Глава 18

Глава 18

Кара

За последние несколько дней совершалось все больше убийств. Когда я слышала название городов, в которых они происходили, мне показалось, что я не дышала. Смотрела фамилии и молилась, чтобы среди невинных жертв не оказалось моей семьи. Убедившись в том, что сестра с родителями не попали в список, я выдохнула, но волнение никуда не делось.

Пока я звонила и слушала гудки, еще больше извелась, но вскоре, увидев на экране живых и здоровых родных, я окончательно успокоилась.

Из их слов я поняла, что они планируют переезжать. Эта новость стала для меня открытием, от чего я удивленно поинтересовалась:

— Вы уверены?

— Да, Кара. Здесь больше небезопасно оставаться. Мы не можем рисковать жизнью Рони, она еще слишком маленькая для этого мира, — папа как и всегда был серьезен, больше всех беспокоясь за семью, поэтому я отлично понимала его.

— Ты только не переживай, — решила успокоить меня мама. — Мы переедем куда-нибудь поближе к тебе. Время на размышления у нас есть. Думаю, за месяц мы уладим все проблемы. Ты же знаешь отца — он как решит что-нибудь, его уже не остановишь.

Да, папа такой. Вечная опора и поддержка семьи. С ним я была как за каменной стеной.

Поговорив еще немного, я сидела какое-то время, пытаясь осмыслить полученную информацию. Конечно, можно было попросить помощь у Харрисона, но я не хотела вмешивать его в это дело, несмотря на то, что знала, что он не откажет. Однако я верила в своих родителей и знала, что у них все получится, а что касается мага… Я думала о том, каким сделать наш совместный день, как удивить Гильдрена.

И я надеялась, что мой план не провалится. В этот раз не хотелось никаких выходов в «свет», лживых магов и постоянного притворства. Последний разговор с мужчиной показал мне, что у нас есть что-то общее. Я решила этим воспользоваться и просто прогуляться. Увидеть в Харрисоне обычного мужчину без всяких масок и костюмов. Показать ему, что радость может быть не только в деньгах или каких-либо достижениях, но и в простых мгновениях, наполненных счастьем. Я не знала, как Харрисон оценит мое решение, но старалась не думать о плохом.

Стоило мне попасть в кабинет, как руки наглого мага обвили мою талию, притягивая к себе.

— Что-то случилось? Я чувствую твой страх, — мужчина нахмурился, вглядываясь в мое лицо. Вот все он видит.

Освободившись от объятий, я сложила руки на груди и тихо ответила:

— Родители. Я беспокоюсь за них.

— С ними что-то случилось? — Харрисон расположился в кресле и притянул меня к себе, заставляя сесть к нему на колени.

— Нет, но они собираются переезжать через месяц, примерно. Мне не нравится эта идея.

Мне было так легко и спокойно с Харрисоном. Хотелось закрыть глаза и на мгновение забыть все проблемы. Замедлить время и сидеть в его объятиях, прижавшись к сильному телу.

— Ты сказала им об этом?

— Нет. В их городе сейчас небезопасно, поэтому они уезжают. Я понимаю, что так надо, но как представлю, что с ними что-то случится во время переезда, — дальше я не смогла договорить, но Харрисону не требовалось слов. Он еще сильнее прижал меня к себе и легонько поцеловал в макушку.

— Не переживай. Хочешь, я лично прослежу за их переездом?

Я отрицательно помотала головой. Что и требовалось доказать.

— Нет, Харрисон, не надо. У них все получится, — и чтобы избавить от мрачных мыслей, я перевела тему разговора: — И кстати, скоро тебе придется забыть о своих костюмах. На один день точно! Приветствуются только джинсы и футболка.

— А если я ослушаюсь? — на лице мужчины играла шаловливая улыбка. Его руки опустились на мою пятую точку, но я оставалась невозмутимой.

— Тогда я обижусь!

— И даже, если я хорошенько извинюсь? — продолжал провоцировать наглый маг, нежно целуя в шею. И заметив, что я только больше возмутилась, он тихо рассмеялся и примиряюще прошептал: — Хорошо, все будет по-твоему. Но ты же расскажешь мне, что успела придумать?

