воровство, мошенничество, подделка документов не кажутся мне чем-то очень плохим. Каждый выживает как может. У каждого своя профессия. И если человек способен украсть у другого ценную вещь, обеспечив себя таким образом финансами, то почему нет? Если у него такое призвание и он не хочет всю жизнь провести в душном офисе, отсиживая по восемь часов на работе. Если кто-то может себе позволить что-то отобрать у другого, значит, тот сам виноват, что не в силах был это удержать. Тебя обманул мошенник? Значит, ты наивный идиот. Это естественный отбор, на мой взгляд.

Сложнее сознание принимало чье-либо убийство. Но даже это во многих случаях я могла простить и оправдать. Если смерть врага спасет тебе жизнь, ты будешь дураком, если не воспользуешься шансом. Также я не была против смертной казни, ибо некоторые за свои поступки действительно заслуживали только смерти.

Но чего я никогда не могла принять, так это издевательства над слабыми. Еще в моем мире мне хотелось убить подонков, издевающихся над ними. Обокрасть богача или спереть у ветерана войны ценную медаль, заслуженную им в бою — для меня это разные вещи. В первом случае я посмеюсь над растяпой-толстосумом и оценю мастерство воришки, а второе — безгранично мерзкая вещь, за совершение которой я бы не думая назначала высшую меру наказания.

Скажете, двойные стандарты? Возможно. Но моя личность достаточно сложившаяся, и переубедить меня в вопросах, что хорошо, а что плохо, не представляется возможным. Особенно учитывая то, что я сама занимаюсь не вполне законными делами.

Рабство же для меня что-то неимоверно грязное и низкое. Работорговцы, равно как и рабовладельцы, на мой взгляд, достойны самого сурового наказания.

А сейчас, когда я увидела в рабах беспомощных стариков, слабых женщин и невинных детей, мне захотелось убивать. Я еле сдерживала свою магию, рвавшуюся покарать преступников. Мрази, сотворившее такое с людьми, не должны продолжать жить.

Мне осталось лишь понять, как действовать в этой ситуации.

Сейчас, к сожалению, я ничего не могла поделать.

Убить всех из банды Астутуса, к сожалению, не выход. «Свято место пусто не бывает» — так гласит пословица моего мира. Уверена, стоит уничтожить этих работорговцев, им на смену сразу придут другие. Поэтому надо не только заблокировать поставки живого товара, но и «убрать спрос» на него. Живой груз предназначался, насколько я знаю, отступникам, значит, с ними мне предстоит бороться в первую очередь. Что ж, думаю, мой демон обрадуется душам магов. И думаю, их будет намного больше, чем мы с ним договаривались.

Наверное, в тот момент магия туманила мозг, только поэтому я не скатилась в истерику, а продолжала обдумывать ситуацию со всех сторон.

Лишь когда последний ящик был погружен в повозку, я направилась в гостиницу.

И только там, лежа в постели, накрывшись с головой одеялом, почувствовала, как меня накрыла истерика.

Несмотря на множество печальных мыслей, чаще всего из них выделялась одна: «Как я могла в тебе так обмануться, Аст?»

* * *

Следующие несколько дней прошли как обычно. Утром — разминка с Крамом, потом занятие с Кхемедом.

Все эти дни я провела в магическом трансе, за что, кстати, получила одобрение ментального мага. Но состояние полной отрешенности поддерживала не для похвалы. Просто без него не смогла бы смотреть в глаза своим бывшим друзьям и учителям. Не смогла бы удержать безразличное выражение лица и выдала открывшуюся мне правду. Или вообще не смогла бы удержать свою магию и убила всех виновников ненароком.

А я понимала: сейчас мне известны далеко не все преступники. Нельзя терять над собой контроль. Сначала необходимо выяснить всех причастных к работорговле.

Я не проследила вчера за повозками, не узнала, куда доставляют рабов, сочтя, что это слишком опасно для меня. А я должна жить.

Возможно, я не смогу помочь несчастным с корабля. Но уверена, рано или поздно покараю всех, кто знает о рабах, тем самым не допустив появления новых кораблей с живым товаром.

В этом случае моя жизнь ценнее тех несчастных, запертых в ящиках.

Поэтому моей первостепенной задачей стало налаживание связей с отступниками. Необходимо было втереться к ним в доверие, чтобы они показали свое главное убежище. Уже потом я обязательно обыщу их базу и постараюсь спасти пленных. Кроме того, из отверженных я знала только Продиту и Кхемеда. Но явно они действуют не одни. Наверняка в городе есть еще много магов, использующих рабов в непонятных пока мне целях. Мне нужно узнать их всех.

Параллельно я планировала бороться и с бандой Астутуса. Естественно, так, чтобы меня в этом не заподозрили. Поэтому с ними я тоже до поры решила поддерживать приятельские отношения.

В первую очередь решила уничтожить корабль, лишив тем самым работорговцев удобного транспортировочного средства. Я выяснила, что он еще минимум неделю будет стоять в порту, давая матросам отдохнуть на твердой земле, и лишь потом пустится в новое плавание, после чего через месяц вернется опять, наполненный грузом, с «растаможкой» которого меня опять попросил помочь Аст. И я, естественно, согласилась.

Главарь бандитов с тех пор негласно включил меня в состав банды, теперь не прекращая деловые беседы в моем присутствии. Конечно, он наверняка обсуждал при мне не все свои дела. По крайней мере, про рабов я еще ни разу от него не слышала, зато была в курсе более мелких дел разбойничьей шайки.

Так я узнала, что у моих бандитов есть конкуренты, действовавшие в другом районе города, но давно заглядывавшиеся на «владения» Астутуса. И, конечно же, я не могла с ними не познакомиться.

Решила, что можно попробовать стравить криминальные группировки и тем самым избавиться от работорговцев.

Однако прежде чем встречаться с главой враждебных разбойников, следовало хорошо подготовиться.

Вряд ли я смогу просто заявиться «в гости» и меня будут слушать.

Поэтому несколько дней бродила по городу, подслушивая, подсматривая, стараясь понять, какие аргументы смогу использовать в разговоре с боссом конкурентов. И что я ему смогу предложить.

Только к исходу четвертого дня с того момента, как узнала о работорговле, в голове, наконец, сложился четкий план по всем пунктам задуманного.

Засыпая в тот вечер, я впервые за долгое время была в хорошем настроении, удовлетворенная проделанной работой.

И лишь когда сознание уже почти уплыло в царство Морфея, в голове промелькнули нерадостные мысли:

«Не магический ли транс сейчас меняет мой характер? Не превращаюсь ли я в бесчувственную машину для убийства, действуя по намеченному плану? Не потеряю ли я себя в этой борьбе с работорговцами?»

Я даже проснулась от таких вопросов, выпадая из ставшего уже привычным медитативного состояния.

Но стоило подумать несколько минут над ними, как уверилась: я полностью права. Такое преступление заслуживает жестокого наказания.

И я вновь вошла в транс, чтобы заглушить терзавшие душу эмоции. Я не избавилась от них, но скрыла в самый дальний уголок сознания, чтобы в нужный момент они не помешали действовать.

Буря в груди не стихла, но перестала влиять на сознание.