Глава 11. Пределы магической памяти.

Первый учебный день начался с приятных сюрпризов. Когда мы спустились к завтраку, Вилли раскладывала возле огромного камина коробки, свёртки и конверты. Перевязанные голубыми лентами транспортной компании, они венчались пышными бантами, от этого даже самое обычное письмо выглядело, как настоящий подарок. А среди хмурого каменного интерьера гостиной академии и вовсе создавало ощущение праздника. Спускающиеся заспанные студенты оживлялись и весело переговаривались. Юркая рудвик перекладывала свёртки с места на место и по-хозяйски ворошила угли в камине, который был чуть ли не вдвое больше неё. Она насвистывала себе под нос забавную песенку, не забывая вставлять неизменное “лу-ли” в середине мелодии. Ей помогал Поллу: мохнатый распорядитель носил припорошенные снегом посылки со двора академии. Он пританцовывал в такт лу-ли-мелодии и кисточки на его ушах забавно подрагивали. Несколько свиров ходили вдоль стен и шептали им своим заклинания, от чего те на мгновение радостно вспыхивали оранжевым, но быстро потухали. Даже могучий лев с нависающей над камином фрески сегодня выглядел каким-то особенным умиротворённым.

– Почта пришла, лу-лу! – руководитель отдела логистики остановился, стряхивая мелкий снежок с очередной коробки. – Целых пять капранов везли.

В гостиной, которая уже изрядно заполнилась студентами, стоял настоящий восторженный гомон. Некоторые уже нашли свои посылки, сверяясь с прикреплёнными клочками пергаментов, и теперь завороженно их распаковывали. Сирена с Фиди заверещали и присоединились к осмотру почты, сталкиваясь у камина с такими же нетерпеливыми студентами. Но это никого не злило, а наоборот, только веселило и придавало азарта поискам. Я прислонилась к каменной стене замка, чуть не уронив висящий на ней гобелен с изображением грифона. Отправлений мне было ждать не от кого, поэтому я могла только с лёгкой завистью наблюдать за подругами. Они выглядели счастливыми и заинтригованными.

За зелёной аркой рудвики в поварских колпаках носили из кухни дымящиеся тарелки и расставляли их по столикам. Я решила пропустить процессию поиска и поспешила в столовую, где рассвет только начал проникать сквозь высокие окна. Кушать хотелось невероятно, и даже пшённая каша с нелюбимым мною изюмом казалось сейчас вкуснее миндальных пирожных. Через пару минут ко мне присоединились довольные подружки. Каждая держала в руках по подарку и буквально светилась радостью. Сирена первой открыла маленький бумажный ящичек, цвет которого напомнил мне цвет моих глаз.

– Сверкающая Нарцина! – Фиди заглянула в коробочку. – Это творение самой Люсьены Фонфон!

– В такие моменты я обожаю Дамну, – Сирена достала две длинные серьги и приложила их к мочкам ушей. – Украшения для соблазнения!

– Они – само совершенство, – восторженно вздохнула Фиди. – Магия искусства пятого порядка. Венец безупречного вкуса. Из самого сердца модного Лангсорда.

Две голубые капли, обрамлённые мелкими прозрачными камешками, задрожали в её руках, разбрасывая вокруг бегающие солнечные зайчики. Даже в блёклом утреннем свете разноцветные блики казались настоящей иллюзией. Девушки за соседним столиком заинтересованно развернулись, привлечённые этим зрелищем. К сожалению, их взгляды быстро переключились на меня и мой знак соединения. Студентки отвернулись и зашептались. Я внезапно поняла, что подарки удачно отвлекали от меня внимание студентов в гостиной, но теперь они открыты, и мне придётся ловить на себе любопытные взгляды.

– Очень красиво, – я сделал вид, что на замечаю обсуждения. – Как капельки росы на лепестках лилии.

– Спасибо, – дважды довольная Сирена убрала серёжки обратно в коробку. – Фиди, а что такое модный?

Было странно слышать хоть какой-то вопрос от моей аристократичной всезнающей подруги, но я тоже не знала, что такой “модный”, поэтому вопросительно взглянула на Фидерику. К тому же, беседа мне была сейчас необходима, чтобы отвлечься от всеобщего интереса, в которое резко попал мой чёрный паук.

– Мода – это новое искусство, девочки! – у Фиди загорелись глаза. – Это способ рассказать о том, кто вы есть, с помощью своей одежды. Или… украшений.

– Говорящая одежда? – уточнила я.

– Да нет же! – возразила Фиди. – Это магия, та же самая, которая нужна для живописи или поэмы, только выраженная в вашем платье. Мода не просто делает женщин красивыми, она даёт им уверенность в себе.

– Ооо, – протянула Сирена. – Кажется, кто-то выбрал не тот факультет.

Я взглянула на тиаль Фиди, в котором кружились три кольца Мэндэля. Его хозяйка заметно погрустнела, всем своим видом подтверждая слова Сирены.

– Фиди, а ты сможешь поменять выбранную склонность и заполнить другой тиаль? – попыталась приободрить я подругу.

– Уже нет, – вздохнула девушка. – Вряд ли моя магическая память выдержит несколько склонностей. А тиаль заполняют только один раз. Но вы ещё будете это изучать.

– А что у тебя? – Сирена с любопытством покосилась на свёрток в руках Фидерики.

Та как будто только вспомнила, что у неё тоже есть посылка, замешкалась, но всё-таки развернула. Внутри лежали высушенные веточки, связанные в пучок.

– Это от мамы, – Фиди просияла. – Дирейный корень. Улучшает пищеварение.

– У тебя плохо с аппетитом? – удивилась я.

– Наоборот, слишком хорошо, – пожаловалась Фиди. – Это растение помогает очищать организм… в малых дозах.

– А в больших? – я старалась стряхнуть изюм с ложки.

– А в больших его лучше не применять, – Фиди стыдливо хихикнула. – Можно на пару дней поселиться в комнате гигиены.

– Можно было бы не за столом, – Сирена скривила носик и с отвращением отодвинула тарелку.

– Но я же ничего такого…

– Расписание! – уже знакомая нам студента Лавбук с криком вскочила из-за своего стола, оповестив всех присутствующих.

В руках она держала книгу, видимо, полученную в качестве подарка. Она первой кинулась сквозь отделяющую столовую от холла зелёную арку, чтобы занять место у доски объявлений.

– О Девейна, эта юная леди-пучок готова убить за книгу, – Сирена поднялась, не забыв прихватить свои серьги.

– Интересно, какая у неё склонность? – я последовала за подругой.

– Склонность “книжный слизень”, – съязвила леди Эстель.

В гостиной на одной из лавочек сидел Лоним с прилипшей к нему Лилией в компании патлатых близнецов и ещё нескольких старшекурсников. Тёмный брат Оуренский еле заметно кивнул мне, мазнув взглядом по пауку. Девушка в его объятиях нахмурилась. Светлый брат округлил глаза и начал что-то с энтузиазмом рассказывать.

Через весь каменный зал шла Вилли, чеканя шаг. В руках она держала целую бумажную стопку. Каблучки её маленьких сапожек стучали по гулким широким плитам, придавая процессу значительности. Не сомневаюсь, что она сама называла это “церемонией вынесения расписания”. Рудвик взобралась на приступок и пришпилила к деревянной поверхности, уже прилично истыканной точками от маленьких гвоздиков, целых два пергамента с печатью Кроуницкой Королевской Академии. На первом листке значился порядок предметов, которые нам предстояло изучить в ближайшие дни. Сегодня нас ожидали “Основы магии и её принципов”. Второй был для магистров, написанный знакомым почерком ректора Аддисад:

Рапределение предметов обучения среди преподователей:

Биатрисс Калькут – Божественная природа заклинаний;

Гремор Айро – История мира и Королевства Квертинд;

Флейн Риин – Основы магии и её принципов;

Кэймон лин де Фаренсис – Тактика самозащиты и боевой магии;

Джермонд Десент – Практика самозащиты;

Белла Банфик – Этикет.

Остальные листки Вилли принялась раздавать студентам, вручая каждому по одному экземпляру. Первокурсники столпились вокруг неё, толкаясь и ругаясь.