Я снова отрицательно помотала головой и коварно улыбнулась.

— Это секрет. Скоро ты сам все узнаешь, — и прекращая разговор, я потянулась к его губам, чтобы окунуться в сладкий и дурманящий голову поцелуй.

Харрисон

Обычная прогулка с человечкой принесла мне больше радости, чем всякие мероприятия или встречи с магами. Этот факт я не мог отрицать.

Я получил искреннее наслаждение, гуляя с Карой по парку. Мы смеялись, шутили и даже вечерний дождь, от которого мы прятались в какой-то кафешке и ели гамбургеры, не испортил нашего настроения. Расскажи я это кому-нибудь — не поверили бы. Чтобы я ходил не в костюме, да еще и гамбургер ел? Нет, это точно не я был, но об этом я быстро забыл и продолжил наслаждаться данным днем. Сегодня я позволил себе побыть самим собой, вернуться в старое и давно забытое детство, когда я не воротил нос от подобного и считал такой образ жизни нормой. Как же много изменилось с тех пор.

Также меня приятно удивила и порадовала Кара. С ней я чувствовал себя счастливым. Живым. Я постоянно скрывался за непроницаемой маской, которую меня научил держать отец, но, несмотря на это я любил родителей. Мать за заботу, отца — за поддержку и помощь. Лишившись этого, я почувствовал себя беспомощным, злым на весь мир и особенно психа. Однако я не упал, а продолжил жить ради своей собственной семьи, ради мести. Погрузился в работу и там и остался.

С Карой все по-другому. Она будто снимала с меня маски, возвращала мне живые моменты, наполненные радостью и спокойствием, которых так давно не было в моей жизни.

На улице уже стояла ночь, напоминая, что обещанный девушке день закончился, но, несмотря на это, мы гуляли под дождем.

По рыжим волосам стекали капли, делая девушку еще более соблазнительной. Я притянул Кару к себе, целуя сладкие губы. Она не пыталась меня оттолкнуть, как делала это прежде. Малышка доверилась мне, от чего во мне боролись два чувства — благодарность с радостью и сожаление.

Не тому ты доверилась, малышка. Не тому.

— Спасибо, — тихо прошептал я, соединяя наши лбы.

Я смотрел на улыбающуюся мышку в платье кораллового цвета и думал, какую я совершил ошибку.

Ведь знал, что не должен был привязываться. Не должен был позволять ей приблизиться ко мне так близко. Войти в мою душу, раскрывая каждую дверь, наполненную тайнами.

Но все равно сглупил. И каким бы гадом я не был, я обязан оттолкнуть Кару. Даже если будет больно.

Вот уже несколько дней я искал оправдание своему поведению и чувствам, которые мгновенно пробуждались при появлении Кары. Я не мог отрицать своего притяжения, но чувства…А эта нежность?

Когда я вообще проявлял к кому-либо нежность, кроме дочери? Никогда. Ни к кому. Но это длилось до некоторых пор.

С женой меня связывала дочь и страсть, но даже это не сравнится с Карой. До рыжей казалось, я не испытывал и половину тех эмоций, что появились сейчас.

Какого черта вообще со мной происходит?!

Иногда мне кажется, что Кара, как и дочь, лучик света и тепла, которого давно во мне нет. Но часть, которая осталась, тянется к ней.

Это немыслимо, но факт остается фактом. В какой-то момент в присутствии Кары во мне просыпалась темная сущность, сейчас — наоборот. Хотелось стать лучше, защитить ее и никуда не отпускать.

Откуда только такие мысли? Я не имею права разрушать ее жизнь, обрекая на сосуществование со мной. Не могу стать тем, каким она хотела бы видеть меня.

Этого не будет. Чуда не случится. А мысли и чувства… они исчезнут, потому что в мире все не вечно, и я в этом не раз убедился.

И все же Карл был прав, я отталкиваю всех ради их же счастья. Со мной нет жизни, без меня — есть. И будет лучше, если Кара это поймет как можно раньше. Но, несмотря ни на что, отпустить девушку я пока был не готов.

