Глава 9

Глава 9

Харрисон

Перед сном решил навестить свою принцессу и пожелать ей спокойной ночи, как услышал сказку Кары.

Удивительно, но ее любимой была "Красавица и чудовище".

Пока слушал, неожиданно вспомнил о своем детстве.

"Папа, папа! — я подбежал к отцу с книжкой. — Почитай мне сказку!

Он как обычно сидел в своем кресле, читал газету и хмурился.

— Харрисон, не мешай! Попроси кого-нибудь другого, — в его голосе послышались раздражительные нотки.

— Но мама сейчас не может рассказать мне сказку, а без сказки я не усну, — я шмыгнул носом.

Обратив на меня внимание, отец перехватил книгу и скривился.

— Зачем тебе эти сказки? Ты уже в первом классе учишься, а продолжаешь вести себя, как маленький! — в мгновение ока в его руках загорелся огонь, сжигая книгу дотла. — Чтоб я больше этого не видел! Хватит игр! Ты должен стать достойным для меня сыном и будущим правителем!

— Но ты не стал им! Почему меня ждет эта участь? — со слезами спросил я, жалея любимую книжку, которой больше не было.

— Это не участь, а награда, глупец! Ты должен быть мне благодарен!"

Старые воспоминания неприятно кольнули, напоминая, о том, что мое детство было непростым. Мне все время приходилось учиться быть «достойным правителем», как говорил отец, от чего на игры совсем не хватало времени. Поэтому мне пришлось рано вырасти и познать взрослую жизнь. Радует, что моей дочери не пришлось жить в таких условиях.

Видимо, Санни уснула, и Кара не рассказала до конца сказку.

Мышка настолько сильно задумалась, что не заметила меня у входа в детскую комнату. Еще чуть-чуть и она бы врезалась в меня, если бы я не схватил ее аккуратно за плечи.

— Осторожнее, — произнес я.

Встретившись со мной глазами, она отшатнулась.

Если во время прошлой встречи она вела себя вполне нормально, то сейчас в ее глазах застыл дикий ужас. Неужели она испугалась того, что я слышал сказку? Я предвкушающе улыбнулся, наблюдая за ней. Ну и что на этот раз скрывает мышка?

Я сложил руки на груди и оперся плечом о стену.

— Ну и чего же ты так боишься. Я все слышал.

Казалось, Кара и вовсе перестала дышать. Лишь округлила в страхе глаза и прижалась к двери, будто хотела раствориться в ней.

— Кара, дыши, — спокойно напомнил ей. — Это правда твоя любимая сказка? — спросил у нее, чтобы понять, что ее так напугало.

Прошло несколько секунд, прежде чем она недоверчиво на меня глянула и медленно кивнула.

— И чем же она заканчивается? — продолжил допрос я.

Она все так же недоверчиво и слегка удивленно ответила вопросом на вопрос.

— А вы разве не знаете?

— Нет, — невозмутимо ответил я, не изменившись в лице.

Я уже приготовился к вопросам, почему я не знаю конца, как такое может быть, но Кара меня удивила.

— У сказки есть два конца, — медленно и более спокойно начала она. — Первый обычно рассказывают детям, где девушка растопила сердце чудовища, и тот превратился в принца. Дальше они жили долго и счастливо.

На это я лишь хмыкнул. Правда, сказка.

— А вторая?

— А вторая олицетворяет этот мир, — серьезно, но в то же время грустно произнесла мышка, отводя взгляд. — Героине так и не удалось разбудить человека в чудовище. Не получилось раскрыть потаенные человеческие чувства. Она умерла от скуки, несчастья и одиночества. Через какое-то время смерть постигла и чудовище, которому был дан шанс исправиться, но он им не воспользовался.

— Его убили? — предположил я, приподнимая бровь. — И почему у чудовища должны быть потаенные чувства? Откуда об этом могла знать девушка?

Нет, все же я не понимал эти сказки, от чего чувствовал себя глупым. Еще и удивление девушки бесило. Неужели люди наивно верили, что, пообщавшись с девчонкой, чудовище превратится в человека? Бред и только.

— Это сказка. В ней все возможно, — смиренно продолжила Кара, объясняя будто ребенку. — И нет, чудовище не убили. Он сам умер от осознания того, что сотворил и уже ничего не вернуть. Это весьма грустная история, но зато отлично характеризующая этот мир.

