Глава 24. Приют Ордена Крона.

Приют Ордена Крона расположился за западными окраинами. Склон здесь был особенно пологим, укрытым весенним ковром. Отсюда хорошо просматривались горные пики, десятками окружающие город, белеющие на фоне ясного неба. Даже чёрная пасть Сомнидракотуля сейчас казалась приоткрытой – между двумя зубчатыми вершинами вулкана протискивались солнечные лучи. Внизу виднелся побитый волнами маяк, торчащий на остром, нависающем над море уступе. Кроме вечно кружащих над ним олуш там уже давно никого не было – я не видела, чтобы он горел когда-нибудь. Пенные волны взбирались по путеводной морской башне, разгоняя крикливые стайки с верхушки.

Дорога была широкой, лоснящейся и новой, как в центре Кроуница. Нестройный ряд резных фонарей уже горел, хотя было ещё совсем не темно. Мы проехали вдоль длинных высоких заборов, тщательно расчищенных от плесени и мха. Обширные резиденции держались на почтительном друг от друга расстоянии, перемежались пушистыми лесными полосками. Кое-где на воротах мне встречались позолоченные Иверийские короны, некоторые же усадьбы ограничивались драконьим орнаментом Кроуница. Последний мне казался даже величественнее. Всё здесь выглядело чистым, аккуратным, но подчёркнуто искусственным. Даже ельник стоял идеальными рядами, голубел особенно мохнатыми лапами и ненавязчиво пах молодыми иголочками. Усталое солнце клонилось к скальным пикам, всё ещё согревая нас остатками тепла.

Мы спешились напротив одного из утопленных в лесу владений. Вход оказался далеко от главной дороги, и от мостовой капранов пришлось тащить под узды по мелкой насыпи тропинки, что похрустывала под копытами. Благо, животные совсем не сопротивлялись, обрадованные лёгкой и пологой дорогой. Справа тянулась живая изгородь лабиринта из гладкой, похожей на мягкий плательный бархат зелени. Я подпрыгнула, пытаясь заглянуть за зелёную стену. Приметила только обвитую лестницей короткую башню. Она торчала в центре сотни коридоров из таких же ровных кустистых ограждений. Должно быть, с её крыши открывался прекрасный вид на поместье.

– Здесь, – Каас остановился у красных деревянных ворот, не имеющих никаких опознавательных знаков.

– Разве не логичнее было бы Ордену Крона спрятаться за Иверийскими коронами? – я кивнула на возникшие перед нами пустые ворота.

Арка над ними была из светлого мрамора, имитирующего театральные колонны.

– В приюте не прячутся, – Каас постучал по красному дереву. – Этот дом на бумаге принадлежит одной актриске, давно уже мёртвой. Здесь постоянно даются приёмы, проводятся театральные постановки и благотворительные балы. Конечно, маскарадные. Для всех, кто вхож в высокие круги общества Квертинда, независимо от политических убеждений. Орден умеет действовать на виду, сохраняя тайну истинных намерений.

Не удержавшись, я всё-таки потрогала выстриженную стену лабиринта и разочаровалась – мелкие листья оказались жёсткими и колючими.

– А есть ещё стязатели, которые служат Ордену? – я рассматривала колотушку в виде зажатой в кулак ладони.

– Есть, но я не знаю их имён, – тряхнул головой мой друг. – Так лучше для всех на случай, если одного из нас схватят.

За дверью послышались шаги и звук отворяющегося засова.

– Господин Брин, – поклонился встречающий нас мужчина. – Госпожа Горст. Мы вас ждём.

Я неожиданно для себя вздрогнула, когда меня назвали госпожой. Тот самый Орден Крона, что много лет держал в страхе королевство, что убил Иверийских королей и выжигал мятежами Полуостров Змеи сейчас кланялся мне прислужником на своём пороге.

Кто ждёт меня за этими воротами? Господин Демиург, столетний мистический маг, переживший Иверийцев? Или толпа вооружённых воинов? Раньше я даже не знала о существовании этой организации, не говоря об их идеях, а теперь готова была стать её частью. Впрочем, не знала я слишком о многом. Сотни вопросов роем ос жужжали в моей голове, перескакивая от темы к теме, а за порогом приюта я могла найти ответы. Или хотя бы ответ на самый главный вопрос, который измучил мой уставший мозг и свил гнездо вокруг сердца. Страшно не было, но стоило признать, что я волновалась. Я с опаской покосилась на стязателя, и он крепко сжал мою руку.

– Они не страшные, – шепнул на ухо Каас. – Не бойся.

“Мне нужно, чтобы ты больше не боялась” – пронеслось в голове. “Об остальном мы поговорим позже, когда я придумаю, как с тобой об этом говорить”. Интересно, он уже придумал? А следил ли он за мной так же всё это время, как Орден Крона?

Услужливый мужичок в длинном сюртуке тем временем посторонился, пропуская нас внутрь. Я неуверенно оглянулась назад и мягко шагнула под арку.

За высоким забором обнаружилось настоящее богатство Ревда. Мы оказались в ухоженном парке, как будто попали из каменного Кроуница прямо в другой мир. В лицо мне сходу хлестанула ветка с распустившимися бутонами белой розы, что оплетала широкую беседку. Запах цветка вызвал приступ дурноты, напомнив о палисаднике Чахи.

К моему облегчению, увитый розами павильон остался позади, и мы вышли на широкую дорожку обширного двора с редкими постройками. Здесь природа была строгой, по-северному сдержанной, хоть довольно яркой и явно любимой каким-то аккуратным садовником. Наверняка, не без высокого порядка в склонности Ревда. Пушистый сад с густо-зелёными пятнами кедров и елей, чёрным диким виноградом и огненными кистями лимонника смешивал упоительные ароматы, привлекая практически всё, что летало в округе. Лёгкий ветерок стряхнул несколько лепестков дикой вишни нам под ноги, мелкие вихри закружились в стрекочущей тишине. Воздух жужжал, гудел, расплывался, пах цветами и горячими камнями. Какая-то мелкая букашка забралась под рукав и укусила так, что кожа моментально опухла и зачесалась. Дорожки разбегались из-под ног вглубь сада, прятались своими концами в высокой зелени, интриговали назначением.

Открывший ворота мужчина шёл рядом, подстраиваясь под нас. Казалось, он застыл в своей вычурно-ровной позе, превратился в истукана, и только ноги сохранили способность к передвижению. Втроём мы обогнули сухой сейчас фонтан с мраморной Нарциной, за котором обнаружилось низкое здание. Из округлых стен резко пахнуло ритуальной амброй. Почему-то я не сомневалась, что это святилище принадлежит именно богине красоты, хоть арфы над входом и не было. Я любопытно вертела головой, рассматривая роскошную территорию, и пару раз чуть не споткнулась о редкие ступени, что вели нас к поместью. Точнее, споткнулась, но была подхвачена ухмыляющимся Каасом. Ухоженный сад приюта Ордена Крона ни в какое сравнение ни шёл с дикой природой академии. Хотелось насладиться этим чудесным местом, погулять по его тропинкам и полюбоваться северной весной, так заботливо подчёркнутой местным садовником. Но короткое напоминание о том, зачем я здесь, быстро вернуло меня в реальность, заставило сосредоточиться и ускорить шаг.

