Глава 19. Игры с огнём.

Остриё меча вонзилось в твёрдый песок бестиатриума с мелодичным звуком металла, рассекающего воздух. Эфес слегка покачивался, поблёскивая простым стальным навершием. Ветер поднялся нешуточный, и сейчас он сдувал с нас капюшоны, которые приходилось придерживать. Фиди и Сирена сидели, кутаясь в тёплые накидки и, кажется, уже жалея о своей идее понаблюдать за занятиями факультета Омена. Я поплотнее запахнула шерстяные полы и придвинулась ближе к подругам. Заиндевевший камень ступеней сегодня не был нагрет свирами и прикрыт подушками, и холод чувствовался даже сквозь плотную шерстяную ткань и замшу брюк.

– Устроим день поединков, – магистр Фаренсис указал на торчащий посреди арены меч. – Есть желающие?

Виттор Оуренский перепрыгнул каменные ступени, бойко пробежал к центру арены и вытащил меч. На плотном песке остались его следы, нарушающие гладкую гармонию той стороны арены, у которой сейчас сидели старшекурсники. Магистр удовлетворительно кивнул. Следующий меч очертил круг в воздухе, мелькнул сияющим размазанным пятном и приземлился в трёх шагах от Оуренского. Студенты Омена затихли, не выказывая желания драться с Виттором.

– Кем бы не был ваш соперник, – Кэймон лин де Фаренсис обвёл взглядом студентов. – И какие бы страхи он в вас не вселял, вы должны чётко понимать, кто вы такие, и что вы должны сделать.

Я встала и подалась вперёд, вдохновлённая словами магистра факультета Омена. Они как нельзя лучше подходили именно для меня. Коротким порывом было поднять оружие, но драться на мечах я умела откровенно плохо, и магией Омена не обладала.

– Юна, – шикнула на меня Сирена. – Ты с ума сошла, а ну сядь!

Ветер сорвал с леди Эстель капюшон, обнажив пурпурно-розовые волосы, которыми утром её наградила Фиди. Отчасти это событие и было причиной нашего визита на урок магистра Фаренсиса – Сирене не терпелось впечатлить Лонима. Давняя маленькая мечта студентки Эстель пестрела в редком тумане даже ярче, чем огненная копна Фидерики. Последняя же сейчас выглядела ещё более довольной, чем объект её преображения. Благодаря занятиям с Куиджи, успехи в ментальной магии Фиди были налицо, точнее – на голове Сирены. Утром они обе на радостях выдвинули идею посетить бестиатриум, которую я охотно поддержала. Но, в отличие от подруг, мои мотивы были связанны скорее с моими последними неудачами и колебаниями. Цель моя не изменилась – я знала, что должна сделать, но всё больше сомневалась в себе и в том, как теперь действовать.

– Если вы по одиночке боитесь выйти против меня, спускайтесь двое, для храбрости, – поддразнил Виттор, легко поигрывая мечом.

Длинные светлые волосы мага были собраны в низкий хвост, но ветер настойчиво пытался их растрепать. Клинок послушно и точно следовал за его рукой, слабо рассекая воздух.

– Шон Мелков и Зак Маффин, – согласился с идеей Фаренсис, по своему усмотрению выбирая студентов, которые всё ещё сидели в молчаливой нерешительности.

Я порадовалась назначению Зака, очень хотелось понаблюдать за его навыками со стороны. Шон Мелков же как-то карикатурно оправдывал свою фамилию – студент был низким и очень щуплым, тиаль его болтался где-то на уровне пупка. Длинные руки верёвками свисали вдоль тела, как будто лишённые костей. Лицо же было вполне мужским и серьёзным. Отдалённо он напомнил мне икша. Шон подошёл к груде ящиков с оружием и взял два клинка в каждую из рук – один плоский и грубый, похожий на короткий гладиус, а второй длинный и острый. Зак же просто вытащил тот меч, что предложил магистр, вызывая соперника для Оуренского.

– Они же его покалечат, – Фиди прикрыла рот ладошкой, кидая неуверенные взгляды в сторону двух дежурных целительниц у входа.

Те почти спали, прислонившись спинами к стенам. Зато Лоним, наконец, заметил нас и начал потихоньку пробираться между рядами ступеней в нашу сторону. Зак Маффин тем временем не стал медлить, закричал и сходу рубанул мечом, нападая. Клинки скрестились и зазвенели. Виттор легко отбивал грубые удары Зака, поглядывая на напряжённого Шона. Тяжелые атаки, что обрушивались на Оуренского, могли бы перерубить его пополам. Лучший студент факультета Омена действовал стремительно, но впечатляла не скорость, а то, что он чётко знал, что делать. Движения его легко и быстро опережали шаги Маффина, меч Оуренского ловко парировал все выпады. Казалось, что он даже немного скучал.

Небольшой сгусток пламени ворвался в сражение, выпущенный Шоном. Виттор поймал его на ходу, уворачиваясь от очередного грузного наступления. Студент Мелков сразу же кинулся в атаку, намереваясь вспороть Виттору живот плоским остриём. Я взволнованно вскочила, наблюдая за развитием драки. Мне было очевидно, что одним мечом отбиваться сразу от двух студентов было невозможно.

– Беги! – крикнула я Виттору на тот случай, если до него ещё не дошёл смысл происходящего.

На самом деле он уже бежал, но не в ту сторону. Он нырнул под вскинутую руку Зака и разогнался прямо на Шона. Тот от неожиданности неуклюже выставил короткий меч, блокируя атаку. Длинным клинком Шон попытался достать плечо противника, но лезвие соскользнуло и рвано прочертило алую полосу по предплечью Оуренского. Девушки за спиной вскрикнули, чем заслужили гневный взгляд магистра Фаренсиса. Шон замешкался, привлечённый женским стоном, и Виттор выбил из рук студентка Мелкова гладиус и самодовольно рассмеялся. Мне казалось, что надо продолжать наступление, но студент Оуренский отпрыгнул к центру арены, подкидывая растущий в его ладони оранжевый сгусток. И я поняла почему: Зак уже успел сориентироваться и напал со спины, едва не задев своего напарника вместо Оуренского.

Шон кинул гневный взгляд на Маффина и подобрал свой короткий клинок. Студент Мелков снова воззвал к Омену и яростно метнул новый шар магии Омена, даже особо не целясь. Огонь приземлился на мокрый песок там, где секунду назад стоял Виттор, и быстро впитался, не оставляя следов. Воззвание Зака же осталось без ответа, и тот выругался. Я повеселела, обрадовавшись не столько провалу Зака, сколько тому, что не одну меня постигают такие проблемы. Раззадоренные огненные маги теперь одновременно кинулись на Оуренского. Комок пламени из рук Виттора полетел под ноги студентам, расходясь волной жара и искр, отбрасывая обоих нападающих.

Несмотря на влажность, магия Омена вспыхнула небольшими пожарами прямо по песку, поигрывая горящими всполохами. Сильный ветер трепал их, словно яркие праздничные флажки, но не задувал. Со всех сторон раздались одобрительные возгласы. Меня позабавило, как будущие боевые маги Квертинда пляшут вокруг этих костров. На Шоне Мелкове загорелась куртка, он упал и заорал, привлекая внимание целителей. Это было похоже скорее на вопль страха, чем боли.

Магистр Фаренсис громко выругался, вызвав язвительные смешки своих студентов. Несколько секунд я завороженно смотрела на языки пламени, пока они не исчезли, бесследно поглощённые землёй. Промелькнула мысль, что было бы замечательно найти ответы в огне, тем более, что у меня были вопросы. В последнее время я была сама не своя, как будто ведомая призрачными приказами. Маффин тоже сейчас выглядел растерянным и застыл в неуверенности, вопросительно взирая на магистра. Магистр факультет Омена стоял на краю арены, сложив руки за спиной и гневно опустив брови. Виттор перекинул меч с руки на руку и вытер пот со лба. По его предплечью текла струйка крови.

– Вы – воины, боевые маги Квертинда, а не трусливые ящерицы, – Кэймон лин де Фаренсис почти рычал, недовольный промедлением. – Вам должна быть нужна победа, а не моё одобрение. Бейтесь или падайте!

Зак Маффин злобно заревел, видимо, имитируя боевой клич. Он бросился на Виттора, тяжело размахивая своим клинком. Если бы Оуренский стоял на месте, его голова бы уже отлетела от туловища. Но он оказался на шаг левее, у ящиков с оружием. Виттор забрался по ним, как по лестнице, оттолкнулся и спрыгнул прямо на Зака, пиная его ногой в грудь. Студент тяжело упал, меч вылетел из его руки и заскользил по арене, зарываясь в песок. Виттор приставил остриё к горлу Зака, потом скривил губы в ухмылке и воткнул оружие рядом с головой Маффина. Наблюдавшие зрители, включая меня, зааплодировали. Магистр Фаренсис похлопал по плечу Виттора и помог Маффину подняться, явно отчитывая его за произошедшее.