«Сам умер от осознания того, что сотворил и уже ничего не вернуть».

Эти слова раз за разом повторялись у меня в ушах, будто напоминая о содеянном. Какого черта?

— Считаешь, что этот мир уже не изменить? — серьезно спросил у нее.

Она нахмурилась, все еще стоя в напряженной позе, будто ожидая от меня чего-то плохого. И почему я не удивлен?

— Ну почему же, — спустя некоторое время пробормотала она. — Мир можно изменить, а вот жителей — нет. Если жители не захотят меняться, то и мир не изменится, а улучшение материальных благ, прогресс в науке или в строительстве, никак не повлияет на место, в котором мы живем. Это лишь видимая оболочка и только. Изменения могут начаться только если ма… жители изменят свою суть, отношение к миру и мысли, — девушка оговорилась и, слегка покраснев, опустил голову.

Вот здесь она права, конечно. Но вот, как заставить всех измениться, это другой вопрос. По-другому все равно не получится.

— И для чего тогда все эти сказки? — слегка лениво и скучающе проговорил я, не надеясь услышать впечатляющий ответ. Все равно эти выдуманные истории ничему полезному не научат. В жизни все надо добиваться трудом и упорством, а не надеждами и верой о лучшем будущем.

Теперь в глазах Кары не было страха и ужаса, лишь легкое недоверие.

Сейчас мышка общалась так, будто я ее шеф, который потребовал отчитаться по выполненному заданию. Ни толики каких-либо чувств ко мне. Лишь рабочий интерес. Это не могло ни радовать.

— Сказки? — переспросила она и начала рассуждать вслух. — Они всегда дарят надежду и радость. Веру в лучшее. Для этого их рассказывают детям — тем, кто еще невинен и чист, на ком жизненные проблемы еще не оставили свой отпечаток. Поэтому создают сказки. Чтобы дети не переставали верить и надеяться.

— Если жить одной верой и надеждой, то ничего из этого хорошего не выйдет, — хмурясь, я продолжал отстаивать свою точку зрения. Бред какой-то. И это я раньше хотел читать?

— Сейчас за вас говорит взрослый маг, который привык решать проблемы сразу, стоит им только появиться. Но вспомните детство, когда вы ложились в кровать, к вам подходил кто-то из родителей и рассказывал сказку, — с теплой и слегка натянутой улыбкой отозвалась Кара.

Я пытался вспомнить этот момент, но, казалось, он был так давно, что я просто-напросто забыл.

Раздражительность только возросла. Все же семья до сих пор была неприятной и слегка болезненной для меня темой.

— Мне не рассказывали сказки.

— И вы даже сами их не читали? — произнесла она с жалостью.

Ну вот, жалости мне только не хватало. То страх, то жалость… Прекрасно просто! И я даже не знал, что хуже! Что человечка боялась меня, или жалела.

— Нет. Отец лишил меня их, — на моем лице снова застыли непроницаемая маска и равнодушный взгляд.

— Мне жаль, — тихо отозвалась мышка.

Мгновенно оказавшись рядом с ней, я схватил ее за подбородок и угрожающе тихо рыкнул:

— Не. Смей. Меня. Жалеть! Детство закончилось, теперь мне не нужны эти слезливые истории, которых на самом деле не бывает в жизни!

Она ни черта не знает обо мне и моей семье. Не осознает, с кем играет. Жалость давно стала для меня унижающим чувством. Когда на тебя смотрят печальными глазами и с поддельным интересом волнуются за тебя, напоминают о боли, которую пришлось испытать. И все это для того, чтобы унизить, растоптать, напомнить о том, насколько ты жалкий, никчемный.

Я давно искоренил это чувство. Оно лишь мешает адекватно мыслить, сбивает с толку и в очередной раз напоминает о моей никчёмности.

И эта девчонка смеет жалеть меня! Меня! Мага, которого с детский лет никто не жалел!

Я ожидал, что она сейчас испугается, замолчит и подождет, пока успокоюсь и отпущу, но и тут мышка меня удивила, продолжив говорить также тихо, ведь за дверью спал ребенок.