– Вилли сделала по одной копии, лу-ли! – строго наставляла рудвик. – Я распределю ретиво, лу-ли! Всем хватит. Не торопитесь!

Я решила послушать её и не торопиться. На доске объявлений было ещё несколько пергаментов с новостями королевства и академии. Консульство предупреждало об “усложнении политических отношений” с Веллапольским государством, поэтому просило быть квертиндцев бдительными на предмет выявления иноземных лазутчиков среди населения. В углу висели правила, облачённые в рамку. Судя по пыли в нижней её части, правила давно отсюда не снимали. В остальном здесь были сообщения от студентов о том, что кто-то готов помочь с изучением определённой склонности или сделать артефакт за какой-то “куртажик”. Я уже почти развернулась за своим листком к Вилли, тем более, что очередь вокруг неё уже немного рассосалась, как мой глаз зацепился за знакомое имя на заверенном консульской печатью официальном пергаменте.

“Сим сообщаем, что Кирмос лин де Блайт прошёл испытание династией и стал претендентом на престол Королевства Квертинд. Учитывая его многочисленные заслуги перед королевством, на момент написания сего пергамента от коронации его отделяет только испытание изгнанием.

Первый день Красной Луны, 209 год от коронации Тибра Иверийского”

– Юна! – я вздрогнула от обращения. – Это список учебников.

Сирена подала мне один из листков пергамента. За ней внимательно следила Вилли, видимо, желающая убедиться в том, что распределение прошло успешно, и студентка Эстель не присвоила себе лишний экземпляр. Я мельком на него взглянула, решив изучить попозже. Сообщение о Кирмосе лин де Блайте напомнило мне о моей цели и сделала его как-то… ближе.

– Кажется, кому-то предстоит посещение Голомяса? – подошедший Лоним кивнул на листок у меня в руках. – Впечатляющая экскурсия. Кстати, пламенный привет первокурсницам!

– Привет! – Лилия держала его под руку и смотрела на нас с какой-то особой гордостью.

Я подумала, что она почти часть одежды Лонима, как сказала бы Фиди “модная”. Красивым она его не делала, но уверенности в каком-то смысле придавала. Сирена с презрением уставилась на тиаль целителя на груди Лилии.

– Голомяса? – я обрадовалась при виде друга. – Это имя магистра?

– Ну почти, – Лоним хитро улыбнулся и указал на чёрного паука. – Он по ночам по тебе не ползает?

– Сегодня ночью, кажется, не ползал, – я вспомнила, что почти не спала.

– Артур рассказал мне, – мой друг протянул руку и слегка коснулся знака соединения у меня шее. – Рельефный! Как чувствуешь себя после этого всего?

Обычно меня не смущали его прикосновения, мы в детстве подтягивали друг друга не ветки деревьев за самые разные места, но сейчас почему-то это вызвало неловкость. И говорить о том, что произошло, мне совсем не хотелось. Артур, надо понимать, был тёмный близнец, который помог мне вернуться в академию в ту ночь.

– Нормально она себя чувствует, – очень вовремя вмешалась Сирена. – Лучше расскажи, что за Голомяс.

– Головастый мясник, – Лилия тоненько захихикала. – Магистр в обители седьмой стихии. Очень много знает.

– Преподаватель кровавой склонности? – удивилась я.

– Библиотекарь, – пояснил Лоним и кивнул нам за спину. – Кажется, ваши куда-то уходят.

Первокурсники организованной группой направились наверх по одной из двух лестниц холла. Впереди шёл магистр Риин. Я посмотрела на часы.

– Сейчас будет первое занятие, – подхватилась я. – Сирена, нам пора.

Мы и так неплохо отличились в академии в первые дни, поэтому теперь мне хотелось как можно меньше привлекать внимание. Опаздывать было нельзя, и я торопливо двинулась вслед за своими сокурсниками.

– Лоним, ты нас не представил, – послышался у меня за спиной голос подруги.

Сирена не особо спешила уходить.

– Разве? – удивился Лоним. – Это моя девушка.

– Лилия, – его девушка вздёрнула подбородок и протянула руку.

– А я тоже лилия, – Сирена проигнорировала её жест. – Только серебристая.

Леди Эстель изящно развернулась, крутанув своей клетчатой юбкой, и направилась вслед за остальными студентами. Я пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд Лонима и пошла за подругой.

***

– Кто мне скажет, что это такое? – магистр Риин поднял высокого над головой круглую пластинку пергамента, подозрительно похожую на ту, что мне выдавали для прохождения охранной арки в консульстве.

Первокурсники переглянулись. Мы сидели за длинными столами, в несколько рядов выстроенными перед низенькой, но широкой трибуной преподавателя, и пытались получше рассмотреть обычный с виду клочок бумаги. Рука уже знакомой нам студентки с пучком на голове вздёрнулась вверх.

– Прошу вас, – предложил магистр.

– Полиморфный лоскут обволакивающего магического пергамента! – без запинки выпалила девушка.

– Эээ… – магистр немного замялся. – Очень хорошо, даже слишком! Молодец, студентка…

– Мотана Лавбук, магистр, – девушка зарделась и поправила очки.

– Так вот, – продолжил магистр Риин. – Обычно мы зовём это сокращённо – пломпы. Пломп – артефакт магии, способный наложить любую известную ауру на объект, не изменяя его формы. Вырубаются из магического пергамента и бывают разных размеров. По сути, это временная замена любому обыкновенную артефакту, на изготовление которого уходят долгие часы или даже дни. Пломпы преображения, например, позволяют изменить цвет, структуру, добавить или убрать узоры и надписи к любому объекту. Могут накладывать зрительную оболочку. Увы, крайне недолговечную.

– Розовые волосы, – прошептала Сирена.

– Заранее подготовленные пломпы очень сокращают время обучения, – магистр прилепил пломп на белый стенд за его спиной.

Студенты ахнули, увидев разноцветные светящие надписи. Каждому названию магический стихии, написанному на доске, соответствовал свой цвет.

– Семь склонностей магии, – торжественно представил учитель. – От семи равноценных богов. Вы уже знаете свои изначальные склонности, и наверняка изучили свою. А после церемонии определения склонностей немного разбираетесь в их цветах.

Мне захотелось сползти под стол, потому что некоторые первокурсники уставились на меня. Прыщавый парень, что первый проходил определение склонности, презрительно хмыкнул.

– Наша магия, – продолжил Флейн Риин. – Покоится в нас до тех пор, пока мы не начинаем взывать к ней. Любой человек в королевстве, будь то потомственный аристократ или безродный пастух с окраин Квертинда, имеют свою изначальную склонность.

Студенты захихикали, начали перешёптываться. Я пожалела, что тёплой накидки на мне не было, и я не могла накинуть капюшон, чтобы не видеть их ухмылок. Магистр Риин, кажется, не замечал этого, и спокойно продолжал.

– Иногда изначальная склонность может проявляться сама собой у необученных магов. В моменты потрясений или радостей, когда вы чего-то сильно хотели, ваша стихия могла давать о себе знать даже в те времена, когда вы совсем ещё были детьми. Вы могли спонтанно сотворить огонь или вылечить вашего упавшего с качелей товарища. Но даже если ничего подобного вы никогда не делали, внутренне вы чувствовали, что покровитель вашей стихии зовёт вас.

– Однажды ночью я проснулся от того, что кто-то зовёт меня, – долговязый первокурсник слева от меня шепнул своему другу.

– И что, это был твой покровитель? – отозвался кучерявый студент.

– Нет, это мой дед обоссался, – пошутил сосед.

Оба прыснули, чем вызвали гневные взгляды магистра и Мотаны Лавбук.

– Ваша стихия живёт в вашем характере, – продолжил магистр. – Так, например, служители Вейна с рождения чувствуют стремление к путешествиям и свободе передвижений. Прирождённые целители имеют потребность заботится о тех, кому нужна помощь.

Сирена рядом со мной внимательно слушала, прищурив глаза. По-моему, она плохо видела. Я вспомнила её выраженное желание защитить всех животных. Судя по словам магистра, это можно было объяснить её изначальной склонностью.

– Огненная склонность делает характер решительным, вспыльчивым и агрессивным, а ментальная порождает любовь к исследованию и управлению.

