Глава 32.

Первое майское утро выдалось ясным и прозрачным, как будто мир за ночь тщательно вымыли и выставили на солнце сушиться. Из сада тянуло едва заметным ароматом распускающейся сирени. Окна столовой были приоткрыты, и лёгкий ветер шевелил белые занавески.

Я почти не притронулась к завтраку.

Чашка стояла передо мной, а серебряная ложечка тихо постукивала о фарфор, когда я машинально помешивала остывший кофе снова и снова.

Настроение моё было неважным - Джон должен был уехать.

Необходимость возникла неожиданно - поздний звонок накануне вечером, какое-то сообщение с верфи, переданное через контору. Я не стала расспрашивать подробно. Знала, что он справится сам. Джон выглядел сосредоточенным, и по его лицу было ясно: дело неприятное.

Когда он вошёл в столовую, на нём уже был дорожный костюм. Тёмное пальто висело на сгибе руки, а в другой он держал перчатки.

- Вы почти ничего не съели, - сказал он, останавливаясь у стола.

- А вы? Успели позавтракать? - подняла я на него глаза.

Он улыбнулся уголком губ.

- Я выпил кофе. Этого достаточно.

Несколько секунд мы молчали.

За окнами в саду кричали птицы - громко, беспечно. Для них весь мир состоял только из этого солнечного утра.

- Джон... - сказала я наконец. - Там действительно так серьёзно?

Он покачал головой, но в его взгляде мелькнула тень беспокойства.

- Пока не знаю. Мне сообщили только, что возникли сложности со сделкой. Деталейпо телефону не объяснили. - Он чуть помедлил. - Я сначала разберусь лично, а потом расскажу вам всё.

Он говорил спокойно, но я слишком хорошо его знала.

- Вам тревожно, - сказала я тихо.

Он посмотрел на меня и не стал отрицать.

- Да. Странный был разговор.

Его пальцы коснулись спинки моего стула.

- Но больше всего мне тревожно оставлять вас здесь одну.

Я невольно усмехнулась.

- Джон, вы забываете, с кем разговариваете.

- Ничего подобного.

Он слегка наклонился ближе.

- Я прекрасно помню, что передо мной самая решительная женщина из всех, кого я знаю.

Я поднялась из-за стола.

- Тогда в чём же дело?

Он вздохнул, будто собираясь сказать что-то слишком откровенное.

- В том, что я буду скучать.

Эти слова прозвучали неожиданно пронзительно и просто.

Без пафоса, без улыбки.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

- Мне тоже не хочется вас отпускать, - сказала я.

Он взял мою руку и прижал к своей щеке.

- Мне бы хотелось, чтобы вы поехали со мной, - сказал он тихо. - Правда. Но я понимаю, что сейчас это невозможно.

Я улыбнулась.

- Если бы вы только знали, как я хотела бы сейчас оказаться там.

- Где?

- На побережье, с вами.

Я закрыла глаза на секунду.

- Вдохнуть запах моря. Услышать этих наглых чаек, которые кричат так, будто весь мир принадлежит только им... пройтись по пристани.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

- Посетить ваш дом, увидеть милую Эмили.

Его лицо заметно смягчилось.

- Она будет рада вас видеть.

- Передавайте ей привет, - сказала я. – Сердечный.

Он сжал мою руку чуть крепче.

- Обязательно.

На секунду мы замолчали.

Ветер снова шевельнул занавески, и в комнату ворвался аромат сирени.

Джон вдруг поднёс мою руку к губам. Он поцеловал её не так, как это делают из вежливости, а провёл губами по венкам на запястье, от чего меня бросило в жар.

- Я буду скучать безумно, - сказал он тихо.

Я почувствовала, как сердце застучало быстрее, как будто хотело вырваться и уехать с ним во что бы то ни стало.

- Тогда возвращайтесь как можно скорее.

- Постараюсь.

Мы вышли на крыльцо.

Перед домом уже стоял автомобиль. Шофёр ждал, деликатно глядя куда-то в сторону улицы.

Утренний воздух был прохладным и прозрачным. Вдоль дорожки цвели тюльпаны -яркие, почти вызывающие в своём великолепии.

- Берегите себя, - сказал Джон.

Он ещё раз посмотрел на меня, словно хотел что-то добавить, но передумал.

Через минуту автомобиль тронулся.

Я стояла на ступенях, пока он не исчез за поворотом улицы. А войдя в дом почувствовала, как неожиданно пусто стало вокруг Дом казался слишком тихим.

Слишком просторным. И Френсис уедет завтра.

Я занялась обычными делами - просмотрела утреннюю почту, сделала несколько записей в блокноте, отдала распоряжения Бэрнсу.

День прошёл незаметно.

Лишь ближе к вечеру, когда я уже собиралась на приём к леди Уиткомб, Бэрнс сообщил:

- Миледи, к вам пришёл мистер Сент-Джон. И он не один, с ним ещё джентльмен.