— Да, сказки — истории, которые многому могут нас научить. Например, быть справедливым, честным, сообразительным и мудрым, — она чуть прислонилась к стене, будто пыталась увеличить между нами расстояние. — Конечно, в каждой из них есть счастливый конец — вера в лучшее и надежда, чего так мало сейчас. Но именно эти истории помогают нам в будущем. История красавицы и чудовища говорит не сдаваться и идти вперед. К своей цели и свободе, при этом не принося остальным вреда. История о бедной девушке, которая все время работала у своей мачехи и ее дочерей говорит о том, что каждый труд не остается напрасным. Какую бы вы не взяли сказку — в каждой есть скрытый смысл. И если вы найдете его, то в будущем он вам всегда поможет решить любую задачу.

— Любую, говоришь, — зло прищурился, ничуть не поверив ее словам. — Ну что ж, пойдем, — медленно произнес я и повел ее в кабинет.

— Что? — сделав несколько шагов, она остановилась. — Куда? Отпустите меня!

— Только попробуй разбудить Санни, — шикнул на нее.

Оставшийся путь она шла молча, наверное, осознав, что сопротивление напрасно.

Поставив ее рядом с глобусом, встал сзади и начал быстро говорить, указывая рукой:

— Раз ты такая умная, — язвительно начал, — Вот тебе задача. Сейчас мы находимся вот здесь, — показал ей пальцем место. — Я ищу одного мага, который тоже с этой территории, но где сейчас — неизвестно. На холодных его не может быть — он терпеть не может холод. На еще одной теплой территории его нет. Это уже проверено. Где он может быть?

Я чувствовал, как ей некомфортно стоять так близко со мной, но мне было плевать. Если эти ее выдумки помогут мне в поисках — пусть ищет! Хотя я на сто процентов уверен, что все это ложь и вымысел.

— Я не знаю, — растерянно ответила она, зябко обхватив себя за плечи.

Что и требовалось доказать! Будет думать, прежде чем говорить глупость!

— Ну же, ты ведь сказала, что сказки могут решить любую проблему, — елейным голосом настаивал я, не отходя от нее.

Почему-то стоило мне начать разговор с Карой, как я переставал контролировать себя. Вся моя выдержка летела к чертям, чего не было раньше. Какого черта, спрашивается?! Что она со мной сделала? Почему меня так манит именно к ней? Рыжая, теплая мышка, которой хочется касаться. Тонкую талию и округлые ягодицы смять в собственническом жесте, а тело, покрытое мелкими веснушками, осыпать поцелуями, оставлять на нем свои следы, укусы. К нежным и мягким губам хочется прижаться и пить ее вкус, словно наркотик, без остатка. А стоит посмотреть в зеленые глаза, как я пропадал. Они всегда наполнены такой искренностью и чистотой, которой я прежде ни у кого не встречал кроме дочери. И должен заметить, это подкупало. Чертовски подкупало.

И я едва ощутимо прикоснулся губами к ее шее и сделал еще один маленький шаг ближе к ней. Девушка попыталась отойти, но я не позволил.

— Кара, я все еще жду ответ, — сказал ей, продолжая целовать шею.

— А почему вы думаете, что этот маг не может повременить с удобствами и не поселиться на время там, где ему неудобно, но безопасно? — внесла робкое предположение мышка, и я, наконец, отцепился от нее, обратив взор на глобус. Она, кажется, выдохнула.

Я положил подбородок ей на плечо и обвил руками талию, не обратив внимания на то, что девушка вздрогнула.

— Ты считаешь, что этот маг, скорее всего там? — хмуро решил уточнить я.

Она неуверенно пожала плечами, совершив вторую попытку сбежать из моего капкана рук. И снова безрезультатно.

А что, если подумать, то маг легко мог меня обмануть и перебраться на холодные земли, лишь бы я его не нашел. Хотя с его даром исчезать, ему и место не обязательно менять. Но все же, этот вариант стоило рассмотреть.

— Знаешь, а ты права, — спустя какое-то время задумчиво ответил я и начал покрывать ее тело легкими поцелуями.

Повторно вздрогнув, она пыталась сопротивляться, но наши силы оказались неравны.

— Пожалуйста, не надо, — дрожащим голосом произнесла она, вспомнив о страхе.

Я пребывал в каком-то трансе, не слушая ее. Развернув к себе лицом и подтолкнув к дивану, я уложил мышку на спину, не переставая целовать каждый дюйм ее совершенного тела. Шею, ключицы, плечи.

Почему с ней перестают действовать все правила и привычки? Почему с ней я срываюсь с цепи и не обращаю ни на что внимание кроме ее восхитительной молочной кожи? Я не знал ответа на эти вопросы. Весь мой разум затопило одно единственное желание.