Я попыталась вспомнить, к чему же у меня была любовь, и чего мне хотелось с детства. Ничего особенного на ум не приходило. Конечно, иногда мы с Лонимом хулиганили, но это вряд ли от агрессии или любви к исследованию. Разве что…

– Магистр, а склонность к стихии земли? – спросила я.

– Ревд наделяет своих приверженцев спокойствием, рассудительностью и любовью к природе, – ответил преподаватель.

Такой ответ меня устроил. Не то, чтобы к природе у меня была любовь, но мне нравились живописные пейзажи и ароматы зелени. Сколько себя помню, я всегда предпочитала свежий воздух душным помещениям. Может, где-то был в мире ещё один самый точный из всех точных детерминантов, который показал бы мне мою тонкую зелёную молнию.

– Четыре склонности, – Вейна, Омена, Ревда и Нарцины наделяют магов силой управления стихиями, – магистр Риин по очереди указывал на каждую из светящихся надписей. – И ещё три – Мэндэля, Девейны и Толмунда – дают силу над объектами, живыми или неодушевлёнными. Среди магов-исследователей бытует мнение, что существует ещё склонность управления животными: специальный ген, дарующий Веллапольской династии власть над миром фауны. Но если вы посмотрите на детерминант любого веллапольца, увлечённого приручением и разведением гибридов, то увидите сгусток из серых молний стихии Мэндэля. Следовательно, веллапольские приручители – просто сильные маги-ментальщики, специализирующиеся на управлении животными и отдающие им мысленные приказы. Например, к нетипичному размножению – так появляются новые виды. И, конечно, они трудолюбивые учёные. Я бы даже сказал – в первую очередь успех их достижений лежит в науке, а не в магии.

– Интересно, – прошептала Сирена. – С кем размножался лев? С орлицей? Яйца, что ли, откладывал?

– Скорее уж орлица родила львят, – я представила себе уже намозоливший глаза символ академии, крылья которого были массивные, перистые.

Магистр Риин прикрепил ещё один пломп, и от семи стихий потянулись их разновидности, уже менее яркие.

– В каждой из семи склонностей есть своя особая специализация. Так, например, склонность Вейна – склонность свободы – объединяет в себе воздух и воду, потому что они неразрывно связаны и представляют собой одну и ту же стихию, но в разных концентрациях. В воде есть воздух, а в воздухе – есть вода. Маги высокого порядка умеют перенаправлять их состояния, комбинировать для достижения своих целей. Но всё же большинство предпочитает специализироваться на чём-то конкретном. Могущественные боевые маги стихии Ревда способны разверзнуть земное плато или утопить армии в песке, в то время, как их более мирные коллеги предпочитают управлять не самой землёй, а только её дарами – растениями и деревьями. Чем чаще вы будете практиковать конкретные заклинания, тем эффектнее, быстрее и мощнее будет выходить результат. Но помните о магической памяти и её пределах – ваши силы истощаемы.

– А что с магами огня? – спросил тот самый долговязый парень, который шутил про дедушку.

– Хороший вопрос, студент Комдор, – похвалил магистр. – Омен – главный бог войны. Подавляющее большинство его приверженцев идут по пути битв и сражений. Они составляют основу армии Квертинда наряду с магами стихии Ревда. Но мирное применение тоже имеет место быть. Попробуйте наши стены – они излучают тепло, которое согревает академию и всех нас. Те горячие струи душа, под которые вы становитесь утром, – работа наших свиров огня – мирных магов, тратящих свои силы на то, чтобы просто нагреть воду. Их вклад не менее ценен, чем тот, что вносят боевые маги. Холод убивает медленно, но более жестоко, чем магия или оружие. Свиры стихии Омена защищают нас именно от этого врага. И их работа очень высоко оплачивается.

Я попробовала каменную лавку, на которой мы сидели. Она и правда отдавала теплом, как будто находилась вблизи камина. Но камин в учебной комнате отсутствовал, поэтому без магии это теперь казалось действительно странным.

– А свиры могут применять боевую магию? – раздался голос откуда-то спереди.

– Они ей обучены, – охотно ответил преподаватель. – Хоть бойцы из них очень посредственные, в случае опасности свиры могут применить боевое заклинание. Именно поэтому коридоры нашей академии заполнены свирами огня и земли. Они не только следят за порядком, но и защищают эти стены.

Я подумала о женщинах, что сидят в нишах возле наших комнат. Выглядели они совсем уж безобидными. Они читали, вязали или делали украшения. Иногда я замечала оранжевые или зелёные тиали на их шеях, но не могла себе представить, чтобы кто-то из них мог участвовать в битве.

– Но вернёмся к основной теме нашего курса. Как говорила на церемонии ректор Аддисад, ваша магическая память – это сосуд, – магистр достал разноцветные прозрачные кувшины, заполненные какой-то жидкостью и расставил их в ряд. – Но важно знать, что он имеет свои пределы.

Студенты завороженно наблюдали, ожидая продолжения.

– Это, – магистр поставил на трибуну перед собой длиннющую стеклянную колбу размером с мою вытянутую руку. – И есть сосуд вашей магической памяти.

– Или это, – он достал ещё один стеклянный столбик, чуть поменьше, и поставил рядом.

– Или вот это, – третий был совсем крохотным, похожим скорее на стакан. – Вместительность магической памяти зависит от многих факторов – в первую очередь, от личных особенностей мага. Немаловажную роль играет наследственность.

– Мне это кое-что напоминает, – прокомментировал мой сосед. – Чур, мой самый большой!

Сирена захихикала, парень глянул в нашу сторону и приосанился. Моя подруга помахала ему ладошкой под столом. Я несильно стукнула её локтем.

– А это, – магистр взял оранжевый кувшин. – Сама магическая память, её ресурс. Плазна. Это моё личное название из будущей книги о пределах магической памяти. В обиходе оно используется мало, так что не удивляйтесь, если не услышите его за стенами академии.

Преподаватель слегка наклонил кувшин над маленькой колбой, и на её дне появилась тонкая оранжевая полоска жидкости.

– Уровня плазны вашей изначальной склонности едва ли хватит на сотворение самого простого заклинания, – магистр Риин поднял стакан над головой. – Даже вспыхнувший по вашей воле огонёк свечи в фонаре истратит весь ваш ресурс и может привести к истощению.

Он вылил содержимое колбы обратно в кувшин. На прозрачных стенках остался оранжевый налёт.

– Но в следующий раз ваш огонёк зажжётся быстрее и ярче, – он взял тот же кувшин и налил жидкости чуть больше, чем в прошлый раз. – Именно так и растёт магический порядок. Практикой заклинаний. В конце концов, вы сможете зажигать сотни огоньков или целые костры, используя большой объём своей плазны. Или испепелять врагов, если ваш порядок магии достаточно высок, чтобы вместить большое количество плазны для такого заклинания.

Магистр Риин заполнил маленькую колбу до краёв и с громким “пшшшш” вылил её обратно в кувшин. Сомнительная была магия, но суть была понятна. Хочешь сотворить сильное огненное заклинание – имей много оранжевой водички в своём сосуде.

– Плазна – ваша магическая сила – накапливается сама со временем и отдыхом, – наставлял педагог. – Вы не можете её увидеть, но можете почувствовать низкий уровень сильной физической слабостью и холодом. Быстро пополнить плазну можно с помощью тиаля. Конечно, только до того порядка стихии, которым вы владеете. Или до предела своего магической памяти. Однажды достигнув пика его заполнения, вы уже не сможете больше применять заклинания других стихий и развивать новые склонности.

Магистр взял зелёный кувшин и попытался наполнить пустую колбу с оранжевыми стенками. Жидкость потекла сверху, расползаясь пятном по столу, как будто сосуд был полон.

– Некоторые сосуды едва ли могут вместить плазну для третьего порядка магии одной стихии, – он снова заполнил маленькую колбу оранжевой жидкостью до краёв и отставил подальше.

– Другие же, – он взял сосуд побольше и налил большую порцию синей жидкости. – Способны развить свою изначальную стихию до пятого порядка и добавить к ней ещё одну.

Сверху синей жидкости полилась серая, не смешиваясь, а накладываясь сверху отдельным цветным слоем. Я вспомнила детерминант ректора Аддисад. Две стихии – Вейна и Мэндэля. И изначальная – кровавая. В колбе как раз оставалось место для алой капельки, но красного кувшина почему-то не было.

