Глава 5

Глава 5

Кара

— Странно, — хмурясь и не обращая на меня внимания, Гильдрен думал о чем-то своем.

Он даже банально не озаботился поинтересоваться моим состоянием! Хотя о чем это я. Маг скорее спросит, не плохо ли его лошади, чем какой-то человечке.

Глупо было надеяться, что мужчина обеспокоится и придет на помощь. Магам чужды все человеческие переживания, добродетельность.

— Что, не удалось понаблюдать за моей смертью? — язвительно, с плохо скрываемым раздражением бросила я, даже не заметив, что только что сказала.

Мужчина на эти слова только усмехнулся и спрыгнул с лошади. Я тоже не осталась сидеть и слезла с Грома, приближаясь к магу. После стресса от такой экстремальной конной прогулки, мое эмоциональное состояние слегка пошатнулось и очень хотелось выговориться, от чего, не ведая, что творю, я с возмущением и раздражительностью, прокричала мужчине:

— У вас просто отвратительный конь! Да я чуть не умерла из-за него, а вы стоите здесь и делаете вид, будто все в порядке вещей! Ненавижу! Как же я вас всех ненавижу, — начала бить кулаками по груди мужчины, как он, перехватив меня за запястья.

Гильдрен не больно, но ощутимо меня встряхнул, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Два момента, — спокойно произнес он, ничего не сказав о моей выходке. — Первый, если бы я захотел, чтобы ты умерла, — маг сделал глубокую паузу, заставляя меня напрячься, — это бы уже случилось, и тебе никто бы не помог. Второй, если Гром не скинул тебя с себя, стоило тебе только сесть в седло, значит, он разрешил на себе кататься, и ты можешь не беспокоиться о своей жизни, — и как бы оправдывая поступок коня, он продолжил. — Когда я долго его не выпускаю, он иногда шалит и скачет до конца обрыва. Это нормально. А теперь давай ты сейчас успокоишься, и мы спокойно отправимся домой.

Маг прижал меня к себе, и я попала в кольцо сильных мужских рук. Отодвинуться он мне не позволил, и я расслабилась, прислушиваясь к мерному биению сердца и шуму легкого ветра.

Мы стояли на краю обрыва, и мне впервые не хотелось никуда идти, спрятавшись в рубашку мужчины, пропитанную запахом мяты.

— Все? Успокоилась? — сдержанно спросил Гильдрен, приподнимая мое лицо за подбородок.

Молча кивнула. Сильнейший тут же расцепил руки, освобождая от своего плена. Мне мгновенно стало неуютно, и я зябко обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь во всем теле.

Маг помог забраться на коня, предупредив, что ничего не случиться и, к моему удивлению, сел сзади, крепко прижимая к себе.

Спина уперлась ему в грудь, ощущая каждой клеточкой его мышцы и напряженное мужское тело. Прильнув к мужчине, я вопросительно посмотрела на другую лошадь и спросила:

— А может, я лучше на Лу поеду?

— Нет, Лу сама дойдет до дома, — в голосе мага послышались повелительные нотки, и лошадь вправду поскакала за нами.

Мы двинулись легкой рысью, а я окончательно расслабилась, прижавшись к магу и начала анализировать свой поступок. И как Гильдрен только не разозлился? А то, как я с ним разговаривала? Он ведь позволил мне такое поведение и ничего не сказал по этому поводу, даже успокоил. Пытаясь отвлечься от своих мыслей и нахлынувших чувств к магу, я решила воспользоваться моментом и подать голос:

— А что вам показалось странным?

Казалось, мужчина ждал именно этого, поэтому я услышала незамедлительный ответ.

— То, что Гром доверился тебе и не убил, позволив на себя сесть, — и снова послышалось спокойствие в его голосе, которое незаметно передалось и мне. — Мой конь очень своенравный и, если тебе удалось на него залезть, значит, тебе повезло и в будущем тебе это еще не раз удастся.

Какая прелесть! То есть мне еще и повезло. Интересно, а в следующие разы он тоже будет "шалить"?!