Широкая плиточная дорога поднималась прямо к небольшому замку – серому, как и все дома Кроуница. Приземистое здание было старым, со множеством пристроек, в стиле завоевателя Галиофа, с тяжеловесными фронтонами и узкими оконными проёмами. Это больше походило на крепость. Невысокие круглые башни торчали тёмными конусами над поместьем, напоминая о том, что здание всё же жилое, а не военное. Вблизи камни и вовсе оказались ветхими, обтёсанными горными ветрами.

– Прошу вас, – пригласил нас провожающий, открывая перед нами тяжёлую дверь.

Каас вошёл первым, а я немного задержалась, ещё раз окидывая взглядом очнувшуюся от зимы природу.

Ревд, помоги…

На короткий миг перед глазами возник испытующий взгляд Джера в то мгновение, когда он ещё был для меня магистром Десентом, сидящим перед наполненным кубком полыньего шторма. Моя глупая стрела тогда стала случайностью, которая изменила наши с ним жизни. Сейчас я как будто тоже натягивала тетиву перед неизвестностью. Только теперь знала, что события невозможно отменить. Каждый наш выбор приводит к результату, который не всегда возможно предугадать заранее.

– Желаете сначала осмотреть сад? – на лице провожающего не двигался ни один мускул, отчего понять его эмоции было совершенно невозможно.

– Нет, – решительно отвернулась я и сделала шаг в открытую дверь.

В полумрачной прохладе дома люди моментально замолчали. Собравшихся за вытянутым столом было четверо. Я досадливо отметила среди них Элигию, которая мягко улыбалась, как будто мы были с ней давними подругами. С удивлением я узнала ещё ломбардийца, который отказался купить мои часы совсем недавно.

Каас отодвинул один из стульев и кивком указал мне на него, приглашая присесть. Я застыла в дверях и снова почувствовала себя на арене бестиатриума. С тех пор я больше ни разу не испытывала порыва развернуться и бежать, бежать куда глаза глядят – домой, к озеру Фарелби, в Веллапольское княжество, или куда угодно, где было мне место. Сейчас же впервые за долгое время именно это ощущение навалилась на меня вместе с мёртвой роскошью убранства поместья. Всё, от пола до потолка, застыло резными деревянными сюжетами: растения и животные взбирались по стенам, теснились в мелких узорах на поблёскивающих выступами барельефах. Даже в вазах стояли сухоцветы, что было совсем удивительно в соседстве с таким живым и цветущим садом.

Взгляды чужих мне взрослых людей ещё сильнее усугубляли положение: делали меня лишней, крошечной и беспомощной. Элигия продолжала слащаво улыбаться, косматый старичок уставился на меня из-под своих половинчатых очков, застыв седой статуей над листами пергамента. Двое остальных мне были незнакомы, и я внимательно изучала каждого из членов Ордена Крона. Попыталась прикинуть, был ли среди них сам создатель – тот, о ком я слышала так много легенд, и кого так сильно боялись даже упоминать. Почему-то меня не покидала уверенность в том, что я непременно узнаю его, как только увижу. Но из присутствующих никто не показался мне подходящей кандидатурой. Я вдруг осознала, что стою на пороге по-настоящему больших перемен, где на кону стоит не только моя дальнейшая судьба или жизнь Кирмоса лин де Блайта, но и целого поколения. Я была под прицелом проклятого Ордена, что жестоко преследовался законами. Более того – я собиралась стать одной из них. Уже поздно было возвращаться назад, чтобы правильно всё начать. Я только надеялась, что у меня ещё остался шанс, чтобы правильно всё закончить.

– Меня зовут Юна Горст, – представилась я, сжимая кулаки и ступая под мягкое освещение гостиной. – Мне сказали, что вы меня ждёте.

Я попыталась как можно смелее пройти к столу и сесть, не выдавая беспокойства. Короткий взгляд на Кааса придал мне уверенности, и испуг от того, что мне придётся со всем справляться в одиночку, немного отступил. А когда стязатель сел рядом, я и вовсе почти успокоилась. Стул во главе стола пустовал, но на каминной стене за ним висел портрет сидящей леди с высоким лбом и странной полуулыбкой. По тиалю Нарцины я догадалась, что это была хозяйка поместья, пожертвовавшая свой дом для приюта Ордена Крона. Картина была столь искусной, что глаза леди выглядели влажными, а под цепочкой тиаля на шее, казалось, вот-вот забьётся тоненькая венка. Почитательница Нарцины покровительственно смотрела на присутствующих, и создавалось впечатление, будто она тоже участвует в собрании.

– Мы знаем, как вас зовут, – начал мужчина в дорожном плаще и тонкими усиками. – И действительно ждём вас очень давно. Меня зовут Шенгу лин де Сторн. Некогда мне довелось служить генералом армии Квертинда, сейчас я иногда возглавляю собрания Ордена в Кроунице. Рад знакомству с вами, госпожа Горст.

– Зовите меня просто Юной, – попросила я, настороженно оглядывая его лицо.

При слабом дневном свете, к тому же затемнённом тяжёлыми шторами, Шенгу лин де Сторн смотрелся зловеще, словно был прислужником из пекла Толмунда. В складке его рта чувствовалась жестокость, но говорил он мягко, доброжелательно. Под симметричными проплешинами на его лбу блестели капельки пота. Плащ на нём был весь в дорожной пыли – должно быть, приехал он совсем недавно.

– Это Нард Татовский, – представил соседа генерал. – Наши глаза и уши с улиц Кроуница и его окрестностей.

– Лучше Тать, – осипло поправил сам Татовский.

Нард выглядел настоящим бойцом: нос его съехал набок, скулы загрубели, половина лица была обезображена шрамом от ожога или болезни. Но взгляд привлекали его руки, изрезанные чёрными молниями и увешанные перстнями. Это были руки кровавого мага – невысокого, судя по частым просветам кожи, порядка. Странно, что Тать не скрывал мутации артефактом. Он хмурился и, казалось, был настроен недружелюбно. Камзол был тесен ему в плечах и явно мешал. Под моим взглядом мужчина насупил брови и размял шею, оттягивая ворот.

– Селован Минестл, – вступил в беседу ломбардиец, представившись самостоятельно. – Мы виделись уже с вами, госпожа Горст.