– Я тебе говорил, что Оуренский крутой, – раздался за спиной голос Лонима.

Я обернулась. Лоним прижимал к себе довольную Сирену, согревая. Даже каменные ступени под ними выглядели оттаявшими. Хотя, возможно, дело было в оранжевой согревающей ауре, а не в силе любви. Я так увлеклась зрелищем сражения, что совсем не заметила приближения своего старого друга.

– Привет, – я присела рядом, ощущая слабое тепло, исходящее от камня. – Мне кажется, у тебя на факультете все крутые. Кроме Маффина.

– Обычно он тоже ничего, – оправдал сокурсника Лоним. – Просто волнуется, когда на него смотрят девушки. Особенно ты, Юна.

При других обстоятельствах я бы расстроилась, что помешала концентрации мага своим любопытством. Но моя скула всё ещё хранила воспоминания от внимания Зака Маффина, поэтому сейчас мне казалось, что мы были в расчёте.

– Ты поговорил с Лилией? – Сирена старательно приглаживала непослушный вихор Лонима, пытаясь придать ему более благородный вид.

– Ещё утром, – Лоним схватил её пальцы и подул на них тёплых дыханием. – Нас больше ничего не связывает. На самом деле, и без тебя у нас всё давно было не очень хорошо. Думаю, у Лилии не должно быть претензий.

– Ооо, – самодовольно протянула Сирена. – А я думаю, что теперь у неё претензий будет ещё больше. Уверена, они с Ракель уже что-то замышляют.

– Держись поближе к Юне, – посоветовал Лоним. – Она единственная, кому я слепо могу доверить самое дорогое.

Сирена замурлыкала. Я неожиданно искренне улыбнулась. Конечно, это было слащаво, но Лониму удалось одним махом сделать приятный комплимент нам обеим. Пожалуй, я тоже ему могла доверить многое. По крайней мере, так было раньше. Теперь же я не знала, кому могу доверять.

Магистр Фаренсис уже воткнул два меча в центр арены и озвучил очередного претендента на поединок. Имя я не расслышала из-за звонкого голоса подруги.

– У вас в Фарелби какая-то концентрация лучших людей Квертинда, – хохотнула Сирена, уткнувшись носом в шею Лонима, и тот аккуратно придержал её розововолосую головку.

Фиди покраснела, деликатно отодвинулась и принялась теребить завязки у ворота своей мантии. Я подсела к ней и прижалась плечом, чем заслужила благодарный и понимающий взгляд.

– Рилекс, – магистр факультета Омена смотрел прямо на нас, указывая на одиноко торчащий клинок посреди арены. – Твоя очередь.

Второй меч был уже в руках у незнакомого мне парня с огненным тиалем. Выглядел он очень внушительно и телосложением напоминал самого магистра Фаренсиса.

– Нет! – запротестовала серебристая лилия, удерживая своего возлюбленного обеими руками.

– Сирена, – Лоним даже не пытался отодвинуться. – У меня нет права отказаться.

– Пожелай ему удачи, – чуть слышно произнесла Фиди, но Сирена ещё крепче вцепилась в мужскую куртку.

– Он не простит тебя, если вступишься, – я взяла подругу за руку, помогая Лониму выбраться из неуместно заботливых объятий. – Лучше постарайся не визжать во время боя.

– Удачи, – Сирена вытаращила глаза и обеими руками зажала себе рот.

Мы оба с детства привыкли смеяться в лицо опасности, и я знала, что Лоним Рилекс ещё и не из таких передряг выходил победителем. А здесь даже опасности, судя по всему, не было.

На противоположной стороне арены развалился на каменной лавке Виттор. Он был бледным и уставшим, но шрам на его руке затянулся и стараниями целителей превратился в тонкую розоватую полоску. Шон Мелков тоже не выглядел пострадавшим, только жутко угрюмым. Я с удивлением заметила нескольких девушек с тиалями Омена. Они совсем не были похожи на бойцов, и я логично рассудила, что это – будущие свиры. Лоним уже вытащил меч и ободряюще подмигнул нам. Его противник почти мгновенно оказался рядом, рассекая воздух так, словно он косил траву. Град ударов обрушился на моего друга, заставляя отпрянуть назад. Лоним плясал по кругу арены, уворачиваясь от постоянных атак.

Теперь поднялась Сирена и подалась вперёд, напряжённо наблюдая за происходящем. Я встала рядом и немного обняла подругу, чтобы поддержать. Захотелось на всякий случай зажать ей рот, но я удержалась, понадеявшись на её сознательность. В какой-то момент лезвия с тяжёлым звоном сошлись вместе, и участники поединка застыли, глядя друг другу в глаза. Противник Лонима рычал, оскалив зубы, его руки подрагивали от усталости. Короткий миг клинки были сомкнуты, затем Лоним едва заметно повёл плечом и отшвырнул чужой меч, оставив своего соперника без оружия. Тот открыл рот и попятился, но быстро воззвал к Омену, вызывая пламя. Огненный шар полетел в моего друга, едва не подпалив его. Следующий сгусток магии Омена Лоним поймал, но зашипел, обжигаясь, и быстро погасил. Я знала, что мой друг не обладает достаточно большим резервом магической памяти, и запереживала, поглядывая на молчаливую Сирену. Второй участник поединка уже почти добрался до своего меча и наклонился, как вдруг перед ним упал маленький цилиндр. На этот раз Лоним воззвал к Омену, и его противника окутал густой бело-коричневый дым, поваливший прямо ему в лицо. Он замахал руками, закашлялся и вздумал сбежать, но не смог сориентироваться и со всего размаху врезался прямо в подоспевшего Лонима. Студента развернуло, он неестественно дёрнулся и упал лицом в песок. Дым мешал рассмотреть, что же его повалило, но ответ находился сам собой: в этой схватке победил Лоним. Студентка Эстель захлопала и радостно завизжала, её поддержали старшекурсники. Сирена подняла полы своей мантии и вприпрыжку побежала вниз.

– Это магия механизмов, – запротестовал поверженный студент, выплёвывая землю. – От неё даже террескат не спасает. Это не честно.

– Не оправдывайте своё поражение, – магистр Фаренсис собирал мечи, пытаясь разогнать дым руками. – От стали и кровавой магии террескат тоже не спасает. Попробуйте сказать икша или врагам на поле боя, что их методы недостаточно честны. Вы либо умираете, либо побеждаете, любым способом.

– Это ведь гораздо интереснее, чем танцы! – я восторженно хлопнула Фиди по плечу. – Потрясающее зрелище!

– Только для тех, кто сам не участвует, – вздохнула Фиди. – Вроде нас с тобой.

– Куиджи так и не пригласил тебя? – удивилась я.

– Наедине он другой. А при посторонних он слишком нерешительный, – с грустной улыбкой пожаловалась Фидерика. – Нерешительнее только я.

Она пыталась удержать вышитого крылатого льва на своей голове, придерживая капюшон. Он раздувался, как парус, отчаянно вырываясь из-под ладоней Фидерики.

– Свободны, – выкрикнул магистр Фаренсис, прерывая свою беседу с группой студентов, что окружили его. – Завтра с факультетом Ревда снова идём к шахтам, поэтому хорошенько отдохните и подкопите магической силы.

Жидкие хлопки перемешались с одобрительными возгласами. Ветер уже бесследно сдул весь дым над бестиатриумом, и маги стихии огня начали расходиться. Сирена выбежала на арену, и сейчас они с Лонимом согнулись пополам от смеха. Должно быть, его противник получил от новой девушки Лонима едкий комментарий. Который, как мне хорошо было известно, мог быть даже унизительнее, чем поражение в поединке. Студентка Эстель махнула нам рукой, и парочка моих друзей направилась к выходу.

– Идём? – Фиди поднялась, придерживая свой капюшон.

– Я догоню вас, – уклончиво пообещала я. – Но лучше не ждите. К ужину точно буду.

Фидерика задумалась, но всё же тихонько побежала вслед за Сиреной. Камень, нагретый Лонимом, уже почти остыл, и ледяные порывы снова обдавали холодом. Ветер колотил зверей бестиатриума под его арками, словно желая стереть память о веллапольском прошлом, доносил до меня запахи дыма и мокрого песка. Магистр Фаренсис перебирал оружие в ящиках, иногда доставая и оценивая его в слабом дневном свете.