Оставшееся время прошло в тишине, чему я была несказанно рада.

Первым с коня слез Харрисон и только потом протянул мне руки. Повернувшись, я схватилась за них, как за спасательный круг, но и тут маг удивил, практически обняв меня при спуске.

Со стороны смотрелось, будто мы обнимались, и я решила отстраниться, но мужчина не позволил, удерживая в своих объятиях.

— Даже если бы Гром попытался скинуть тебя с обрыва, этого бы не случилось. Я бы не позволил, — неожиданно тихо прошептал он мне на ухо.

— Почему? — произнесла я, еле дыша, но маг лишь коварно улыбнулся и отстранился.

Не теряя времени даром и, стараясь не думать о поведении некоторых, я отправилась к Санни. Уверена, она сейчас нуждается в моем присутствии и поддержке.

— Кара, ты вернулась! Я так за тебя волновалась! Ты так быстро ускакала, а потом, — начала закидывать меня своими переживаниями малышка, стоило только зайти к ней в комнату, — все заволновались, и я побежала к папе. Он был так зол, а потом пообещал, что обязательно со всеми поговорит и взял мою Лу. Я так испугалась!

Пока она рассказывала все, что успела испытать за это время, я с теплой улыбкой медленно гладила ее по голове.

— Тише, тише. Со мной все в порядке, — успокоила ее. — А твой папа так и сказал, что потом поговорит со всеми? — осторожно поинтересовалась я.

Девочка, будто раздумывая делиться со мной информацией или нет, начала кусать губы, смотря куда угодно, но не на меня.

— Да, когда он услышал, что Гром поскакал вместе с тобой за территорию дома, сильно разозлился и зло так сказал, кажется: «С вами я еще сегодня поговорю», — смешно изобразила отца она, вызвав у меня смех.

А со мной он не показал и доли своих настоящих эмоций.

— А он вечером собирается с ними разговаривать или сейчас?

Если вечером, то я вполне успею вместо ужина сходить к магу в кабинет. Не хотелось бы, чтобы рабочие пострадали от его гнева.

— Вечером, наверное. А что? Ты же не собираешься больше уходить? — взволнованные нотки в голосе Санни все-таки не укрылись от меня.

— Конечно, нет! — заверила я девочку.

На самом деле мне очень хотелось понять действия мага. Я привыкла, что у сильнейших нет каких-либо чувств, кроме жестокости и самолюбия, но Гильдрен ломал все мои стереотипы. С каждым разом он открывался мне по-новому, заставляя теряться в догадках и сгорать от чувств, которых я не желала, но и поделать с ними ничего не могла. Чтобы хоть как-то отвлечь ребенка от переживаний и себя от мыслей о маге, я предложила:

— А кто собирается со мной сейчас играть?

— Я! — мгновенно ответила Санни, совсем позабыв о своих тревогах.

Харрисон

Время приближалось к вечеру, а я все не знал, какое придумать наказание для рабочих. Лишить зарплаты слишком банально, физическое наказание я не использую, хотя среди магов это поощряется. И куда охранники только смотрели? А конюх?! Последнего, наверное, стоит уволить, раз не умеет справляться со своими обязанностями!

Стоило мне узнать, что Кара с Громом попали за территорию особняка, как мне крышу снесло. Я был в гневе, как только понял, куда поскачет Гром, ведь обычно его скачки заканчивались у обрыва. Представив себе состояние человечки, я буквально прорычал рабочим, что разговор не закончен и отправился за рыжей. Да, я знал, что Гром ничего не сделает мышке, раз позволил на себя сесть, но желание увидеть ту, что занимает большую часть моих мыслей, и убить тех, кто провинился, смешались воедино, не позволяя адекватно думать. Я практически догнал человечку с конем, как Гром остановился, и у Кары началась истерика. Стоило увидеть, что с ней все в порядке, как я неожиданно успокоился и даже простил ей ее поведение. Сама мысль о том, что с Карой могло что-то случиться, причиняла мне давно забытое чувство. Боль?