Белая борода старичка смешивалась с косматой шевелюрой, оттого узнать возраст наверняка было трудно. Меня насторожило, что он назвал меня “госпожой”, несмотря на мою просьбу, но судя по неприязни в зелёном взгляде – Селовану Минестлу я тоже не нравилась. Как и Татю. Кажется, им было не менее неуютно за этим столом, чем мне сейчас. Молчаливое раздражение чувствовалось в обоих, и я еле удержалась, чтобы не придвинуться ближе к Каасу.

– С госпожой Велилльер и господином Брином вы уже знакомы, Юна, – ласково улыбнулся мне бывший генерал.

Он единственный, кто не выказывал явного презрения ко мне за этим столом, и я даже улыбнулась ему в ответ. Не считая Кааса, разумеется.

– Мы успели завести дружбу, – нараспев вставила Элигия. – Надеюсь, что со временем она только окрепнет.

Голос певицы меня буквально взбесил, но я даже не повернула к ней голову. Зато Тать смягчился и обнажил чёрные зубы. Выглядели они так, как будто их почистили пеплом с местного вулкана.

– А где ваш создатель? – я кивнула на свободный стул под портретом.

– Вы, вероятно, имеете ввиду Господина Демиурга, – слегка запнувшись, смекнул Шенгу лин де Сторн. – Он в легендах, госпожа Горст… Юна. Смотрит на нас сквозь призму вечности, как и всегда. Господин Демиург – это тень Квертинда, что лежит за каждым из его жителей.

– Он не придёт сегодня? – спросила я, оценивая взглядом подозрительного ломбардийца.

Все засмеялись, и мне стало не по себе. Может, Господин Демиург и правда был выдумкой, просто древней страшилкой для впечатлительных леди? Я даже немного расстроилась от этой новости – очень хотелось верить в могущественного покровителя – кого-то, кого можно было противопоставить по силе Кирмосу лин де Блайту. Зрачки старичка напомнили мне нефритовые бусины, почти как цвет глаз Джермонда, и даже мелькнула короткая мысль, не могли ли они быть родственниками.

– Он появится только тогда, когда посчитает нужным, – загадочно вставила Элигия. – Если ты докажешь свою верность Ордену Крона.

Глаза её под смоляными ресницами горели в свете канделябров, кожа лоснилась, как гладкая блестящая столешница, за которой мы сидели. Вспомнился Осьмельян, что так хотел посмотреть на Господина Демиурга, что даже поставил себе клеймо Ордена. Укус насекомого не вовремя зачесался, и я незаметно потерла руку.

– Разве сейчас не подходящее время, чтобы появиться? – предположила я, едва сдерживаясь, чтобы не задрать ногтями зудящую кожу. – Короткий миг, в который нужно действовать.

Я ожидала, что мне ответит Элигия, но Шенгу поднял руку, прерывая её, и сам взял слово.

– Время – непостоянная штука, Юна. Ещё десять лет назад у меня был целый легион в подчинении армии, а Кирмос Блайт увязал в интригах и крови квертиндцев по локоть, высасывая жизнь из королевства сквозь перчатки экзарха. А теперь, – он развёл руками. – Он почти король, а я вынужден жить в подполье, борясь за собственное существование.

Судя по всему, Шенгу лин де Сторн был здесь главным, поскольку возражать ему никто не стал. Я отметила, с каким презрением генерал говорил о бывшем экзархе, и решила, что у него тоже были личные мотивы мести. Наверняка, такие были у каждого из сидящих здесь. Возможно, даже у загадочной мёртвой актрисы и её резных животных, что окружали меня почерневшим блестящим деревом.

– Мне жаль ваших амбиций, – не слишком вежливо солгала я, как делали это героини баллад. – Но у нас ещё целый год, чтобы помешать ему взойти на престол. За этим я здесь.

С момента моей встречи с консулом Рутзским я поднаторела в переговорах, и теперь осталась собой довольна. Светские беседы я по-прежнему презирала, и сейчас мне не терпелось перейти к делу и поскорее начать действовать. Я пришла сюда с конкретной целью, и слушать о прошлом господина лин де Сторна мне было совсем не интересно. Я и так ждала этой встречи слишком долго.

– А у вас мёртвая хватка, – похвалил генерал. – Чувствуется, что ментор уже немало вложился в ваше становление.

– Может, это он приказал вам посетить приют? – проскрипел старик Минестл, постукивая кончиком пера по краю мраморной чернильницы.

Тать криво ухмыльнулся, Элигия воровато опустила пушистые ресницы. Бывший генерал не моргнул, но замолчал.

– Это я ей приказал, – вдруг вступился за меня Каас. – Юна нужна нам больше, чем мы ей. Мы на войне уже пятнадцать лет, выгрызаем куски из пасти Чёрного Консула, поднимаем народ на борьбу. Перед вами сидит надежда на победу, а вы плюете ей в лицо недоверием.

Стязатель облокотился на стол и подался вперёд, но здесь его никто не боялся. Собравшиеся нехотя перевели взгляды на Кааса, так же недоверчиво высматривая в нём ответы. А вопросы у них были. Как и подозрения.

– Вы должны понять нас, Юна, – оправдался Шенгу. – Мейлори чёрного паука, что целый год провела подле своего ментора, может оказаться не слабостью, а оружием в его руке. Чёрный Консул всегда был хорош в планировании, а теперь он ещё и осторожен, как загнанный зверь. Нет врага опаснее, чем Кирмос лин де Блайт, нельзя его недооценивать. Возможно, мы уже играем по его правилам. И вы – часть его тонкой игры.

– Я ведь дочь Тезарии, – попыталась я воззвать к авторитету матери, – которую он убил. Если я и часть его игры, то мне об этом неизвестно. Никто не может принимать за меня решения, даже он. Квертинд стребовал с меня достаточно жертв, чтобы я захотела присоединиться к вам. И вести свою борьбу наравне со всеми членами Ордена.

Перед глазами встали тени в лабиринтах Кедровок, дорожки белокрыльников и нутро обожгло яростью и решимостью. Захотелось самой устанавливать правила. Сейчас, кажется, я даже услышала голоса мёртвых, хором скандирующие “Свобода!” Но собранию Ордена Крона одной моей решимости, конечно, было недостаточно.

– Мы все приносим жертвы, – согласно вздохнул Шенгу, – Свободному Квертинду, как принесла твоя мать. Некоторые даже не имеют выбора и возможности другой жизни, просто не знают, какой может быть свобода. У вас же этот выбор есть, Юна, и именно поэтому вы здесь. Орден Крона давно ступает по землям королевства своим размеренным шагом, и теперь мы на пороге великих перемен. Наша цель – не только смерть Чёрного Консула.

– Я знаю о ваших целях, – сквозь зубы отозвалась я. – Вы хотите установить новые правила, дать свободу жителям Квертинда. Хотите сделать людей равными. Я готова помогать в этом Ордену, но сначала мне нужно отомстить за родителей.