– На сотворение заклинания каждой стихии нужна плазна определённого вида, – продолжил Флейн Риин. – Так что, если вы разобьёте свой сосуд на пять разных стихий, вам хватит магических сил только на простейшие заклинания из пяти разных склонностей.

– У меня сейчас голова лопнет, – пожаловалась Сирена.

Моя голова лопать не собиралась, но я, кажется, тоже уже запуталась в этих плазнах.

– Магистр Риин, а можно как-то увеличить пределы своей магической памяти? – подняла руку студентка Лавбук. – Чтобы он вмещал больше плазны разных стихий.

– Способ есть, – честно ответил магистр. – Но он кроется в ритуалах кровавой магии, которая, как вы знаете, запрещена в нашем королевстве.

– А почему её запретили? – поинтересовалась студентка. – Маги могли бы стать более сильными с её помощью.

– В отличие от ментальной склонности, которая может произвести некоторые изменения с сознанием человека, любое вмешательство кровавой магии – необратимое. Точно так же, как вы сами смогли бы увеличить себе пределы своей плазны, кто-то другой смог бы вам сжать их до такой степени, что она едва вместила бы вашу изначальную склонность. И это очень травматично – может привести к смерти мага. Кровавая магия так же способна вызвать физические изменения вашего организма, разрушить его, покалечить. И магия исцеления не сможет это излечить. Конечно, организм со временем восстановится, но традиционным способом – долгим и, возможно, безуспешным. Кровавая магия – слишком могущественное оружие, которое в недобрых руках может навлечь глобальные разрушения и преступления. Даже сами ритуалы в большинстве своём требуют убийства и жертвоприношений Толмунду. Что точно идёт вразрез с законами Квертинда.

Магистр говорил о ментальной магии и магии исцеления, о плазне и её использовании. Она заполнял самый большой сосуд разными цветами, выливал их, показывая, как окрашиваются его стенки. А мне вдруг сделалось не по себе. Я вспомнила, как видела красную молнию в детерминанте Сирены, и это никак не сопоставлялось с тем, что леди Эстель могла кого-то убить.

– Сирена, – позвала я. – У меня к тебе есть вопрос.

– Раньше ты задавала их без предупреждения, – она не отрывалась от белой доски, стараясь вслушиваться в речь магистра.

– Этот особенный, – пояснила я. – Когда ты трогала детерминант, я увидела там красную молнию. Стихию крови.

– А, это, – она пыталась что-то записывать. – Это как раз обряд принятия менторства. Мейлори должна принять своего ментора, обратившись к Толмунду. Именно для этого требуется разрешение.

– Дамна пила твою кровь?! – получилось довольно громко, и на нас шикнул магистр.

– Буквально – никогда, – пояснила Сирена. – Но я давала зловещую клятву, говорила вроде “я принимаю своего ментора, даю ему свою плоть и кровь” – точно уже не помню, это было девять лет назад. И про Толмунда что-то на языке Древних Волхвов. Жуткий кровавый бог, помешанных на жертвах, бррр. Никогда бы не хотела больше через это проходить.

– То есть ты кого-то убивала? – уточнила я.

Сирена оторвалась от своего пергамента и опустила взгляд. Ресницы её заблестели.

– Нашу канарейку, – всхлипнула она. – Без предварительной жертвы невозможно воззвать к Толмунду. Юна, это было ужасно! С тех пор я поклялась не причинять вреда животным. Но ты тоже должна была это сделать, разве твой ментор не потребовал принять его?

– Мы решили, что не будем пока завершать ритуал. Может, есть способ его обратить, – поделилась я.

– То есть, он решил? – смекнула Сирена. – Глупости. Способа нет. А магистр Десент – полный дурак. Без завершения ритуала он будет терять свою силу, пока, наконец, не уткнётся в свою изначальную склонность. Забавно будет посмотреть, как из мага стихии Ревда пятого порядка он превратится в беспомощного первокурсника с едва заметной зеленой молнией. Или как там это – с маленьким количеством плазны? Я запуталась в этих пределах и плазнах.

– А если он всё же найдёт способ – силы вернутся к нему? – я ткнула перо в чернильницу, не собираясь больше записывать.

Всё равно суть занятия я уже не улавливала, да и мой лист пергамента заполнили больше кляксы, чем полезные заметки.

– Не найдёт, – отрезала подруга. – Кровавая магия необратима – сама же слышала. Не существует в мире такого мага, который был бы способен обратить ритуал принятия менторства. А он, напомню, как раз кровавый. Даже если вы обратитесь к самому Кирмосу лин де Блайту, он не сможет вам помочь. Скорее просто прикончит за незарегистрированную попытку провести кровавый ритуал. Кстати, вы подавали прошение?

– Кажется, нет… Я даже не знаю, есть ли в Кроунице консульство…

– Студентки, если вы желаете и дальше ворковать и не интересуетесь самым важным для будущего мага предметом, то можете выйти за дверь и продолжить, – магистр Риин дал понять, что наша беседа мешает ему.

Мы уткнулись в листы пергаментов и сделали вид, что пристыжены.

– Советую поторопиться, – едва слышно шепнула Сирена, склонившаяся над своими записями. – За три месяца, пока консульство сподобится вам ответить, магистр Десент точно потеряет всю свою силу, и пределы его магической памяти превратятся в напёрсток. И хоть они восстановятся после завершения ритуала, ему нужно будет как-то вести занятия у старшекурсников с факультета Ревда. Без магии это делать весьма затруднительно.

– Канарейку жалко, – прошептала я, пригнувшись.

– Если честно, – поделилась уже повеселевшая Сирена. – Я её терпеть не могла.

Магистр Риин продолжил рассказывать о процессе траты плазны и её накоплении в тиале, о разумной природе сотворения заклинаний и о том, как важно представлять себе конечный результат. Он говорил и говорил, а я задумалась над тем, что сказала Сирена. Интересно, знает ли магистр Десент о том, что будет терять магическую силу? А если он не найдёт способ прервать ритуал – мне придётся принять своего ментора? Я совсем этого не хотела. Смогу ли я отказаться завершить то, что началось не по моей воле? В конце концов, мне всё равно, что будет с Джермондом Десентом. Пусть превращается в пустышку. Получалось, что до завершения ритуала он зависит от меня гораздо больше, чем я от него. Я попыталась придумать, как я могу это использовать в своих интересах – по совету своего же ментора, но Флейн Риин закончил своё длинное повествование о моральной стороне применения магии и уже прикрепил следующий пломп на доску. Чёрным цветом высветилось:

“Eman miсhi'tum del Mendel”

– Перед вами – воззвание к богу Мэндэлю на языке Древних Волхвов. Именно этим заканчивается любое из произносимых магом заклинаний. В данном конкретном случае – ментальное. Так вы просите своего покровителя наполнить ваш разум силой сотворения взамен на вашу плазну, а вашу просьбу превратить в результат. Маги четвёртого и пятого уровней умеют не только использовать готовые заклинания, но и сами составлять их в зависимости от ситуации. Некоторые заклинания произносятся на нашем языке, и их очень много. Например, клятва заполнения тиаля. Но независимо от того, чего просит маг, заклинание он обязан закончить воззванием к богу на языке Древних Волхвов.

Студенты забубнили, пытаясь повторить заклинание. Магистр Риин подсказывал, как правильно это произносить, обращая внимания на паузы.

– Эман микхитум дель Мэндэль, – попыталась про себя прочитать я.

Получилось вроде похоже. Вспомнилось, что что-то подобное шептали Лоним и Куиджи на нашем представлении, только Лоним взывал к Омену.

– Это я читала, когда принимала ментора, – Сирена наклонилась ко мне. – Вместо Мэндэля был кровавый Толмунд.

– В конце нашего занятия я хочу дать вам домашнее задание и продемонстрировать магию в действии.

По комнате прошлись восторженные возгласы, все оживились. Даже те, кто скучал на задних партах, подняли головы и приготовились наблюдать.

