20 Руслан
— Ты ч-что делаешь? — испуганно спрашиваю, глядя, как мужчина сминает тунику и остается только в светлых штанах. Они низко сидят на бедрах и…
Мамочки! Я, конечно, видела голых мужчин. Чего уж там, я все-таки не подросток, который воспитывался в подвале. Но… Но это же совершенно другое!
Одно дело, когда просто абстрактные красивые фото, и совершенно другое — когда прямо перед тобой красивый брутальный мужчина, у которого по-мужски привлекательное тело, и от которого несет самцовой энергетикой.
— Нравится? — самодовольно спрашивает этот гад, явно замечая мою реакцию. Он еще и чуть напрягает руки, отчего жгуты мышц становятся еще более выраженными.
— Оденься, — сиплю и отхожу подальше.
— Зачем? — вроде как искренне удивляется он. — Как же ты будешь меня рисовать?
— Я?!
— Именно, — кивает Амин, наслаждаясь моими эмоциями. — Ты, пташка. Именно ты.
— Я не понимаю. Ты что, с самого начала это задумал?
— Твой вариант меня тоже вполне устроит, — ухмыляется этот гад. А у меня щеки тут же вспыхивают. Ведь я помимо воли в красках представляю себе это.
Да что же такое! Демон он, что ли, какой-то!
— А если я откажусь?
— То есть ты не скучала по бумаге и углю? — хитро усмехается шейх.
А я понимаю, что он знает… Знает! Я действительно люблю рисовать именно углем. Иногда карандашом, если под рукой нет ничего другого. Конечно, я не так чтобы достигла каких-то успехов, но с детства ходила в художественную школу, и, вероятно, именно поэтому и нашла себе подработку графическим дизайнером. Мне, правда, не доверяли ничего особенно серьезного, но я надеялась, что постепенно смогу добиться многого. Возможно, даже получить профессиональное образование именно по этой части. Так-то я поступила на экономический — куда, как говорится, были бюджетные места.
Теперь выходит, что Амин как-то узнал про мое хобби, а это значит, что он копался в моей жизни.
Внутри противно тянет. Получается, что и про маму, по которой я так тоскую, он тоже знает.
В горле появляется тугой комок. Мне страшно, что этот жестокий и циничный человек, по сути, щелчком пальцев может сделать из меня послушную марионетку, зная о моих слабых местах.
— Ты не рада? — озадаченно спрашивает принц пустыни.
— Это слишком неожиданно, — выдаю севшим голосом.
В голове у меня сейчас только одна мысль — не дать понять ему, что можно и дальше копаться в моей жизни на родине.
Амин ухмыляется многозначительно, проходит мимо меня, а я смущенно опускаю взгляд, чтобы не пялиться на его идеальное тело.
— Я готов, Руслана.
Поворачиваюсь и вижу, что шейх поставил стул посреди комнаты, уселся на тот и теперь, очевидно, ждет, что я брошусь его рисовать.
— Вообще-то я довольно посредственно рисую, — предупреждаю его, решив, что подобное занятие — меньшее из зол.
— Вот и увидим, — безмятежно улыбается он, и я даже зависаю ненадолго — такой он сейчас умиротворенный и довольный. Нет этой жесткости во взгляде. Будто ему самому доставляет удовольствие процесс позирования.
— Надеюсь, за косые пропорции меня не ждет наказание? — бормочу, разглядывая коробку с углем. Затем холст бумаги. Даже с моим скромным опытом понимаю, что все здесь высшего качества.
Однако в чем именно подвох, я понимаю почти сразу — ведь мне приходится постоянно смотреть на Амина. А тот не стесняется смотреть в ответ. И ладно бы просто смотреть, но ведь этот мужчина умеет делать это так, что колени начинают подгибаться.
Злюсь на себя, что реагирую на него сильнее, чем стоило бы!
Тем более что вчера я увидела его совершенно в ином амплуа. Я почему-то думала, что как человек, наделенный властью, он не пачкает руки физическим трудом, и уж точно не умеет махать саблей так, как вчера я могла наблюдать.
Первые десять минут я еще пытаюсь держаться, но затем Амин начинает свою подрывную деятельность — по-другому и не скажешь.