Размышления мои прервал тихий стук в дверь.

— Войдите, — хмуро произнес я.

В дверях показалась та, о ком я еще недавно думал. Выражение ее лица было настороженным, но в то же время решительным. Руки она спрятала за спину, пытаясь не выдавать своего волнения. Интересно и что же ее привело сюда?

— Ты что-то хотела? — начал первым я разговор, приподняв в удивлении бровь.

Девушка медленно подошла к столу и только потом заговорила.

— Да, точнее у меня к вам просьба.

— Я слушаю, — поддался чуть вперёд я, заинтересованно наблюдая за мышкой.

Она несколько секунд молчала, не решаясь продолжить, но в конечно итоге сдалась.

— Не наказывайте своих подчиненных, пожалуйста.

— Для начала сядь, — произнес я слегка насмешливо, пытаясь скрыть раздражительность. — Могу я поинтересоваться причиной такой просьбы?

Кара старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на меня. Это стало уже бесить. Что я сейчас-то ей сделал?!

— Они не виноваты.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Спокойствие испарилось, будто его и не было. Эта девчонка чуть не умерла, а теперь говорит, что рабочие не виноваты?! Нет, ее точно надо выпороть!

— Хм, а откуда ты можешь знать, что они не виноваты? Ты так в этом уверена? — спросил я с наигранной любезностью. — Конюх обязан был следить на животными, но он не справился, — скривился я, выдавая раздражение от всей этой ситуации. — А охрана? Она тоже, по-твоему, не виновата?!

Кара молчала, не предпринимая попыток опровергнуть мои слова. И хорошо, иначе тогда я уже не сдержался бы.

— Что же ты молчишь? — продолжил напирать на нее взглядом. — Они в секунды должны успеть закрыть ворота, но им не удалось и этого сделать! Так к чему сейчас твои просьбы, если ты знаешь, что они виноваты?! — окончательно взревел я.

— Вы с ними уже поговорили? — вопросом на вопрос ответила мышка.

— Нет, но хорошо, что ты напомнила, как раз сейчас их вызову, — равнодушным тоном сообщил я, будто разговор шел о погоде. И чтобы хоть как-то выпроводить эту занозу, я продолжил. — Но есть, конечно, второй вариант.

Она, наконец, обратила на меня внимание и пытливо взглянула. Я смотрел на документы, лежащие на столе, надеясь на то, что человечка испугается и уйдет, но и тут она меня удивила.

— Какой?

— Я накажу тебя.

Девушка явно не ожидала такого. Поглядывая на нее, заметил, как она нервничала то, сжимая кулаки, то кусая губы. Ее взгляд метался по кабинету, в поисках поддержки, и я уже готов был услышать отказ, как…

— Хорошо, я согласна.

— Ты понимаешь, на что сейчас согласилась? — осторожно поинтересовался я.

— Понимаю, — последовал более решительный ответ, чем прежде.

Какого черта она сейчас сидит и заступается за них?! Ей мало было одного происшествия? Ярость так и кипела во мне, разрастаясь с каждой секундой. Это насколько надо быть глупой, чтобы согласиться на наказание мага?! Выпорю, точно! Доиграется ведь!

— Вы можете хоть сейчас наговорить мне гадостей и ударить. Вы же так наказываете? — подлила масла в огонь человечка. Мои глаза мгновенно сузились, вызывая истинные эмоции, но Кара, казалась, совершенно этого не видела, продолжая испытывать мое терпение. — Вам ведь известны виды наказаний. Все они практически физические, — сглотнув, мышка сделала небольшую паузу. — Так чего же вы ждете? Можете бить, выпустить пар, как говорится. Для вас считается нормой избить ни в чем неповинного человека из-за ошибок, которые не стоят таких наказаний. Вы могли бы уволить их, оставить без зарплаты в этом месяце или как вы там им платите, но бить…

Я сидел и молча смотрел ей в глаза, пытаясь понять, чем она думает. Ей так нравится меня провоцировать?! Пальцы сжали подлокотники, чтобы хоть как-то унять желание нагнуть непокорную девицу и хорошенько отыметь.