- Попросите их в гостиную.

Когда я вошла, Сент-Джон поднялся из кресла.

Рядом с ним стоял незнакомый мужчина лет сорока пяти, сухощавый, с внимательным, почти неподвижным взглядом.

- Леди Мэри, - сказал Сент-Джон. - Позвольте представить мистера Харриса.

Мужчина слегка поклонился.

- Частный сыщик, - добавил Сент-Джон.

Я кивнула.

- Благодарю вас, Сент-Джон, что позаботились об этом.

Он ответил спокойно:

- Действовал так быстро, как только мог зная, что ситуация того требует.

Я повернулась к мистеру Харрису.

- Надеюсь, вам уже объяснили, почему мы обратились к вашей помощи.

- В общих чертах, миледи.

Тогда уточним.

Я опустилась в кресло.

- Речь идёт о мисс Вэнс. Эта молодая женщина утверждает, что носит ребёнка моего покойного отца, - продолжила я. - И, как вы понимаете, подобное заявление требует... проверки.

Мистер Харрис слушал очень внимательно.

- Мне нужно узнать всё, - сказала я. - Где она жила. С кем общалась. Вообще всё, что можно раскопать о ней. Друзья, враги, родственники.

Сыщик слегка кивнул.

- Понимаю.

Он отвечал лаконично, но в его голосе чувствовалась уверенность.

Я посмотрела на часы.

В воздухе витало что-то чуть более свободное, чем было принято в старых домах вроде Лонгшир-хауса. Там всё дышало вековой сдержанностью и традициями, здесь же чувствовалась иная энергия - как будто деньги появились недавно и теперь требовали, чтобы их немедленно и шумно показывали. Зеркала в золочёных резных рамах, столы, уставленные фарфором и серебром, цветы в высоких тяжелых хрустальных вазах - всё это было немного чрезмерным, чуть слишком ярким, но именно этим и производило впечатление.

Живая музыка звучала из соседнего зала - оркестр играл что-то лёгкое, танцевальное. Вдоль стен стояли длинные столы с закусками: серебряные блюда, наполненные колотым льдом, поверх которого располагались устрицы и ещё какие-то раковины, на других блюдах - тонкие ломтики лосося, маленькие пирожные со взбитыми сливками и ягодами.

Я на секунду остановилась, оглядывая это пёстрое движение людей, света и блеска.

«Ничего себе камерный вечер для друзей», - ещё раз невольно поразилась я.

В этот момент ко мне уже направлялась хозяйка - я сразу поняла, что это она.

Леди Уиткомб была женщиной энергичной и заметной. Платье на ней было насыщенного рубинового цвета, с таким количеством камней на корсаже, что в воде она тут же пошла бы ко дну. Ярко-желтая газовая шаль, казалось, тоже светилась электрическим светом.

Её глаза блестели живо и как будто бы жадно - так смотрят люди, которые обожают быть в центре событий и внимательно следят, чтобы вокруг них всё происходило именно так, как они задумали.

- Леди Лонгшир! - воскликнула она, бесцеремонно протискиваясь сквозь толпу и протягивая мне руки. - Как я рада, что вы приняли моё приглашение. Проходите, прошу вас.

Она взяла меня под руку и почти сразу увлекла вглубь зала, лавируя между гостями с лёгкостью.

- У нас сегодня собралась весьма занятная компания, - говорила она мне прямо в ухо, перекрикивая музыку и смех вокруг - Думаю, вам будет интересно.

Я только улыбнулась. Ответить мне пока что было нечего.

Мы остановились у небольшого круга людей возле камина. Среди стоящих там особенно выделялся высокий мужчина лет сорока, с чуть растрёпанными тёмными волосами и внимательным взглядом. Он держался без малейшей показной важности, но в его позе чувствовалась уверенность человека, который привык, что его слушают.

- Виктор, - сказала леди Уиткомб, - позвольте представить вам леди Мэри Лонпшир.

Мужчина слегка поклонился.

- Для меня это честь, леди Лонгшир. Наслышан о вас.

Голос у него был мягкий, с нотками, которые в романах называют чарующими. Я ответила лёгким наклоном головы.

- Взаимно, мистер...

- Лэнгли. Виктор Лэнгли

Имя ни о чём мне не говорило, но внимание моё он привлёк.

Леди Уиткомб тем временем уже оглядывала зал, словно проверяя, не требуется ли её общество другим гостям. Многие из них смотрели на меня с повышенным интересом, леди Уиткомб явно была довольна этим обстоятельством. Именно в этот момент она произнесла фразу, которая тогда показалась мне немного странной.

- Знаете, Виктор, - сказала она с довольной улыбкой, - пожалуй, теперь я понимаю, почему вы так настаивали... - она слегка замялась, словно подбирая слова, - на этом знакомстве. Пожалуй, я должна быть вам благодарна.