Я снова сомневалась, и это было ужасно. Даже совсем крохотное колебание превращалось в моём сознании в огромный растущий ком, на своём ходу охотно вбирающий в себя мысли о Кирмосе лин де Блайте, о Джере, об Ордене Крона, мести, убийстве и выборе. О том, что путь к моей цели может оказаться сложнее, чем я могла себе представить. В бестиатриуме уже не осталось студентов, и я решительно поднялась и укусила себя за губу, чтобы отрезвить. Сомнения препятствуют решениям, и в них можно погрязнуть, позволяя судьбе делать выбор за тебя.

– Магистр Фаренсис, – я бегом спустилась, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. – Мне нужна ваша помощь в одном деликатном вопросе.

Проблема и правда была деликатная, поскольку я понимала, что моя просьба о занятиях затруднит его. Хотя бы потому, что я была мейлори Джермонда Десента. И до недавнего времени мы с ним вполне ладили. Со стороны такая перемена наставника могла показаться странной и могла внести неловкость в их отношения. Кэймон лин де Фаренсис удивлённо мазнул по мне взглядом и торопливо осмотрел арену, убеждаясь, что здесь больше никого нет.

– Юна? – одна бровь его поползла вверх. – Вот уж от кого не ожидал никаких просьб.

– Вы как-то говорили, что были бы рады видеть меня на своём факультете, – начала я.

– Это правда, – подтвердил магистр. – Думаю, ты в любой склонности можешь добиться выдающихся успехов. А учителя всегда гордятся своими учениками.

– Мне бы хотелось попробовать, – я запнулась, сожалея о том, что не подготовила речь заранее, но вспомнила слова Сирены. – Сравнить. Я наблюдала за занятием, с самого начала. Склонность Омена – она совсем другая. Более агрессивная и решительная. Это так завораживает – наблюдать, как маг укрощает дикую и непокорную стихию.

– Меня тоже завораживает, – магистр Фаренсис прищурился, оценивая серьёзность моих намерений. – Наблюдать за девушкой, которой интересны сражения. Не припомню, чтобы на моём факультете были такие. Ты как не огранённый кристалл, ещё не сверкающий на солнце, но привлекающий своей чистотой и прозрачностью. Стоит тебе попасть в руки искусного ювелира – и выйдёт великолепный образец.

– Не думаю, что я такой уж чистый и прозрачный кристалл, – вздохнула я.

Даже сейчас, когда с моим ментором меня не связывало ничего, кроме родовой магии, я не могла избавиться от ощущения, что предаю его. Это нельзя было объяснить, но чувствовала я себя почему-то премерзко. Как будто делаю что-то… грязное.

– Неужели? – рассмеялся Кэймон лин де Фаренсис.

– Но вы вполне искусный ювелир! – быстро выпалила я, снова борясь с сомнениями. – Именно поэтому я бы хотела попросить вас о частных уроках. Если у вас найдётся время, конечно.

Магистр снова осмотрел арену и остановился взглядом на мне, застыв с тяжёлым топором в руках. Я подумала, что сомнения заразны, потому как он явно именно им сейчас и предавался. Потом он неспешно уложил оружие в ящик и загадочно улыбнулся своим выводам.

– Более искусный, чем Джермонд? – маг стихии Омена подошёл ко мне вплотную, впиваясь изучающим взглядом. – Земля порождает кристаллы, но в огне они сгорают без остатка. Что скажет по этому поводу чужой кристалл?

Он хотел скорее рассмотреть во мне ответ, чем услышать. Мне стало неуютно под его взглядом, но я знала, на что шла. Было глупо надеяться, что он не спросит про ментора. Который в последнее время не проявлял особой заботы или интереса.

– Джер не будет против, – уверенно убедила я.

– А жаль. Так было бы даже интереснее, – сухие пальцы магистра легли на мой знак соединения.

Меня раздражало, что всех так привлекал во мне мой паук. Конечно, он резко выделялся на светлой коже, но мне бы хотелось, чтобы за ним видели ещё и меня. Хотя бы иногда.

– Я не представляю для него ценности, – я напряглась и захотела схватить его руку, но усилием воли заставила себя врасти в песок арены и не двигаться. – Вряд ли он вообще посчитал бы меня кристаллом. Он видит во мне только недостатки.

Я вспомнила, как Джер сидел рядом, пока я плевалась кровью на каменную дорожку. Ярость взметнулась во мне пожаром, и это был хороший знак. Похожий на благословение Омена.

– Порой именно в недостатках заключена настоящая ценность. В крохотном несовершенстве, знаке принадлежности, – Кэймон лин де Фаренсис перешёл на шёпот, разговаривая больше с самим собой. – Определяющей детали, без которой не может быть шедевра.

Он задумчиво поглаживал чёрного паука, рассматривая его рельефы. Меня за ним он явно не видел. Это длилось уже несколько неприятных мгновений, и я не выдержала.

– Так вы поможете мне? – требовательно спросила я, прерывая раздумья магистра.

– Прямо сейчас я свободен, – рассмеялся он.

– Отлично, – обрадовалась я.

Мне не терпелось начать. Я обошла преподавателя, согнулась над ящиками и, почти не глядя, выбрала клинок. Взвесила его и немного поиграла оружием, как делал Виттор. Тяжесть стали придавала уверенности и некоторого грубого азарта. Ощущение мне понравилось, и я с жадной готовностью улыбнулась магистру Фаренсису. Тот снова рассмеялся.

– Я слышал, что некоторые девушки любят, чтобы их покоряли, – он обогнул ящики, игнорируя оружие, и направился в мою сторону. – Причём вполне физически. Надумала сыграть с огнём?

Джер учил меня драться на деревянных мечах, поэтому я имела кое-какие навыки. Зачастую, правда, это было больше похоже на избиение, но я никогда не жаловалась, а мой ментор никогда не усердствовал. Кэймон лин де Фаренсис же шёл уверенно, и это было совсем не похоже на привычные мне тренировки. Меч он не доставал, но я буквально кожей ощущала азарт хищника, преследующего свою добычу.

Опасение кольнуло моё сердце, но я уже неплохо научилась игнорировать свои эмоции. Я отступила, борясь с желанием убежать, и покрепче сжала рукоять для уверенности. Мужская рука схватила меня за запястье, ловко пресекая мои попытки защититься, и я разжала ладонь, роняя непривычное для себя оружие. Магистр Фаренсис дёрнул меня к себе и прижал, не позволяя двигаться. Тревога понималась во мне пониманием происходящего, но я всё ещё старалась её отогнать и справиться со своим глупым пленом.

Осознание того, что меня держал не магистр, а в первую очередь мужчина, пришло с лёгким поцелуем. Он прикоснулся губами к моей шее, заскользил вниз, прижимая меня крепче. Животных страх полоснул меня изнутри, пробежался истошной волной по телу и сжался в тугой комок в груди, который мне захотелось немедленно выплюнуть. Я скорее инстинктивно, чем осознанно, ударила своего пленителя по голени и отскочила. Рывком вытащила из песка клинок, не чувствуя ничего, кроме безумной паники, даже порывов холодного ветра.

– Не подходи, – я выставила перед собой меч.

Голос сорвался на визг, сердце бешено колотилось, силясь сломать изнутри рёбра.

– Думаешь, я тебя так просто отпущу? – ехидно усмехнулся магистр Фаренсис, обходя меня по кругу. – Раз ты взялась за оружие, значит, готова идти до конца.

Мысли бешено скакали одна от другой, указывая то на глупость моей просьбы, то на попытки объяснить недопонимание, то на тактическую оценку моего положения. Долго раздумывать не было времени, поэтому остановилась я на последнем. Просчитала расстояние до ящиков с оружием, окинула взглядом арену. Слишком далеко. Вооружиться луком и стрелами магистр Фаренсис явно мне не позволит. Да и смогу ли я выстрелить в магистра? Я неуверенно попятилась, но неожиданно для себя пошатнулась на мокром песке. Посмотрела назад, понимая, что надо бежать.

– Не трогайте меня! – закричала я, нелепо пытаясь вразумить магистра Фаренсиса.

Но он был уже у меня за спиной. Я развернулась и ударила, не раздумывая, надеясь попасть хоть куда-нибудь. Клинок звонко рассёк воздух, увлекая меня за собой. Я упала на колени, но быстро вскочила и снова рубанула в том направлении, где мелькнула мужская фигура. Меня снова постигла неудача, я потеряла равновесие, но на этот раз устояла на ногах.

Крепкая смесь из злости и испуга лишала меня сил и способности принимать решения. Кэймон лин де Фаренсис посмеивался и явно получал удовольствие, кружась вокруг меня. В голове мелькнули слова Джера о том, что разум должен оставаться холодным. Я сосчитала два коротких вдоха, пытаясь сконцентрироваться и сузить мир до фигуры магистра Фаренсиса, как я делала это при стрельбе. Напомнила себе, что я – тренированный боец, а не беззащитная девушка. В следующий раз, когда противник попытался приблизиться, я среагировала быстро и провела остриём по его животу, вкладывая в удар всю свою силу. Лезвие полоснуло по груди, распарывая толстую крутку и оставляя неглубокий порез, который моментально налился кровью.