– К следующему уроку вам необходимо прочитать главы о пределах магической памяти и порядках могущества в книге Шарля Уэспера, а также выучить наизусть завершающее воззвание. Если вы ещё не посещали библиотеку, рекомендую вам сделать это прямо после занятия, – отчеканил магистр Риин и оглядел зал. – А теперь – к делу. Есть добровольцы?

Какое-то время в рядах царило смятение, затем долговязый студент рядом со мной кинул взгляд на Сирену и неуверенно потянул руку.

– Отлично! – обрадовался маг. – Спускайтесь ко мне. Напомните, как вас зовут?

– Студент Нед Комдор, магистр.

– Вы хорошо спали сегодня, студент Комдор? – заговорщически спросил магистр Риин.

Народ захихикал и в аудитории начался гомон, все делились впечатлениями и рассказами о том, кто как спал.

– Если честно, то не очень, – опасливо ответил Нед. – Волновался перед началом занятий.

– Что ж, насколько мне известно, всё самое страшное на сегодня позади, – ободрил преподаватель и открыл дверь.

В аудиторию вошли двое старшекурсников. В одном я узнала крупного огневика Маффина, а второй студент с факультета Ревда был мне не знаком, но он тоже обладал весьма внушительными размерами. У входа встала Лилия и ещё какая-то девушка с кольцами Мэндэля в тиале.

– Эти господа согласились любезно помочь вам добраться до постели, – сообщил магистр Риин, чем здорово напугал Неда Комдора.

Он стал нервно озираться на двух верзил за своей спиной.

– Бояться не нужно, – дружелюбно похлопал по плечу напуганного студента магистр Риин. – Я хочу усыпить вас заклинанием высокого порядка Мэндэля, и вы отлично выспитесь крепким, здоровым сном. Опасности никакой нет. Готовы?

Студент Комдор кивнул, немного успокаиваясь, но уверенным он по-прежнему не выглядел. Магистр Риин сосредоточил свой взгляд на глазах Неда и произнёс:

– Dinsar-se del somni sen somiar! Eman miсhi'tum del Mendel!

Слова Флейна Риин звучали зловеще и собирались в единую мантру, поэтому я не успела проследить за его речью, ухватила только последнее “Мэндэль”.

Нед Комдор несколько секунд стоял, моргая, потом начал сонно оседать. Двое приглашённых старшекурсников подхватили его под руки и повели к выходу. Аудитория зааплодировала. Мы с Сиреной присоединились к хлопающим. Магистр Риин поклонился, сверкнув своей татуированной лысиной, и вышел вслед за усыплённым Недом Комдором, видимо за тем, чтобы проследить за его благополучной доставкой до комнаты.

***

После плотного обеда в столовой мы с Сиреной вернулись в комнату с номером “триста двадцать два” уставшие и сытые. Блеклые лучи Кроуницкого солнца подсвечивали широкий подоконник, что служил нам столешницей, стопку учебников на его зеленоватой поверхности и сосредоточенную Фидерику Уорт, ведущую свою личную борьбу с пломпом. Она взывала к Мэндэлю, держа в руках маленький круглый обрывок пергамента, потом клеила его на стену и смотрела на результат. Итогом были радужные полосы, наискось пересекающие кирпичную вертикальную поверхность. Фиди заметно расстраивалась и принималась заново читать заклинание. К третьему разу мы смогли различить кое-какие слова, но тут новоиспечённый ментальный маг столкнулась с другой проблемой – пломп просто перестал крепиться, отваливаясь обратно в руки измученной студентки.

– Магистр Риин заставил нас готовить пломпы для первого курса, – пояснила Фиди. – Говорит, хорошая тренировка иллюзии. Только что-то у меня ничего не выходит.

– Ну ты ведь только начала обучение, – оправдала подругу Сирена. – Со временем всё получится.

– Это уже шестнадцатый пломп, – пожаловалась Фиди и отправила клочок в мусорное ведро. – Только липкий пергамент перевожу.

– А разве не запрещено применять магию вне занятий? – вспомнила я правила академии.

– Так если никто не видит – то нет, – объяснила Фиди. – Вы ведь меня не заложите?

– И в мыслях не было, – заверила я. – Просто, может, это как-нибудь станет известно?

– О нет, специально отследить это невозможно. Здесь все колдуют, когда преподаватели не видят. Вообще даже некоторые магистры закрывают глаза. Опасаться стоит только Вилли. Она всё докладывает Надалии. Та очень внимательно следит за тем, чтобы студенты не применяли магию.

– Кроме факультета Нарцины?

– Кроме факультета Нарцины.

Фиди тяжело вздохнула, открыла свою тумбочку, достала листы и принялась чиркать грифелем. Я не стала досаждать Фиди сочувствиями, поэтому начала изучать перечень учебников. Список был довольно внушительным, старательно выведенный кривоватым почерком:

Список обязательной литературы:

1. ЛЕТОПИСИ КВЕРТИНДА

От начала времён до гибели Иверийской династии.

(Под редакцией Претория Королевства Квертинд);

2. Оборот магической памяти. Семь стихий. (Шарль Уеспер);

3. Язык Древних Волхвов и некоторые из его заклинаний. (Цергог Рутзский);

4. Жизнь в культурном свете. (Лаптолина Првленская);

5. Приди к своему богу. Духовный путь мага. (Странствователь Митрофан, служитель Вейна) ;

6. Боевое оружие как главный артефакт. (Галиоф Иверийский);

Список дополнительной литературы:

1. Династии аристократических семей Квертинда. Геральдика;

2. Практическая гибридология – справочник для начинающих (под редакцией Кнессета Веллапольского Государства);

3. Волшебство без волшебства: магия механизмов доступна каждому! (Мадоллу Пузер);

4. Исследования мира и народов (Квибрл Страут, перевод с тиберийского).

– Видели Мотану Лавбук за обедом? – Сирена перебирала украшения в резном сундучке. – Судя по тому, сколько она набрала учебников, в её список специально добавили ещё десяток.

– Я даже завидую её рвению к учёбе, – помахала я списком. – Мне все эти бесконечные статьи и очерки кажутся ужасно скучными. Не очень люблю читать.

– Eman miсhi'tum del Narcine, – шептала наша ментальный маг, уткнувшись в свои рисунки.

Вдоль грифеля мелькнула жёлтая искра, спрыгнула на пергамент, загорелась вспышкой и исчезла.

– Фиди, ты не тем заполняешь свою магическую память! – поругала её Сирена. – Ты должна тренировать заклинания Мэндэля. Так у тебя никогда не получится стать сильным магом!

Фиди нахмурилась и сползла по подушке, закрывшись своим творением.

– Это меня расслабляет, – едва разборчиво пробурчала она из своего укрытия. – Идите уже к Голомясу.

– Где его искать? – спросила я.

– В библиотеке, конечно, – выглянула Фиди. – Большая башня на том конце облачного моста. Кстати, по нему теперь можно гулять ночью. Только в прошлом году разрешили, чтобы студенты могли заниматься в любое время.

– Я боюсь высоты, – сморщила носик Сирена. – Может, есть другой вход?

– Лучше идите по мосту, – загадочно хихикнула Фиди, снова прячась за листами. – Eman miсhi'tum del Narcine.

Яркая прозрачная лента магии Нарцины прильнула к пергаменту, вызвав недовольный возглас студентки Эстель. Я скрутила список в трубочку и подтолкнула Сирену к выходу, пока она снова не начала ругаться.

***

К облачному мосту нам пришлось долго подниматься, минуя ступенчатые пролёты. Глухие серые стены академии не способствовали удовольствию от подъёма, камни почернели от плесени, и по углам ютился затхлый запах сырости. Узкие окошки попадались редко, и свет растягивался тусклыми квадратами по мощёному полу. На торчащих из стен колоннах переплетался лабиринтами вытертый орнамент, свидетельствовавший о былой красоте убранства замка. В уступах попадались потрескавшиеся фрески с изображением чудных животных, рассмотреть которые не представлялось возможным.

Сирена уже начинала жаловаться, когда мы, наконец, вышли на парящий в небесах открытый балкон с резной каменной оградой. Здесь начинался мост. От огромной высоты захватило дух – даже верхушки многолетних сосен казались внизу круглыми мохнатыми пятнами, а дорожки двора академии – тонкими венками, бегающими между светло-зелёными куполами строений. Я не удержалась, подошла к ограде и плюнула в безграничную глубину, наблюдая за тем, как маленькая точка отдаляется, распадаясь на капли.