— Знаешь, — я сделал паузу и со стальными нотками продолжил, — возможно, ты права, но если надеешься на то, что я тебя ударю, смею огорчить — у меня большая фантазия. И именно для тебя я могу назначить физическое наказание другого рода, которое тоже поможет выпустить пар, — насмешливо повторил ее слова, скрывая раздражение и ярость.

Я встал, заметив, что девушка тоже не осталась сидеть на месте. Нет уж, теперь ей никуда от меня не уйти!

— Ну, и куда это мы бежим? — все также насмешливо поинтересовался я, медленно приближаясь к своей добыче.

Она ничего не ответила, лишь продолжила отходить назад, не отрывая от меня своего испуганного взгляда. Мне надоело играть в кошки-мышки и, догнав рыжую в это же мгновение, захватил ее губы в плен. Я не пытался быть нежным с ней, держа брыкающуюся девушку в стальных объятиях. Я то сминал, то кусал ее мягкие губы, не пытаясь доставить удовольствия. Настойчиво исследовал рот, вынуждая отвечать, сильнее сжимал голову, путаясь пальцами в рыжих волосах, пока не раздался слабый стон не то от боли, не то от возмущения. Осознав, что еще чуть-чуть и не сдержусь, отпустил человечку, позволяя уйти.

Видеть пухлые от поцелуя губы, красные щеки то ли от смущения, то ли уже от злости и обиды, было невыносимо, и я хрипло сказал:

— Достаточно. Уходи.

Она больше не смотрела мне в глаза, а стоило услышать приказ, как мгновенно убежала.

Кара

Несколько дней спустя меня неожиданно разбудил телефонный звонок. Сонно потянувшись, я зевнула и собиралась посмотреть на время, как мое внимание привлек незнакомый браслет. И как это понимать?

Решив, что у меня еще будет время об этом подумать, я взяла в руки не перестававший звонить телефон.

— С квинодогном! — раздалось радостное в трубке. Родители как и прежде поздравили меня раньше всех, вызывая легкую улыбку на губах.

Все еще не проснувшись, посмотрела на дисплей и поняла, что сегодня праздник. И как я только могла забыть? Квинодогн всегда считался великим днем для женщин, когда можно откинуть все свои сомнения и страхи и спокойно погулять по городу, а также иногда, получить при этом подарок.

Теперь это объясняло нахождение браслета у меня на тумбочке, но появился новый вопрос: зачем Гильдрену дарить мне подарок? По сути, я не являлась для него ни женой, ни девушкой, поэтому это выглядело вдвойне странно.

— Спасибо, — растерянно ответила я, освобождаясь от мыслей о маге. — Я даже как-то про него забыла…

— Совсем заработалась, — в голосе моей младшей сестры — Вероники — послышались нотки недовольства. — Кстати, когда к нам приедешь?

Сестре сейчас шестнадцать лет, из-за чего она проживала с родителями, порой доставая их своим несносным характером. И это не одна черта отличий между нами. Не считая характера, мы были совершенно не похожи внешне. Если у меня серо-зеленые глаза, меняющие свой оттенок в зависимости от освещения, то у Рони голубые. Волосы тоже отличались. Я была рыжей, а младшая сестра — шатенкой. Да и предпочтения тоже чаще оказывались разными. Я предпочитала проводить время в тишине, а Ника в компании близких друзей. Но, несмотря на такие противоречия, мы в любую минуту были готовы помочь друг другу.

— Хороший вопрос, — задумчиво протянула я, с желанием самой узнать ответ. — У меня сейчас слишком много работы, поэтому даже не знаю, когда получится, — соврала я, пытаясь придать своему голосу больше правдивости.

— Ну что, прям совсем-совсем не получится? — расстроилась Веро́ника. — А если поговорить с директором? — не унималась сестренка.

Знала бы она, какой у меня «директор»!