Когда мы добрались до дома, я шумно выдохнул и запустил пятерню в волосы. Пора начинать.

— Что-то не так? — спросила Кара, заметив мое поведение.

И как назло мы снова оказались в кабинете. Хотя, возможно, это даже хорошо. Слишком много плохих воспоминаний с этой комнатой. Что у Кары, что у меня.

— Наконец-то можно избавиться от ужасного вкуса гамбургера, — я достал бокал с бутылкой виски и остановился у стола.

— Тебе не понравился гамбургер? — Кара подняла в удивлении бровь.

На моем лице застыла непроницаемая маска. В памяти слишком живы были воспоминания о том, как мы провели этот день, как я целовал ее сладкие губы, как она улыбалась мне и доверительно держалась за руку.

— Честно? Это был просто отвратительный день и потрачен он был совершенно впустую. По твоему желанию мне пришлось ходить по городу, улыбаться и есть в какой-то кафешке. Но ты забыла, что я не такой. Эта жизнь не для меня. Я привык к ресторанной еде и костюмам. Я привык к роскоши. Понимаешь? — я сделал короткую паузу и осушил бокал виски, наблюдая, как радость в зеленых глазах сменяется болью. — Думала, я превращусь в принца на белом коне? Что влюблюсь в тебя и стану добреньким магом? Ты прекрасно знаешь, что этого никогда не будет. Можешь не стараться больше.

— Ты как обычно ничего не понял, — в ее голосе послышались раздражение, злость и боль, но я не изменился в лице. Правильно. Все так и должно быть. — Я хотела показать тебе, что радость можно получать не только в деньгах, но и в обычных мгновениях. Но, как я поняла, до тебя не дошло и, вряд ли, когда-нибудь дойдет.

Дошло, милая. Дошло, но ты об этом не узнаешь.

— Ты вправду считала, что сможешь изменить мои ценности? Не получилось. И прекрати лгать, — я на мгновение скривился, от того как фальшиво это прозвучало. Кто кому еще врет. — Я давно уже понял, что ты хотела показать, как жила до моего появления. Думала надавить на жалость? Денег попросить? Так можно было просто об этом сказать…

Хрупкая рука взметнулась и прошлась по моей щеке, причиняя легкую боль.

И вправду осмелела, раз не постеснялась ударить, но вместо ожидаемой злости, я почувствовал угрызение совести. Однако Кара не должна видеть моих настоящих чувств. Уж лучше быть для нее монстром, чем знать, что обрек ее на смерть.

Все, кто доверяли мне и любили меня, рано или поздно умирали. Кара этого не заслужила.

— Какой же ты гад.

Схватив Кару за запястье, я притянул ее к себе. На моем лице застыла злость, которой я не испытывал. В душе же я бился, словно раненый зверь в клетке, боролся с собой, чтобы не схватить девушку и не признаться во лжи и не начать вымаливать прощения. В данный момент я словно на грани был.

— Да, гад и всегда им останусь. А теперь проваливай отсюда, пока я не оттрахал тебя на этом столе, — тихо прорычал я.

Повторять не пришлось. В глазах Кары снова застыла боль и разочарование, от чего я еле сдержался, чтобы не обнять ее, но она уже сбежала. Сумасшедший.

Сколько бы я не повторял себе, что все сделано правильно, это не помогало. Разум твердил одно, а сердце разрывалось от боли.

Облегчения тоже не было. Лишь боль, сожаление и злость на самого себя.

Кара

Как он мог сказать мне такие слова? После всего случившегося?!

Неужели Харрисону совсем наплевать на мои чувства?

Мне было больно и обидно. Последние дни мы не ссорились, и я надеялась, что этот день пройдет в спокойствии и нежности, которую мы дарили друг другу. Но нет. В очередной раз ничего не получилось.

Гильдрен будто специально растаптывал мои чувства, показывал мне мое место, напоминал, что он не тот, за кого я его порой принимала.