— У тебя покраснели щеки, пташка, — замечает он довольным тоном. — Здесь жарко. Может, тебе стоит тоже раздеться?
— Нет, спасибо, — пыхчу, стараясь делать набросок. Но так выходит, что и на холсте, и вживую — везде шейх, будь он неладен!
— Уверена? — вкрадчиво спрашивает он, заставляя снова взглянуть на него. — Если ты думала оттолкнуть меня тем, что завернулась в это подобие одежды, ты ошиблась, мой огонек.
В его взгляде такая неприкрытая насмешка, что становится очень обидно.
— Да что ты говоришь. Еще скажи, что чем больше я прячу свое тело, тем сильнее твое желание!
— Вот видишь, мы уже начинаем понимать друг друга.
У меня от такой наглости просто нет слов. Шумно выдохнув, снова перевожу взгляд на холст, но и там меня преследует взгляд принца.
Какое-то время Амин молчит, и я уже радуюсь этой передышке, но… Но недолго, увы.
— Вообще тут довольно жарко все-таки. Полагаю, позировать я могу и без одежды.
— Ч-что?!
— Ты ведь сама это предложила, Руслана, — широко ухмыляется Амин и, поднявшись на ноги, разминает шею, плечи. А затем расстегивает штаны.
Мамочки, он реально собирается остаться обнаженным! И хочет, чтоб я его рисовала вот так?!
Глядя на уверенные движения принца, я впадаю в ступор и даже не замечаю, как у меня падает кусок угля на пол. Похоже, он не шутит, и сейчас вот-вот…
— Нет! — резко кричу, зажмуриваясь. — Прекрати!
— Почему? — вроде бы искренне спрашивает мужчина, но я ему совершенно не верю. Он хитрый искуситель, у которого своя цель!
— Я не рисую обнаженку. Хочешь позировать — оставайся в штанах.
Повисает тишина. Прислушиваюсь, но вроде бы шороха одежды нет. Либо Амин сделал это бесшумно, либо все же не стал доводить начатое до конца.
И когда я все же решаюсь открыть глаза, то от неожиданности кричу и дергаюсь назад — потому что прямо передо мной стоит шейх — едва ли не вплотную.
Крепкие мужские руки удерживают меня от падения, а после прижимают к голой мужской груди.
Я рефлекторно кладу ладони на нее, и меня словно током прошибает — будто маленький взрыв между нами происходит.
Не успеваю даже вдохнуть, как Амин набрасывается на мои губы. Целует-целует-целует.
И сегодня это иначе. Не так жестко, не так бескомпромиссно. Сегодня он — чистый соблазн. Страсть вперемешку с нежностью.
Чувствую прикосновение к плечам. Млею от этой незатейливой ласки. Кожа горит, словно внутри меня пылает огонь. В животе все сильнее тяжелеет, и я уже сама тянусь за поцелуями, впадая в странную зависимость от них.
— Да что за тряпки, — рычит Амин, и это отрезвляет меня.
Его руки вовсю хозяйничают на моем теле, и я с ужасом понимаю, что мой импровизированный палантин давно уже стащен и отброшен куда-то в сторону. А я сама вот-вот окажусь обнаженной окончательно — шейх пытается справиться с застежкой платья, которое мне казалось наименее соблазнительным и провокационным.
— Нет! — испуганно говорю и выставляю руки перед собой. Снова упираюсь ими в широкую мужскую грудь. Мы оба застываем.
Взгляд принц такой, что, кажется, в нем можно утонуть без памяти — темный, затягивающий, манящий. В нем желание, похоть, страсть и обещание удовольствия.
— Р-р-руслана!
— Я не стану!
— Да что ты говоришь! — рыкает он и нагло задирает мне подол платья. Пока я шокирована подобной наглостью, он бесцеремонно трогает меня между ног сначала через белье, а затем и под ним. — У тебя тут целое озеро, пташка. Не ври, что ты не хочешь меня.
— Это все физиология, — возмущаюсь и упираюсь в его грудь одной рукой, а второй пытаюсь убрать наглую руку из трусиков. — Пусти! Я не стану!
— Еще как станешь, — рычит шейх. Подхватывает меня на руки, и буквально за считанные секунды я оказываюсь разложенной на широкой постели. — Вчера, помнится, ты была не особенно против, когда кончала.