Семья для меня всегда была на первом месте, поэтому я решила, что если выберусь отсюда, то первым же делом отправлюсь в родной город. Давно пора, только вот отпустит ли меня маг, это уже другой вопрос.

— Совсем-совсем. Сейчас идет подготовка к экзаменам у старших классов, и я не могу их бросить.

— Эх, жалко… Тогда приезжай к нам поскорей, а я пойду.

Стоило Нике уйти, как в разговор вступили родители.

— Ну что, как там у тебя дела? Что нового, рассказывай! — приступила к расспросам мама.

Я лишилась работы, друзей. Своей привычной жизни. Сейчас я живу с магом, и у него есть замечательная дочь. Я тут что-то типа рабыни-няньки. А еще я скучаю по обществу, по вам и всему тому, чего лишилась.

Родителям я, конечно, этого не сказала, лишь уклончиво ответила:

— Да ничего особо нового не произошло. Живу, работаю.

Я ведь живу? Живу. Работаю? Учу? Тоже правильно, значит, не так уж и сильно я соврала, но все равно было стыдно. Не привыкла я врать. Особенно родителям, потому что каждый из нас доверял друг другу и не мог даже подумать о таком. Но у меня не было другого выхода. Я не могла подставить семью под удар новостью о маге, да и тревожить их не хотелось. Поэтому промолчала, искренне надеясь, что в скором времени это все прекратится и мне не придется больше лгать.

Я вернусь к прежней жизни. Обязательно вернусь.

Магам не нравится, когда люди напоминают о их поведении и отношении к окружающей среде. Их это дико бесит, потому что «слабые» не имеют права указывать сильнейшим на ошибки. Так что не думаю, что Гильдрен оценит, если я буду напоминать о том, что творится в мире и по чьей собственно вине, все происходит. Все будет хорошо.

Мы еще некоторое время пообщались с родителями, а потом я отключилась и переключила свое внимание на браслет, появившийся явно благодаря Гильдрену. Он оказался обычным, если бы небольшая подвеска ангела. Невольно вспомнились слова мужчины, когда тот назвал меня рыжим ангелом. Интересно. И что все это значит?

Подвеска смотрелась очень красиво и необычно, просто и изящно одновременно. Без всяких излишеств, больших ярких камней или жемчуга, что, по моему мнению, портят всю картину. В голове вдруг промелькнуло воспоминание последней встречи с мужчиной и его наказания. Щеки мгновенно вспыхнули, выдавая мое смущение. И чем я тогда думала, провоцируя Гильдрена?! Это еще повезло мне отделаться одним поцелуем, затронувшим во мне потаенные чувства, натянутые как струны. Его поцелуй будто обжигал, подчинял меня его воле, а от одних воспоминаний тело моментально пронзало теплой волной схожей с наслаждением. А такое недопустимо. Только не с магом, которого я должна ненавидеть. Должна, ведь это из-за него люди страдают. По его вине творятся ужасные вещи и убийства. И это еще раз подтверждает, что люди для магов никто и между ними не может быть ничего общего.

Надевать браслет не стала. Да, он красивый, но зачем? Магу я никем не являюсь, а подарки мне от него не нужны, потому спрятала украшение в карман легкого платья, решив вернуть его при встрече.

Я направлялась в комнату Санни и как будто по заказу встретилась еще и с ее отцом.

— Кара, привет! Смотри, что мне папа подарил, — произнесла малышка, показывая свои новые куклы и игрушки.

Мужчина, что до моего прихода сидел на корточках возле дочери, обнимая ту, выпрямился, мгновенно изменившись в лице. Все тот же непроницаемый взгляд, в котором невозможно прочесть, о чем думал маг. В глазах был привычный лед и равнодушие.

— Доброе утро, — ответила первое, что пришло в голову.

Сильнейший промолчал. Казалось, он меня вообще не замечал или делал вид, будто не видит. И чем я заслужила такое обращение? От несправедливости хотелось то ли рассердиться, то ли заплакать. Осознав, о чем я вообще думаю, слегка тряхнула головой. Еще не хватало страдать из-за этого бесчувственного мага.