– Не подходи, – более спокойно и уверенно повторила я.

Я боялась и буквально ненавидела мага огня, и у меня не было сожалений на его счёт. Мне хотелось ранить его сильнее, чтобы боль отрезвила его намерения. Но он только засмеялся ещё громче, чем раньше, довольный моим успехом.

– Это первый шрам, который оставила мне девушка, – поддразнил он. – Ты подарила мне дорогое украшение, Юна.

– Если приблизишься – подарю ещё, – зло пообещала я.

Но он уже приблизился, только на этот раз был ещё быстрее. Даже успел дёрнуть меня за косу, прежде чем я развернулась и снова бросилась на него. На этот раз меч прошёлся своей плоскостью вдоль мужского тела, не причинив вреда. Капельки крови падали с груди Фаренсиса, но он не обращал на это никакого внимания. Меня даже оскорбило то, что он так и не вытащил оружие, и я снова раздражённо рубанула, заставляя его без усилий увернуться. Он снова усмехнулся. Мне стало жарко, и моя рука уже ныла от тяжести, но я, не сдаваясь, наступала. Магистр Фаренсис легко уходил от атак. Его надменность только подпитывала мою ярость и желание навредить, и я гневно махала мечом, пытаясь ещё раз ранить самоуверенного боевого мага. Или даже убить.

– Ну хватит, – он без труда словил мою руку прямо в полёте, выворачивая меч, и тот выпал.

Я раскрыла рот от неожиданности и возмущения. Фаренсис пнул сапогом упавшее оружие, и то удивительно далеко отлетело, со звоном ударившись о каменный край арены. Я даже не успела понять, как оказалась на спине, придавленная тяжёлым телом магистра. Я потянулась к кожуху, что был прилажен у моего бедра. Кинжал Кааса поселился там после вчерашнего дня, хоть я не планировала так скоро им воспользоваться.

Быстрые решения в схватке – это, конечно, очень хорошо, но всегда лучше, когда они подкреплены стальным аргументом. Кончики пальцев уже дотянулись до рукояти, когда Кэймон лин де Фаренсис развязал завязки моей накидки и рванул на себя жилет. Пуговицы разлетись фонтаном. Страх сковал меня изнутри не хуже самого боевого магистра. Внутри всё похолодело и застыло, по моим жилам разлился тошнотворный и обессиливающий ужас. Мой пленитель смотрел хищно, с жадностью изучая меня ладонями. Все эти игры с огнём и кристаллы… я должна была понять, что он имеет ввиду. Ревд, да меня даже предупреждали! Я подумала, что если у меня и были шансы на убеждение и мирное разрешение, то я всё их уже упустила, поддавшись наивному желанию победить магистра в бою, который в итоге только раздразнил его. И что больше не могу сделать совершенно ничего, чтобы изменить происходящее. И… что рядом со мной не Джер, который не причинит мне вреда.

– Я буду кричать, – привела я свой последний аргумент.

– Кричи, – одобрил Кэймон лин де Фаренсис. – Доставь мне такое удовольствие.

Шершавые руки его забрались под сорочку, заскользили по моему животу. Я сжала зубы и сдавленно заскулила. Больше всего от страха. Но ещё и от обиды. От стыда. От своей глупости. Даже не знаю, что больше меня ужасало: безнадёжность или нелепость ситуации. Песок под моими лопатками вдруг зашевелился, приподнялся и вырвался мощным фонтаном, стряхивая с меня мужское тело. Мы оба подлетели, я нелепо плюхнулась на бок, успев подставить локоть. Удар об землю был несильным, но мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что произошло.

Воздух неожиданно свободно наполнил лёгкие, опьяняя меня коротким мигом свободы. Магистру Фаренсису же понадобилось меньше времени, чтобы прийти в себя, и плотные крупные сгустки огня уже летели в сторону входа, разбиваясь о зелёные соты терреската ментора чёрного паука. Он стоял у входа в длинном походном плаще, облепившим его фигуру с одной стороны под требовательным напором ветра. В следующую секунду щит окружил и меня, и я неосознанно попыталась дотронуться до магии Ревда, как делали почти все, кто впервые оказывался в этой защите. Джермонд подобрал клинок, что лежал у края арены, и направился к магистру факультета Омена. Кэймон лин де Фаренсис уверенно вытащил свой меч, но сразу же передумал и кинул его перед собой.

– Я не буду с тобой драться, – он примирительно улыбнулся, демонстративно поднимая руки. – Это глупо. Она сама ко мне пришла.

– Я не просила меня насиловать! – гневно выкрикнула я в свою защиту, но сразу же устыдилась и замолкла.

– Ты говорила о частных уроках, – напомнил магистр Фаренсис. – И что Джер не будет против. Как видишь, он против.

Джермонд всё ещё молчал, но остановился. Пальцы его засветились магией Ревда, и земля под ногами магистра Фаренсиса моментально разъехалась, обрушивая его глубокую яму. Маг огня успел схватиться за край, но потом нащупал ногами опору и отошёл к центру провала. Песок ссыпался с его краёв, окатывая мужчину грязными ошмётками. Это было похоже на могилу, и магистр Фаренсис недоумённо засмеялся, разводя руками. Судя по всему, он тоже заметил угрожающее сходство.

– Закопаешь меня? – маг огня насмешливо огляделся. – Из-за женщины?

– Она – моя мейлори, – Джер присел у края обвала, опираясь на меч. – Это очень большая разница.

Я выдохнула и расслабилась, услышав голос своего ментора. Оковы ужаса спали, уступая место мелкой дрожи. Террескат исчез, и моему взгляду больше не мешала дрожащая пелена магии. Мне открылось очень дикое зрелище – глубокий провал прямо посреди бестиатриума и два боевых магистра, между которыми стояло такое напряжение, что едва не летели искры. Я стряхнула с себя куски песка и попыталась встать, но передумала. Мне не хотелось привлекать внимание. Зато очень хотелось тоже провалиться сквозь песок арены, да хоть прямо к Толмунду, только бы подальше отсюда.

– Впечатление ты произвёл, – магистр Фаренсис обвёл руками арену. – Я могу быть безжалостным в обучении и в битве, иногда даже излишне напоказ. Но это – просто верх театральности. Что дальше? Будешь мне угрожать?

– В каком-то смысле я тебя недооценивал, – терпеливо признался Джермонд. – Я не понимал, как сильно ты хочешь почувствовать себя мужиком. И как далеко зайдёшь в своём соперничестве. На боевых занятиях со студентами это казалось мне естественным. Но с Юной ты перешёл все границы.

– Повторюсь – она сама ко мне пришла. Но я больше её не трону, – Фаренсис снова поднял руки, признавая правоту Джера, и кивнул в мою сторону. – Даже не занятиях первокурсников. Развлекайся с ней сам.

– Договорились, – мой ментор удовлетворённо кивнул и встал, отворачиваясь.

Фаренсис выругался, стряхивая с себя грязь. Конечно, с его стороны было подло свалить всю ответственность на меня, но по сути он был прав. Это была моя вина. Я пригнулась ещё ниже, надеясь слиться с песком. Но Джер быстрым шагом подошёл точно ко мне и дёрнул за капюшон, поднимая на ноги. Раздражение и какой-то безумный молчаливый гнев бесшумно пульсировали в нём, окатывая меня своими разрушительными волнами. Я почувствовала себя нашкодившим котёнком, которого сейчас накажут.

– Извини, – виновато выдавила я, хотя даже не понимала, за что толком извиняюсь.

Ментор потащил меня к выходу, и я опустила взгляд под ноги, чтобы случайно не посмотреть на магистра Фаренсиса, который уже выбрался из ямы. У выхода магия Ревда снова засветилась у пальцев ментора, и земля едва уловимо задрожала, видимо, возвращая арену в первозданный вид.

– Это конечно не моё дело, – кинул нам вслед магистр факультета Омена. – Но ты бы с ней беседы какие-то проводил, а то она у тебя совсем несмышленая. Я даже подумать не мог, что она не понимает, чего просит. Другие первокурсницы даже меня могут кое-чему научить.

– Ты прав, – кинул через плечо Джермонд. – Это не твоё дело.

И как-то очень тяжело и обречённо вздохнул. Я вздохнула вместе с ним, морально готовясь к трудному разговору.

Джермонд отпустил меня только когда мы уже поднялись по полуразрушенным каменным ступеням, оставив бестиатриум далеко за спинами. Должно быть, он рассчитывал, что я сразу сбегу, но мне необходимо было с ним поговорить. Я почти угадывала его вопрос “О чём ты думала?” и обязана была на него ответить.

