19 Руслана

— Я наделала? — возмущаюсь тут же. — Ну, знаете ли!

— Так мне передали, — говорит распорядительница, а сама кружит вокруг меня, разглядывает и охает.

— Значит, вас обманули. Я бы сама ни за что не отрезала себе настолько криво и бездарно.

Встряхиваю головой, демонстрируя, насколько неровно теперь подстрижены волосы.

— Мне это зачем?

— В качестве протеста.

— Ну, просто отлично, — вздыхаю. — Думайте что хотите. Но я этого не делала.

— Тогда кто?

— Мариам.

Латифа поджимает губы.

— Беда будет, — бормочет она, перебирая мои пряди. — Большая беда.

— Он что, правда меня накажет?

Распорядительница поднимает на меня взгляд, и я по выражению ее лица понимаю — проблемы у меня точно будут.

— Ты зачем пошла туда, недалекая? Кто тебя туда звал?

— Как кто? Так ведь служанка пришла, — растерянно говорю.

Латифа снова качает головой, бормочет на незнакомом языке. Неужели Салима что-то напутала? Или еще хуже — специально все это устроила! Наверное, я этому даже не особо удивлюсь — стоило бы догадаться. Но все равно довольно неприятно.

— Ты не должна была туда ходить, — в итоге бормочет Латифа. — Теперь будет беда.

— Да откуда же мне было знать? За мной пришли!

Она только вздыхает и снова смотрит на мои волосы.

— Идем, подправлю это безобразие.

Если бы кто-то другой это предложил, я бы не рискнула соглашаться. Но Латифа вызывает у меня безотчетное доверие. Возможно, потому что лишь она была со мной относительно добра. И искренняя. По крайней мере, мне хотелось бы в это верить.

В общем, кривой срез она, конечно, кое-как поправляет. Неидеально, но в любой случае лучше, чем то, что получилось после выходки Мариам.

Смотрю на себя в зеркало, и так странно — я уже и забыла, когда у меня волосы были настолько короткими.

Всегда так гордилась, отказывалась отрезать больше, чем пару сантиметров. Думала, что не смогу. А вот сейчас смотрю и понимаю, что не испытываю каких-то сильных сожалений. Ну, волосы и волосы. В жизни есть проблемы посерьезнее. А волосы отрастут опять.

— Больше в общий зал не ходи, — приказывает распорядительница. — И если кто-то из служанок снова придет — не соглашайся.

— И что я скажу? Что у меня свое расписание?

— Именно. Или попроси меня позвать.

— Это ведь они устроили, да?

Женщина недовольно поджимает губы, но не отвечает. Хотя нужен ли мне ответ? Сомневаюсь, что ножницы — тот предмет, который девушки носят по дворцу просто так. Нет. Мариам явно готовилась к тому, что она вытворила.

— Будь готова к вечеру — я приду за тобой сама. Господин приказал тебе самой выбрать наряд и порадовать его.

— Надеется, что я голая к нему приду? — мрачно шучу. Но Латифа каменеет и смотрит на меня как умалишенную.

— Что за дурная девка! Голой, по дворцу!

— Эй, да я же пошутила, — испуганно говорю.

Распорядительница фыркает неодобрительно.

— Советую хорошенько подумать и не злить господина. Он и так будет в бешенстве.

— За что? За волосы? Ладно бы я осталась лысой, так-то что? Ну, стали покороче, — пожимаю плечами. — Не нравится так — пусть меня домой отпускает!

— Ох, какая же ты дурная, Руслана. Доиграешься с огнем — окажешься у столба позора!

Меня это очень злит — ну что за бесправное положение? Да я, может, и сама хотела сменить прическу!

К вечеру раздражение лишь усиливается — служанки, которые приносят мне еду, похожи одна на другую, так что я теперь и не могу сказать — кто же меня фактически выманил утром.

Есть хочется, но я банально боюсь, что меня снова отравят, поэтому пробую всего по чуть-чуть. Глупая затея, конечно, но лучше так.

Из одежды я снова выбираю самое закрытое и непривлекательное. Правда, насчет последнего — большой вопрос. Мой гардероб в принципе подобран так, чтобы разжечь желание в мужчине. Но недолго думая, я сооружаю себе подобие палантина из другой сорочки. И в итоге я больше похожа на окуклившуюся бабочку, чем на девушку, которая идет на свидание.

Латифа, когда видит это безобразие, охает. Молчит и моргает.

— Переодеваться не буду, — сразу же предупреждаю я, тряхнув волосами, которые заплела в причудливую прическу. Выглядит сложно, но на деле довольно проста в исполнении — меня когда-то одногруппница научила.

— Помилуй тебя Всевышний, — бормочет женщина. — И всех нас.

Я выхожу из комнаты вслед за ней, морально готовясь противостоять Амину.

Догадываюсь, что моя выходка не останется безнаказанной. Плюс эти волосы еще. Да и вчера я ему опять отказала. В общем, ничего хорошего от вечера я уже и не жду.

Но когда меня приводят не в зал, как в прошлый раз, а в покои шейха, понимаю, что все, игры кончились.

— А мне точно туда? — спрашиваю у Латифы. Та лишь горестно вздыхает и кивает.

— Будь благоразумна и покорна, дитя. И он пощадит тебя. Господин щедр и добр с теми, кто его радует.

Ее наставление вызывает лишь глухое раздражение. Опять покорность. Опять послушание. Опять я — корова на убой. Ну, или самка для спаривания.

Противно!

Однако мой запал кончается, стоит мне переступить порог и увидеть, что на этот раз приготовил для меня принц пустыни.

Он что, серьезно!?

Глядя на мольберт, установленный посреди комнаты, я все еще не верю. Это не шутка? Или шейх решил так изощренно поиздеваться?