— Теперь у нас будет больше кукол для игр, — снова воскликнула Санни, и я обратила на нее внимание, заметив краем глаз игрушки и наборы для рисования.

— Красиво, — я улыбнулась ей в ответ. — Это ты все попросила?

Мне было некомфортно общаться с девочкой в присутствии мужчины, но и сказать магу покинуть не то, что комнату собственной дочери, а вообще какое-либо помещение, просто не имела никакого права.

— Конечно! А что тебе папа подарил? — весело спросила Санни.

— Я подарил ей браслет, — незамедлительно произнес маг, неожиданно мягко и выразительно посмотрев сначала на мою руку, а потом в глаза, в которых я ничего не увидела, кроме злости и недовольства. Кажется, кто-то ожидал увидеть меня с браслетом и словами благодарности, в чем крупно ошибся. Этот кто-то не учел, что я не приму его подарок.

— Кара, ты же разрешишь посмотреть на него? — глаза Санни засияли от радости.

Гильдрен приподнял вопросительно бровь, будто бросая вызов. Его глаза так и говорили: «Ну, давай, попробуй сказать что-нибудь не то и тут же ощутишь на себе весь мой гнев».

Пришлось медленно достать браслет из кармана и протянуть девочке. И все это неотрывно глядя в темно-карие глаза.

— Какой красивый ангелочек, — улыбнулась Санни. — А почему ты его не надела?

— Твой папа ошибся, — видя, как глаза мужчины начали темнеть от злости, я не выдержала и отвела взгляд. — Я как раз хотела его отдать.

Санни нахмурилась, но ничего не сказала. Маг же послал мне угрожающий взгляд и, растягивая слова, почти ласково произнёс:

— Санни, отдай мне, пожалуйста, браслет. Нам с Карой надо выйти поговорить.

Едва малышка послушно отдала украшение, Гильдрен подошел ко мне и, слишком осторожно схватив за локоть, повел на выход. Но это длилось ровно до тех пор, пока за нами не закрылась дверь. Маг тут же изменился в лице и переместил свою хватку на запястье, причиняя легкую боль.

— Послушай меня, сейчас ты наденешь этот браслет и будешь носить его и улыбаться. И только попробуй сделать что-то не так, — угрожающе прошипели мне лицо. — Поверь, тебе не понравятся последствия.

И мне бы промолчать, но чувство несправедливости буквально поглотило меня, и я не сдержалась.

— А почему я должна носить ваш, — выделила слово, — браслет?

Мужчина дернул на себя, заставляя плотно прижаться к его груди, не давая и шанса отстраниться от этих «теплых» объятий.

— Потому что я так сказал, и ты обязана мне подчиняться, — последовал незамедлительный ответ.

— Зачем вы подарили мне его? Я ничего у вас не просила и никаких подарков носить не собираюсь!

— А это уже мне решать, что дарить, в чем тебе ходить и почему! Захочу — останешься голой, и тогда я посмотрю, как ты будешь разговаривать.

Мы стояли практически в обнимку, а наши взгляды метали молнии. Гильдрен будто озверел. В его глаза была ненависть, ярость и… к моему удивлению, мука, которая тут же исчезла. Он пытался противиться и вернуть себе невозмутимый вид, но будто смирившись, почти до боли сжал мое запястье, решая что-то у себя в голове.

Неожиданное его злой взгляд переместился на мои губы и в следующее мгновение на меня обрушился дикий поцелуй. Полный страсти, желания и необузданной ярости.

Первые несколько мгновений пыталась сопротивляться, отталкивая мужчину, но, казалось, он совершенно этого не замечал. В какой-то момент для меня перестало быть важным и то, что этот мужчина держит меня в рабстве, и то, что мне надо продолжать сопротивляться, в конце концов я сдалась, отвечая ему также дико и горячо. Его рука переместилась мне на талию, притягивая ближе, а вторая зарылась в волосы, не давая и шанса на сопротивление.