— Что же ты со мной делаешь, — прошептал я между поцелуями.

Одной шеи мне было недостаточно, и послышался треск разорванной майки, а следом…

— Прекратите! — закричала она, упираясь локтями мне в грудь.

Отодвинув плотно прилегающую ткань белья, освободил упругую грудь и припал к соску, позабыв об ударах маленьких ручек, которые продолжали из всех сил отталкивать.

— Пожалуйста, — тихо попросила она, все еще не сдавшись.

Глядя в заплаканное, полное боли и страха лицо, внутри что-то кольнуло, но я не обратил на это внимания и тихо прошептал в мягкие губы:

— Перестань сопротивляться. Я не собираюсь причинять тебе боль.

Эта фраза выбила из нее воздух и вместо обреченности на ее лице появилась злость.

Еще одна попытка оттолкнуть закончилась очередным провалом, и Кара сорвалась на крик.

— Если вы считаете, что я расслаблюсь, перестав сопротивляться, и начну получать удовольствие с насильником, то боюсь, вы сильно ошибаетесь! Все, что я к вам испытываю — ненависть, презрение и отвращение. Более того, вы противны мне!

— ПРОТИВЕН, ЗНАЧИТ, ДА?! — прорычал ей в лицо и окончательно сорвался с цепи.

На ее лице отразилось понимание происходящего, легкое сожаление за высказанные слова и волна ужаса. Поздно, деточка! Доигралась!

Как только я думал, что сделаю с Карой, ко мне пришло еще одно воспоминание. В этот раз с Амандой.

"— Как же меня достали ты и твоя работа, — в очередной раз крикнула жена, швыряя бокалом в стенку. — Ты можешь хоть чуточку уделить мне внимания?!

Поморщившись от криков, я продолжил смотреть в бумаги, лежащие на столе. Ничего, как только она успокоится, мы обязательно поговорим! В спальне!

— Конечно, могу, дорогая, — ответил ровным голосом я, не поднимая взгляда. — Сразу после того, как ты успокоишься и будешь способна спокойно разговаривать.

— Да ты даже сейчас прогоняешь меня! С такими темпами тебя и дочь забудет!

— Ты забываешься, — посмотрел на нее тяжелым взглядом.

— Нет, дорогой, это ты забываешься. Как только мы поженились, ты стал много работать, практически не выходя из кабинета. Тебе что, трудно провести со мной время? — перешла Аманда на «ласковый» тон.

Блядь, ну неужели нельзя сразу сказать, что от меня надо?!

Я встал с кресла и медленно произнес:

— Дорогая, — нарочито вежливый тон, на который Аманда не обратила внимания, уже зная меня и мое поведение, — я провожу с тобой и с дочерью достаточно времени и смею тебе напомнить — я ни один важный момент в жизни Санни еще не пропустил. Да, я много работаю и у меня мало свободного времени, но вспомни: что бы ты не попросила, я всегда все делал. Аманда захотела новое колье? Да пожалуйста! Аманда разбила новую машину? Лови еще одну! — я обошел стол и приблизился к ней, на что она гордо вздернула подбородок. — Все твои желания всегда исполнялись. Чем ты, спрашивается, недовольна?

— Харрисон, ты идиот? — она впервые позволила себе оскорбить меня. Ну ничего, она потом за это ответит, сладко постанывая в спальне! — Я — твоя жена. Мне плевать на все твои отговорки, типа «осталось совсем чуть-чуть». Выбирай, либо я, либо работа.

— О дочери не забыла? — спокойно поинтересовался я, скрестив руки на груди, и, разглядывая ярко-красные губы.

— Как же ты невыносим, — произнесла она и попыталась уйти, но я не дал, впившись в столь желанные губы яростным поцелуем.

Каждая наша ссора заканчивалась бурным сексом, после которого все обиды прощались. Вот и в этот раз я решил использовать эту методику. Я прижал ее к себе, давая почувствовать мое возбуждение, и грубо смял аппетитные ягодицы. Отвечала Аманда также напористо и страстно, запустив руки в мои волосы. Казалось, будто вместе сошлись два льва, пожирающих друг друга без остатка, но стоило закончиться поцелую, как она отстранилась и прерывисто прошептала:

— Нет, — она, будто кошка, слегка оттолкнула меня своими ноготками, отстраняясь. Моя кошка. — Я хочу, чтобы ты вспоминал обо мне каждое мгновение. Чтобы мне было уделено намного больше внимания, чем этим бумажкам, — она ткнула своим пальчиком с красным лаком на ногтях в сторону стола. — Надеюсь, ты не забыл, что власть держится на твоих плечах благодаря мне?