Четыре пары глаз уставились на меня, словно пытаясь взглядом определить, говорю ли я правду.

– Люди Татя говорят, что вас давно не видели с вашим ментором, – Шенгу погладил ладонями стол, как будто смахивая невидимые крошки. – И что у вас есть проблемы внутри академии. Некоторые студенты желают вам зла, хоть вы и являетесь любимицей большинства.

– У меня много друзей…

– Это пока, – торопливо перебил Шенгу. – Обожание толпы переменчиво, как и её ненависть. Поверьте моему опыту. Вас сделают изгоем так же быстро, как возвели в кумиры.

Мне не нравилось, что он снова сменил тему. Было такое ощущение, как будто господин лин де Сторн намеренно не хотел касаться главной цели нашей встречи. Я не была кумиром в академии, хоть и числилась на хорошем счету. Меня знали только как мейлори магистра Ревда и пустышку, что сумела стать магом всего за один год. Но я никогда не задирала нос. Ну, может, почти никогда. В любом случае, я здесь была точно не затем, чтобы обсуждать свои студенческие успехи или биографию бывшего генерала.

– У вас для меня есть какой-то план, – снова напомнила я. – Связанный с моим ментором.

– С Кирмосом лин де Блайтом, – поправил Селован, сверкнув линзами.

– Я не уверена, что Джермонд Десент – Чёрный Консул, – отчеканила я.

Тать надул щёки, шумно выдувая воздух и откидываясь на спинку. Ломбардиец взглянул на мои часы, и я спрятала запястья под стол. Певица вдруг стала серьёзной, стряхнув с себя напускное кокетство, и прищурилась.

– Но ведь вы готовы убить его?.. – напирал господин лин де Сторн, игнорируя недовольство своих коллег.

– Если буду знать, что он тот, за кого вы его принимаете.

Хотят меня испытать – пожалуйста. Но управлять собой я не позволю. Нужно было сохранять способность здраво мыслить и анализировать ситуацию, несмотря на важность собрания и авторитеты персон. Двое из них мне заведомо не нравились, ещё двоих я не знала. Нас связывала только общая цель и схожие идеи. Мы могли помочь друг другу, но вовсе не обязательно было становиться приятелями. Мне хватало моих настоящих друзей. Шенгу лин де Сторн раздумывал какое-то время, словно решал, стоит ли связываться со мной. Но потом зашептал, как будто произносил воззвание:

– Юна, у нас и впрямь есть планы. И нам потребуются такие, как вы. Вот только таких, как вы больше нет, – он указал на меня пальцем и заговорил медленно, разделяя слова. – Поэтому нам нужна именно ты.

– Я готова, – снова обозначила я свою решимость.

И задумалась, что будет со мной после того, как я убью Кирмоса лин де Блайта? И что будет с моими друзьями? Будет ли меня преследовать Квертинд? Защитит ли меня Орден? Или просто выкинут, как отработанный материал, который без знака соединения больше не представляет ценности ни для одной из сторон? Рука рванулась к пауку на шее и обняла его пальцами, как будто этот рельеф мог защитить меня.

– После смерти Чёрного Консула Орден начнёт открытую войну, – продолжил Шенгу лин де Сторн, угадывая мои мысли. – Хоть и сейчас у нас слишком мало военных ресурсов, чтобы противостоять армии Квертинда. Нам понадобится поддержка народа. Которую нам обеспечишь ты – Юна Горст, дочь знаменитой Тезарии.

– Разве это будет иметь какое-то значение для народа? – удивилась я, услышав имя матери. – Люди очень мало знают об Ордене Крона. Даже те, кому нравятся ваши лозунги, не в курсе, кто такая Тезария Горст. У людей нет причин доверять мне и тем более поддерживать.

Элигия встала, обогнула стол и села рядом. Я отшатнулась от неё, как будто она собралась мне навредить, но женщина обняла меня за плечи и погладила по руке. Потянуло сладковатым дымом от трубки Кааса. Кажется, даже Тать расслабился и теперь рассматривал меня оценивающе. Он размял увешанными тяжёлыми печатями пальцы, из мелкой коробочки достал лист неизвестного растения и закинул в рот. Я же, наоборот, напряглась ещё сильнее, почувствовав неладное.

– Тебе предстоит ещё многое узнать о матери, – шепнула Элигия.

– Что ты знаешь о восстании и об Ордене Крона, Юна? – спросил Шенгу лин де Сторн.

– Только то, что написано в летописях и преподают в академии, – рассеяно вспомнила я. – Убийство Иверийцев, даты, битвы. И окончание.

– Надеюсь, ты понимаешь, что всё немного сложнее, чем Преторий предпочитает показывать жителям? – генерал пригладил свои тонкие усики. – Даже мотивы Ордена Крона при ближайшем рассмотрении иные. Гораздо более благородные, чем может показаться на первый взгляд. Мы сражаемся не за разрушение Квертинда, а за его созидание. Настоящего, свободного, истинного Квертинда и его величайшей магии.

Я недоумённо озиралась. Мне было трудно поддерживать беседу, потому что с Орденом Крона я была знакома так же плохо, как и все простые квертиндцы, – в книгах об этой организации написано было очень мало, а слухи были поверхностными. В основном, всё сводилось к тому, что Орден проклят и является позором королевства. Все до одного боялись даже произносить вслух название этой организации, словно оно как-то порочило их репутацию. До этого момента Орден представлялся мне просто большой компанией недовольных людей, что хотели перемен. Иногда – вооружённых. А ещё я никак не могла отделаться от мыслей о Чёрном Консуле.

– И какие мотивы у Ордена Крона? – я убрала руки Элигии.

– Нам нужно новое восстание в Квертинде, – заявил Шенгу, косясь на Татя, что громко чавкал. – Будущее за нами, так или иначе. Но сейчас действительно самый удачный момент, чтобы оставить след в истории. Ты станешь символом нового мятежа, Юна. Он будет носить твоё имя, люди будут прославлять тебя. Ты будешь лицом нового правительства и, возможно, даже станешь новой королевой, уничтожив наследие мёртвой династии.

Я всё-таки не удержалась и вытаращила глаза на Кааса. Он откинулся на спинку стула и уставился на свою дымящую трубку невидящим взглядом. От чего он предлагал мне бежать сегодня, когда я говорила о мести и ответственности? Я была готова отомстить за семью, но стать символом нового восстания Ордена Крона? Королевой Квертинда, пылающего от возглавляемых мною мятежей? А как же… Сирена? И её семья? И Оуренские? И все те, кто обожают Иверийцев? И моя учёба, и мои планы? Не сдержавшись, я, наконец, задрала рукав сорочки и с облегчением поскребла ногтями над покрасневшим местом. Это как будто было не про меня, про кого-то другого, более подходящего на эту роль. Про героя, способного перевернуть судьбу целого королевства, а не про одинокую девушку Квертинда, по нелепой случайности пережившую своих сверстниц. Всё это было нереально, неправильно, не вовремя.