Стоило выбежать из кабинета, как из глаз потекли слезы. Я не могла больше сдерживаться. Невероятно хотелось ударить Гильдрена, чтобы увидеть на его лице такую же боль, что он причинил мне своими словами. Но я знала, что это не поможет, да и гордость не позволила бы. Даже после пощечины Харрисон оставался холодным и надменным. Его будто подменили.

Я не могла поверить, что Харри притворялся, что его улыбка и тихое «спасибо» в конце дня были неискренни. Я отказывалась верить, но разговор доказывал обратное.

Он снова притворялся. Снова играл. И ради чего? Чтобы увидеть мою боль? О да, Харри отлично это удалось.

Войдя в комнату, я устало села на кровать. Из глаз снова полились слезы. Они будто не могли остановиться, продолжая литься и литься. А ведь когда-то я думала, что все выплакала. Как же я ошибалась.

Спустя какое-то время дверь осторожно открылась, и я затаила дыхание. Не хочу его видеть. Пусть убирается.

Но, к счастью, это оказалась Мэри.

Заметив мое состояние, женщина только покачала головой и нахмурилась. Ее появлению я была не против.

— Ну-ну, девочка, успокойся, — она привлекла меня к себе, усаживаясь рядом и гладя по волосам и спине.

Мэри со дня нашего знакомства излучала тепло и спокойствие. Это не могло не подкупать.

— Послушай меня, Кара. Я знаю, тебе больно, но ты должна мне поверить.

— О чем вы? — я нахмурилась и посмотрела ей в лицо. Женщина оставалась непривычно серьезной.

— Харрисон специально отталкивает тебя. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Он привык к тому, что окружающие его умирают.

— Я не понимаю…

Она говорила странные вещи. Какие смерти? Как это связано со мной?!

— Поймешь. Вначале он лишился родителей, потом жены. Единственный родной ему маг отвернулся от него еще в детстве. Харрисону непросто было. Когда умерла Аманда, он окончательно закрылся. Сейчас история повторяется.

— В каком смысле повторяется? О чем вы говорите? Как я могу быть связана с убийствами?

Картинка упорно не складывалась, но ее слова о Гильдрене зацепили меня.

— С убийствами никак, а с Харри — очень даже хорошо. Он не подпускает к себе никого, потому что боится, что еще кто-нибудь умрет по его вине. Ты можешь мне не верить, это дело твое. Однако я видела, как он смотрел на тебя. Он любит тебя, но не признается в этом себе. Но для этого не надо признания. Это видно по его действиям.

Я усмехнулась. Нет, это не любовь, а сплошные страдания. Не надо мне такой любви.

— Если бы он не испытывал к тебе ничего, то не пытался бы оттолкнуть. Ты дорога ему. А он тебе? — Мэри внимательно посмотрела на меня. В ее взгляде была настоящая уверенность.

Я зябко обняла себя за плечи и встала.

Испытывала ли я чувства к Харрисону? Да. Мне было хорошо с ним, по крайней мере, в последние дни. Ещё никогда я не чувствовала себя настолько легко. Я купалась в его нежных взглядах, прикосновениях. Каждое утро он встречал меня фирменной улыбкой и поцелуем, в его глазах теплилась любовь и забота. И я растворилась в нем. Позволила себе в очередной раз расслабиться и представить, что у нас что-то получится. И вот что вышло.

— Я не знаю.

— Поговори с ним. Покажи, что у него не получилось отдалить тебя. Уверена, он обрадуется твоему приходу, — теперь на лице женщины играла подбадривающая улыбка.

Я кивнула. Вскоре мы вышли с ней из комнаты и разошлись по разным сторонам. Она права. Я должна поговорить с Харрисоном.

Не знаю, что скажу ему, но я обязана встретиться с ним. Больше он не посмеет оттолкнуть меня.

Добравшись до кабинета, я, не дожидаясь разрешения, открыла дверь.

— Харрисон…

На этом слова закончились. Маг, с которым я хотела поговорить, развлекался в общества очередной шлюхи. Она делала ему минет, а он получал кайф. И с ним я хотела поговорить? Как противно.