– Отойди оттуда, Юна! – напуганная леди Эстель прижалась к стене замка. – Ты ещё и плюёшься, фу!

Я взглянула на мост, по которому нам предстояло пройти. Облачным его назвали неспроста – он задерживал маленькие обрывки тумана на своём протяжении. Клочки облаков цеплялись за перила, словно островки оленьего мха на скудных горных полянах академии. Вдоль вычурных тяжёлых перил моста были расставлены фонари, чтобы студенты не заблудились в условиях плохой видимости. Сирена отступила обратно в замок.

– Ноги моей там не будет, – предупредила серебристая лилия. – Дамна мне всё купит в книжной лавке.

– Не бойся, Сирена, – убедила я подругу. – Мост стоит здесь много лет, и надо очень постараться, чтобы перелезть через его ограждения. Видишь, там горят огоньки.

Студентка Эстель отрицательно замотала головой, сильнее вжимаясь в дверную арку. Я подошла к ней и протянула руку.

– Обещаю, всё будет хорошо, – напирала я. – В этом недостаток такой желанной тебе независимости – свои проблемы приходится решать самой.

В случае с Сиреной Эстель это был запрещённый приём, но я знала, что она тоже такими не гнушается. Её глаза загорелись решительностью, она вложила свою ладошку в мою, но зашагала неуверенно. Мне же эта прогулка очень понравилась. Когда мы входили в очередное облачко, плотный воздух окутывал нас крохотными водяными крупицами. Лицо становилось влажными, и я удовольствием слизывала с губ мелкие капельки. Вспомнились слова магистра Риина о том, что воздух и вода – это одна стихия в разных состояниях.

Я тянула за собой упирающуюся Сирену. Огоньки по обе стороны нашего пути указывали дорогу, увлекая вперёд. Довольно быстро мы наткнулись на круглую башню, возникшую перед нами внезапно, словно вынырнувшую из облачного моря. Ободок из окон под её круглым куполом прерывался низенькой дверью, которая сейчас была открыта.

Мы вошли и оказались на смотровой площадке: сквозь сплошные окна можно было насладиться видами снежных шпилей Кроуница, которые были почти вровень с нами. Далеко-далеко на горизонте высилась самая высокая гора Галиофских Утёсов – вулкан Сомнидракотуль. В отличие от остальных скал, он был угольно-чёрным. Дурная слава Сомнидракотуля доходила до глухих деревень. В Фарелби часто пели баллады о том, что этот вулкан – спящий дракон, который своим пробуждением поможет свершиться предначертанному. Я не верила в легенды, но всё же была немного разочарована тем, что это была простая гора, ни капли не похожая своим рельефом на огнедышащую ящерицу. Вершина её была раздвоенной, как будто разломленной напополам ударом молнии.

Оторвавшись от созерцания гор, мы обнаружили, что вход был только один: вниз по винтовой лестнице, которая спиралью вкручивалась в самый центр помещения.

– Да они издеваются, – простонала Сирена. – Опять дурацкие лестницы!

– Ну не за тем же ты прошла целый мост, чтобы сейчас отступать, – подбодрила я подругу и первой нырнула в ступенчатый круговорот.

Здесь пролёты попадались чаще, и были они настоящими комнатами библиотеки. В полукруглых вырубленных полках теснились книги, выставленные по определённому порядку. В центре стояли столы с пустыми листками пергамента, чернильницами и горящими свечами в нефритовых подсвечниках. Мы спускались всё глубже и глубже, пытаясь найти хозяина библиотеки. В очередной круглой комнате мы наткнулись на пару старшекурсниц, корпящих над своими работами. Одну из них я видела в объятиях Артура Оуренского.

– Умудрились схлопотать отработку в первый день занятий? – знакомая мне девушка выпрямила спину и изящным жестом откинула назад тёмные прямые волосы.

– Привет, – поздоровалась я. – Мы хотим получить книги.

– Так ваши все справились ещё до обеда, – вступила в беседу вторая студентка. – Часа два назад. Сколько мы уже тут сидим, Ракель?

– Целую вечность, – Ракель подтянулась, по-кошачьи выгнувшись на стуле. – Голомяс давно уже в своём морге. Хотите учебники – придётся вам его оттуда вытащить.

Девушка расправила платье. Камни в крышке её тиаля сверкали ярче, чем белый дымок целителя вокруг змеиной чаши.

– Морге? – с испугом спросила Сирена. – Там что – настоящие трупы?

– А ты думала кровавые магии с цветочками работают? – Ракель поставило своё перо в чернильницу и развернулась к Сирене. – Хотя, если из тебя сделать труп, получится именно так. Как ты там недавно представилась моей подруге – серебристая лилия?

– Ты можешь звать меня леди Сирена Эстель, – моя подруга моментально переменилась и вздёрнула подбородок. – Ну или “ваше сиятельство”, если тебе так больше нравится.

– А твою подругу – “ваше истеричное пустышество”?

Девушки захихикали, прикрывая рот кулачками. Кажется, мне ещё долго не отделаться от этой противной клички. Сирена хотела что-то ответить, но я увела её вниз, чтобы прервать неприятную беседу, в которой больше всех страдала я. Через несколько пролётов мы оказались на земляном притоптанном полу. Ниже спускаться было некуда.

В плесневелой каменной стене серела дверь, покрытая целым листом грязного металла. Я решила пресечь сомнения Сирены и быстро зашла, насильно затащив подругу внутрь. Старшекурсницы нас не обманули. Просторная выбеленная комната действительно была моргом. Вдоль стен были приставлены высокие тележки, на которых лежали люди, прикрытые холщовыми полотнами в алых разводах. Нетрудно было догадаться, что они не спали. Больше всего их выдавал запах: характерный въедливый запах тухлятины. Посередине стоял большой стол, над которым спускалась заляпанная красными брызгами люстра с несколькими фонарями. В остальном было достаточно чистенько.

На столе я заметила новые книги и маски, похожие на те, что бывают на персонагвирах. Сейчас они не дышали. Статный старичок с остатками седых волос вокруг сморщенной лысины стоял к нам спиной, спрятавшись за какой-то изъеденной молью бордовой занавеской. С удивлением я отметила, что за ней была открытая дверь, и хозяин морга с кем-то разговаривал. Сирена заткнула нос и рот рукой и тихонько дёргала меня в сторону выхода.

– Магистр Голомяс, здравствуйте, – оповестила я о своём присутствии.

Старичок бодро развернулся, глаза его улыбались. Сморщенные ладони магистра были все в мелких тёмных прожилках и резко контрастировали с белыми манжетами его халата. Должно быть, затхлый воздух башни плохо влиял на его здоровье.

– Да-да, доброго вечера, – на удивление резво он проследовал к какому-то полустеклянному шкафу и открыл его. – Здесь все зовут меня просто Голомяс, я уже привык. Не нужно этих официальных титулов.

– Эм… Голомяс, нам нужны учебники для первого курса… – начала я.

– Куртажик для моих добытчиков, – он потряс звонким мешочком, игнорируя моя просьбу. – Одну секундочку.

Его голова с седым пухом снова скрылась за занавеской, затем хлопнула дверь, и Голомяс внёс настоящего, живого и дёргающегося зайца. От неожиданности я отскочила, Сирена взвизгнула. Довольный старичок запер его в одну из клеток, что стояли у входа, и подошёл к нам.

– Смелые первокурсницы! Запомните: вы ничего не видели. И хоть у меня есть заверенное разрешение на кровавые ритуалы, Надалия против любой коммерческой деятельности на территории академии. За подобное она сожрёт заживо. Эта женщина будет пострашнее всей ложи стязателей! А мне же нужно как-то развиваться в своей стихии, – Голомяс развёл руками, надеясь на наше понимание. – Трупов бродяг едва хватает на поддержание моего существования, какие уж тут ритуалы. Толмунду нужны жертвы, а не подпорченные куски остывшего мяса. На один только персонагвир уходит две-три мелкие жизни!

Заяц в клетке громко захрустел листком салата. Мне стало не по себе. У Сирены начали подкашиваться ноги, и мне пришлось поддержать её. По-моему, она начала даже всхипывать.