– Спасибо, что вмешался, – я поравнялась с ним, стараясь подстроиться под быстрый шаг, и начала оправдываться. – Я просто хотела продолжить занятия. Мне необходимо стать сильнее, чтобы… для моей цели. Нужно ещё многому научиться. А в последний раз мы с тобой не очень хорошо расстались…

– Научилась? – недовольно прервал меня ментор.

– В каком-то смысле – да, – смущённо рассудила я. – Но почему ты помог мне?

– Потому что я твой ментор, – очевидно ответил Джер.

Он не хотел поддерживать беседу, и я решила перейти в наступление.

– В прошлый раз, когда меня били, ты тоже был моим ментором! – напомнила я.

– В прошлый раз ты могла справиться сама, по крайней мере, у тебя были шансы, – пояснил он и ускорил шаг.

Мне уже почти приходилось бежать, чтобы не отставать от него. Ветер сгибал деревья над нашими головами, гнал мелкую насыпь по дорожкам. Я замёрзла под его злыми рывками, меня всё ещё потряхивало, но это были меньшие из моих бед. Что-то юркнуло у ног, и я затормозила, настороженно прижимая кинжал. Но это был всего лишь смелый рысак, перебежавший мне дорогу. Заяц скрылся под низкими заснеженными лапами ельника, и я снова рванулась за Джером.

– Я не думала, что так выйдет, – продолжила я, догоняя. – Он же магистр!

– Пора бы уже научиться думать, – жестко отчитал меня ментор. – Хоть немного анализировать свои замыслы, прежде чем бросаться с головой в их исполнение. Как только ты решаешь “будь, что будет”, ты сама отказываешься от контроля над ситуацией. И от поражения тебя отделяет только один шаг. Неужели ты не понимала заранее, о чём просишь Фаренсиса? Или всерьёз рассчитывала победить его?

– Я его ранила, – похвасталась я на случай, если он не заметил. – Ну и потом, я совсем не леди, а воин. Конечно, я что-то такое слышала о магистре Фаренсисе, но не полагала, что подхожу для этого.

– Ты взрослая девушка, Юна, – он всё ещё злился, но немного замедлил шаг. – Кем бы ты себя не считала, ты не перестаёшь ею быть. И этого уже достаточно, чтобы подходить. В случае с Кэймоном всё ещё сложнее, потому что ты для него – запретный плод. Или проще, это как посмотреть. Толмунд!.. Неужели мама тебя не учила в детстве, что нельзя дразнить мужчину, который сильнее тебя? Что не стоит раздевать его, особенно когда вы наедине?

– У меня не было мамы, – прорычала я, напоминая. – Может, и научила бы, но её убил Кирмос лин де Блайт. Видимо, вместе с моим женским воспитанием, которое помогло бы мне вовремя различить простоту и сложность запретных плодов.

– Не ходи больше к Фаренсису, – внезапно закончил беседу ментор и отвернулся.

Я криво усмехнулась. Неужели он устыдился? Чего, упоминания о моей матери или того, что это он её убил?

– А как ты меня нашёл? – я не собиралась сдаваться и снова догнала его.

Мы шли вдоль грубого отвеса, и ветер сдувал с нависающей скалы снег, обдавая нас колючими крупинками. Впереди показались круглые дома магистров. Кое-где они светились высокими ободками окон.

– Связь, – пояснил Джер. – Я почувствовал.

– Почувствовал? – скривилась я.

– Ты испугалась, – он как-то особенно выделил это слово, словно пробуя на вкус мой испуг. – Странное чувство. Я раньше не знал, каково это.

– Не знал, что такое страх? – удивилась я.

– Не совсем страх, – он, кажется, немного успокоился и теперь выглядел больше задумчивым. – Что-то иное. Получается, раньше ты ни разу не боялась? С тех пор, как у нас появились знаки соединения?

– Кажется, не боялась, – попыталась вспомнить я. – Обычно я смеюсь в лицо опасности!

Он усмехнулся моему детскому девизу, и мне стало немного полегче от того, что его злость отступила.

– Ты не боялась ни икша, ни Чахи, ни трупов Голомяса, ни Зака Маффина? – он тоже вспоминал. – Ни меня?

– Тебя я немного пугалась поначалу, – искренне призналась я. – Но теперь даже наоборот. Я бы сказала, меньше всего я чего-то боюсь именно тогда, когда ты рядом.

Джер остановился, и я осеклась, смутившись. Он говорил, что его я должна бояться в первую очередь. А учитывая то, что он мог оказаться совсем не Джером – мне стоило не просто его бояться, но ещё и ненавидеть. Так, как недавно я ненавидела Фаренсиса. Или даже сильнее. Я постаралась представить его своим врагом, но не смогла. Мой ментор был единственным в мире человеком, с которым я могла говорить откровенно. Несмотря на его жестокие уроки, на его безразличие и убеждения Кааса.

Джер сделал ко мне пару шагов, обнял одной рукой и привлёк к себе. Я оторопела от его объятий, но прикосновения ментора не вызывали во мне неприязни или отвращения. Пожалуй, никогда. Даже самые… интимные, как в тот раз, на плато. Моё подсознание, моё тело и мои рефлексы, моя плоть и кровь принимали этого человека, обходя моё осознанное недоверие к нему.

– Даже сейчас? – прошептал он над моим ухом.

– Даже сейчас, – выдохнула я и прижалась щекой к твёрдой груди, согреваясь.

Странно, но в этом не было напряжения, трепета или особого волнения. Кажется, все свои сильные эмоции на сегодня я истратила в бестиатриуме. И сейчас просто грелась от близости своего ментора, наслаждалась чувством защищённости и спокойствия. Я закрыла глаза, и даже перестала мелко вздрагивать от каждого порыва ветра, хотя он всё ещё лупил с огромной силой. Джермонд уткнулся носом в мою макушку и вдохнул. Я улыбнулась и признала, что скучала по нему. Даже его запах был для меня совершенно особенным, как будто знакомым с детства, – терпковатым, но вкусным. Джер пах для меня Кроуницем: дубовым мхом, кожей и туманом. Или это Кроуниц пах для меня Джером? Я отстранилась, задумавшись над тем, буду ли я чувствовать этот запах, когда его не станет.

– Ты когда-нибудь убивал? – я старалась не смотреть на него, рассматривая торчащие из-под снега стебли травы-волзуна.

– Приходилось, – он остался рядом, больше не убегая от меня. – Я же тебе рассказывал, что служил в армии Квертинда.

– Это трудно? – я опасливо подняла глаза. – Как вообще можно на это решиться?

Моему вопросу Джер, конечно же, не удивился.

– Зависит от обстоятельств, – он пожал плечами, рассуждая. – Порой убить человека даже проще, чем животное. Особенно в бою. Думаю, если бы у тебя хватило силы и умений, ты бы вполне могла прикончить Кэймона сегодня. Когда ты видишь и осознаёшь угрозу для себя или близких, вопросы морали отступают. И даже потом не всегда возвращаются.

– А если нет угрозы, – попыталась изъясниться я. – Но всё равно есть необходимость с кем-то покончить…

– Тогда стреляй вот сюда, – он взял мою руку и приложил её к моему виску, потом перенёс на свой. – Или вот сюда. Мгновенная смерть, без осознания. Смертельно раненый в сердце ещё несколько секунд живёт в этом мире и успевает оценить близость гибели. Смертельно раненый в мозг же вырубается моментально. Твоя цель даже не успеет понять, что произошло.

В глазах его играли тёплые лучики, которые были мне большим укором сейчас, чем все его назидания и советы. Если он и понимал, о чём речь, то не показывал этого. Или просто не боялся смерти.

– И всё-таки, – перевела я тему. – Как ты узнал, что я в бестиатриуме? Испугаться я бы могла где угодно.

– Никогда не сталкивался с родовым заклятием, – он поднял глаза и в задумчивости потёр подбородок, колючий от отросшей щетины. – Тем более с менторством. Раньше связь никак себя не проявляла, либо я этого не замечал. А сегодня я почувствовал твой страх. Увидел и услышал его. Это был даже не шёпот, – шелест, что стучал в висках. Я видел нить расстояния, разделяющего нас, и путь, что приведёт к тебе. Улавливал твой запах, как дикий зверь улавливает запах добычи за много миль от жертвы. Но что самое интересное – не осталось больше ничего, кроме ощущения связи. Правда, очень странное чувство. И крайне неприятное.

– Похоже на тревогу? – предположила я.

– Ни на что не похоже, – однозначно определил Джер. – По крайней мере, я никогда раньше не ощущал ничего подобного.

Мне нравилось стоять с ним рядом, даже без объятий и слов, просто смотреть в туман и хмурое небо. Джермонд был для меня противоядием от дурмана, что разливался в моей голове по чьей-то незримой воле.