Мы встретились с ним взглядом. В его глазах отразилось сожаление, но я не поверила. Я уже ничему не верила.

Новая порция слез застелила глаза. Я не видела дороги, шла по памяти. Рядом прошел Грэг и что-то у меня спросил, но я ничего не слышала. Никого не хотелось видеть. Казалось, что невозможно причинить еще больше боли, но Гильдрен снова побил рекорды.

Почему так больно? Почему так невыносимо больно?

Я ведь не должна ничего к нему испытывать, не должна страдать от того, что он развлекается с кем-то. Но почему тогда во мне просыпается ревность? Почему хочется кричать от боли?

Харрисон в очередной раз унизил меня. Я не знала, сколько это будет продолжаться, но поняла, что с меня хватит. Я терпела и прощала, но этого оказалось недостаточно. Он никогда не изменится и уж чего-чего, а переживать из-за моей смерти точно не будет.

Попав в комнату, я посмотрелась в зеркало. Красный нос, опухшее от слез лицо и пустой взгляд.

Зачем ты издеваешься надо мной, Харри? Зачем мучаешь? Лучше бы отпустил меня. Так было бы меньше страданий. Не было бы чувств, съедающих душу.

Не знаю как, но на зеркале проявились надписи. Я застыла в ступоре, читая очередное послание от неизвестного мага. В том, что это он, я почему-то не сомневалась.

«Видишь, Кара. Теперь ты снова увидела его настоящее лицо. Такие, как Харрисон, не меняются, они лишь играют очередную роль. Поверь мне».

И кому мне верить? Каждый лгал и пытался использовать меня. Я уже не знала, где правда, а где — ложь. Даже маг, писавший о Харрисоне истину, не помог.

— И где твоя помощь?! Ты обещал, что поможешь мне, но я до сих пор страдаю! Где она?!

Я выкрикнула слова в пустоту, а потом ударила со всей силы по стеклу. Но даже тогда я не почувствовала боли. Она ни что по сравнению с душевной раной.

У меня началась истерика, из-за чего я почувствовала себя усталой и опустошенной. Силы будто покинули меня. Я бессильно опустилась на пол, с каким-то равнодушием разглядывая осколки, которые неудачно впились в кожу.

Смотри, что ты со мной сделал. Это все твоя вина, Харрисон.

Прежде чем потерять сознание, я облокотилась на кровать и тихо прошептала:

— Помогите мне кто-нибудь… Я больше не выдержу.

Харрисон

После ухода Кары я не сдержался и кинул ни в чем неповинный бокал в стенку. Хотелось немедленно избавиться от негативных эмоций, спустить пар, и шлюха была как никогда необходима. При виде вульгарной одежды и грима на все лицо, я не испытал ничего, кроме отвращения. Было противно трахать эту куклу, поэтому я приказал сделать минет. Однако и это не принесло спокойствия и должного наслаждения, пока я не вспомнил, как это делала Кара.

Когда мышка зашла в кабинет, я совершенно не ожидал этого. Ее лицо было заплаканным, но почти спокойным, пока она не увидела то, что не должна была видеть. Какого черта она здесь? Где вообще Грэг шляется?!

Отпустив шлюху, я боролся с желанием побежать за рыжей и остаться на месте. Сердце кричало о первом. Я будто чувствовал, что Кару нельзя оставлять одну. В таком состоянии точно.

Не знаю, сколько прошло времени, но я едва не сорвался на бег, когда понял, что не могу так больше.

Ворвавшись в комнату мышки, я на мгновение застыл. Но это длилось не долго.

Стоило увидеть лежащую девушку на полу и осколки, как страх тут же заполз в душу. Идиот. Не уследил.

Я поднял на руки хрупкое тело, осторожно положил на кровать, и тут же вызвал врача.

Следующие полчаса показались мне пыткой. Как только пришел мой личный врач, я услышал просьбу постоять в сторонке и не мешаться.

Я не мог ни о чем думать. В мыслях была одна лишь Кара.

Не знаю, на кого больше злился: на себя из-за того, что довел девушку, или нее из-за того, что посмела причинить себе вред. Я понимал, что все произошло по моей вине, от чего еще больше хотелось отмотать назад события последних часов, но нельзя. Время магам, к сожалению, не подвластно. Людям тем более.