— Что? Да ты…
Пытаюсь отползти, но Амин не позволяет — крепко удерживает меня с раздвинутыми ногами. Краснею, представив, насколько провокационно и разнузданно это смотрится. Шейх же, заметив, что я затихла, приспускает штаны и достает член.
Крупный. Эрегированный.
Нервно сглатываю.
— Это во мне не поместится!
На это принц лишь довольно ухмыляется и, наступив одним коленом на постель, проводит ладонью по члену. Раз, другой, третий. Я же завороженно смотрю на это, чувствую, что краснеют не только щеки.
Мне кажется, я вся горю!
— Пожалуй, мне пора вернуться к себе, — говорю, облизывая губы, чтобы поскорее сбежать. Приподнимаюсь, но Амин резко укладывает меня обратно на спину, нависает и вдруг берет мою ладонь и кладет себе на член.
— Давай, огонек, поласкай меня.
— Я не…
— Не бойся, я помогу. Тебе ведь было вчера хорошо? Было, — довольно протягивает он. — Я тоже хочу. Баш на баш, пташка.
Надо бы возмутиться и попытаться сбежать, но вместо этого я под темным подавляющим взглядом Амином и правда повожу по его члену рукой. Принц сжимает мои пальцы, задает темп, и я вижу, как буквально на глазах выражение его лица меняется на еще более дикое и пугающее.
— Хочу тебя, Руслана, — хрипит он, неотрывно глядя мне в глаза. Затем вдруг отбрасывает мою руку и, чуть сместившись, проводит головкой у меня между ног. Да, поверх белья, но от этого не менее чувствительно.
У меня глаза закатываются от импульса, что расходится по всему телу от этого. Понимаю, что проигрываю, и закусываю губу, стараясь сделать обидные слезы. Неужели я настолько легкодоступная?
Меня разрывают противоречия. Никогда ни с кем я не испытывала и половины тех эмоций, которые провоцирует во мне шейх.
Давление на мои нижние губы становится больше. И кажется, вот-вот мужчина просто разорвет белье в лоскуты и возьмет меня.
Мы вновь сталкиваемся взглядами, и я чувствую себя бабочкой, которая летит на свет огня.
Глупая-глупая Руслана.
— Тише, пташка, я не причиню боли, — шепчет он, стирая слезу с моей кожи.
— Я не хочу…. — мотаю головой. — Не хочу вот так!
Не жду понимания от Амина — кажется, он уже за той гранью, когда мужчина не слышит слова “нет”.
Однако принцу удается меня удивить — он отстраняется и вновь кладет мою ладонь себе на член, вынуждая двигать ею, приближая разрядку.
Его зрачки становятся еще больше. Поддаюсь странному желанию угодить, помочь, возбудить сильнее. Это какая-то невообразимо сумасшедшая магия, и я уже всерьез думаю, что в еде было что-то подмешано — не могла же я одичать настолько, что захотела сделать мужчине приятное.
Сдавленный, скупой мужской стон, и я чувствую, как горячее семя попадает мне на пальцы, стекает, пачкая нас обоих.
Пару раз я слышала разговорчики Маши и других коллег про то, как у мужчин это происходит. Мне всегда казалось это грязным, но сейчас даже похожей мысли не мелькает. Напротив. Мое собственное возбуждение настолько острое, что я невольно пытаюсь свести ноги, чтобы сжать бедра и…
— Тише, — понимающе усмехается Амин. По-прежнему удерживая мою руку, второй он прикасается к моей плоти, находит узелок плоти, нажимает. А я вскрикиваю от удовольствия, которое растекается внутри. Это еще не оргазм, но он уже так близко.
— Какая же ты красивая, — хрипло приговаривает шейх, продолжая ласкать меня. Одним пальцем входит в меня, пока второй продолжает ласкать клитор, не давая мне даже вдохнуть.
Все так ярко и так внезапно, что нет сил противиться — расслабляюсь и позволяю удовольствию утащить меня в самый пик. Так, что я едва различаю одержимый шепот Амина:
— Ну, теперь ты, наконец, станешь моей по-настоящему, пташка…