– Со мной тоже кое-что происходит, – нехотя поделилась я. – Тоже очень странное чувство.

– Я не уверен, но мейлори не должна чувствовать связь, – Джермонд сдвинул брови, изучая меня. – Только ментор.

– Нет, это не связь и вообще не магия, – я попыталась растолковать свои тревоги.

Справа хрустнул снег, привлекая наше внимание, но это снова оказался мохнатый хвост, по-моему, уже другого зайца. Губы мои обветрились, и их неприятно стягивало сухой кожей. Я провела по ним языком, чтобы увлажнить. Объяснить, какое именно чувство одолевало меня в последнее время, было очень сложно.

– Не знаю, – засомневалась я, пытаясь подобрать слова. – Будто я стою в центре воронки, вихря, что закручивается вокруг меня. Как только я делаю шаг, пытаясь выбраться, – настойчивый порыв подхватывает меня и ставит на место. Только кружит этот вихрь не природа, а кто-то вполне живой, какой-то человек, маг стихии Вейна. Или склонности Мэндэля, что управляет не вихрем, а сразу моим разумом. Я отчаянно сопротивляюсь, но от этого только мечусь, словно флюгер на крыше башни. Кто-то ведёт меня, но я не вижу, куда. И мне от этого страшно. Я не знаю, кого боюсь. Но из-за этого не могу никому доверять.

Ветер подобрал края моей накидки и раскидал их в разные стороны, нагло забираясь под мою одежду, как сегодня это делал магистр Фаренсис. Только вместо огня меня сейчас пытался одолеть холод, и я снова задрожала.

– Ни один маг не может принимать за тебя решения, – Джер покрепче запахнул мою накидку и принялся завязывать тесемки, которые до сих пор свободно болтались у ворота. – И я тоже не могу. Если я скажу тебе, что ты можешь доверять мне, что я смогу о тебе позаботиться, – это ничего не изменит, и тебя не убедит. Ты сама должна это решить.

– Разве это вообще возможно решить? – торопливо спросила я.

– Я для себя решил, – он оценил меня взглядом и довольно улыбнулся. – Я тебе доверяю. А если ты не можешь решить это для себя, значит, тебе нужно сначала развеять свои сомнения. Или подтвердить их.

– Мне бы стоило не доверять в первую очередь, – буркнула я на его манер, и он тихо рассмеялся.

Хорошо бы было рассмеяться вместе с ним, я даже натянуто улыбнулась, но от его доверия мне хотелось только плакать. Его теплота била сильнее кулака Зака Маффина, раздирала в клочья, растаскивала меня на хрящики, даже больше, чем моя собственная к нему привязанность.

Как предать того, что тебе доверяет? Может, его и спасёт от осознания мгновенная смерть, но кто спасёт меня, когда не станет Джера? А может, никакого Джера и вовсе не существует? Может, он и был тем самым человеком, что играл мною, как куклой? В том числе и сейчас. Может он – Кирмос лин де Блайт, который весьма успешно манипулирует моими эмоциями? И если он не может меня убить, это ведь не значит, что он не может устранить меня по-другому? Привязать к себе так, чтобы я просто не смогла решиться. Может, я нахожусь в безумном спектакле, который он сам подстроил, сговорившись с магистром Фаренсисом? Не были ли это тоже – игры с огнём, только более сложные? Такие игры, в которых я была не кристаллом, угодившим в руки ювелира, а мотыльком, что сам летит на теплоту и свет. Теперь у меня получилось хохотнуть, только как-то безумно и истерично. Кажется, я сходила с ума.

– Не так это просто – развеять сомнения, – рассеянно пожаловалась я. – Что ты делаешь, когда не можешь сделать выбор?

– Пытаюсь убедиться в достоверности моей информации, пока позволяет время, – начал перечислять ментор. – Собрать больше фактов, изучить то, с чем придётся столкнуться. Или тех. Иду маленькими шагами к своим целям. Делаю то, что точно могу сделать сейчас. Порой даже камешек в сапоге проясняет разум, если его оттуда, наконец, выкинуть.

– Меня ты тоже изучал? – я дотронулась до тиаля Ревда, что покоился поверх плаща моего ментора.

Стекло было холодным, но прозрачным. Внутри колбы стрела пронзала зелёную магию земли, покручивая недосягаемым оперением. Крышка расширялась в крупный квадратный изумруд, на вид довольно дорогостоящий. Интересно, Джер сам его заполнял? А можно ли вообще воспользоваться чужим тиалем?

– Недолго, – признался он, наблюдая за моим любопытством. – У тебя нет секретов.

– Может, я тебя просто использую, чтобы подобраться к Кирмосу лин де Блайту и убить его? – озвучила я и посмотрела с вызывающей улыбкой. – Может, я не так уж чиста и бескорыстна, как ты обо мне думаешь?

– Я это знаю, и отчасти поэтому тебе доверяю, – спокойно ответил он. – Я нужен тебе. Бескорыстие – признак ненадёжности.

– Тогда что тебе нужно от меня? – напирала я.

– В первую очередь, мне нужно, чтобы ты больше не боялась, – он двинулся вниз по дорожке, я закатила глаза и побежала за ним. – Мне не понравилось ощущение связи, которое я почти не мог контролировать. Об остальном мы поговорим позже.

– Когда позже? – я перепрыгивала мелкие наледи, чтобы не поскользнуться.

– Когда я придумаю, как с тобой об этом говорить, – он снова улыбнулся через плечо. – Тебе нужно поторопиться в замок, если не хочешь опоздать на ужин.

– Существует что-то, о чём ты не можешь говорить без подготовки? – я вытаращила глаза от удивления.

– Для меня это тоже стало открытием, – Джер подошёл к двери своего дома. – Заходи, если хочешь, но у меня тут еды нет, если ты не заметила в прошлый раз.

– Заметила, – стушевалась я, вспоминая свой обыск. – Нет, я пойду, пока ещё светло.

Мне не хотелось расставаться, но я махнула ему рукой на прощание и побежала обратно. Не застёгнутые полы жилета стучали по рёбрам в такт моих шагов. Надо будет попросить у Вилли швейный набор и пуговиц. Удивительно, но после беседы с Джером, в которой он не сказал мне ничего конкретного, мир стал для меня понятнее и проще. Я получила новую порцию правил, которых мне не доставало для ответов на мои вопросы. И хоть они не содержали прямых инструкций, всё же делали меня живой, думающей и полной сил. Будто в темноте моего сознания зажгли свечи, и от их огоньков стало не только светло, но и тепло. Я остановилась. Может, стоит ему всё рассказать? Решить доверять Джеру. Про Орден Крона, про Кааса, про свои подозрения. Разве стал бы Кирмос лин де Блайт возиться с несмышленой мейлори, терпеть её страхи и глупости?

Я развернулась и направилась обратно. Интересно, а если я умру не от его руки, как проявит себя связь, что станет с ментором в этот момент? Очевидно, что заказать моё убийство проще и быстрее, чем пытаться завоевать моё доверие. Но что я вообще знала о Кирмосе лин де Блайте? Кроме того, что было известно даже глухим провинциалам Квертинда о такой значимой политической фигуре. Ветер потихоньку стихал, и на землю наползали рваные куски полупрозрачного тумана. Вместе с силой ледяных порывов немного ослабла и моя решимость, и ноги сами собой свернули к соседнему с жилищем Джермонда Десента круглому домику, прикрытому снежной шапкой. На мой стук дверь отворилась, обдав меня волной жара.

– Юна? – Дамна лин де Торн выглядела всклокоченной, словно только проснулась. – Что-то с Сиреной?

Лёгкий халат из тонкого шёлка был наспех перехвачен поясом, пушистая оторочка его декольте подрагивала от сквозняка.

– Нет-нет, – быстро заверила её я, избегая вспышки гнева ментора серебристой лилии. – С ней всё хорошо, даже слишком. Я хотела вас кое о чём спросить.

– Если ты пришла просить за него, то очень зря, – госпожа лин де Торн сложила руки на груди и задрала подбородок. – О Девейна, не могу поверить, что она прислала тебя переговорщицей! Уж лучше бы выбрала рыжую Фидерику. Сирене нужно учиться, а не крутить романы с сомнительными… перспективами. Она даже со склонностью не определилась!

– Вы про Лонима? – догадалась я.

– А ты разве нет? – удивилась ментор Сирены.

– Вообще-то я по поводу своего ментора, – я оглянулась на дом Джермонда, в высоких окнах которого мерцал слабый свет. Должно быть, от камина.

Госпожа Торн проследила за моим взглядом и кивнула.

– Он обидел тебя? – она отошла, приглашая меня войти. – Юна, связь нельзя разорвать никак, но ты можешь просто не общаться с ним.