И плевать, что разум твердил, что это произошло из-за того, что слишком близко подпустил ее к себе. Я не слушал. Теперь не собирался слушать. Увидев то, в каком состоянии была Кара, я понял, как сильно испугался. Из-за нее.

Забавно, но девчонке удалось пробраться ко мне в душу. И как бы я не отрицал, пора признаться: это не просто похоть. Мне нравилась Кара. Мой тихий, рыжий мышонок, которого мне так не хватало в жизни. Только как рассказать об этом Каре? Она не захочет меня слышать и правильно сделает.

— Харрисон, — отвлек меня от мыслей голос врача.

— Да?

— Ситуация некритическая, так что можешь успокоиться. Но несколько дней ей все же придется походить с повязкой. Мазать руку вон той мазью, — он показал на тумбочку около кровати, на которой она лежала. — Также я дал ей снотворное, так что ближайшие несколько часов она точно проспит.

Выслушав все внимательно, я кивнул.

— Спасибо. Можешь идти.

— Харрисон, — остановил меня мужской голос. — Пока ты стоял в сторонке, девушка бредила, но мне удалось кое-что разобрать.

— Что именно? — я напрягся.

— Она повторяла твое имя и говорила, что больше не выдержит. Это не мое дело, но лучше бы ты отпустил ее.

— Я сам знаю, что лучше! Можешь идти, — гаркнул на него я, нервно сжимая кулаки.

По-хорошему мне надо было уйти, но я не мог. Застыл около кровати, вглядываясь в бледное лицо. Под глазами Кары образовались мешки, губы были покусаны.

Совру, если скажу, что не желал ей такого. С самого начала я хотел посмотреть, насколько долго она протянет, но позже мне надоели эти игры. И несмотря на это, Кара страдала, а я раз за разом причинял ей боль.

Я знал, о чем она мечтает. О свободе. Но я не мог воплотить ее мечту в реальность. Не хотел, как бы это эгоистично не звучало.

— Прости, ангел, — я наклонился над девушкой, осторожно поцеловав ее в лоб и проведя рукой по рыжим волосам. Мой рыжий ангел. — Я не смогу отпустить тебя, но сделаю все, чтобы подобное не повторилось.

Проснувшись рано утром, я первым делом осмотрел Кару. Она еще спала, порой хмурясь из-за солнечных лучей, что попадали в комнату.

Поднявшись с кровати, я посмотрел на себя в новое зеркало, на замену которого ушло больше часа. На лице читалась усталость, волосы были в полнейшем беспорядке, а одет я был все в те же джинсы и футболку.

Когда ночью я разобрался с зеркалом, сил ни на что, кроме как снять с Кары платье и укрыть ее одеялом, не осталось. Даже на то чтобы раздеться самому. Я был вымотан эмоционально и физически, потому просто лег рядом с Карой и практически сразу отключился, но и поспать мне нормально не удалось. День оказался слишком насыщенным и довольно изматывающим. Чувство беспокойства не покидало меня, от чего я просыпался чуть ли не каждый час, проверяя состояние малышки.

Сев на край кровати, я посмотрел на женское лицо, не смея отвести взгляд.

В душе же было мрачно и пасмурно. Я знал, что этого разговора не избежать. Знал, что Кара вряд ли меня простит. Однако я надеялся, что еще не все потеряно.

Осторожно проведя рукой по волосам Кары, я заметил, как она еще больше нахмурилась только в этот раз не из-за солнца, а из-за меня. И мне показалось, что это прикосновение разбудило девушку. Так оно и оказалось.

Кара открыла глаза, встречаясь с моими.

— С добрым утром, — я нарушил напряженное молчание и, не прерывая зрительного контакта, взял ее забинтованную руку, чтобы поцеловать каждый пальчик.

Ни с кем не нежничал так, как с Карой. Все же изменила меня девочка.

Мышка насторожено смотрела своими большими серо-зелеными глазами, но не предпринимала каких-либо действий, будто уверена было в том, что я нападу.