На ее лице появилась коварная ухмылка.

— С огнем играешь, киса, — я прищурился. — Лучше уходи. Поговорим, когда ты успокоишься, — с неохотой я отпустил ее.

Она видела мой злой взгляд, поэтому часто любила еще больше бесить, доводя до кипения.

— А то что? — невинно похлопала она ресницами. — Ты совершенно перестал обращать на свою кису внимание, а мне его тааак не хватает, — начала она водить пальцем по моей груди, обиженно поджав губки. — Знаешь, я не о такой жизни мечтала, когда выходила за тебя замуж. И если ты не перестанешь себя так вести, то, — она сделала паузу и оскалилась, — найдется кто-нибудь другой.

Больно схватив ее за запястье, я потянул жену на себя.

— Только попробуй! Только посмей! — взревел я. — Я тебя и твоего любовничка в порошок сотру, тогда ты сильно пожалеешь о своем поступке!

— Отпусти, ненормальный! Мне больно! — заверещала она. — С кем хочу, с тем и буду спать, раз ты мне не уделяешь…

Ударив ее наотмашь по щеке, я прорычал:

— Ты меня услышала! Два раза повторять не буду!

— Как же ты мне противен, — ответила она и, наконец, выбежала из кабинета».

Встретившись с серо-зелеными заплаканными глазами, я отшатнулся от мышки, пока не почувствовал позади стол.

Идиот. Какого черта?!

Сожаление пронзило меня словно иглой, но было уже поздно. Девушка дрожала, прикрывая голую грудь руками, и тихо плакала, не глядя в мою сторону.

— Кара…, - произнес я то ли с сожалением, то ли с неверием во все происходящее. — Уходи, — опустив голову, закончил я, так и не сказав, что хотел. — Уходи, пока я могу сдерживать себя.

Я снова не сдержался. Снова чуть не совершил насилие. Едва не причинил Каре вред.

Я не мог смотреть на нее. От этого становилось плохо. Больно.

Мышка будто не слышала меня, беззвучно плача, и я прорычал на весь кабинет:

— Я сказал, пошла вон, пока не стало хуже!

Будто опомнившись, она подскочила с дивана и, не глядя на меня, выбежала.

Присев на место, где еще недавно лежала рыжая, я спрятал голову за руками.

Как? Как я мог снова совершить подобное?! И ведь если бы не воспоминание, я непременно бы закончил.

Мне было жаль эту девочку, но я знал, что от этого никому не легче. Ей так точно.

Я снова ее сломал.

Еще воспоминание это дурацкое. Первая наша крупная ссора. Первый раз, когда я ударил Аманду. Когда она сказала, что заведет любовника. И когда мы так и не помирились. А ведь она мне и вправду нравилась, но как только мы поженились, она стала больше просить денег, украшений, вещей. Я ей не отказывал. Позже она все чаще стала напоминать, что я мало провожу с ней времени, но и тогда было не так плохо.

Даже когда появилась Санни, все было вполне нормально. За ней всегда следила Мэри и проверенные служанки. Аманда была вольна, я ей доверял. Видимо, зря…

Я обустраивался на должности правителя и завоевывал авторитет своих прислужников. Все было отлично, если бы не Аманда.

Она была красивой блондинкой с темно-карими глазами и шикарным телом, но иногда мозги ее подводили. Вот и в последний раз она совершила глупость, которая погубила ее.

Аманда мечтала о том, что я заброшу работу и начну думать лишь о ней. Начну сгорать от желания к ней, но я не мог. В моей голове всегда была работа и семья, а убрать что-либо казалось мне просто немыслимым. Однако, Аманда считала по-своему.

Зато сейчас то, о чем она так долго мечтала, осуществилось. Не к ней, а к рыжей мышке. Не понимаю, когда это произошло, но я все время думал о Каре, сгорая от желания. Все мысли только об одном. Мышка, мышка, мышка.

Что со мной стало? Где прежний я? Почему я стал превращаться в своего отца?! Какого черта с Карой мне сносит голову?!

Или просто темная сторона все же взяла вверх?