– Я пришла сюда по другой причине, – пробормотала я.

– Всему свой черёд, – согласно кивнул Шенгу. – Новый Квертинд потому и зовётся Свободным, потому как не собирается принуждать своих подданных. Но у вас ещё будет время подумать об этом. Уверен, мы вернёмся к этому разговору. А сейчас…

– Кирмос лин де Блайт должен умереть, – прохрипел Тать. – Ты приведёшь его к нам и прикончишь.

Он оскалился, изображая улыбку. Зубы его стали бордовыми, как от крови, и создавалось ощущение, будто кто-то двинул ему в челюсть. Но кроме Элигии это никого не смутило. Тать открыл увесистую фляжку, шумно прополоскал рот и сглотнул. Каас молча курил свою трубку, наблюдая за суетой Нарда Татского.

– А если вы ошиблись в моём менторе? – я посмотрела на господина лин де Сторна. – Вы ведь не можете знать наверняка, как и я.

– Это он, – спокойно проговорил генерал. – Мы сидели в Верховном Совете Квертинда рядом, как сидим сейчас здесь с тобой. Он – Кирмос лин де Блайт, Юна.

– Нет… – злым шёпотом выдохнула я.

В груди сжался тугой ком из злости, обиды и ненависти. Каас привёл меня сюда, чтобы вежливый человек с жёстким лицом заявил мне о том, кто мой ментор? Если это и был его план, то он оказался весьма неэффективным. Даже если Шенгу лин де Сторн на самом деле был бывшим генералом, ничего не мешало ему соврать мне.

В комнате воцарился вечерний сумрак, и при свете одного канделябра происходящее походило на таинство, заговор. Портрет над камином смотрел с загадочной улыбкой, испытующе, как будто всю беседу ждал именно этого момента. Странно, когда я стояла в дверях – мне казалось, что женщина с картины смотрит прямо на меня. Сейчас мне казалось так же. Должно быть, взгляд её был устремлён на каждого в этой гостиной. И меня снова посетило ощущение, что в собрании участвует кто-то ещё.

Тать выплюнул на кремовую салфетку подозрительно красную мякоть, что так и не проглотил. Элигия закатила глаза и картинно отвернулась, выражая брезгливость. Мужчина смутился и протёр губы той же салфеткой. Ломбардиец вообще что-то чиркал на лежащем перед ним пергаменте, не вовлекаясь в беседу. Каас и генерал лин де Сторн смотрели на меня, ожидая реакции. Было во всём этом что-то противоестественное, как будто мы были лицедеями на сцене, а эта леди над камином – зрительницей, что требовала достоверности.

– Я вам не верю, – я вскочила, чтобы казаться выше. – Никому из вас. Каас, ты сказал, что у тебя есть план, как доказать мне его личность.

– Сядь, – раздражённо приказал старик Минестл, пером указывая на мой стул.

– Вы вообще хотели продать меня в рабство! – вспылила я в ответ на приказ ломбардиста. – А теперь предлагаете сделать королевой.

– До последнего не верил, что мне придётся доказывать очевидное, – скривился Шенгу лин де Сторн, задрав на меня голову. – Но теперь вижу, что этого не избежать. Если ты хочешь увидеть истинное лицо своего ментора – нам придётся показать его тебе. Пусть даже рискуя жизнями.

Я всё ещё стояла, нависая над присутствующими, как и леди с портрета. Не позволю им давить на меня. Не позволю им использовать меня, чтобы убить Джера. Если они не перейдут к делу, за которым я сюда пришла, – я просто выйду. Должно быть, Шенгу лин де Сторн понял это, потому что одобрительно кивнул Татю, и тот заговорил.

– Я собрал отряд из лучших боевых магов Ордена, – прохрипел Тать, задирая по локоть рукава рубашки. – Четырнадцать отбитых парней, готовых пожертвовать собой во славу великой идеи. Будь Кирмос лин де Блайт в одиночестве, он бы не подпуcтил нас даже на длину выстрела. Чёрный Консул имеет глаза на затылке, ясно? И магией его не достать, ни огнём, ни гипнозом – через террескат ничего не пробьётся. Этот пеклов ублюдок хитро выбрал склонность. Но бойцы дело своё знают, родились со сталью в руках, их всех разом только кровавая магия и остановит. У него будет только один выбор – сражаться, чтобы не быть убитым. Но когда он взовёт к Толмунду – погибнут все. Кроме тебя.

Он раскраснелся и запыхтел. Из-за шрама лицо его выглядело жуткой гримасой. Было видно, что идея ему не нравится. Мне даже показалось, что Тать боится, хоть и шрамы его говорили о том, что он был весьма смелым парнем.

– А если он не взовёт к Толмунду? – не сдавалась я. – Вы просто измучаете и убьёте его?

– Мы убьём его потому, что он – сущее зло, ясно? А потом вытрем тебе сопли, королева, – снова показал свои жуткие зубы Татский. – Только скажи, где нам ждать.

– Нет, – решительно запротестовала я. – Я не позволю вам убить своего ментора.

– Да пошутил я, – нашёлся Тать. – Просто потреплем его хорошенько, чтобы он поверил в наши намерения.

– Я не согласна, – процедила я и отвернулась.

Стул скрипнул по каменном полу, и я двинулась к выходу, но Каас схватил меня за плечо, останавливая. Я даже забыла, что он всё ещё здесь.

– К Чёрному Консулу мы пойдём вдвоём, – тихо сообщил стязатель, и все притихли.

Даже перо ломбардийца перестало скрипеть по пергаменту, и капля чернил угрожающе зависла над записями.

– Ни в коем случае, – возразил капитан Шенгу. – Рисковать стязателем – немыслимо для Ордена! Вы слишком важны для нас, господин Брин.

– Не важнее, чем Юна Горст, – как-то обречённо проговорил Каас. – И её доверие. Которое не так просто завоевать.

– Один стязатель даже лучше, чем целый отряд, – заёрзал Тать, снова оттягивая вышитый воротник.

Возможно, он просто обрадовался тому, что не придётся рисковать собой и людьми. Но кроме Татя эта идея больше никому не понравилась.

– Каас, мы же говорили об этом, – промурлыкала Элигия, заглядывая в глаза моему другу.

– Вы должны научиться исполнять приказы, – Минестл Селован недовольно поправил свои очки. – Орден решил, что отряд против Чёрного Консула поведёт Нард Татский. Сядьте, наконец, госпожа Горст!