Дом Дамны лин де Торн сильно изменился. Привычные зелёные подушки на лавках исчезли, их заменили расшитые парчовые валики. На стенах висели картины в золочёных рамах с изображением фруктов и солнечных пейзажей. Кровать же вообще едва различалась под невесомым облаком полога и пышностью атласа постели. А ещё тут было тепло. Гораздо теплее, чем у Джермонда. Над камином фыркал пузатый блестящий чайник, висящий на железном крюке.

– Не обидел, – я присела на один из валиков, скидывая накидку. – Мне просто интересно, как работает связь. Как вы чувствуете Сирену?

Всё здесь было таким светлым и чистым, что я побоялась испачкать своей одеждой интерьер, а сапогами – пушистые ковры.

– Ооо, – насмешливо протянула Дамна, и я узнала знакомые нотки. – Наш скрытный господин псевдофилософ столкнулся с влиянием связи? Должно быть, он под большим впечатлением, раз даже ты пришла ко мне.

Под нос мне сунули белоснежное блюдце с аппетитными пряниками в виде ракушек, и я благодарно схватила угощение. Откусывая сладкое тесто, я даже пожалела, что в доме моего ментора не было еды. И вообще почти ничего, кроме, собственного, самого ментора чёрного паука.

– Джер сказал, это нечто особенное, иное, – я зажмурилась от удовольствия и тепла. – Что он никогда такого не чувствовал.

– То ли ещё будет, – усмехнулась госпожа лин де Торн. – С годами связь крепнет и усиливается. То, что он чувствует сейчас – только начало, лёгкое отражение того влияния, которого достигнет связь через пару лет. Мне даже хочется понаблюдать за ним под действием связи. В голове не укладывается, чтобы Десент поддался её влиянию, по-моему, его даже сады Девейны не приведут в трепет. Как он выглядел?

Она подняла чайник толстой прихваткой, плеснула кипятка в кружку и вручила мне. В напитке плавали мелкие фиолетовые травки, поднимаясь ароматным паром. Мои щеки и ладони горели после морозного воздуха, но я охотно приняла кружку. Светлая глина была расписана цветочным узором, оплетающим своими листьями ручку.

– Да как обычно, – я подула на горячее питьё, пожимая плечами. – Просто внезапно появился там, где его совсем не должно было быть. Когда я испугалась.

– Это скучно, – скривилась госпожа Торн. – Страх мейлори всегда ведёт ментора и делает его немного… буйным и увлечённым. Таково влияние связи. Хуже только её потеря.

– Как тогда, на корабле, когда мы попали в шторм? – вспомнила я, запивая пряник обжигающим напитком. – Сирена потеряла сознание, и вы почувствовали это?

– Гораздо хуже, Юна. Я перестала что-либо чувствовать. Кроме отчаяния и своей собственной паники. Ну и бешеного, яростного, безразличного гнева, что клокотал во мне похуже шторма, – пояснила Дамна. – Если бы я могла, я бы тогда точно кого-то убила. Возможно, даже тебя.

Я вспомнила, как сбежала от госпожи лин де Торн в солёные объятия гнева Вейна, и ни на секунду не засомневалась в её словах.

– А что будет, если мейлори умрёт? – спросила я. – Не от руки ментора. Вы знаете это?

– Увы, Сирена жива, – съехидничала ментор серебристой лилии. – Так что наверняка сказать не могу. Но думаю, что умру вслед за ней, вступив в бесполезный и беспощадный бой с миром.

– То есть, вы будете жить? – уточнила я. – Связь не убьёт вас, как в случае, если бы вы сами убили Сирену?

Пряник снова хрустнул под моими зубами, рассыпаясь сладкой крошкой во рту.

– Он угрожал тебе? – Дамна осмотрела меня, остановившись взглядом на моей покрасневшей скуле. – С чего такие вопросы, Юна?

– Нет! Ссадины остались после поединка с одним студентом! – возразила я, но притихла, отпивая ещё глоток чая. – Он меня защищает. Просто хочу собрать информацию, изучить, как это работает.

– Должно быть, твоя мать хорошо знала Десента, выбирая его ментором для тебя. Вы с ним похожи, – Дамна положила тёплую мягкую ладонь на моё лицо. – Inflammate dalor utvie. Eman miсhi'tum del Deveine.

Повреждённые места зачесались, но вполне терпимо. Даже синяк над рёбрами слегка покалывал. Но к тому моменту, как белый свет от ладоней Дамны погас, всё моментально прошло. Не сказать, чтобы меня беспокоили мои ушибы, но я обрадовалась полному излечению.

– Хм… – задумалась Дамна. – Кажется, тебя уже исцеляли, и я доделала чью-то неоконченную работу.

– Одна студентка, – я поторопилась сменить тему, чтобы не выдать подругу. – Так всё же, после смерти мейлори ментор остаётся жив?

– Если это можно назвать жизнью, – она всё ещё в сомнении ощупывала моё лицо, как будто надеясь найти на нём следы преступления. – Когда мейлор боится, связь даёт направление тому злому кошмару, который сама же и порождает в менторе, не позволяя ему расплёскиваться вовне. Незримую линию, которая ведёт ментора к живому мейлору. Ну, или мейлори. Когда направления нет – Квертинд может получить кровавого монстра, остановить которого может только смерть. Я так думаю. Но никогда сама не сталкивалась с менторами, что потеряли своих мейлоров. Может, со временем влияние связи слабнет, всё-таки она разрывается. Вероятно, яростное неистовство – эффект разрыва связи. Но кто знает, как долго он держится.

– А если умирает ментор? – уточнила я.

Ответ я знала, но мне хотелось посидеть здесь ещё немного. Мне было тепло, тело разомлело от лечения и еды. Сейчас я даже завидовала Сирене, что у неё такой ментор. Женский совет и внимание обволакивали комфортом и мягкостью. Я наслаждалась заботой госпожи Торн, хоть и маленькой её капелькой, но для меня, с детства лишённой даже подобия материнской любви, это уже было много.

– То мейлори очень расстроится потере наставника, полагаю, – Дамна передёрнула плечами. – Вы не чувствуете связь. Вам бы со своими эмоциями разобраться, не говоря уже о посторонних.

– Это точно, – сыто подтвердила я, догрызая ещё один пряник. – Спасибо вам.

– Да было бы за что, – наигранно закокетничала Дамна. – Сирена обожает тебя, а я с самого рождения маленькой Эстель оберегаю её любимые куклы. Если бы ты знала, как она плакала, когда одну из них пришлось сжечь после того, как игрушку потрогала больная халдянкой девочка. Бррр… никогда не забуду её слёз. Так что будет нужен совет – заходи. Только желательно предупреждай заранее. Существуют правила гостеприимства, которые должны быть соблюдены с обеих сторон.

– Извините, – засмущалась я и принялась торопливо одеваться. – Я не слишком сильна в этикете. Ещё раз спасибо.

– Ничего страшного, – благородно простила госпожа лин де Торн. – Тебя нужно проводить?

– Я сама успею, – за окном смеркалось, но времени добежать до замка хватало. – Или попрошу своего ментора.

– Надеюсь, тебе ничего не угрожает, – ментор серебристой лилии легко стукнула ладонями по коленкам, поднимаясь, и открыла передо мной дверь. – Не хотелось бы, чтобы Десент слетел с катушек. Учитывая, что он мой сосед.

– Не беспокойтесь, – я не поняла, за кого больше она беспокоилась, за меня или за себя. – Максимум, что мне угрожает – пара новых ссадин.

– Ну беги, – одобрила Дамна. – Передай Сирене, что с её способностями она бы могла и получше тебя подлатать.

– Вы догадались, – заключила я.

– Ментор всегда знает, что происходит с мейлори, даже если она пытается тщательно скрыть свою деятельность, – подмигнула госпожа лин де Торн.

Мы попрощались, и дверь закрылась. Я тихонько посеменила к каменной дорожке, порадовавшись, что окна в домах магистров располагаются высоко. Вечер наполнился до края синими сумерками, разбавленными лохматыми разводами тумана. Первая звезда неярко загорелась в небе, как будто кто-то пробил стрелой высокий купол угасающего неба. Воздух угомонился, и сейчас едва шелестел ветром в заснеженном пролеске. К этому шуму добавлялось похрустывание снега, близкое и далекое, обозначающее присутствие жизни в лесных островках академии.