— Что ты здесь делаешь? — хриплым после сна голосом спросила она и попыталась сесть.

Отпустив ее руку, я приблизился, чтобы помочь, от чего она вздрогнула. Одеяло скатилось вниз, открывая вид на голую грудь.

Я сделал вид, что ничего не произошло, и молча поправил.

Кара определенно пребывала в шоке, осматривая комнату, новое зеркало и особенно руку.

— Пока твою милую голову не посетили страшные мысли, я отвечу. Ты вчера ударилась рукой, порезавшись, и мне пришлось вызвать врача. Зеркало, как ты уже заметила, поменяли. И да, прекрати вести себя словно испуганный кролик. Это я тебя раздел. Еще вопросы? — под конец в моем голосе послышались раздражительные нотки.

К чему эта стеснительность, тем более если я все там уже видел!

Надо успокоиться. Негативные эмоции не улучшат ситуацию. Лишь усугубят, а мне это не надо.

— Я пришел поговорить.

Кара отвела взгляд, скрывая боль и разочарование, но у нее не получилось. Мне отлично удается ощущать на себе чувства окружающих. Таков мой дар и в этом его особенность и в то же время — наказание.

— Харрисон, уйди. Я не настроена на разговоры.

Аккуратно схватив ее за подбородок, я заставил посмотреть мне в глаза.

— Прости меня.

И это не было притворство или игра. Сейчас я был настоящим. Без всяких масок и наигранных чувств.

— Прости меня, Кара, — я не удержался и осторожно прикоснулся к ее щеке, на что Кара еще больше отстранилась, едва ли не вжавшись в подушку, и скривилась от боли. Душевной, а не физической. Той, которую я чувствовал каждой клеточкой своего тела, как свою. — За все, что тебе причинил. Я вел себя как настоящий мерзавец, а когда понял, что попал и влюбился — попытался оттолкнуть. Прости меня, милая.

Она зажмурила глаза и помотала головой, отказываясь верить в мои слова.

— Нет. Это все ложь. Я больше не верю тебе, Харрисон. Ты растоптал все мои чувства, теперь уже поздно о чем-то говорить.

— Не ври. Только не ври мне, Кара! Я чувствую твою боль. И она далеко не физическая.

— Харрисон, что ты хочешь?

Она еле сдерживалась, чтобы не заплакать, но взгляд не отвела.

— Чтобы ты простила меня. Я знаю, такое не прощается, но я не представляю своей жизни без тебя. Когда я увидел тебя ночью на полу без сознания, мне стало страшно. За тебя. И я не боюсь в этом признаться, потому что понял, насколько ты дорога мне.

Кара молчала, переваривая информацию. Она все еще не верила, но я и не надеялся, что все будет так просто. Нет, в наших отношениях никогда не было просто. Они были больные, сумасшедшие, страстные, нежные, но сейчас я хотел немного другого. Настоящих отношений. Без ссор и игр.

— Давай начнем все с чистого листа? Забудем все ссоры и унижения. Все сказанные друг другу слова. Начнем все с самого начала, — и понижая свой голос до шепота, я продолжил: — Я не смогу без тебя, Кара. Ты нужна мне.

— В качестве кого? Игрушки? Публичной шлюхи? — в ее голосе появилась горечь вперемешку с болью.

Я отрицательно помотал головой.

— Нет. В качестве моей девушки.

Кара лишь усмехнулась и уставилась в одну точку. Радости от моих слов она не испытывала. Казалось, ей было все равно, но я знал, что это не так.

— Нет, — медленно произнесла она и снова взглянула мне в глаза. — Нет, Харрисон. Такое невозможно забыть. Сделать вид, будто ничего не было. Я не смогу, понимаешь? Не смогу забыть твое отношение ко мне, слова унижения. Не смогу жить с тобой, зная, что в одно мгновение ты со мной, в следующее — с очередной шлюхой. Мне не нужны такие отношения.

Схватив двумя руками ее лицо, я притянул Кару к себе:

— Больше никаких шлюх. Никаких унижений. Обещаю, милая. Верь мне, — я наклонился и легонько поцеловал ее.