– Я пока ещё не в Ордене Крона, – заметила я, не приближаясь к столу. – Вы сами сказали, что нужна именно я. Только моё присутствие сможет сдержать его, чтобы он не перебил вас всех. И только я смогу выжить и отомстить, если это случится. Но возможно он на это просто не способен. Может, он просто Джермонд Десент, по какой-то тайной для меня причине попавший в немилость к Ордену. Ваш план не годится в качестве попытки доказать мне личность ментора. Это больше похоже на ловушку для его убийства, независимо от того, кто он самом деле. Так что либо мы идём с Каасом вдвоём, либо можете поискать другую мейлори чёрного паука, что согласится подчиняться приказам Свободного Квертинда.

– Юна – единственный шанс добраться до него, – подтвердил Каас. – И нам не удастся поменять её решение. Без неё любые попытки выйти на Кирмоса лин де Блайта будут равны самоубийству.

– Вы готовы доверить ей свою жизнь? – насмешливо уточнил бывший генерал.

Я так и знала, что даже он не воспринимает меня всерьёз. Меня хотели использовать. Но они были правы – мейлори чёрного паука достаточно научилась у своего ментора, чтобы позволить это сделать только на своих условиях.

– У меня нет выбора, – кивнул Каас. – С самого начала это было моей идеей, теперь я обязан довести всё до конца.

Неприязнь в комнате только усилилась. Теперь и Шенгу смотрел на меня недобро. Кажется, экзамен на вступление в Орден Крона я провалила, и мне ещё усерднее придётся доказывать свою преданность идеям свободы. Что ж, у меня на этот счёт были иные правила, которым я не планировала изменять. Заложники несправедливости не должны её плодить, даже во имя великих лозунгов.

– Похоже, вы и нам не оставили выбора, – согласился генерал, осматривая нас обоих. – Значит, пойдёте вдвоём.

Как это ни странно, мне тоже не хотелось идти вдвоём с Каасом. Как будто мы объединились с ним против Джермонда, чтобы навредить. Чувствовала я себя при этом ужасно. Но сейчас эмоции следовало задвинуть на второй план в угоду аналитике. Каас был мне другом… Или даже больше. Не знаю, кем он был для меня теперь. Сейчас было важно другое – то, что он не убьёт Джера без моего согласия. Оставалась ещё надежда, что я была права, и ментор чёрного паука – не Кирмос лин де Блайт. Я обязана была обеспечить ему шанс на выживание. Если мы хотели довести всё до конца – у нас и правда не было другого выбора. По крайней мере, я его не видела.

– Лучше бы ты её не приводил, – ломбардиец встал и собрал свои записи. – Я говорил, что это плохая мысль.

Пальцы старичка быстро забегали, сворачивая пергаменты в плотные трубочки.

– В таком случае, – Шенгу лин де Сторн тоже поднялся. – Решение принято. Завтрашний день станет поворотным в истории Квертинда. Следующая Красная Луна не увидит его прежним. Когда Кирмос лин де Блайт будет убит, никто больше не сможет остановить Орден Крона. После его смерти немедленно отправляйтесь в приют. Надеюсь, этот приказ не обсуждается?

Теперь, когда все, кроме Элигии, стояли, я снова почувствовала себя маленькой среди присутствующих. Ломбардиец Минестл не стал дожидаться моего ответа и зашагал по ступенькам, что уходили куда-то под нависающую сюжетами арку. Прощаться он не стал.

– Не обсуждается, – согласилась я, провожая взглядом мерзкого старичка.

Тать склонился над Элигией и прошептал ей что-то на ухо прежде, чем выйти из гостиной. Сапоги его громко шаркали по полу, и я кривилась при каждом звуке. Почему-то меня не покидало ощущение полной неудачи собрания. Но Татский выглядел довольным, даже подмигнул мне прежде, чем скрипнуть входной дверью.

– Некоторая дисциплина Свободному Квертинду не помешает, – проводил глазами удаляющегося кровавого мага генерал. – Новый период королевства начнётся с этим рассветом. Нас ждут долгожданные перемены, которых мы всё так ждём. И ты будешь уже другой, Юна.

– Я стану частью Ордена Крона? – с надеждой спросила я.

– Важнейшей, – неожиданно подтвердил генерал. – Не просто частью, а символом сопротивления и свободы. Мы все признаем тебя как равную.

– Ваша светлость, – дверь снова скрипнула, впуская того мужчину, что провожал нас. – Пора в дорогу. Капраны у чёрного входа, как вы и просили.

– Еду обратно в моё заточение, – грустно улыбнулся господин лин де Сторн и протянул мне руку. – Был рад познакомиться, Юна. Завтра с тобой будет говорить уже другой человек.

– Ломбардиец? – забеспокоилась я, пожимая крепкую ладонь. – Мне кажется, он был совсем не рад познакомиться со мной.

– Господин Минестл наш казначей, – усмехнулся генерал. – Война – это в первую очередь деньги. С ними Селован управляется превосходно. Простите ему скупой склад ума и чувств. Уверен, вы ещё проникнетесь симпатией друг к другу. Но завтра здесь будет не он. Поверьте, новое знакомство вас не разочарует.

– Прощайте, генерал, – Каас тоже пожал руку Шенгу. – Благодарю вас за приезд.

– Удачи, – господин лин де Сторн кинул короткий взгляд на Кааса и вышел, больше не задерживаясь.

Когда генерал покинул комнату, я выдохнула и даже позволила себе облегчённо улыбнуться Каасу. Нам с ним сейчас нужна была поддержка друг друга.

– Я должна поговорить с Юной, – подала голос Элигия, которая молчала почти всё собрание. – Каас, ты ведь не станешь слушать дамскую болтовню?

Я даже удивилась, зачем вообще певицу пригласили за этот стол. Не рассчитывали же они, что женская компания смягчит мой нрав? В случае с Элигией он наоборот ужесточался. Певица откинулась на спинку, поигрывая ниткой мелких бусин из речного жемчуга. Только сейчас я заметила тиаль на её шее – крохотный, с монетку. Внутри блестящей колбы кружился вихрь Вейна, как у ректора Аддисад. Странно, что это была не арфа.

– Если ты пообещаешь, что речь пойдёт не обо мне, – совершенно серьёзно ответил стязатель.

– Клянусь, умолчу обо всём, что ты не хотел бы ей рассказывать, – хихикнула леди, чем только разозлила Кааса.

– Я обсудила уже всё, что хотела, – попыталась я избежать беседы.

– Прошу тебя, – Элигия подняла обе брови, отчего вид стал несчастным. – Осталось ещё кое-что очень важное, что мы обязаны обсудить наедине. По-женски посекретничать.

– Я подожду снаружи, – помявшись, сообщил мне Каас. – Не думаю, что Элигия тебя задержит.

– Не задержит, – пообещала я, намереваясь сбежать при первой возможности.