– О, я вижу леди чувствительна к таким вещам, прошу прощения, – Голомяс открыл нам железную дверь на лестницу и придержал. – Со временем забываешь, как люди относятся к ритуалам жертвоприношения. Особенно молодые студентки. Обычно те, кто спускаются ко мне прямо сюда, имеют крепкие нервы и желудки.

***

Отдел учебников находился на самом высоком этаже, ближайшем к смотровой площадке. Одна стопка книг для первокурсников была уже подготовлена и перевязана верёвкой. Сирена подхватила её и направилась к выходу.

– Я подожду тебя снаружи, – шепнула мне леди Эстель. – Меня жутко тошнит. Нужно на воздух.

Её бледная кожа стала совсем белой, даже с зеленоватым оттенком. Я сама чувствовала себя неважно после встречи с мёртвыми людьми, поэтому не стала останавливать подругу, желающую как можно быстрее оказаться подальше от Голомяса. Запаха тухлятины тут уже не ощущалось, но, казалось, он въелся мне в ноздри.

– А дополнительная литература? – крикнул вслед удаляющейся Сирене старичок, но та сделала вид, что не услышала. – Ну, нет так нет. А вам, студентка, придётся немного подождать, пока я соберу новый комплект.

– Вот, что мне нужно, – я протянула листок со списком, но библиотекарь отмахнулся.

– Да знаю я уже, чем в этом году нагрузили первый курс, – он начал спускаться по винтовой лестнице. – Ждите меня здесь.

Часы показывали половину седьмого, и скорее всего, за окном стемнело. Я обошла комнату вдоль полок, пробегаясь пальчиками по корешкам книг. Ощущение мне понравилось: кончики пальцев подпрыгивали на рельефных переплётах, словно бы я перебирала струны лютни. Хотелось достать какую-нибудь книгу наугад, но я никак не могла сделать выбор. Несколько названий мне были знакомы – они все сплошь содержали старые легенды, в которые я не верила. В детстве господин Рилекс подкидывал мне томики поэтических баллад или легендарных сказаний, но со временем перестал это делать, быстро смекнув, что к чтению у меня рвения нет. Я сделала ещё пару кругов, наслаждаясь беззвучной музыкой литературы под моими прикосновениями, но потом всё-таки присела за стол. Передо мной лежала книга в новом тёмно-синем вензельном обрамлении, ещё не тронутая временем и не испорченная читателями. Видимо, кто-то забыл убрать на место. Обложка гласила:

“Трагическая баллада “Анна и Ханз”

Автор – прославленный бард и маг стихии искусства пятого порядка,

Тигр Худый

Я осторожно подняла книгу. Пахло свежей краской.

– Можете взять почитать! – поднимающийся со стопкой книг Голомяс заметил мою заинтересованность. – Очень популярная сейчас баллада, девочки разобрали почти все экземпляры. Основано на реальных событиях. Великая, трагическая история о страсти нашей королевы Анны Иверийской к военачальнику Ханзу лин де Врону. Многие осуждают королеву за измену, но что может осуждение против силы любви?

– Она изменила королю? – уточнила я.

Голомяс изучал меня пристальным взглядом, как будто я спросила что-то совсем неприличное. Ну да, я была слегка невежествена. Или не слегка. Историю я знала не очень хорошо, только какими-то её основными периодами и правителями. Анну точно не помнила.

– Изменила, ещё как. Сразу после того, как родила ему наследницу, – Голомяс, наконец, оторвался от меня взглядом и плюхнул стопку учебников на стол. – Но король Ирб был капризен и вечно пропадал в своих путешествиях. А Анна была молодой, красивой и желающей сказки мелироанской девой. Такой же, как вы. С таким же прекрасным тонким станом и бирюзой в глазах. Разве что чуть более… сформировавшейся. А Ханз лин де Врон был смелым отважным боевым магом. И самое главное – всегда рядом со своей королевой.

– Вы сами видели Анну Иверийскую? – удивилась я.

– А как же. Кровавая магия продлевает жизнь и делает меня гораздо старше, чем я выгляжу, – Голомяс поправил редкие седые волосы на затылке, как будто это должно было сделать его привлекательнее. – Если я расскажу, кого ещё видел из правителей, – ты подумаешь, что я хвастаюсь! Но Анна, пожалуй, была самой прекрасной королевой. На мой вкус, даже привлекательнее Мелиры.

– И она бросила короля ради своей любви? – решила я узнать конец истории, не читая популярную среди впечатлительных барышень балладу.

– Нет, увы. Кинулась под колёса дилижанса. Тот раздавил её в лепёшку, и дождь смысл кровавые пятна с площади Лангсота.

Голомяс звучно зевнул, пересчитывая книги в стопке. Ладонь его с тёмными линиями вен деловито пробежалась по корешкам.

– Не слишком-то романтично, – заключила я, подавляя в себе зевок. – Тем более для королевской истории. Я думала, у правителей должны быть самые дружные семьи и самые трогательные любовные истории.

Я как-то видела портрет Мелиры Иверийской и её мужа Уиллриха в доме нашего старосты, когда тот в очередной раз меня отчитывал. Выглядели они, как самая счастливая влюблённая пара. Очень счастливая, очень влюблённая и очень королевская.

– Королям не позволено любить, мейлори чёрного паука, – Голомяс смотрел на меня прищуренным добрым взглядом. – Их жизни принадлежат королевству Квертинд, а не самим себе.

Я вздрогнула от неподходящего мне обращения и отложила книгу. Тема ушла куда-то не туда, и стала деликатной. Возможно, Сирена, которая ждала меня наверху, нашла бы её интересной, но я бы лучше ещё раз прогулялась по облачному мосту.

– Не стоит её так называть, – знакомый голос за спиной вырвал меня из плена задумчивости.

Мы с Голомясом обернулись. У входа стоял Джермонд Десент, оперевшись о перила лестницы. Видимо, вошёл он уже давно. У моего ментора была дурная привычка беззвучно подкрадываться.

– Доброго вечера, Голомяс, – поздоровался магистр Десент. – Я по поводу нашей беседы. И хочу взять несколько книг.

– Доброго. Плохие новости для тебя, Джермонд, – вздохнул Голомяс. – Как видишь, мы с твоей… ну не знаю, как ещё её называть?

– Студентка Юна Горст, – официально представил меня магистр Десент.

– Да-да, мы с твоей студенткой Юной Горст уже познакомились, и я успел изучить её знак соединения, – библиотекарь невежливо тыкнул пальцем на мою шею. – Сильное родовое заклятие кровавого мага очень высокого порядка. Скорее всего, пятого. Я не смогу тут помочь. И вряд ли кто-то сможет. По крайней мере, мне неизвестны столь могущественные служители Толмунда. Кроме нашего будущего короля, конечно.

– Можно попробовать сделать тебя могущественным, – предложил магистр Десент. – Поднять твой порядок.

– Как бы мне не хотелось принять это предложение, увы, вынужден отказаться, – вздохнул Голомяс. – Слишком много человеческих жертв потребуется на ритуалы. Даже если мы устроим с тобой бойню в Кроунице, понадобятся годы, чтобы я смог попробовать разорвать незавершённую связь ментора и мейлори. Годы воззваний к Толмунду и горы трупов – слишком дорогая цена.

Я вспомнила мёртвые тела, которые недавно видела на первом этаже библиотеки. Мне на секунду показалось, что магистры всерьёз рассуждают о том, чтобы устроить бойню в Кроунице. Всё-таки Голомяс имел весьма специфичный взгляд на некоторые вещи. Безусловно, аналитический, но какой-то… неэтичный. Разве можно спокойно рассуждать о смерти тысяч человек и назвать это ценой?

– Ты прав, – задумчиво согласился Джермонд Десент и улыбнулся. – Но книги ты мне хотя бы выдашь?

– О да, сейчас достану последнюю для первокурсницы. Не успел ещё распаковать новый ящик, буквально ночью пришли из Мелироана. Блестят, как настоящий блокнот принцессы! Старая Лаптолина всё туда же, – проворчал Голомяс и суетливо направился к лестнице. – Ты напиши пока список, так будет быстрее.