Кислорода не хватало, а губы сильнейшего продолжали сминать и грубо наказывать. За мое поведение и непослушание. Мыслей не осталось, их давно стер этот мужчина, продолжая своими умопомрачительными поцелуями, перешедшими на мою шею, будоражить чувства и затягивать в эту странную пучину страсти.

— Вы обещали, — сорвалось с моих губ.

— Я обещал не спать с тобой, но на поцелуи не было запретов, — услышала я тихий шепот, и легкое касание губами мочки уха заставило вздрогнуть.

Не успела я ответить на слова мага, как послышался детский голос, а потом и вовсе появилась дочь сильнейшего, прерывая наше безумие.

Стыд опалил лицо. Мгновенно отстранилась от мужчины, но тот и не держал меня больше. Лишь тяжело дышал, как после долгой пробежки и не отрывал от меня своего горящего взгляда. Я старалась не смотреть на него, догадываясь о том, как сейчас выгляжу.

— Надеюсь, вы поняли, что браслет надо надеть, — произнес Гильдрен слегка хриплым голосом и поспешил в другую сторону, оставляя нас одних.

Посмотрела на ребенка, но та ничего не спросила про красные щеки и пухлые губы. Это радует.

— Что будем делать? — нетерпеливо спросила малышка, то и дело поглядывая на игрушки.

— Можем поиграть с твоими новыми куклами, если хочешь.

Остался последний день перед тем, как дочь Гильдрена уедет. Я совершенно не представляла, чем буду заниматься без нее. Самым ужасным было то, что я даже не знала, чего ожидать. Теперь ей придется отправиться в свою школу, и маг обязательно для меня что-нибудь придумает, но будет ли мне от этого лучше, это уже другой вопрос. Я, конечно, могла бы предположить, что сильнейший меня отпустит, но что-то мне подсказывало, что я не скоро расстанусь с этой семейкой, от чего в душе вновь поселился страх.

День прошел, и вот уже надо прощаться с девочкой — единственным лучиком в этом доме.

На улице было пасмурно, от чего на душе становилось вдвойне тоскливо. Несмотря на погоду, все вышли попрощаться с Санни. Вот и сейчас пришла очередь Мэри прощаться с малышкой. После женщины остались только мы с магом.

— Приезжай скорей! — прошептала я ребенку в ушко, крепко обнимая.

Санни выглядела грустной. Ей тоже не хотелось расставаться на месяц, но маг был совершенно непробиваем.

— Обязательно, — сказала она и подошла к отцу.

Тот сел на корточки, как совсем недавно я сидела, и захватил в объятия малышку.

— Веди себя хорошо и слушайся учителей, — произнес он ей и поцеловал ее в щечку.

— Ну, можно я все-таки не поеду? — спросила она чуть ли не со слезами, пытаясь надавить на жалость отца.

— Санни, хватит! Отставить слезы! — прикрикнул мужчина на нее, сдвинув брови. — Улыбайся и ни давай никому знать, что ты слабачка и плакса. Ты же принцесса, забыла? — уже мягче сказал он, вытирая слезу, катившуюся по маленькой щеке. — А принцессы никогда не плачут.

— Не плачут, — согласилась она и тут же улыбнулась.

— Ну, вот и хорошо, а теперь садись в машину к Грэгу, он отвезет тебя, — проговорил маг напоследок и еще раз чмокнул малышку.

Отстранившись от него, она села и помахала нам на прощанье.

— Пока! — прочитала я по ее губам, пока она выезжала с территории дома.

На улице остались только мы с магом.

Я стояла молча, не решаясь начать разговор. Почему-то без девочки сразу стало холодно и грустно, хотя, казалось бы, общались мы с ней меньше месяца, а я уже успела привязаться.

— Приходи завтра в девять вечера, — маг повернулся ко мне лицом и, одарив внимательным взглядом, ушел.

Зябко обняла себя за плечи. Даже свитер не помогал согреться. Казалось, я лишилась еще одного лучика, согревавшего меня в этом мрачном месте.