Мы обе проводили стязателя взглядом, пока за ним не закрылась скрипучая дверь. Очертания деревянных сюжетов на стенах смазались в вечерней мгле и различить что-то было почти невозможно. Но так интерьер мне нравился больше – в темноте резная гостиная приобрела суровую грацию. Мелкие узоры были неразличимы, и только крупные лапы и ветки тянулись к центру, отражали огонёк свечей. Настроение после собрания было дрянное, подавленное. Даже во рту появился отвратительный привкус горькой желчи. Я сложила руки на груди, выжидающе уставившись на женщину. Но Элигия выглядела уверенной, будто вовсе не замечала моего явного неодобрения.

– Он не умеет любить, Юна, – она неспешно прошла через всю комнату к маленькому столику в дальнем углу.

– Я знаю, – неохотно процедила я. – Каас сам говорил мне об этом. Это не ваше дело.

Я даже не удивилась тому, как быстро она нарушила свою клятву. По какой-то причине эта женщина откровенничала со мной, но мне было неясно, почему она ждёт взаимности. Мне совсем не хотелось разговаривать, тем более на такие глупые темы.

Элигия развернулась, качнув бедром, и очень удачно встала в свет канделябра. Жемчужное колье на её шее заиграло перламутром, добавляя своей хозяйке особой загадочности. Вряд ли она задумывалась над своими движениями – скорее она жила в своём изяществе. Я подумала, что эта леди из тех, что красивы даже во сне и в болезни. Красивы такой нарочной, явной прелестью, что сама лезет в глаза. Привлекательность Элигии была настолько наглой, что от неё, как и от убого уродства, невозможно было отвести глаз. Странное сходство человеческой красоты и безобразия в том, что смотреть на то и на другое напрямую всегда стыдно. Приходится прилагать усилия, чтобы не взглянуть лишний раз. Сейчас, по крайней мере, мне стоило некоторой силы воли рассматривать чернильницу, что оставил ломбардиец, хотя интереса она не представляла. Но боковым зрением всё же заметила, что Элигия ждёт, будто надеется на то, что я сама продолжу беседу.

– Я раньше трахалась с пятью мужиками в день, а теперь пою благочестивые песнопения в храме Девейны, – заявила Элигия, перебирая янтарные леденцы в прозрачной вазе. – Потому что неожиданно мне стала интересна душа. Не только моя собственная.

Я чуть не поперхнулась собственной слюной, но вовремя откашлялась. Леденцы звучно похрустывали под её пальцами, как мелкие морские камешки. Женщина подцепила конфетку и положила её на кончик языка, который моментально исчез за очерченными губами. К чему мне это знать? Что она задумала? Хочет спровоцировать меня на осуждение или на одобрение? Остановить от побега с Каасом? Намеренно вызвать раздражение?

– В каждом есть светлые и тёмные стороны, – я прочистила горло, стараясь казаться как можно равнодушнее.

– Они перемешаны, – конфета противно стучала о её зубы. – Ты получаешь не то, что заслуживаешь, а то, что сама берёшь. И зачастую выбор продиктован не логикой, как бы тебе хотелось думать, а женским капризом. Желанием, если хочешь. Тебе нужно понять это о себе.

– Я не капризная леди, – я встала, намереваясь уйти. – Даже не госпожа Горст, какой, возможно, была моя мать. И я здесь не за тем, чтобы обсуждать дамские слабости.

– А знаешь, зачем я здесь? – Элигия преградила мне путь и подошла совсем близко, я даже почувствовала запах карамели. – Потому что я могу увидеть в тебе то, что не может больше никто из Ордена. Ну, почти никто.

– И что же вы видите? – ехидно усмехнулась я.

– Ты женщина, Юна. Молодая женщина. Здесь, – она коснулась моей промежности, и я отскочила, как ошпаренная, едва не сбив стул, на котором сидела. – И здесь.

Элигия ткнула пальчиком на мою голову, больше не приближаясь. Чужое интимное прикосновение напомнило мне Фаренсиса, и я даже интуитивно вытащила кинжал. К счастью, леди Велилльер не собиралась продолжать и вообще не была мне соперницей. Но дышала я часто – то ли от возмущения, то ли от шока, и никак не могла подобрать слова, чтобы осадить нахальную певицу.

– Он не умеет любить, Юна, – снова заговорила Элигия, опережая мои возмущения. – И я сейчас не про Кааса. Ты можешь сколько угодно кичиться тем, что ты не такая, как все остальные. Что ты воительница, бунтарка, и что тебе любовь не интересна. Но ты же не хочешь врать сама себе. В глубине души ты всё равно надеешься быть с ним. Не как с ментором.

– Это чушь, – как можно спокойнее выдавила я, убирая кинжал на место. – Вы ничего не знаете обо мне. Заботьтесь о своей душе в храме Девейны, но в мою не лезьте.

Гравировка сверкнула в тусклом свете, и я даже успела увидеть своё отражение на лезвии. Кажется, я изменилась за один только сегодняшний день.

– Я не рассчитывала, что ты прислушаешься, – разочарованно выдохнула Элигия. – Мне важно, чтобы ты услышала другое. Я хорошо разбираюсь в сортах мужественности. Кирмос лин де Блайт не умеет любить. И даже не хочет научиться – ему незачем. Он может взять любую женщину, какую только захочет, хоть самую лучшую. Может влюбить в себя любую женщину, если поставит это себе целью. Но он никогда не сможет полюбить сам, какие бы иллюзии ты себе не строила на этот счёт. Твой ментор может поиметь тебя, даже несколько раз, но этим ваши любовные отношения ограничатся.

– Замолчи! – резко прикрикнула я, едва сдерживаясь, чтоб не кинуться на эту… леди. – Ты понятия не имеешь о том, что говоришь! Ты даже его не знаешь.

Я и так позволила ей сказать слишком многое. Эта женщина не заслужила почтения, вежливости или даже простой учтивости. Слова Элигии были ещё нахальнее, чем её красота. И мне, наконец, надоело выслушивать всех, кто пытался научить меня жизни.

– Не злись, – она положила руки мне на плечи. – Мне не нужно знать его лично. Не думай, что я тебя ругаю за твоё истинное отношение к нему. Увы, тебе не повезло в свои нежные годы встретить мужчину слишком умного и слишком умелого, чтобы ты имела хотя бы шанс противиться чувствам. Чёрный Консул слишком хорош… во всём. Боюсь, я бы и сама не устояла перед ним. А у простой девчонки вроде тебя нет шансов.

Кажется, я отпустила всех своих зверей, что весь вечер держала на цепях, и теперь была в каком-то отчаянном бешенстве. Мне не хотелось верить, что всё это имеет отношение к Джеру. Я пожалела, что пришла сюда, что осталась поговорить с Элигией, что старалась держать себя в руках весь этот вечер. Мне вдруг остро захотелось доказать Элигии, что она не права. Я сама не понимала, в чём именно – в том, что я к Джеру ничего подобного не испытываю или в том, что у меня нет шансов. Да во всём!