Библиотекарь исчез в ступенчатой спирали, и мы остались одни. Конечно, первой идеей, которая пришла мне в голову, был побег. Последняя наша личная встреча с Джермондом Десентом обошлась без угроз и оскорблений, но всё же приятной для меня не была. Я собралась подняться и подождать книгу где-то наверху вместе с Сиреной, но магистр Десент подошёл и сел прямо напротив меня. Встать и уйти сейчас было бы неуважительно, поэтому я вжалась в стул, стараясь казаться как можно более незаметной.

– Привет, – он обмакнул перо в чернильнице и забегал им по небольшому клочку пергамента.

Я заметила, что волосы у Джермонда Десента почти такого же цвета, как и у меня – возможно, издалека нас можно было бы принять за брата и сестру – выглядел он очень молодо. Но больше всего наше сходство выдавал огромный чёрный паук, который агрессивно притягивал любое внимание из-за своего цвета. За это время я уже успела привыкнуть к своей татуировке, и теперь “мой” паук смотрелся как-то странно на чужом человеке. Как будто это была часть меня, которую он отобрал и присвоил.

– Здравствуйте, магистр Десент? – предположил мой ментор, продолжая выводить свой список.

Кажется, я опять молчала с самого его прихода. Вот троллье дерьмо! Не то чтобы я была разговорчивой с остальными, но хотя бы фразы вежливости обычно озвучивала.

– Здравствуйте, – несвоевременно поздоровалась я.

– Студентка Горст, если я попросил вас не обращаться ко мне, как к ментору, это не значит, что вы должны меня игнорировать, – на секунду прервался магистр. – Я всё же ваш преподаватель.

– Да, магистр, – покорилась я. – Просто я не знаю, как с вами разговаривать.

– А как вы разговариваете с другими магистрами? – спросил он.

– Иногда задаю вопросы.

– Вот и мне задавайте, – Джермонд Десент снова вернулся к своему списку. – Иногда.

Вопрос у меня был. Ещё в прошлый раз я хотела задать его ментору, но побоялась. А теперь он сам предложил, поэтому момент был подходящий. Я несколько секунд собиралась с мыслями, а потом, наконец, спросила:

– Магистр Десент, вы знали мою мать?

Он продолжил заполнять пергамент, не отрываясь. Кажется, он ждал этого вопроса и теперь не удивился.

– Знал, – подтвердил ментор. – Какое-то время я жил в столице. Служил в армии Квертинда, был солдатом и боевым магом. Делал защитные артефакты для их величества. Тезария Горст была фрейлиной Лауны Иверийской. Она приходила ко мне забирать готовые украшения для королевской семьи. Виделись мы редко и были мало знакомы.

Мне хотелось спросить, как же так получилось, что она наложила именно на него родовое заклятие менторства, которое мы теперь никак не могли снять. Ответ напрашивался сам собой, но от него у меня в душе поднималась волна ярости и негодования. Мерзко было услышать, что они были любовниками. Поэтому я боялась задать наводящий вопрос. Мысль о том, что Тезария Горст бросила моего отца из-за этого человека, разрывала моё самообладание как голодный волк свою долгожданную добычу. Лучше бы она бросилась под дилижанс!

Я осеклась, вспомнив, что мою мать постигла гораздо более тяжёлая смерть. Независимо от её выбора, она заслуживала быть отмщённой. Внезапно меня осенило, что передо мной сидит тот, кто, возможно, желает смерти Кирмоса лин де Блайта не меньше, чем я сама. Если Тезария Горст была его возлюбленной – значит, он тоже может хотеть мести.

– Ну что за безвкусица, – появившийся Голомяс поднимал высоко над головой новёхонькую книгу, обсыпанную розовой сверкающей крошкой. – Даже в научные книги пытается привнести этого своего дамского шика. Но ведь по учебнику будут учиться и студенты мужского пола! Такое ощущение, что культурный свет в понимании благородной Првленской непременно розовый.

Старик положил сверкающий учебник на уже готовую стопку книг и принялся перевязывать их грубой бечевкой. Я наблюдала за тем, как библиотекарь ловко пакует учебники, искоса поглядывая на своего ментора. Он всё ещё составлял список, видимо, желая унести отсюда книг никак не меньше, чем их любительница студентка Лавбук.

– Вообще-то есть одна особа, что может вам помочь, – нехотя начал Голомяс, нарочно медля с упаковкой. – Живёт совсем недалеко. На Сонмидракотуле. Выдающийся маг, прелестная колдунья – прекрасная Чахи.

– Рдяная Чахильда? – удивлённо уточнил мой ментор.

– Мне не нравится, как её прозвали в новейшей истории, – скривился Голомяс. – Это делает её безумной бабкой. А она – великая волшебница, которая направляла свои кровавые силы на служение судьбоносным свершениям. Соединяла сердца и спасала справедливость. Создавала трепетные волшебные сказки о истинной любви.

– Я думал, она погибла ещё лет сто назад, – отозвался ментор чёрного паука.

– Она перестала любить людей, поэтому предпочла уединённый образ жизни. Они не ценили её, – вздохнул старик. – Да и стязатели преследовали. Чахи перебралась поближе ко мне. Но она давно уж меня не навещала. Сказки, которые она сама и сотворила, свели её с ума. Достигнув пятого порядка кровавой магии, она увлеклась безумными идеями и ударилась в религию. Иногда мне хочется её навестить, но я слишком стар для подъёма на вулкан. К тому же боюсь… боюсь той, которую я теперь могу там застать.

– Может она не приходит к вам, потому что умерла? – предположила я.

Голомяс и магистр Десент вдвоём уставились на меня. Мне показалось, что я сказала глупость. Разве не естественно древней старушке умереть?

– Чахи не из тех, кто уходит по своей воле, – пространно ответил Голомяс. – Она говаривала, что и так всю жизнь живёт с Толмундом, поэтому не торопится ко встрече с ним.

– Маги стихии крови могут поддерживать свою жизнь бесконечно, – пояснил мой ментор. – За счёт жертвоприношений. Толмунд дарует им жизнь, забирая взамен чужую.

– О, Чахи была в этом хороша. Из любого маленького ритуала умела устроить шоу. Жаль, что Иверийцы начали такие гонения на нас, – мечтательно вздохнул библиотекарь. – Вы если надумаете проведать её, передайте, что Цергоша скучает. Может, она и придёт ещё.

Голомяс засмотрелся, углубившись в свои воспоминания. Наверное, были они приятными, потому что на губах его играла едва заметная улыбка. Странное прозвище – Цергоша. Магистр Десент закончил свой список и теперь покручивал кольцо на своём пальце. Мне подумалось, что эта привычка помогала ему размышлять. В библиотеку заглянула вся синяя от холода Сирена.

– Юна! – сердито позвала она. – Я там уже околела, ты забыла про меня? Ой, здравствуйте, магистр Десент.

В отличие от меня, студентка Эстель о вежливости забывала только в удобные ей моменты. Видимо, магистр Десент прошёл сквозь дверь в основании башни, раз миновал мою подругу.

– Дополнительная литература нужна? – Голомяс подобрался и решил спрятать свою ностальгию за обычным вопросом библиотекаря.

Я вежливо отказалась и поспешила к выходу, воспользовавшись удобным моментом улизнуть.

Влажный рассеянный воздух окутал меня приятной прохладой и очистил мысли. Облачный мост уже парил во тьме. Я взяла промёрзшую ладошку подруги, и мы снова двинулись между ярких пламенных огоньков. Определённо, это было теперь моё любимое место во всей академии. Темнота скрывала от нас высоту, поэтому было такое ощущение, что мы с Сиреной медленно летим, лавируя среди горных вершин, а невидимые фонарщики указывают нам путь домой. Я вспомнила, как мы стояли на корабле, всё дальше и дальше удаляясь от Нуотолиниса, и звёзды подмигивали нам со своей тёмно-фиолетовой высоты. Сейчас мы сами были такими звёздочками, гуляющими прямо по ночному туманному небу.

Я взглянула на Сирену. Моя подруга уже не боялась, а вместе со мной искренне наслаждалась захватывающим чувством простой и самой чистой свободы. Я улыбнулась и покрепче сжала ладонь подруги. Мы были в самой настоящей сказке.