— Интересный выбор наряда, — неожиданно раздается позади меня. Вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

Амин стоит, бесстыже разглядывает меня. И опять это странное чувство — что все слои одежды, которыми я вроде как защищаюсь, не существуют для него.

— Если он не нравится господину, я могу вернуться к себе в комнату, — приторно улыбаюсь, сама не понимая, зачем драконю его.

— Или ты можешь раздеться, — флегматично предлагает он.

Сжимаю ладони в кулаки. Шумно вдыхаю и мысленно призываю себя потерпеть. Мне надо выдержать еще три свидания, и я буду свободна.

— Спасибо, но нет.

— Хорошо, — неожиданно легко соглашается шейх. — Проходи, будь моей гостьей. Голодна? Хочешь поужинать?

— А что, у меня есть выбор? — снова кошусь в сторону мольберта. Интересно, зачем он тут?

Если сейчас Амин потребует раздеться, чтобы я ему позировала… Ох, ну я тогда ему устрою!

— Как и всегда, пташка.

Бесит он, и это его дурацкое обращение тоже бесит!

— Ты боишься, что тебя снова отравят, но могу заверить, что все блюда проверили перед тем, как подать, — проницательно добавляет мужчина.

В этот раз он ведет себя несколько иначе. Вроде бы смотрит по-прежнему с желанием. Я чувствую его мужской интерес. Но не могу отделаться от ощущения, что что-то неуловимо изменилось.

— Что ж, надеюсь, так и есть, — рассеянно отвечаю, подходя ближе к столику, накрытому в углу комнаты.

Амин присаживается рядом со мной. Снова ухаживает. В этом плане ему, конечно, пятерка с плюсом. Но глядя, как он наливает мне напиток, как накладывает еду в тарелку, я почему-то думаю о том, что ровно точно так же он заботится о каждой наложнице, попавшей к нему в покои.

И снова аппетит пропадает. Однако я торможу себя и стараюсь все же поесть. Ведь если я снова откажусь, то кто знает, чем он хочет заняться. Лучше уж мы будем ужинать, чем буду отбиваться от подкатов шейха.

Правда, спокойствие долго не длится — когда Амин ненавязчиво пытается мне поправить мой самодельный палантин, то задевает мне волосы, и вся моя хитро сплетенная прическа распадается. Видимо, слабовато связала пряди.

Я замираю, видя, как в его взгляде разгорается злость.

— Р-руслана, — едва ли не рычит он. — Как ты посмела?!

А меня нервный смех разбирает. Еще один!

— Тоже считаешь, что мне нечем заняться, кроме как укорачивать свои волосы?

Шейх медленно подносит руку к моим волосам, берет одну прядь и пропускает между пальцев. Кажется, в этот момент в его глазах мелькает боль. Хотя, скорее всего, мне просто чудится. Куда быстрее я поверю в разочарование, что игрушка испортилась.

— Кто?

— Мариам, — отвечаю, даже не задумываясь.

Наверное, я все-таки не такой хороший человек, раз без зазрения совести выдаю эту нахалку.

Амин прищуривается, вглядывается в мое лицо, будто ищет в моих словах подвох.

— И что, она просто так подошла и отрезала тебе волосы? А ты позволила?

— Ну, во-первых, она сделала это со спины, пока я завтракала. А во-вторых… Если это так критично, то я могу вернуться обратно. Или вообще уехать домой.

Конечно, я понимаю, что фактически дергаю тигра за усы. Но не была готова к тому, что Амин окажется слишком близко, а его ладонь сгребет мои волосы на затылке так, что я невольно вынуждена запрокинуть голову.

— Даже у твоей дерзости, пташка, должны быть границы. Ясно? — тихо цедит шейх. — Продолжая меня дразнить, ты играешь с огнем, и вполне можешь подпалить свою симпатичную шкурку.

Вот так ненавязчиво он напомнил мне расстановку сил. Становится очень обидно. Неужели я так и останусь бесправною куклой в этом гребаном дворце?!

— Я всего лишь сказала правду! — огрызаюсь, пытаюсь дернуться, но этим делаю себе больно. Шиплю от неприятных ощущений, из-за которых слезы выступают на глазах. И тут же хватка на волосах слабеет.

— Я не позволяю портить свое, — чеканит Амин. — Если кто-то посмел сделать такое без моего ведома…

— Ну, как видишь, посмела, — недовольно бурчу, морщась от того, как пальцы принца начинают массировать мой затылок.

Не потому что это неприятно. Все как раз наоборот. А мне не стоит рядом с ним расслабляться.

— Тебя совсем нельзя оставлять без присмотра, — беззлобно усмехается шейх. — Но я разберусь.

Душу вспыхнувшее в груди злорадство. Нет уж, не собираюсь вставать с ними на одну ступень.

— Ты опять плохо ешь. Не голодна?

— Вроде того. Но не надо на меня опять набрасываться, — тут же возражаю, выставляя перед собой руки.

— О, милая, сегодня у нас программа поинтереснее.

— Например? — осторожно уточняю и кошусь в сторону мольберта.

— Да, мой огонек. Ты все верно поняла, — довольно кивает Амин.

— Ну, знаешь что?! Я не стану тебе позировать! Да еще и голой!

Отталкиваю его, и так как принц явно не ожидал такого отпора, то мне удается вскочить на ноги и отбежать подальше. Пусть только попробует меня заставить!

Он медленно поднимается вслед за мной. В его глазах — настоящее пламя. Ох, мамочки, кажется, я все-таки раздразнила зверя.

— Ну что ж, Руслана… Ты сама сделала свой выбор, — ухмыляется он и… И начинает раздеваться!