Прошлое пытало меня картинками, снова и снова возвращая в те моменты, когда мы были с ним вдвоём. Слишком умный. Слишком умелый. Слишком… родной. Я смотрела на Элигию и пыталась понять, почему именно мне досталось такое наследство от матери? Да какое право она имела говорить о моём менторе в таком тоне? С чего она решила, что лучше меня? Я открыла, было, рот, чтобы высказать ей оскорбления, но осеклась. Нет, нельзя было позволять этой женщине снова меня запутать или спровоцировать. Если она и жила женскими эмоциями, то я – точно нет.

– Очень жаль, что тебе так и не представится шанса пообщаться с ним, – я с силой скинула руки женщины, и она зашипела. – Мне бы хотелось посмотреть, как он уничтожает твою надменность и самоуверенность.

Я всё-таки обогнула её и направилась к выходу, не желая слушать этот бред больше ни одной минуты. Только Ревд знает, каких усилий мне стоило сдерживать свой гнев, чтобы он не выплеснулся извержением, как огонь из пасти Сомнидракотуля. Кинжал на бедре заметно потяжелел и как-то ожил, требуя попробовать крови этой женщины. Боюсь, я бы позволила ему это, если бы осталась ещё хотя бы на одну секунду.

– Он не умеет любить, Юна, – кинула мне вслед Элигия, повторяясь уже в третий раз за вечер. – Просто помни об этом завтра, когда снова встретишься с ним.

Я с силой дёрнула ручку двери, так что меня обдало потоком ароматного воздуха из сада. Хотелось ответить Элигии, обозвать её, избить её, но я понимала, что делать это неразумно. К тому же, может только убедить её в правоте. Поэтому я просто вышла, закрыв за собой дверь. Она оказалась неожиданно лёгкой для моих дрожащих рук, и от громкого сильного хлопка поместье мёртвой актрисы едва не осыпалось мелкими камешками. Пожалуй, даже частые звёзды с трудом удержались на небе, чтобы не рухнуть серебристо-голубой россыпью прямо мне на голову.

Я вытащила кинжал, который всё ещё просился наружу, и снова посмотрелась в его блестящее лезвие. Тёмные пряди выбились из кос, лицо вытянулось, щеки впали. Огромные глаза темнели бирюзовыми провалами на фоне бледной кожи. Вот бы сейчас вернуться и изрезать красивое лицо Элигии, изуродовать его, располосовать шрамами. За то, что она была… права? К счастью, в отражении мелькнула рыжая шевелюра, перечерченная гравировкой “Kaas”.

– Дала ему имя? – стязатель кивнул на кинжал, и я быстро убрала его, словно устыдившись своего отражения и своих мыслей.

– У него уже есть имя, – буркнула я, отворачиваясь.

Пальцами попыталась причесать выбившиеся пряди, как иногда делал Каас. Пощипала себя за щёки, чтобы вызвать румянец. Стязатель же протянул мне коричневую горстку на ладони. Кедровые орешки выглядели созревшими, что было удивительно для весны. Я рассеяно сгребла мелкую россыпь, даже забыв поблагодарить за угощение.

– Не передумала? – поинтересовался Каас, когда мы двинулись вдоль освещённой луной дорожки в сторону выхода.

– Нет, – я старалась не смотреть на него. – Теперь уже точно поздно отступать. Завтра всё будет кончено. Где встретимся?

Ярость во мне клокотала бешеным северным морем, снова и снова взбиралась волнами по оголённым нервам. Даже Каас казался мне врагом за то, что хорошо отзывался об Элигии. Возможно, между ними даже что-то было. От злости я прикусила щёку и начала считать вдохи, чтобы вернуть себе способность здраво мыслить.

– Нужно выбрать место, – Каас рассеянно огляделся, как будто подыскивал подходящее прямо здесь. – Лучше уединённое. Чтобы избежать лишних жертв, если что-то пойдёт не так. Чёрный Консул не оставляет свидетелей… Как ты уже успела в этом убедиться. Предлагаю встретиться у Кедровок, справа от…

– На Сомнидракотуле есть большое плато по пути к вершине, – перебила я. – Там точно никого не бывает. Ты сразу его узнаешь, в скале есть мелкий грот с родником. И удивительные горизонты.

Я криво усмехнулась при упоминании горизонтов. Орехи мешали, грызть мне их стало почему-то неловко при Каасе. Да и скорлупу некуда было выкидывать, поэтому я просто ссыпала их в карман брюк, чтобы не мешались. Если мне придётся убить Джера, который лгал мне всё это время, то лучшего места не найти. Может, у него тоже есть приятные воспоминания, связанные с нашим краем земли. Так пусть они послужат укором его совести. Если она вообще у него была.

– На рассвете? – коротко кивнул Каас.

– Я приведу его ещё до первых лучей, – пообещала я. – Если он согласится идти со мной.

– Он согласится, – заверил Каас.

Я остановилась у красных ворот, не желая ступать за ограду. Яростный пыл немного угас, и я переступила с ноги на ногу. Ещё некоторое время назад я стояла по ту сторону и боялась войти. Теперь же мне страшно было выходить. Как будто эта дверь была последним, что отделяло меня от предательства.

– Каас, – я осторожно тронула его за рукав, останавливая. – Пообещай мне, что не убьёшь его, пока мы оба не будем уверены, кто он на самом деле.

– Я уже уверен, Юна, – он перехватил мою ладонь и сжал её. – Не переживай, он не позволит себя убить. Да и я не настолько силён, чтобы выйти победителем из схватки с самим Кирмосом лин де Блайтом.

“Джермонд – не Кирмос лин де Блайт” – по привычке захотелось возразить стязателю, но я знала, что это бесполезно.

Почти все мои сомнения, которыми я терзалась до этого момента, были бесполезными.

Так или иначе, я стояла в приюте Ордена Крона, со стязателем, предавшим Квертинд, и собиралась привести к гибели ментора чёрного паука.

Мир вывернулся наизнанку, встал кверху дном, и нигде не было ответов на то, что правильно, а что – нет. Даже в Приюте Ордена я их не нашла. Хуже всего то, что их не было в моей собственной душе. Может, брести наугад – и есть самый верный путь? Но и это давалось мне с трудом. Я не знала, чем закончится та дорожка, на которой я стояла сейчас.

Одно я уже успела уяснить совершенно точно: если хочешь драться с самой судьбой – будь готов, что смерть будет сражаться на её стороне. Рука привычно легла на знак соединения, и этот нехитрый жест, как всегда, придал мне уверенности.

– Нам пора, – устало выдохнула я и сама толкнула дворовую дверь наружу.