Мужчина вдруг коротко кашлянул, почти незаметно, но достаточно резко, чтобы прервать её.

- Боюсь, вы преувеличиваете, - сказал он спокойно. - Леди Мэри вряд ли нуждается в чьем-то посредничестве для новых знакомств.

Я вежливо улыбнулась, не придав значения сказанному. В тот момент мне показалось, что леди Уиткомб просто оговорилась и хотела сказать что-то другое

Только много позже я поняла, что тогда она сказала гораздо больше, чем намеревалась. Иначе говоря, ляпнула, забывшись.

Вокруг нас продолжал шуметь вечер: звенели бокалы, кто-то смеялся у стола с шампанским, из соседнего зала доносилась музыка.

В такие времена, - сказал он, многозначительно улыбаясь и глядя на меня в упор, - слухи распространяются быстрее новостей.

- Вы намекаете на мой дом?

- Я ни на что не намекаю, - спокойно ответил он. - В данном случае говорю вполне определённо.

Он говорил без намёков вроде бы, но его слова звучали так, будто он прекрасно понимает, что происходит вокруг меня.

- Если вам когда-нибудь понадобится совет, -- добавил он чуть позже, я буду рад оказаться полезным.

Я посмотрела на него внимательнее.

- Вы часто помогаете людям советами?

- Иногда.

- И что вы получаете взамен?

Он улыбнулся.

- Удовольствие от интересных разговоров.

В этот момент музыка снова заиграла, и нас отвлекли подошедшие поздороваться гости. Сосредоточиться не получалось. Поэтому, мы просто болтали ни о чём, потягивая коктейли.

На прощание Лэнгри сказал:

- Надеюсь, мы ещё увидимся, леди Мэри.

Я не сомневалась, что увидимся. Кивнула ему в ответ и уехала.

Автомобиль остановился у дома уже ближе к полуночи. Шум и свет приёма ещё стояли в голове - музыка, звон бокалов, блеск люстр.

В холле Лонгшир-хауса горела лишь одна лампа. Дом спал, и от этого тишина казалась особенно глубокой после многолюдного вечера. Я сняла перчатки, передала накидку лакею и уже собиралась подняться по лестнице, когда заметила Бернса. Он ждал моего возвращения.

- Вы поздно вернулись, миледи, смею надеяться, что вечер удался? - спросил он спокойно.

- Вечер оказался гораздо более оживлённым, чем я ожидала, - ответила я. - У леди Уиткомб весьма широкий «небольшой круг друзей»

Бернс позволил себе лёгкую тень улыбки.

- Понимаю.

Я на секунду задумалась, затем произнесла имя, которое не выходило у меня из головы.

- Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Виктор Лэнгли?

Бернс чуть нахмурился, словно перебирая в памяти что-то неясное.

- Имя... довольно громкое, миледи, - наконец сказал он. - Нельзя сказать, что я знаю о нём что-то определённое. Но, признаться, оно иногда всплывает в разговорах.

- В каких именно разговорах? - спросила я.

Он на мгновение задумался, подбирая слова.

- Скажем так... там, где происходят вещи на грани приличий. Ничего открыто скандального, разумеется - иначе его не принимали бы. Но там, где события имеют... не совсем прямолинейный характер.

Я невольно усмехнулась.

- Любопытная характеристика. И очень туманная.

- Вам довелось познакомиться с ним сегодня?

- Да, - ответила я. - И должна признаться, он произвёл на меня довольно неоднозначное впечатление. Не могу сказать, что неприятное... скорее, необычное.

Мне показалось, что это может оказаться полезным знакомством. Как будто я ради этого там и оказалась.

Бернс медленно покачал головой.

- Я бы не стал давать определённых оценок этому человеку, миледи. Я знаю слишком мало. Но... - он чуть замялся, - простите за совет Всё-таки будьте осторожнее.

Я посмотрела на него внимательнее.

- Вы думаете, его стоит опасаться?

- Я думаю, - спокойно ответил Бернс, - что некоторые люди оказываются рядом именно тогда, когда вокруг начинают происходить странные события. И это не всегда совпадение.

Некоторое время мы молчали.

Где-то в глубине дома тихо скрипнула дверь, и снова воцарилась тишина.

- Благодарю вас, Бернс, - сказала я наконец. - Я приму ваш совет к сведению.

Он слегка поклонился.

Спокойной ночи, леди Мэри.

Поднимаясь по лестнице, я снова вспомнила лицо Виктора Лэнгли, его улыбку и короткий кашель, которым он перебил фразу леди Уиткомб. Тогда это показалось мне пустяком, случайной неловкостью светского разговора.

Но теперь, в тишине ночного дома, эта маленькая сцена вдруг всплыла в памяти с неожиданной ясностью. И я поймала себя на мысли, что в словах Бернса, возможно, было больше смысла, чем мне показалось.