Она замотала головой и раздражительно убрала мои руки. Мышка завелась не на шутку.

— Нет. Я устала, Харри. Устала сидеть в четырех стенах и медленно сходить с ума. Мне нужны друзья, коллеги, родители. Мне нужна городская суета и осознание, что я свободный человек, а не птица в клетке. Мне хочется преподавать, делиться с детьми информацией, а потом приходить домой и рисовать. Мне нужно общество, Харрисон! — закончив тараторить, выкрикнула она. — Скажи, ты разрешишь выходить мне за территорию особняка? Находиться с другими людьми? Смиришься ли с этим?

Я долго и изучающе смотрел на нее. Это было ожидаемо, но я молчал, думая над ее словами. Смогу ли я привыкнуть к тому, что она будет пропадать в городе?

— Вот и ответ, — в голосе Кары послышалась горечь, и я прищурился.

Жизнь с Амандой показала, как бывают обманчивы женщины, но я также понимал, что нельзя постоянно сравнивать свою прежнюю жизнь с настоящим. Кара и Аманда совершенно разные, и я не должен так себя вести с мышкой из-за поведения бывшей жены. И не буду.

— Хорошо. Я согласен, — спустя несколько секунд нехотя ответил я. — Ты можешь выезжать за территорию особняка. Не каждый день, но все же. Можешь вернуться к прежней жизни, но ночевать будешь здесь.

В глазах мышки читалась недоверчивость, но злость и обида отступили. Это не могло не радовать.

Поймав ее здоровую руку, я переплел наши пальцы и, опустив лицо, тихо прошептал:

— Только верь мне, Кара. Мне этого так не хватает.

И я не лгал. Многие не верили в меня и мои силы. Это заставляло еще больше работать над собой и стараться, но в то же время было неприятно. Хотелось хоть раз почувствовать, что ты кому-то нужен, что кто-то нуждается в тебе и верит. Санни не в счет. Моя принцесса всегда была лучиком, излучающим счастье, из-за которого я еще не упал. И сейчас я хотел, чтобы Кара поверила мне, но только возможно ли это? После всего, что я совершил?

Хрупкая ручка осторожно сжала мою, отвлекая от мыслей и возвращая к мышке.

— Я постараюсь.

Казалось, прошла вечность, когда я услышал эти слова и смог облегченно выдохнуть.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулся, заметив на ее лице еле заметную улыбку, а потом прищурился, вспоминая один момент, и продолжил: — Но у меня есть еще одно условие.

— Какое? — мышка напряглась и снова попыталась закрыться, но я быстро ответил, пока ей не взбрело ничего лишнего.

— Ни один мужчина не посмеет прикоснуться к тебе. Ты моя, — последние слова вышли больше похожими на рык.

Стоило представить, как какой-нибудь урод прикасается к моей малышке, как ревность застилала глаза. Я не мог иначе.

Услышав это, Кара тихо рассмеялась, и напряжение, витавшее между нами, будто исчезло. Наконец-то моя девочка улыбалась. Больше на ее лице не отразится боль. Больше она не будет плакать. Только если от счастья.

— Харри, ты как всегда в своем репертуаре, — она закатила глаза и лукаво закончила: — А если кто-нибудь все же посмеет прикоснуться?

Она провоцировала меня, не испытывая угрызений совести. Глухо зарычав, я даже слегка порадовался. Это то, чего я ожидал увидеть. Свою веселую и слегка наглую девочку.

— Кое-кто нарывается на наказание, — я приблизился к желанному телу. В этот раз Кара не отстранилась, лишь застыла на мгновение, ожидая моих следующих действий. Какая послушная.

Захватив в плен сладкие губы, я нежно целовал ее, будто показывал свои чувства. Не было никакой страсти. Только нежность, одуряющая и дарящая ощущение полного счастья. Я словно впервые открывался, благодарил за решение Кары и наслаждался этим моментом.

— Спасибо, что доверилась мне, — тихо прошептал я, снова пропадая в нежности ее губ.