Слабый жёлтый свет мигал под крышей дома Джера, и я попыталась представить, что он сейчас делает. Пожалуй, у него было уже много шансов от меня избавиться. Ментор чёрного паука был одним из самых разумных людей, которых я знала. Наверняка, он уже догадывался, что Орден Крона в лице Кааса пытается помочь мне. Так что вряд ли я удивлю его внезапным заявлением. А о моих планах убить Кирмоса лин де Блайта я сама твердила всё это время. Откровенная беседа могла бы многое прояснить, и я почти ничем не рисковала. Более того – если он и правда Джермонд Десент, магистр факультета Ревда, маг земли пятого порядка и бывший солдат армии Квертинда, если он – мой ментор, мой Джер, то я просто обязана его предупредить. Ночь вступала в свои права, сгущая тёмные краски, и это означало, что возвращаться мы будем вместе. Почему-то я не сомневалась, что оба – в очень хорошем настроении.

– Есть такая детская сказка, – я вздрогнула от знакомого голоса, но быстро собралась. – Про маленького паучка, который очень любил плести свои мелкие паутинки.

Ракель шла по дорожке, рассыпав свои гладкие чёрные волосы по плечам. В свете звёзд они придавали ей зловещий вид. Я расстегнула кожух и крепко схватилась за рукоять кинжала. Вряд ли сейчас я позволю себя так легко побить, и мне даже немного хотелось испытать свои силы, поэтому я улыбнулась старшекурснице.

– Пришла рассказать мне сказку? – я вытащила кинжал так, чтобы его не было заметно. – На этот раз одна или собрала целый курс сказочников?

– Паучок очень старался, – невозмутимо продолжила Ракель. – Просыпался утром, выползал из своего домика и начинал работу: то травинки переплетёт, то веточки, то поймает муху в свои сети. Красота! Так и жил он в своём маленьком мирке, ругался с кузнечиками, дружил с пчёлками и рыжими муравьишками. Пил росинки и ел несчастных, угодивших в его сети. Но, кажется, ты напряглась при виде меня. С чего бы это, пустышка Горст?

Ракель остановилась в пяти шагах от меня. Я попыталась угадать её замысел, но пока ничего не понимала. Травинки, веточки, мухи. Что за бред?

– Переживаю за судьбу паучка, – я осмотрелась, но никого не заметила.

Со стороны замка послышались голоса и замелькали огни. Устраивать драку под окнами магистров, пусть даже и слишком высокими, было неразумно. Если начнётся бой и крики, услышат все ближайшие дома.

– Это правильно, – повела подбородком Ракель. – Это был очень самоуверенный маленький паучок, который думал, что сможет победить всех насекомых. Сам или с помощью большого паука, что жил неподалёку.

Огни всё приближались, и я увидела до смерти перепуганную Фиди, что держала в руках какой-то свёрток и фонарь. Свет отражался бликами от золотых корон на форме и перчатках стязателя. Каас в этот раз был не вовремя. Хотя, это зависело от того, что всё-таки задумала Ракель. Шли они тихо, почти неслышно переговариваясь. Заметив нас, и вовсе замолчали. Я немного расслабилась, но кинжал убирать не стала.

– Однажды маленький паучок поймал прекрасную бабочку, которая не могла ему ничего противопоставить, лишь трепетно махала крыльями в его самой большой и самой прочной паутине, – Ракель подошла ближе. – Бабочка очень страдала, пока друзья паучка смеялись и потешались над её бессилием.

Навязчивый цветочный аромат ударил в нос, когда целительница наклонилась ко мне для шёпота. Тихий ветер раздул её волосы, и они слабо хлестанули по моим щекам.

– Пока не прилетели тысячи бабочек и не разорвали паутину своим трепетным шелестом? – предположила я конец сказки.

– О нет, – Ракель ухмыльнулась мне на ухо. – Никаких бабочек. Пришла чёрная пантера и растоптала его мир, его домик и паутинки, сравняла с землёй и сожрала самого маленького паучка, легко клацнув челюстями. Паучок даже не понял, как проиграл, потому что пантера не вписывалась в пределы его осознания мира.

Я брезгливо оттолкнула от себя Ракель, но та только рассмеялась.

– Юна, – ко мне подбежала дрожащая Фиди в слезах, сунула мне свёрток. – Они попросили твой фамильный пергамент, перерыли всю нашу комнату. Сирену сюда не пустили, хотя она рвалась.

С Фидерикой были целых два стязателя, и я только сейчас увидела, что ни один из них не был Каасом. Совершенно чужие, незнакомые мне служители Квертинда.

– Юна Горст, – один из них схватил меня за локоть. – Вы обвиняетесь в незаконном применении кровавой магии.

Стязатель казался совсем щуплым и молодым, почти моего возраста. Маска его побелела от инея, что собрался на чёрной ткани от дыхания. Я дёрнула плечом, пытаясь высвободиться, но стязатель вцепился так сильно, что наверняка оставил следы пальцев. Недолго же я проходила без отметин на своей коже.

– Не может быть, – криво усмехнулась я. – Я не применяла кровавую магию. У нас в академии этому даже не учат!

Я уверенно переводила взгляд с довольной Ракель на хныкающую Фиди, надеясь услышать от них подтверждение.

– Ритуал принятия менторства, – второй стязатель, кряжистый и плотный блондин, указал на моего паука. – Леди Зулейтон сообщила нам, что в вашем детерминанте появилась красная молния. После тщательной проверки мы не обнаружили вашего прошения на проведение ритуала. Вы подавали прошение?

Взгляд зацепился за окна Джера. Захотелось закричать, позвать его, но я знала, что Ракель этого и ждёт. Вся эта сказка с паучком была призвана напугать, сломать меня. Очевидно, это была какая-то дурацкая ошибка, мы спасли город от землетрясения четыре месяца назад.

– Да, – я не придумала ничего лучше, чем соврать. – Вы плохо искали.

Мне нужно было выиграть немного времени, чтобы добраться до Джера, и я попыталась вырваться, но меня сжали ещё крепче, отводя мою руку.

– Зачем вам нож? – светловолосый кивнул на мой кинжал, который я всё ещё сжимала в руке. – Вы учитесь на боевом факультете академии?

– Я первокурсница… – выпалила я, пытаясь хаотично сообразить, что делать.

– Вам придётся проехать с нами в консульство, – цокнул стязатель. – Вам известно, что любая незарегистрированная заранее кровавая магия в Квертинде запрещена и карается заключением?

– Нет, – бессмысленно продолжала врать я.

– В таком случае, теперь известно, – кивнул стязатель. – Прошу вас, уберите оружие и не сопротивляйтесь.

Кинжал очень медленно очертил круг и послушно вошёл в ножны. Я тянула время, размышляя, что предпринять в следующую секунду. Попыталась испугаться. Но оказалось, что испугаться специально не так-то просто. Я изо всех старалась поднять в себе ужас, страх, панику примерно так же, как пыталась взывать к магии и силе Ревда. Но ничего похожего не приходило. Единственным, что я испытывала, было недоумение. Конечно, я зарезала арахнокота, но благодаря этому выжили тысячи жителей Кроуница.

А ещё я была уверена, что Джер всё сможет объяснить. И лучше бы прямо сейчас. Вряд ли в моём положении всё ещё стоило дорожить репутацией самостоятельной студентки. Поэтому я оттолкнула стязателя и рванула к дому своего ментора, набирая побольше воздуха в лёгкие, чтобы закричать. Вот только выдохнуть у меня не получилось. Тело пронзила кошмарная, тянущая судорога, выворачивающая мои суставы и позвоночник. Горло сдавило, и я лишь едва слышно захрипела что-то, похожее на имя ментора.

– Ну что же вы, студентка Горст, – боль мгновенно отпустила, и я рухнула в объятия стязателя, того, что покрупнее. – Сами навлекаете на себя неприятности. Не заставляйте меня повреждать вам голосовые связки, их потом даже целители не восстановят.

В пальцы его впитывался красноватый дым, проникая прямо под перчатки. Он перекинул одну мою руку через свою шею и потащил.

– Фиди, – прохрипела я, когда мы поравнялись с девушками. – Предупреди Джера. Скорее.

– Вашего ментора предупредят, закон обязывает, – оповестил блондин. – Только он ничем не сможет вам помочь.

Видимо, этот из двух стязателей был главным. Второй остался с девушками и легко удержал Фидерику на месте. Мышцы ломило болью, и мне уже трудно было оборачиваться, поэтому я посмотрела вперёд.

Если бы я не думала на развилке, а зашла к Джеру на пару минут раньше… Не слушала бы сказку Ракель… Если бы не пошла к госпоже Торн, то мой ментор бы сейчас был рядом.

Собирать факты, уточнять информацию и размышлять было неплохим советом. Но всё же ключевое я пропустила мимо ушей. А ключевое в его словах было – “если позволяет время”. Подвох заключался в том, что никогда не знаешь, сколько тебе на самом деле позволяет время. Год, день, час, минуту или две секунды. Их нужно использовать. Иногда существует только короткий миг, в который нужно действовать. И который я сегодня упустила.